Золотая снежинка
30 декабря 2024 г., 15:29
Утро. Одно из сотен, из тысяч, отведённых им, чтобы провести его вместе. Одно из тех, за которыми стоят сотни и тысячи ночей: самых страстных и самых нежных, в которых два сердца бились лишь друг для друга, и самых больных, невыносимо мучительных, проведённых порознь. Но это чуть особеннее остальных. С виду малым отличимое от других: одеяло так же чуть прикрывает обнажённые тела, сонно нежащиеся в лучах проснувшегося вместе с Парижем солнца, влюблённые взгляды и ласковые улыбки. Отличает от остальных отсутствие всякой спешки, пробуждение от поцелуев, а не от назойливого будильника, потому что сегодня никуда не нужно. В планах на день только наслаждаться каждой секундой вместе.
— Доброе утро, месье Сатур, — Джефф со всем своим теплом оглаживает щеку, улыбаясь нежнее светящего солнца. Как же ему чертовски нравится называть его своей фамилией.
Код, блаженно замычав, потягивается и устраивается на подушке поудобнее.
— Доброе утро, месье Сатур, — мягко усмехнувшись, отвечает ему.
А губы покалывает ещё с момента, как только открылись глаза, встречая новый день, сгорая от нетерпения уже поскорее ощутить на них поцелуй. Джефф не заставляет ждать. Склонившись над Кодом, он касается его губ своими — сначала нежно, как лёгкий порыв утреннего ветра, а затем всё настойчивее, запечатлевая в этом всё своё «люблю». Код отвечает с той же страстью, вплетая пальцы в тёмные волосы мужа, чуть притягивая его ближе, словно боясь, что этот миг может быть украден. Руки пробираются под одеяло, оглаживая поясницу, а после игриво перетекая на ягодицы, сжимая. Код вскакивает раньше, чем проворливые пальцы проникнут глубже, прекрасно понимая, к чему всё это ведёт.
— Тебе ночью хватило, — лыбится Код, наблюдая его растерянную мину. Как ребёнок, у которого отняли конфетку.
— Подумаешь, — Джефф фыркает и тоже растягивает губы в хитрой улыбке. — Знаешь, я благодарен всем богам просто за то, что могу наблюдать такие виды, а о большем просить с моей стороны уже наглость, — он с восхищением, будто пожирая взглядом, оглядывает его обнажённое тело, невозможно прекрасное в наготе.
— Ой, не прибедняйся, — Код накидывает халат и завязывает пояс. — Давай сегодня без соблазнительных трюков с утра. Я хочу, чтобы…
И он резко забывает, что хотел сказать. Вообще всё забывает, стоит только заметить красоту за окном, заставляющую сердце наполниться самой искренней и даже немного детской радостью. Код кидается к окну, прилипая лбом к стеклу и наблюдая закружившийся на улицах Парижа первый снег.
— Пи'Джефф, снег пошёл! — почти пищит он.
До переезда во Францию Код никогда не видел снег. Разве что на картинке, и мог только представлять, какой он. Понятно, что холодный, но для него это было настоящей магией: миллионы крошечных ледяных кристалликов, падающих с неба на землю. Даже после стольких зим, проведённых в Париже, это не перестаёт быть волшебством. В этом году, словно пожелав окунуть в самую чудесную сказку, первый снег накрыл белым покрывалом столицу моды и любви в канун Рождества.
— Как красиво, — шепчет Код, прижимая ладони к стеклу. Его глаза сияют, отражая белые хлопья, медленно падающие с небес. — Пи'Джефф, ты только посмотри!
Джефф, улыбаясь детской восторженности мужа, подходит к нему, обнимая сзади. Его подбородок уютно устраивается на плече Кода.
— Красиво, — соглашается он, но взгляд его не устремлён на улицу. Джефф смотрит на Кода, на то, как дневной свет подчёркивает каждую черту лица, как кончики пальцев оставляют едва заметные отпечатки на стекле. — Почти так же, как ты.
— Джефф! — Код, рассмеявшись, отрывается от окна всего на секунду, чтобы бегло чмокнуть его в щеку.
Неисправим. Никогда не упустит возможности сделать комплимент, а говоря о красоте других вещей, обязательно подчеркивает, что ничто с ним не сравнится, уже что-то вроде привычки. Только Код в этот раз готов с ним спорить, не представляя, какая вещь на свете может быть прекраснее лёгких, как дыхание, снежинок, кружащихся в воздухе, словно тысячи маленьких танцоров, исполняющих свой изящный вальс.
— Давай сегодня не дома позавтракаем? — предлагает Джефф, мазнув губами по щеке.
— Давай, — Код наконец-то отрывается от окна, поворачиваясь, и сразу встречается с ожидающим его поцелуем.
— Люблю тебя, — не упускает возможности напомнить, отстраняясь.
— И я тебя, — снова целует. — Побегу собираться!
Стыдно признаться, но уже сочельник, а у них до сих пор не стоит ёлка. Причина этого вопиющего безобразия чересчур для них банальна и уже порядком надоевшая обоим — на это попросту нет времени. Даже вчера они приползли оба после десяти вечера, по очереди откисли в ванной, вместо ужина распили бутылку вина и оставшиеся последние силы обменяли на ночной супружеский долг, потому что истосковались уже неприлично сильно, терпеть было невозможно. Ради того, чтобы проснуться сегодня в одной постели, а не в разных странах, Джефф отказался от поездки в Милан, а Код дал Перту указ ещё в сентябре, чтобы в праздники его никто не смел трогать. Тот иногда звонил с робким «А может быть всё-таки…», но каждый раз оказывался мягко послан.
