В объятиях зимнего леса

      Деревня Ёндэ утопала в снегу. Крыши домов, деревья — всё покрылось мягким белым ковром, и, казалось, даже воздух стал чище, прозрачнее. Небольшие традиционные дома — ханок — утопали в уютной тишине, нарушаемой только шорохом снега, падающего с небес крупными хлопьями. Даниэль стояла у одного из домов, держа в руках коробку с ёлочными шарами. Она наблюдала, как Соён, забравшись на шаткую стремянку, ловко прикрепляла крючки к еловым веткам, закреплённым на выступающих балках.       — Подай мне ещё один шар, — Соён обернулась через плечо.       — Сейчас, — откликнулась Дани, быстро сунув руку в коробку. На мгновение её взгляд задержался на небольшой площади, что раскинулась перед ними. Ей казалось, что они не одни, и присутствие кого‑то ещё было очень явным.       Соён заметила её рассеянность и хитро прищурилась.       — Не отвлекайся, — сказала она с лёгкой насмешкой. — На месте твой Минхо, не переживай.       Щёки Дани мгновенно запылали. Она опустила голову, притворившись, что ищет в коробке подходящий шар, а когда выбрала, передала его Соён.       Их связь с Минхо была очень сильной, Соён права. Дани всегда знала, когда он где‑то поблизости, даже если не могла увидеть его. И сейчас это ощущение стало особенно ярким. Дани оглянулась и обвела взглядом кромку леса.       Минхо вышел из‑за угла соседнего дома. Он остановился вполоборота, держа на плече широкую доску, видимо, приготовленную для укрепления крыльца. Рядом с ним был ещё один мужчина из деревни, который что‑то говорил, размахивая руками. Минхо застыл на мгновение, будто его кто‑то позвал по имени, и повернул голову в сторону Дани.       Они встретились взглядами.       Дани замерла. Некоторые снежинки, падая, путались в её волосах, а некоторые умирали в облаке дыхания, но Дани не чувствовала холода. В этот момент существовали только они двое: она и Минхо. Он улыбнулся. Эта улыбка была едва заметной, но именно она заставила сердце Дани биться быстрее.       Минхо отвлёкся на мужчину, что‑то ему сказал и поправил доску на плече, кинув последний взгляд на Дани. И они неторопливо зашагали прочь, оставляя после себя следы на нетронутом снегу.       — О-о, — не удержалась Соён, улыбаясь. — Я же говорила: на месте твой Минхо. Иди, догони его, если хочешь.       — Перестань, — пробормотала Дани, отворачиваясь. Она не смогла сдержать лёгкой улыбки.       Соён фыркнула и принялась прикреплять последний крючок, чтобы на него повесить ёлочную игрушку, а Дани подумала, что это первое Рождество, которое они с Минхо встретят. Эта мысль согревала сильнее, чем все шерстяные свитера в мире.

* * *

      Даниэль шла по главной улице деревни, наслаждаясь свежестью зимнего воздуха и праздничной атмосферой, к которой она тоже приложила руку. Они с Соён закончили украшение домов, и теперь Дани искала, чем ещё себя занять. Снег мягко хрустел под ногами, а в воздухе витал аромат готовящихся угощений: кажется, кто‑то жарил каштаны. Когда она проходила мимо чайного домика, из его дверей выглянул отец Криса, Бан Мунчоль.       — Дани! Ты как раз вовремя, — добавил он, когда Дани зашла в помещение. — Поможешь нарезать овощи?       — Что вы готовите? — Дани заглянула в кастрюлю на плите.       — Ттоккук.       — Но до Соллаля ещё далеко, — удивилась она.       — А кто мне запретит приготовить его сейчас? — отец Криса улыбнулся.       — Действительно, — Даниэль кивнула, улыбнувшись в ответ, и, вымыв руки, принялась за работу, наслаждаясь уютом и ароматами кухни. Через окно она видела, как снежинки кружатся в танце, а деревню продолжают готовить к празднику.       — Как у вас дела с Минхо?       Обсуждать с отцом лучшего друга свои непростые отношения Дани, откровенно говоря, не была готова, поэтому удивлённо посмотрела на Бан Мунчоля. Она даже со своим отцом не обсуждала всё, что происходило между ней и Минхо. Потому что, если бы Чон Хису узнал, как Минхо умеет делать больно одним словом, в дело пошло бы охотничье ружьё, которое хранилось в его комнате.       — Всё хорошо, — тихо ответила Даниэль.       — Слышал, что у вас не всё было гладко, но ты знай, я старался растить Минхо как и Кристофера. Боль Минхо пустила корни слишком глубоко.       — Я знаю, — Дани перевела взгляд на отца Криса, — и очень хотела бы разделить его боль, чтобы она перестала терзать его душу.       Бан Мунчоль кивнул несколько раз и подошёл ближе. Он сжал одобрительно плечо Дани и вдруг замер, глядя в окно на лес.       — Слышишь? — спросил он тихо.       Даниэль прислушалась, но уловила лишь весёлые крики детей, играющих у кемпинга, и стук молотков — вероятно, Минхо и другие мужчины продолжали что‑то чинить.       — Что именно? Я слышу только детей и стройку, — ответила она.       Бан Мунчоль покачал головой.       — Нет, лес перешёптывается. Сегодня ночью будет особенно холодно. А это значит, что в горах может появиться лунный цветок.       Дани взглянула на него с любопытством.       — Лунный цветок? Я никогда о нём не слышала.       Отец Криса улыбнулся и, вернувшись к своему месту, начал рассказывать, продолжая готовить:       — Давным-давно, когда мир был моложе, в наших горах жил Белый тигр — хранитель леса и защитник людей. Он был мудр и силён, но одинок. Однажды, когда луна светила особенно ярко, тигр увидел на вершине горы прекрасный цветок, сияющий серебристым светом. Это был лунный цветок, обладающий магической силой. Говорили, что тот, кто найдёт и сорвёт его в самую холодную ночь, сможет исполнить заветное желание.       Тигр, желая найти себе друга и спутника, отправился на поиски цветка. Он преодолел множество препятствий, сражался с холодом и ветрами, но, достигнув вершины, обнаружил, что цветок исчез. Вместо него появилась прекрасная девушка. Её белоснежные одежды источали мягкий свет, а серебристые волосы словно были сотканы из лунных нитей. Она поблагодарила тигра за храбрость и предложила стать его спутницей. С тех пор они вместе охраняли лес и помогали людям, а лунный цветок стал символом надежды и исполнения желаний.       Даниэль слушала затаив дыхание, представляя себе величественного белого тигра и таинственный лунный цветок.       — Как красиво… — прошептала она.       Бан Мунчоль улыбнулся.       — На собрании старейшин в праздничные дни мы расскажем ещё много таких историй, в которые юное поколение уже не верит, но, Дани, в каждой легенде есть доля правды. И вера в них творит чудеса.       Чудеса. Дани уже была посвящена в одну тайну, и её мир теперь не такой, каким его видят многие. Она не ставила под сомнения слова старейшины стаи Бан Мунчоля, но верить в легенду… слишком странно. Всё равно, что верить в Санту. Хотя и оборотни для кого‑то всего лишь детские сказки, а у Дани парень — оборотень. Ей ли рассуждать о сказочности.

* * *

      В самом большом доме деревни было непривычно шумно. Здесь обычно проходили собрания стаи, на которых решались общие вопросы и принимались решения, но сейчас помещение было ярко освещено, а из окон лился тёплый свет. Внутри стоял длинный стол, украшенный скромно, но с теплотой. На столе красовались блюда, которые символизировали начало следующего года и праздничный дух: традиционный ттоккук, чапчхе, пулькоги, и маанду. К этому добавились сладости вроде хангва и юльгува, а также тарелки с фруктами.       Члены стаи, от самых старших до самых молодых, сидели за столом, смеялись, делились историями и поднимали бокалы с макколи и сикхе. Даниэль сидела между Минхо и Соён, чувствуя себя частью этого большого и дружного сообщества. Она смеялась над шутками, слушала рассказы Бан Мунчоля и даже помогала Сынмину раскладывать оставшиеся блюда на столе.       Дани чувствовала себя счастливой, особенно когда Минхо взял её за руку после завершения вечера.       — Домой? — спросил он, и Дани кивнула, улыбнувшись: тепло и спокойствие разливалось внутри под внимательным взглядом Минхо.       Но их планы были нарушены: Соён, вышедшая из общего дома вслед за Хёнджином, резво наклонилась и зачерпнула пригоршню снега. Дани только успела открыть рот, чтобы предупредить Хёнджина, отошедшего немного вперёд, как ему в затылок прилетел снежок.       — Чон Соён, — проведя по шее и сбросив снег, который удалось зачерпнуть, Хёнджин медленно обернулся и, прищурившись, посмотрел на неё, — ты нарываешься?       — Нет, — Соён невинно моргнула несколько раз и сразу же сорвалась с места, убегая в сторону и выкрикнув: — Да!       — Ты пожалеешь об этом! — Хёнджин бросился за ней и бросил слепленный снежок, но попал в неожиданно вышедшего из‑за угла Чонина.       — Вы чег… — он не успел договорить, как в него прилетел снежок с другой стороны. Отряхнувшись, Чонин бросил взгляд на Соён и прошептал: — Вам конец.       Дани смеялась, наблюдая за баталией, в которую втянули и Сынмина, выглянувшего на шум из дома. Но смешно ей было ровно до того момента, как снежок, брошенный Сынмином, не попал ей прямо в бок. Она вскрикнула от неожиданности, но сразу же расхохоталась, приняв вызов. Минхо, который всё это время стоял в стороне, наблюдая, тихо усмехнулся, но, как только к нему полетел первый снежок, тут же включился в игру.       Смех и крики разносились по всей деревне. Дани пыталась отбиваться, но вскоре обнаружила, что оказалась практически вся в снегу, и одежда промокла из‑за этого.       Минхо подошёл к ней, хитро усмехаясь.       — Ты чего? — она отступила и попыталась убежать, но он был быстрее. Подхватив её, как мешок с рисом, он легко закинул Дани на плечо. — Минхо! Опусти меня! — смеялась она, барахтаясь, но он только крепче перехватил её.       — Это наказание за то, что ты кинула в меня снежок, — отозвался он, шагая в сторону своего дома.       Дом Минхо, деревянный, в традиционном стиле с крышей из керамической черепицы и пологими линиями, стоял немного в стороне от остальных, на окраине деревни, ближе к лесу. Его окна и двери снаружи были обрамлены бумагой ханчжи, но внутри это был вполне современный дом.       Крис затеял ремонт и переоборудование домов членов стаи, чтобы с помощью технологий упростить жизнь, но до жилища Минхо очередь пока не дошла. Поэтому полы в доме всё ещё были тёплыми благодаря ондоль — системе подогрева, где горячий воздух из печи проходил через специальные каналы под полом. Минхо аккуратно поставил Дани на ноги, стянув её обувь, и развернул лицом к дверному проёму ванной комнаты.       — Прими тёплый душ и переоденься, пока не заболела, — он мягко подтолкнул Дани в спину и, когда она шагнула вперёд, сразу же закрыл за ней дверь.       — А ты? — Дани стянула влажный свитер и спросила громко, чтобы её точно услышали.       — После тебя, — ответил Минхо откуда-то издалека.       Дани пожала плечами и залезла в душ, с наслаждением подставляясь под тёплые струи воды.       Когда Минхо был рядом, она чувствовала себя особенно спокойно и умиротворённо. Правда, сейчас было какое-то странное ощущение беспокойства, исходящее от Минхо, но Дани не могла понять причину.       