Сегодня нужно всё наверстать. Провести вместе время, пытаясь восполнить все отнятые работой мгновения за один день. Отдохнуть как следует. Украсить ёлку. Встретить вместе Рождество. Подарить подарки…
Код над этим долго думал, листал маркетплейсы в десятиминутных перерывах на кофе, задолбал всех знакомых, сломал себе голову, но так и не придумал, что дарить человеку, у которого всё есть. Если Джеффу что-то оказывается нужно, то он покупает это в тот же день. Максимум на следующий, и то из-за не нашедшейся минуты в его сутках, чтобы поручить кому-то сделать эту покупку. Он никогда не ходит месяцами, откладывая свою хотелку до лучших времён. В одежде у него вовсе вкус сумасшедший, никогда не угадаешь, что гениальный модельер назовёт шедевром, а на что презренно плюнет и попросит это немедленно утилизировать. Это Код всё ещё радуется новой блестяшке за несколько миллионов и блузке, которая будет только у него. Джефф на всё это не поведётся, хоть и никаких сомнений, что он любому подарку будет рад — это же от самого любимого на свете мужа, как может быть иначе? Просто хочется что-то очень особенное, ведь и Джефф для него тоже самый любимый на свете муж.
Выбор кафе для завтрака падает на тихое и скромное местечко, однако отличающееся особым уютом от всех вычурных заведений столицы. Двери гостеприимно впускают гостей, замёрзших после прогулки, а ароматы горячего шоколада и свежей выпечки смешиваются с холодным воздухом, пропитанным запахом чистоты. Окна панорамные, позволяют во всей красе насладиться снегопадом, ставшим парижанам рождественским подарком.
Код развязывает шарф и снимает пальто, оставаясь в одном свитере. Снежинки налипли на волосы, наградив его смешной белой шапкой. У Джеффа на голове сейчас такая же. Зато прогулялись, решив, что в такую на редкость сказочную погоду грех ездить на машине. Код садится за столик у окна, на автомате доставая зеркальце, убеждаясь, что макияж долгожданным снегом не ранен.
— Самый красивый, — произносит влюблённо Джефф, призывая отложить зеркало. Но Код ему уже не верит. Для него красивым он будет даже с золой на лице.
— Ты так говоришь, будто я не знаю, что ты меня любишь, — Код улыбается, убирая зеркало в сумку. — Но всё равно спасибо.
Раздевшись, Джефф садится напротив. Его взгляд всё время скользит к окну, где снег продолжает кружиться, ложась мягким покровом на улицы.
— Здесь уютно, — замечает Код, оглядывая кафе. Простые деревянные столики, гирлянды с тёплым светом, повешенные по стенам, и рождественская ёлка у стойки, украшенная красными и золотыми шарами.
До конца оглядеться не успевают, возле их столика почти сразу возникает хозяин кафе — престарелый мужчина с доброй улыбкой, внимательным взглядом и густой седой бородой. Настоящий Санта!
— Доброго утра, доброго утра! С Рождеством вас! Очень рад, что вы решили укрыться от снега у меня в гостях, — говорит он, потирая руки, будто согреваясь от собственной мысли. — Чем могу угостить столь очаровательную пару?
— Нам нужен самый вкусный рождественский завтрак, — заказывает Джефф, дружелюбно улыбаясь ему. — Давайте на ваш выбор.
— О, это с удовольствием, господа, с удовольствием! — радуется старик мысли вкусно накормить гостей. — Сегодня чудесный день, не правда ли?
— Волшебнее не придумаешь, — соглашается Код, оглядывая украшенный гирляндами зал. — У вас очень уютное кафе, месье.
— Ах, спасибо вам, молодой человек, — благодарит он, и голос у него тоже как у настоящего Санты. — Сегодня атмосфера особенная, весь Париж искрится от волшебства — первый рождественский снег за столько лет. А с ним и золотая снежинка!
Код удивлённо вздёргивает бровь, не понимая, что имеет в виду хозяин, потому с прищуром смотрит на мужа, ожидая пояснений от него, но и Джефф только пожимает плечами.
— Какая ещё золотая снежинка? — любопытствует Код.
— Вы что же, молодёжь, легенду о золотой снежинке не слыхали? — старик усмехается, поглаживая седую бороду, а сам только словно и ждал возможности взять на себя роль рассказчика. — Давным-давно жил в Париже ювелир по имени Этьен Дюваль, мастер такой тонкой работы, что о нём говорили, будто он кует украшения из самого света. Его работы считались волшебными: говорили, что они исполняли желания своих владельцев, но только если те обладали чистым сердцем и истинными мечтами. Однажды зимой, когда Париж страдал от самых холодных морозов, которых не знал уже века, Этьен заметил, как жители, укутанные в шали, спешили по своим делам, забывая о простом чуде — снегопаде. Те снежинки, что кружились в тот день, были такими красивыми, что Этьен решил создать из них украшение. Конечно, настоящие снежинки не удержишь, но он воссоздал их красоту в золоте и на каждом лучике закрепил бриллианты, сверкающие, как лёд.
— И что же дальше? — спрашивает Код, вовлекаясь в рассказ, но не скрывает, что относится к этому не более, чем как к сказке.
— Этьен был не просто ювелиром, но и человеком доброго сердца, — продолжает хозяин. — Он решил, что его снежинка не должна достаться тому, кто просто захочет её купить. Этьен спрятал снежинку где-то в Париже, заявив, что найдёт её только тот, кто ищет настоящих чудес.
— Какие же чудеса может принести украшение? — уточняет Код с каплей скептицизма.
— Самые необыкновенные! — старик поднимает палец, будто наставляя. — Говорят, что снежинка исполняет желание того, кто её найдёт. Причём не любое, а только самое заветное, то, что идёт прямо из сердца. Каждый год, если первый снег выпадает перед Рождеством, горожане говорят, что снежинка возвращается в Париж, чтобы снова исполнить чьё-то заветное желание. Только найти её нелегко: снежинка всегда находилась в неожиданном месте — то на крыше старого дома, то на ветке дерева в Луврском саду, то на мосту над Сеной.