Она провела ладонями по лицу, убирая воду, и быстро осмотрелась: ванная комната была такая же, как обычно. Остальной дом она не успела рассмотреть, но там тоже вряд ли что‑то поменялось. Интерьер жилища Минхо до появления Дани был скромным и минималистичным, и он мало изменился с того момента, как она стала периодически ночевать здесь. Единственное, что она позволила себе — добавить немного уюта: комнатные растения, немного книг, светильник возле кровати и торшер в гостиной.       — Ой, — Дани охнула, когда, вытирая волосы полотенцем, открыла дверь и шагнула из ванной в гостиную.       — Не подглядывай, — Минхо, будто ожидавший её появление, накрыл глаза Дани ладонью и повёл вперёд.       — Ты меня пугаешь, что случилось?       — Сюрприз.       Давление на глаза пропало. Вокруг было темно. Дани медленно обернулась, чтобы посмотреть на Минхо, но ей удалось различить только его силуэт. Минхо взял её за плечи и вернул в изначальное положение, прижавшись грудью к спине.       — Смотри, — прошептал он. Горячее дыхание обдало кожу на виске, и приятная дрожь пробежала по телу Дани.       Сотни мерцающих огоньков вспыхнули одновременно, озарив комнату жёлтым светом. Открыв рот от удивления, Дани смотрела восхищённо на украшенную рождественскую ель, которой ещё утром здесь точно не было.       — Когда ты успел? — Дани осмотрелась и, улыбнувшись, развернулась лицом к Минхо.       Он, взяв полотенце из её рук, хмыкнул и аккуратно промокнул влажные кончики волос.       — Потребовалось два дня, чтобы намотать эту адскую гирлянду, как ты хотела. Сегодня мне помогал доделывать всё Крис. Нравится? — Минхо спросил с надеждой в голосе.       — Очень, — прошептала Дани.       Отблески огоньков мерцали в глазах Минхо. Его взгляд был чёрным, как ночь, поглощающим, глубоким, будто внутри него находилось всё звёздное небо. Дани смотрела, не отрываясь, на то, как свет вспыхивал и гас в этой тьме. Каждый отблеск будто отзывался в её сердце, заставляя его биться быстрее.       Минхо стоял близко, почти касаясь её, но всё равно оставался дразняще далёким. Он провёл ладонью по спине Дани — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно пустило искры, рассыпавшиеся тёплом по всему телу. Это прикосновение одновременно успокаивало и разжигало нечто необузданное, первобытное в Дани. Его рука замерла на её пояснице, и он мягко притянул Дани ближе. Она чувствовала его дыхание, его силу.       — Что ты со мной делаешь? — спросил он тихо.       Дани приподнялась на носочки, чтобы оказаться ещё ближе, так, чтобы их лица разделяли лишь миллиметры. Она задержала дыхание, глядя прямо в его глаза, и ответила:       — Люблю.       Одно слово, простое, но такое мощное.       Признание Дани растворилось в воздухе, но нашло отклик в душе Минхо, заполнив трещины, о которых он, возможно, даже не догадывался. Дани чувствовала это. Он замер, его пальцы чуть сильнее сжали её талию, будто он боялся, что этот миг может быть ненастоящим.       Сердце Дани, переполненное светом, стремилось коснуться его тьмы, чтобы осветить его изнутри. Дани любила в нём всё: эти бездонные глаза, которые отражали звёзды, силу, скрытую в каждом его движении, и даже его мрачность, которая делала свет в нём ярче. Дани вплеталась в Минхо, как мягкие лучи солнца, проникающие сквозь тяжёлые грозовые облака. И он, привыкший быть одиночкой, от которого отводили взгляд, менялся. Дани была для него оазисом в пустыне, её улыбка превращала его мрак в тёплую ночь, где всегда были луна и звёзды.       Минхо склонился ближе, коснулся её губ своими, и мир вокруг исчез. Остались только они двое. Он целовал осторожно, будто боялся спугнуть этот момент. Но чем дольше длилось прикосновение, тем больше Минхо сдавался. И Дани не просто отвечала на поцелуй — она становилась частью его сущности, растворяясь в нём полностью.       Подхватив Дани под бёдра, будто она весила совсем ничего, Минхо посадил её на низкий деревянный стол, стоя́щий у окна. Мерцание гирлянды добавляло интимности в атмосферу, освещая их силуэты. Они двигались медленно, будто ничего вокруг не имело никакого значения.       Дани чувствовала, как шершавые руки Минхо скользят по её талии, как пальцы осторожно касаются кожи, оставляя невидимые следы, что пульсировали тёплом. Он склонился ближе, зарывшись лицом в её шею, вдыхая её аромат.       — Ты делаешь меня живым, — прошептал он, и в этих словах была вся жизнь Дани.       Вся её новая жизнь.       