— Очень красивая сказка, месье, — признаёт Код. Капля чудес в такой день никогда не будет лишней.
— Сказка, — хмыкает старик. — Все обычно болтают, что это просто красивая городская легенда, а всё равно с первым снегом все начинают невзначай поглядывать по сторонам, надеясь заметить в нападавших снегах золотое сияние.
Старик с улыбкой удаляется на кухню, оставляя Джеффа и Кода наедине, загремев где-то вдали посудой. Код качает головой, усмехаясь:
— Париж и вправду город романтиков.
— А почему бы и нет? — загадочно спрашивает Джефф, подперев подбородок рукой, словно мысли вслух. — Разве не интересно отправиться на поиски?
— Ты шутишь? — Код скептически смотрит на мужа. — Это просто красивая сказка.
— А вдруг? — Джефф делает невинное лицо, но в глазах у него явный огонёк азарта.
— Вдруг что? — хмурится, но губы предательски дрожат, намекая на готовую вырваться улыбку.
— Вдруг мы найдём её, — Джефф склоняется ближе к столу, его голос чуть тише, будто они обсуждают какой-то заговор. — Представь: прогулки по заснеженным улицам, каждый поворот таит загадку. А если снежинка действительно существует?
— И что, ты думаешь, она вдруг появится у нас в руках, как в рождественском фильме? — усмехнувшись, спрашивает Код, задумываясь о его адекватности. Ну он серьёзно? Правда зовёт его искать какую-то снежинку из городской легенды?
— Не узнаем, пока не попробуем, — отвечает Джефф, не отводя взгляда.
Код вздыхает и откидывается на спинку кресла. Его муж человек эксцентричный, но вряд ли он действительно верит в некую волшебную снежинку из золота и бриллиантов, которая являет себя Парижу с первым снегом. В Рождество всем хочется немного чуда. Даже если его не существует, почему бы не подыграть и вместе не представить, что оно реально, прячется где-то среди пушистых белых шапок накрывшего город снега, среди суетливых в канун парижан, где-то в укромном месте, ждущего того, чьё сердце открыто для магии? Как бы он ни отрицал возможность найти что-то столь же невероятное, как золотая снежинка, идея провести этот день вдвоём, прогуливаясь по заснеженному Парижу, звучит как прекрасный способ провести Рождество.
— Хорошо! — вдруг соглашается Код, выпрямляясь и слегка кивая. — Если мы найдём эту снежинку, то я загадаю желание.
— О, так ты всё-таки веришь? — Джефф тут же оживляется.
— Я сказал «если», — объясняет он детали сделки. — Но ты прав. Прогуляться по Парижу в поисках чуда — звучит романтично.
— Вот и прекрасно, — улыбается ему, беря руку мужа и невесомо касаясь в поцелуе. — Тогда после завтрака — в путь.
Бородатый хозяин кафе решает угостить их сырными круассанами и французскими тостами с мёдом и корицей, подав к ним ароматный кофе, которым насквозь пропахло всё кафе от потолка до пола. Завтрак в тёплой уютной атмосфере становится небольшим плюсом в копилку рождественского настроения, и за это старик не остаётся без благодарности и чаевых за красивую историю, которую они отправляются проверять на правдивость сразу после трапезы.
— Ну и что, Шерлок, с чего начнем? — с иронией спрашивает Код, поправляя кашемировый шарф.
Джефф, задумавшись, отвечает после недолгих размышлений:
— А пошли на ярмарку! Если хочешь хорошо спрятать, то положи на видное место. Может, снежинка отыщется среди украшений торговцев? — выдвигает он предположение.
— Не очень-то видное место, — Код хмыкает. — Представляешь, сколько там сейчас такого барахла?
— Милый, ты с таким пессимизмом точно никогда ничего не отыщешь, — отчитывает его Джефф. — Ты помнишь, что снежинка даст себя найти только тому, кто ищет чудес?
— Пи'Джефф, в моей жизни большего чуда, чем ты, уже не найдется, — Код только сам не уверен, что это может целиком расценивать как комплимент. Муж бывает иногда тем ещё чудом в перьях. Ещё может быть в блёстках и органзе. Зависит от того, куда сегодня потащит его вдохновение.
— И ты самое прекрасное чудо в моей жизни, детка, — Джефф хватает его за красные от мороза щёки и порывисто целует в губы. От него это, никаких сомнений, точно комплимент. — Идём скорее, пока кто-то другой не нашёл нашу снежинку!
Джефф улыбается и берёт Кода за руку. Его пальцы тёплые, даже несмотря на мороз. Джефф немедленно устремляется вперёд, на поиски чуда, и ничего не остаётся, кроме как поддаться его энтузиазму.
Париж в сочельник ещё громче, чем в любой другой день. Люди заканчивают последние приготовления к Рождеству, чтобы уже в эту ночь весь город замер в волшебной тишине, не мешая исполнению миллионов заветных желаний. Словно сам зимний вечер готовился к этому моменту долгие месяцы, чтобы сейчас парижане суетливо носились с десятками коробок в красно-зелёных обёртках с большими бантами. На улицах мелькают улыбки, слышатся возгласы, кто-то спешит с покупками, а кто-то уже потягивает глинтвейн на уютных террасах, пытаясь спрятаться от пробирающего до костей холода. Магазины и лавочки светятся рождественскими огоньками, приглашая заглянуть внутрь, где пахнет корицей, свежей выпечкой и хвоей. Всё вокруг говорит о том, какое чудо будет происходить этой ночью.
На площади у Нотр-Дам кипит своя жизнь. Здесь, среди киосков с рождественскими угощениями, игрушками и свечами, звучат мелодии старинных колядок, исполняемые уличными музыкантами. Кружки с горячим шоколадом сменяются бокалами согревающего сидра, а хозяева киосков, кутаясь в тёплые шарфы, весело зовут попробовать их товары. Праздничный дух Рождества ощущается здесь ещё ярче, его трудно описать, но он ощущается всем телом — в каждом шаге, каждом вдохе.
Код даже не будет пытаться как-то взять себя в руки и перестать всё разглядывать с любопытством и восторгом пятилетнего ребёнка. Ему всегда будет в новинку Рождество в Европе после проведённого детства в Таиланде. Дома зимние праздники имели своё очарование, но он никогда не будет утверждать, что там оно лучше. Даже белая шапка из запутавшихся снежинок в чёрных длинных прядях мужа кажется чем-то прекрасным. Его душа сейчас словно поёт вместе со всеми этими играющими песнями про Санта-Клауса. Невероятно.
— Ты такой милашка, — разумеется, Сатур не мог удержаться от комментария, наблюдая за тем, как Код слегка растерянно разглядывает всё вокруг, не зная, на чём задержать взгляд: на витринах с сияющими гирляндами, на пряничных домиках или на свечах, которые тепло мерцают в предвкушении чуда.
— Ещё одно слово, и я решу, что ты надо мной издеваешься, — выносит первое предупреждение, но в его голосе нет ни капли злости. Только тепло и немного смущения.
— Да как ты можешь так думать? — драматично вскидывает руки Джефф, будто не верит в такую несправедливость. — Это признание, истинное и искреннее! Как вообще можно тобой не любоваться, когда ты смотришь на всё с таким восторгом?
В краску вгоняет ещё больше, да и пусть — щеки красные от мороза у обоих и без этого.
— Хочешь, возьмём что-то? — задаёт очевидный вопрос Джефф. Глаза так разбегаются, что уйти с пустыми руками — кощунство.
— Давай! — Код заводится ещё больше. Его воля, он скупил бы всё.
— Смотри, там такие милые игрушки, — Джефф берёт его за руку, увлекая к лавке, где за стеклянным прилавком выставлены игрушки ручной работы.
На одной полке стоят крошечные деревянные санки, расписанные снежинками, на другой — миниатюрные фигурки снеговиков и оленей, выполненные с таким мастерством, что кажется, они вот-вот оживут. Код наклоняется ближе, разглядывая керамическое сердечко, украшенное веточками омелы и аккуратной надписью «Весёлого Рождества».
И тут он вспоминает, что подарок для его мужа до сих пор не выбран. Джефф-то наверняка уже купил ему что-то, что заставит визжать и прыгать от восторга. Это идеальное место, чтобы найти для него подарок. Если он находится не здесь, на этой ярмарке, то Код вообще без идей, где во всём Париже ещё искать. Только как его выбрать и купить, если Джефф и на шаг от него не отходит?
— Что думаешь? — Джефф наклоняется рядом, изучая ассортимент. Взгляд падает на набор стеклянных колокольчиков, каждый из которых расписан вручную: один с заснеженной ёлкой, другой с рождественским венком, третий — с кучерявой девочкой в сияющей мантии.
— Мне нравится, но это слишком классика, — задумчиво говорит Код. Он берёт в руки деревянную фигурку медведя в красном свитере, который держит подарок. — Какой смешной.
— Ага! — соглашается Джефф. Внимание переключается на крошечные домики из глины. Каждый домик подсвечивается изнутри, будто там горит свеча, и сквозь крохотные окошки льётся мягкий свет. — Как тебе?
Код улыбается, разглядывая игрушки.
— Хорошенькие, — даёт оценку.
Он уже собирается попросить бабушку-торговку, замотанную в вязаный шарф, завернуть им все эти игрушки, как муж опережает его:
— Мадам, а у вас здесь золотая снежинка случаем нигде не завалялась? — приподнято спрашивает Джефф, положив локоть на прилавок.
Старушка впадает в лёгкое недоумение, пока Код с тяжёлым вздохом закатывает глаза. Она мечется взглядом из-под очков-половинок по собственному прилавку, пытаясь отыскать тонкий запрос покупателя.
— Подождите, месье, была замечательная гирлянда со снежинками, — старушка наклоняется, роясь в одной из коробок под прилавком. — Я точно помню… Она была здесь.
— Джефф, хватит смущать бедную мадам, — Код мягко, но с укором трогает мужа за плечо, косясь на женщину, а после с виноватой улыбкой поворачивается к ней. — Не утруждайте себя поисками. Заверните нам, пожалуйста, колокольчики, домики и медвежонка.
Старушка, наконец, выпрямляется, держа в руках тонкую гирлянду из металлических снежинок, каждая из которых сверкает в свете фонарей на ярмарке.
— Вот она, месье, — говорит она с гордостью, показывая находку. — Конечно, это не золотая снежинка, но она особенная. Все снежинки здесь разные, как настоящие.
Джефф берёт гирлянду, поднося её ближе к глазам. Его лицо озаряется улыбкой, и он поворачивается к мужу:
— Это знак! Если снежинка пока не нашлась, то, может, она спряталась среди этих?
Код скрещивает руки на груди, с видом полной серьёзности разглядывая гирлянду. Ну какой знак, если он сам попросил снежинки? Внутри него, правда, уже разгорается лёгкое чувство чуда, хотя он старается держать это в секрете.
— Ладно, — сдаётся Код. — Гирлянду заверните тоже, — просит он старушку и говорит мужу чуть тише и слегка укоризненно: — Но если снежинка действительно существует, это всё равно не она.