Её пальцы запутались в его волосах, она закрыла глаза, чувствуя, как всё внутри заполняется тёплом, тишиной и покоем. И мир, замерший много минут назад, оживал от каждого прикосновения, стона и поцелуя.       Спустя время комната освещалась лишь мягким светом луны, пробивающимся сквозь ханчжи. Полы казались теплее обычного, но это тепло было ничем по сравнению с тем, что пара истинных дарила друг другу. Дани лежала на кровати рядом с Минхо, её голова покоилась на его груди. Она закрыла глаза, чувствуя, как Минхо мягко скользит пальцами по её спине, едва ощутимо описывая круги.       Его дыхание касалось её макушки — тёплое, ровное, спокойное. Дани открыла глаза и подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Минхо. В чёрной глубине его глаз было всё: молчаливое обожание, благодарность и непреодолимое желание быть ближе.       — О чём ты думаешь? — спросил он, его голос был низким и мягким.       Дани слегка улыбнулась, не скрывая своих мыслей.       — О том, как сделать тебя счастливым.       Минхо усмехнулся, качая головой.       — Ты уже делаешь.       Ничего не ответив, Дани сильнее прижалась к Минхо, думая о той легенде, что рассказал Бан Мунчоль.       «Лунный цветок…»       Если бы она могла найти этот цветок, если бы могла подарить Минхо то самое заветное спокойствие, она сделала бы это без колебаний. Её желание увидеть Минхо свободным от его внутренней борьбы было настолько сильным, что она почувствовала, как её сердце забилось быстрее.       Поэтому, дождавшись, когда Минхо уснёт, Дани выбралась из дома, одевшись потеплее, и отправилась в лес, чтобы дойти до горы.       Ночь была тёмной. Снег валил настолько сильно, будто кто‑то порвал пуховую подушку. Луч фонарика, которым Дани освещала себе путь, подсвечивал каждую снежинку, и за этой снежной завесой трудно было что‑то различить. Но Дани упорно шагала вперёд, пока не заметила, что деревья начали выглядеть одинаково, а снежный покров скрыл все следы.       Лес вокруг стал пугающе тихим.       Она огляделась, но всё, что видела, — бесконечные белые просторы и высокие деревья, простирающиеся к небу.       — Где я? — прошептала Дани, и её голос растворился в ночи.       Тревога, колючая, как шипы розы, разрасталась в груди, когда Дани поняла, что заблудилась. Никто не знал, куда она ушла. Никто не мог прийти ей на помощь. Сердце уже колотилось в как ненормальное, когда Дани вдруг услышала за спиной знакомый голос:       — Что ты задумала и куда пошла в такую погоду?       Она резко обернулась. Сквозь завесу снега Дани увидела фигуру Минхо. Его силуэт, высокий и крепкий, был чётким, как будто лес и непогода подчинились ему и дали дорогу. Минхо смотрел на неё с укором и облегчением.       Дани бросилась к нему, не сдерживая слёз.       — Минхо! Я думала… я думала, что не выберусь, — всхлипнула она.       Он обнял её крепко, его руки были тёплыми, а голос — спокойным:       — Что ты здесь делаешь? Совсем с ума сошла?       Она подняла на него мокрые от слёз глаза.       — Я… Я хотела найти лунный цветок.       — Ч-чего? — Минхо запнулся и слегка отстранился, внимательно смотря в лицо Дани, подсвеченное фонариком. — Какой ещё цветок?       — Бан Мунчоль рассказал мне сегодня…       — Ох уж этот старик, — при упоминании приёмного отца Минхо хмыкнул, будто всё понял и покачал головой, — что он тебе наобещал?       — Ничего, — буркнула Дани, уткнувшись носом в тёплую грудь Минхо.       — Дани.       — Он сказал, что цветок исполняет желания. — Ответ прозвучал глухо, будто нехотя.       — И какое твоё желание?       — Подарить покой тебе, — ещё тише ответила Дани.       — Глупая, — сказал Минхо с нежностью. — Ты и есть мой покой. Мне не нужен никакой цветок, когда у меня есть ты.       Дани закрыла глаза, слушая его голос, и почувствовала, как её страх растворяется. Её сердце, колотящееся от пережитого, начало успокаиваться.       Минхо немного отклонился и поднял её лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.       — Идём домой. Здесь слишком холодно.       Они медленно шли между деревьями, возвращаясь в деревню, метель стихла, но Дани уже не видела, что за её спиной возвышалась гора, которую она искала. И высоко над деревьями, стоя на уступе, за ними наблюдал величественный Белый тигр и его прекрасная спутница, которые благословили союз этих двух душ.