— Нет, но мы на верном пути, — подмигивает Джефф.
Женщина любезно складывает им все украшения в бумажный пакет с ручками, похожими на карамельные тросточки, и они направляются к другим ларькам, разглядывая всё это множество товаров от пряничных человечков до шерстяных варежек. И пока его дурачковый муж смотрит по сторонам в поисках мифического украшения, Код вглядывается в прилавки, ища для него подарок. Только держа его под локоть, плохо получается что-то выбрать. Нужно куда-то его сбагрить хотя бы на десять минут. Аромат жареных каштанов, кураги и карамели, витающий в холодном воздухе, подсказывает, что у палаток с едой он простоит не меньше двадцати.
— Любимый, я как-то замёрз, — Код прижимается щекой к его плечу, очаровательно хлопая ресницами. — Может, сходишь за чем-нибудь горячим?
— Конечно, прекрасный мой, какие вопросы, — Джефф берёт его за руку, поднося к губам, чтобы согреть горячим дыханием и несколькими поцелуями. — Что ты хочешь? Глинтвейн, какао, кофе? Чай, может быть?
— Думаю, самое время для глинтвейна, — задумчиво отвечает он, просто надеясь, что у всего остального народа такое же мышление, и за ним очередь будет длиннее. — А я пока тут пройдусь, поищу снежинку.
— Ищи-ищи, — наказывает Джефф, чмокнув его в нос. — Внимательно по сторонам смотри. Вернусь, и вместе продолжим. Если ещё раньше не найдешь.
— Иди уже, Пи'Джефф, — Код шутливо подталкивает мужа в спину.
Джефф, изображая драматическую обиду, направляется в сторону палаток с напитками. Код же, не теряя ни секунды, отправляется на поиски. Только не снежинки. Подарка для этого следопыта.
И снова он, оглядываясь на лавки вокруг, остаётся один на один с вопросом, который мешал найти что-то для Джеффа раньше. Что ему может понравиться? В прошлом году Код дарил ему наручные часы с приличным таким ценником, и тот, разумеется, был рад, благодарил искренне и почти каждый день надевает их, однако подарок, по мнению дарителя, оказался провальный. Он через пару дней после Рождества осознал, что у Джеффа таких с десяток, когда с утра муж доставал его подарок из ящика с остальной коллекцией. Да, они особенные, потому что дарил дорогой человек, только хочется всё равно что-то, что ему не подарят коллеги или партнёры. Что-то с душой.
Голова начинает болеть от всего этого рождественского разнообразия. И каждый торговец зазывает к себе, перекрикивая другого, уверяя, что у него лучше, дешевле и красивее. Всё такое пёстрое и в какой-то момент сливается в одно неразборчивое пятно. Просто хочется нечто, что заставило бы его сердце вздрогнуть, потянуло и сказало, что да, это тот самый особенный подарок. Не за миллион евро и не из новой коллекции, но очень милое, что станет ценным для души.
И почему-то что-то необъяснимое манит его к лавке с керамикой ручной работы. Просто словно кто-то невидимый берёт Кода за руку и подводит к ней. Прилавок заставлен очаровательными тарелочками с самой различной росписью: белые крольчата, зимние пейзажи, религиозные мотивы. Помимо этого множество кружек, пузатых чайников и другой посуды вместе с декоративными фигурками. Но взгляд цепляется только за один набор, всё остальное игнорируя. Две аккуратные парные чашечки с нарисованными на них ангелами и тонкой-тонкой гравировкой, которая на одной гласила «Ты моё чудо», а на второй «Ты мой свет».
В сердце в миг что-то щелкает, будто оно отзывается надписям. Это так просто и в то же время так идеально. Код мысленно повторяет каждую надпись и понимает, что это оно. Джефф — чудо в его жизни, а он для него — самый яркий свет.
Он поднимает взгляд на продавца:
— Запакуйте, пожалуйста, эти две чашки, — вежливо просит Код.
Продавец, пожилой мужчина с густыми седыми усами, тепло улыбается и кивает.
— Прекрасный выбор, месье, — отзывается он, аккуратно снимая чашки с витрины и укладывая их в мягкую упаковочную бумагу. — Эти ангелы ручной работы, расписаны моей дочерью. Она вложила в них много любви.
Код невольно поддаётся добру, проникающему в него.
— У неё талант, — искренне замечает он, доставая кошелек, чтобы расплатиться.
— Вы, кажется, хотите сделать кому-то очень особенный подарок, — продолжает продавец, заворачивая чашки. — Я уверен, он понравится.
— Очень, — соглашается Код, улыбаясь чуть смущённо.
Забрав покупку, он с трудом умещает чашки у себя в сумке, чувствуя, как маленькая, но очень важная часть головоломки этого праздника становится на своё место. Теперь у него есть то, что он искал — то, что сможет передать словами без слов.
Код благодарит продавца и направляется обратно в сторону, где они расстались с Джеффом. Идёт по запаху глинтвейна и корицы, пока яркие огоньки гирлянд отражаются в глазах. Мужа отыскивает довольно быстро. Всё это время он действительно простоял в очереди, и когда Код его находит, он только отходит от палатки с двумя бумажными стаканчиками.
— Ну что, нашёл снежинку? — шутливо спрашивает он, протягивая один из стаканов.
— Пока нет, — отвечает Код с озорной улыбкой, наслаждаясь согревающим теплом и ароматом специй. — Без тебя же никакого чуда не получится, как бы я смог её найти?
— Ну ничего, — Джефф стряхивает у него с волос снег, целует в висок и даёт взять себя за локоть. — Сейчас мы быстро найдём эту проказницу.
Код уверен, что и Джефф ни в какую снежинку не верит, просто пытается добавить немного волшебства в этот день, но ему он уже и так кажется волшебнее некуда. Они продолжают прогулку по ярмарке, шагая по замёрзшей брусчатке, вокруг всё покрыто светом гирлянд и мерцанием снега, который неумолимо падает с неба. Коду в радость верить, что они в самом деле ищут эту чудесную снежинку. Просто чтобы ощутить сказку вместе.
— Тут так волшебно, — произносит Код, оглядываясь вокруг, пытаясь запечатлеть в себе каждый момент.
— Знаешь, ты так трогательно выглядишь, когда все эти мелочи тебя радуют, — подмечает Джефф, подмигнув ему. — Я очень люблю тебя.
Есть ли смысл говорить это вслух, когда каждый жест и так красноречивее любых слов? Коду не жалко. Для этого человека ничего не жалко.
— И я тебя, Пи', — шепчет в ответ, прижимаясь к его плечу ещё теснее.
Прогулка подводит их к самому центру площади. Этот день медленно начинает подходить к концу, мягко погружая Париж в вечер. Начинает загораться ещё больше фонарей, суетливый народ постепенно успокаивается. А огромная ёлка, стоящая в центре площади, становится ещё краше, преображаясь от зажигающихся огней, в свете которых висящие на ней игрушки начинают сиять ещё ярче.
— Красивая, — Код с улыбкой скользит взглядом по пушистым веткам, разглядывая висящие на ней украшения.
— Домой вернёмся, ещё краше нарядим, — обещает Джефф, приобнимая его за талию.
— Я с нетерпением жду, — смеётся Код, прижимаясь к мужу.
И вдруг он замечает, слишком броско выделяясь из общей картины, привязанную к ветке открытку. Такую странную, явно из другой оперы, выбивающуюся и дизайном, и выбором места, словно оставленная здесь специально, чтобы быть найденной и прочтённой. Код проигрывает любопытству и, вырвавшись из объятий, осторожно снимает открытку с ветки. Золотые буквы на заснеженном пейзаже гласят:
«Ищи там, где Париж ближе всего к звёздам»
Код, пару раз перечитывая надпись, с лёгкой усмешкой смотрит на мужа, наблюдающего за ним, стараясь скрыть довольную усмешку.
— Ты, конечно, не имеешь к этому никакого отношения? — спрашивает Код, пока тот чуть ли не лопается от радости.
— Конечно нет, — отвечает Джефф, но всем видом говорит, что нагло лжёт, хоть и без того понятно.
— Смею предположить, что речь об Эйфелевой башне? — с азартом интересуется у своего придумщика.
Джефф, еле сдерживая смех, бросает взгляд в сторону башни, сияющей на горизонте, как огромный светящийся маяк.
— Возможно, — говорит он с лёгким оттенком игривости в голосе.
Код снова усмехается, аккуратно складывая открытку в карман и ощущая, как в груди начинает сиять ещё ярче то чувство, что не покидает весь день.
— Тогда идём скорее искать нашу золотую снежинку.
Теперь у него не остаётся выбора, кроме как поверить в легенду о золотой снежинке. Код, в общем-то, больше и не сомневается, что где-то существует это чудесное украшение, а в существовании волшебства уверен на сто процентов. Главный волшебник в его жизни сейчас держит за руку, словно боясь потеряться в этой зимней сказке, ведя через площадь, где до сих пор под звон колокольчиков и пение колядок продолжает звучать счастливый смех людей.
Джефф — неисправимый романтик, готовый устроить что угодно, лишь бы сделать каждый их момент незабываемым. И Коду это так нравится. Даже больше — он в это чертовски влюблён. В его готовность каждый день делать его жизнь похожей на сказку и так бережно окутывать чудесами.
Город вокруг сияет огнями, улицы утопают в праздничной атмосфере, а снег, мерцающий в свете фонарей, становится идеальным фоном для их рождественской сказки. Каждый шаг по заснеженной мостовой словно приближает их к чему-то магическому. В сердце неумолимо разжигается тепло, которое даже сегодняшний мороз не в силах потушить.
Около Эйфелевой башни людей как никогда много. Целая очередь стоит у самых лучших мест для фото, чтобы запечатлеть момент разыгравшегося Парижа в ожидании Рождества. Башня величественно сияет в своей привычной золотистой иллюминации, а снежные хлопья словно танцуют вокруг её контуров. Толпа людей, суетящаяся у подножия, не кажется навязчивой — наоборот, она добавляет живости. Рождественское настроение витает в воздухе, а Париж сегодня в самом деле искрится от волшебства.
— Ну и где её искать? — спрашивает Код, будто вопрос риторический, но он ждёт четкого ответа, скрывая просящуюся наружу улыбку.
— Наверное, где-то там, — отвечает Джефф, указывая на самую верхушку башни, его голос звучит нарочито таинственно. — Где Париж ближе всего к звёздам.
Коду хочется сказать, что он ближе всего к звёздам у него в объятиях.
— Идём тогда скорее! — взяв мужа за руку, Код уверенно тянет его к подножию башни.
Подъём на верхушку Эйфелевой башни всегда был захватывающим, но на этот раз всё ощущается иначе. Сравнимо, наверное, только с самым первым разом, который Код разделил с Джеффом на одном из свиданий. Лифт мягко покачивается, скользя вверх, а прозрачные стены открывают потрясающий вид на медленно удаляющийся от них вечерний Париж. Он, окутанный огнями и лёгкой снежной вуалью, напоминает драгоценный камень, мерцающий в ладонях ночи.
Когда лифт останавливается, их встречает тишина. Нет ни толпы туристов, ни привычной суеты, ни даже звуков фотографий на телефоны. Только звенящий морозный воздух и удивительное чувство покоя.
— Здесь никого нет… — удивляется Код, оглядывая площадку по сторонам в поиске хотя бы одной живой души. Такое возможно представить, пожалуй, только в конец света, чтобы верхушка знаменитой Эйфелевой башни пустовала. А для Джеффа, размеренно идущего за ним, в этом словно ни капли чего-то удивительного.
Людей действительно нет, и Код медленно делает шаг вперёд, ожидая какого-то подвоха, но всё, с чем он встречается, — невероятнейший вид, не поддающийся словам. Ветер играет с его волосами, принося лёгкий аромат снега и морозного воздуха, а Париж лежит у его ног, сияя золотыми и серебряными огнями, словно огромная рождественская открытка, раскинувшаяся до самого горизонта. Город под ним живой, однако отсюда кажется застывшим во времени, словно в ожидании чего-то особенного. Огромная рождественская ёлка на площади выглядит игрушечной, гирлянды превращаются в тонкие нити света, а замёрзшая Сена отражает всё это великолепие, словно гигантское зеркало.
— Это невероятно, — шепчет Код, чувствуя, как в груди всё дрожит от красоты, от которой хочется плакать. — Даже представить себе не мог, что Париж может быть таким…
— Ты делаешь его таким, — тихо доносится за спиной.
Код медленно поворачивается, чувствуя, как ветер обжигает щеки, а сердце стучит в ожидании. И вот позади него стоит Джефф. В руках — маленькая бархатная коробочка с сияющей золотом и бриллиантами снежинкой, словно только что слетевшая с неба, но каким-то чудом не растаявшая. Блеск её такой насыщенный, что кажется, будто светится изнутри и сияет ярче всего Парижа.
Код замирает, его взгляд прикован к этому маленькому чуду. Он делает шаг вперёд, чувствуя, как грудь переполняется эмоциями.
— Это… — срывается с губ, но дальше слов не находится.
Джефф молчит, но улыбка говорит больше, чем могли бы выразить слова. Он медленно протягивает снежинку, и Код берёт её так осторожно, словно это нечто невероятно хрупкое.
— Знаешь, Код, — начинает Джефф, устремляя взгляд вдаль на переливающийся, как рождественская ёлка, Париж, — тебе не нужно искать чудо. Ты ведь и есть чудо. Моё чудо, наполнившее всю мою жизнь волшебством.
— Джефф, — столько красивых слов было сказано в его адрес, и ни одно из них не было неискренним, но расплакаться Код хочет сейчас как никогда сильно.
Мягко притягивая к себе, Джефф обнимает его за плечи, дрожащие то ли от холода, то ли от переполняющих чувств. А Код в самом деле готов вот-вот пустить слезу. Особенно когда муж своими удивительно тёплыми руками развязывает на нём шарф и надевает на оголившуюся шею подвеску с золотой снежинкой.
— Загадывай желание, — произносит он тихо, почти таинственно.
Код делает вдох, но не может удержаться — одна тёплая слеза всё-таки прокладывает путь по раскрасневшейся щеке.
— Я уже всё загадал, — его голос чуть дрожит, но он улыбается сквозь эмоции. — Я уже вышел за тебя замуж. Чего мне ещё желать? — Код, пробираясь руками ему под пальто и обнимая за торс, укладывает голову на плечо, прикрывая глаза.
Ведь действительно больше не о чем мечтать. Стоит ему что-то захотеть, будет тут же исполнено. Он положит к его ногам целый мир, всю вселенную.
Джефф мягко улыбается, его руки ложатся поверх ладоней Кода, согревая их своим теплом. Он немного наклоняется, чтобы его голос звучал ближе к уху мужа, почти сливаясь с холодным шёпотом ветра.
— Мечтай о том, чтобы это длилось вечно, — тихо говорит Джефф.
Код поднимает голову, и их взгляды встречаются. В эти моменты Джефф всегда поражает своей способностью говорить простые вещи так, что они кажутся словами из другого мира, где всё пропитано любовью.
— Но ведь это у нас с тобой уже «вечно», разве нет? — с лёгкой улыбкой спрашивает Код, покачивая снежинку на шее, как будто подтверждая её магическую силу. — Мы с тобой навсегда.
Джефф задумчиво кивает, а потом неожиданно подхватывает Кода за талию и кружит его на месте. Снег вьётся вокруг них, словно в танце, а смех Кода наполняет вечернюю тишину. Париж под ногами словно замирает, становясь лишь фоном для их счастья.
— Навсегда, — повторяет Джефф, опуская его на ноги, и, не отпуская, крепко прижимает к себе.
Снег падает всё гуще, покрывая их волосы и плечи, лезет в лицо, но никто из них даже не пытается укрыться. Этот момент слишком совершенен, чтобы его прерывать.
— Знаешь, я уже загадывал желание, — вдруг признаётся Код, его голос немного смущённый.
— Правда? — Джефф смотрит на него с любопытством.
— Когда мы только встретились. Тогда ты был для меня как далёкая звезда, недосягаемая. Я мечтал, чтобы однажды звезда упала… ко мне. — Код делает паузу, чуть пожимает плечами. — И она упала.
Джефф мягко смеётся, умиляясь с него.
— И что планируешь с ней делать?
Код прищуривается, будто обдумывая ответ, и с широкой улыбкой отвечает:
— Никогда не отпускать.
Париж, так суетливо готовящийся к вот-вот пожалующему на порог Рождеству, вдруг затихает, растворяясь в тишине, и будто бы даже ветер становится мягче, тише, чтобы не нарушить магию, разворачивающуюся на вершине Эйфелевой башни. Их губы встречаются, и в этом поцелуе всё: тихая нежность, долгожданная близость, обещание, которое они давали друг другу каждый день — быть рядом, несмотря ни на что. Тепло во всех их касаниях до того согревающее, будто способно растопить весь первый снег. Париж может ждать, время может двигаться дальше, но их мир на этот миг остаётся неподвижным, сотканным из любви, самого огромного обожания друг к другу и лёгкого шёпота зимнего ветра.
Ёлку нарядить оказывается та ещё задачка, потому что пушистые обитатели дома то и дело пытаются поиграть с ветками зелёной красавицы или её украшениями. Благополучно спровадив всех своих хвостатых детей и заперев двери в гостиной, нарядить ёлку всё же получается. Гирлянда со снежинками действительно необыкновенная — ни одна не повторяется! Колокольчики и домики отлично вписываются в общий колорит, а медведь его прекрасно дополняет. Неизвестно, сколько всё это простоит, но оба таят надежду, что не падёт от когтистых лапок этой же ночью.
Когда ёлка наконец сияет во всей своей красе, комната наполняется мягким золотистым светом. Гирлянды отбрасывают причудливые блики на стены, словно волшебство поселилось в каждом уголке гостиной. Джефф, сделав шаг назад, с довольной улыбкой оценивает их труд, приобнимая мужа за талию.
— По-моему, это наша лучшая ёлка, — высокий комплимент от такого ценителя всего прекрасного.
— Ты в прошлом году так же говорил, — Код чуть пихает его локтем, ухмыльнувшись.
— Так и должно быть, — хмыкает Джефф, потершись виском об его макушку. — Каждое наше Рождество должно быть лучше предыдущего.
Он притягивает Кода к себе ещё ближе, бережно обнимая за плечи и неспешными поцелуями расцеловывая всё лицо, пока тот забавно морщится, позволяя ему это делать. Свет гирлянд мягко мерцает, играя бликами на лицах и отражаясь в глазах. Комната словно утопает в волшебстве, в этой теплой, искрящейся тишине, где все мгновения кажутся бесконечно важными. Рождество становится всё ближе — с каждой секундой оно ощущается всё явственнее. Запах ёлки, аромат горячего какао, тянущийся с кухни, тёплые объятия и медленный, спокойный ритм двух сердец, бьющихся в унисон.
Золотая снежинка на шее Кода переливается в свете гирлянд, словно светится изнутри. Он трогает её пальцами, чувствуя тепло, которое будто бы исходит не только от подвески, но и от самого момента.
— Как ты только всё это придумал? — хмыкнув, решает поинтересоваться Код. — Как тебе в голову пришла эта легенда про снежинку?
— Ты ещё не понял, на какие вещи меня вдохновляешь? — шёпотом спрашивает Джефф, не разжимая объятий.
Код не смущается, но каждый раз от его слов, даже спустя столько проведенных дней вместе, внутри всегда что-то начинает приятно дрожать.
— А откуда ты был уверен, что именно сегодня снег пойдёт, м? — прищурившись, задаёт вопрос.
— Ох, ну… — Джефф пропускает смешок. — В этом вопросе пришлось довериться прогнозам синоптиков.
Код удивлённо хлопает глазами, глядя на него. Почему-то и не задумывался о таком варианте, но вся эта история ни на каплю не лишилась своего волшебства.
— Спасибо, — Код зарывается носом в изгиб шеи мужа. — За всё это. За каждую мелочь. Ты всегда знаешь, как сделать так, чтобы даже простой вечер превращался в сказку.
— Ты сам — моя сказка, Код, — жаркое дыхание опаляет ухо, а за ним следует короткий поцелуй в плечо. — Всё, что я делаю, это просто детали.
В наступившей тишине слышен только шёпот падающего за окном снега. Их взгляды встречаются, и в этом моменте больше нет нужды в словах.
— У меня вообще-то тоже для тебя подарок… — робко сознаётся Код. Только после этого невероятного вечера у него уже нет особого желания вручать свой скромный презент.
— Правда? — у Джеффа от восторга аж дыхание перехватывает. Он ещё не знает, что там, но реакция такая, словно самый лучший подарок на свете.
— Правда, — улыбается Код, чувствуя, как сердце учащает ритм. Он выпутывается из объятий и отходит к дивану, где лежит его сумка, доставая оттуда любезно упакованный подарок, приобретённый на сегодняшнем свидании. — Это не так роскошно, как твоя снежинка, но… Надеюсь, тебе понравится.
Джефф с предвкушением развязывает ленту и снимает обёрточную бумагу, ни на секунду не сомневаясь, что там может быть что-то, что ему способно не понравиться. И вмиг восторг его становится ещё больше, когда он берёт в руки две кружки ручной работы, читая позолоченные надписи на них.
— Родной… — шепчет Джефф, поднимая взгляд с кружек на мужа. — Они потрясающие.
— Они мне показались такими… правильными, — скромно поясняет Код, теребя рукава кофты. — Словно я нашёл что-то, что скажет за меня всё, что я чувствую. Надеюсь, это хоть немного достойно в сравнении с тем, что ты для меня…
— Код, — Джефф, перебив его, ставит кружки на столик и берёт его за руки. — Это не просто достойно. Это идеально.
Он снова заключает Кода в объятия. Снежинка на его шее роскошно блестит сверкающими бриллиантами, а снаружи снег продолжает идти, засыпая Париж белым волшебством, а внутри дома царит их собственная магия — магия любви, которая согревает даже в самые холодные зимние ночи.
— Ну что, какао? — улыбается Джефф. — В этих кружках, конечно.
— Какао звучит идеально, — соглашается Код, касаясь его щеки. — С Рождеством, Пи'Джефф.
— С Рождеством, моё чудо, — отвечает Джефф, и они оба смеются, чувствуя, как этот момент станет ещё одной драгоценной жемчужиной в их воспоминаниях.
