Under the mistletoe

      Уён находился в прекрасном расположении духа; даже противный липкий снег, идущий стеной с самого утра, не мог омрачить предвкушение вечернего празднества, от которого внутри подрагивало сердце. Такое чувство знакомо каждому: когда вы думаете о чём-то грядущем и приятном, то вас распирает от всевозможных чувств, вы теряете контроль над собой, и ваши руки и губы дрожат, а в груди разливается тепло, словно нагретые солнечными лучами вьюнки сплетаются между рёбер.       Пришла пора сказочного праздника — Рождества. Уёну показалось, что он вот-вот проронит слезу от нахлынувших чувств, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, ему уже исполнилось девятнадцать лет, он почти — в мыслях — достиг уровня зрелости Сана, и проявление сентиментальности было бы по-ребячески. Тем не менее, это ребячество никуда не исчезло, и, возможно, именно оно привлекает внимание Сана, давно утратившего любовь к праздникам и веру в чудеса.       — Этого должно хватить на сегодня и завтра, так что с голоду не помрём, — войдя в прихожую, Сан стряхнул с себя снег, снял тёмно-серое шерстяное пальто и разулся. — В крайнем случае закажем доставку.       Уён, витавший в своих мыслях, не услышал, как он вернулся, и уже хотел было подскочить с дивана, чтобы помочь донести продукты до кухни, но Сан его остановил, сказав, что справится сам. Уён так и остался сидеть, всё ещё не веря своим глазам. Сегодня они будут встречать первое совместное Рождество, и он, если честно, не уверен, что не умрёт от волнения раньше, чем наступит праздник. Уёну было стыдно от собственных мыслей и реакции тела, — щёки предательски румянились каждый раз, когда Сан оказывался в поле его зрения, — ведь он уже не четырнадцатилетний мальчишка. Но разве можно чувствовать себя иначе, когда рядом Чхве «самый горячий мужчина в мире» Сан?       — Я составил список фильмов, которые мы могли бы посмотреть, — сообщил Уён, когда Сан, разобрав все продукты, вернулся в гостиную и расположился рядом. Он хотел показать, что не бездельничал, пока Сан ходил по магазинам. — Вот, взгляни.       Сан отклонился от спинки дивана и внимательно прочитал названия фильмов на экране ноутбука.       — О, ты даже «Однажды в Токио» добавил? Не думал, что люди твоего возраста знают это аниме.       — Это же классика! — возразил Уён, нахмурившись. Он всегда так мило реагирует, если указать на разницу в возрасте, и Сан, не сдержавшись, позволил себе беззлобно ухмыльнуться. — И у нас разница всего шесть лет, в смысле «люди моего возраста»? Снова ты записал себя в старики…       Во время составления списка Уён вспомнил, что Сан когда-то упоминал, что любит это аниме, поэтому добавил его. Вроде, мелочь, но он расплылся в глуповатой влюблённой улыбке из-за осознания того, что смог угодить.       Уён подрагивал от нетерпения. Он весь день мечтал о том, как они с Саном, растянувшись на его огромной кровати, накроются клетчатым шерстяным пледом и будут с наслаждением пересматривать любимые рождественские фильмы и аниме, изредка прерываясь на комментарии касательно действий героев, обниматься и обсуждать всё на свете: от событий минувшей учебно-рабочей недели и до планов на будущий год.       — Тогда мы можем подключить проектор!       — Пока рано, Уён-а, — Сан улыбнулся и взял его за руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем, — сначала нужно накрыть на стол. Ты, кажется, тоже хотел что-то приготовить? Я купил все продукты, которые ты просил.       — Х-хорошо! — Уён покраснел и отставил ноутбук на стол. Вот всегда так. Стоит Сану улыбнуться, явив эти очаровательные ямочки на щеках, как он готов превратиться в лужу. А ведь это всего лишь улыбка, даже не поцелуй или ещё что похуже. — Есть у меня один рецепт...       Они начали встречаться поздней осенью, когда городской парк погрузился в пёструю осеннюю палитру, дни стали значительно холоднее и короче, а ларьки с мороженым и сахарной ватой закрылись на зиму. Если отбросить все формальности, то Уён знал Сана уже давно — как лучшего друга своего старшего брата, и всегда мечтал однажды начать с ним встречаться. Он больше всего на свете любил воображать, как они с Саном будут жить вместе, ходить на свидания, целоваться, сидя на последнем ряду кинотеатра, и заниматься прочими вещами, которые обычно делают пары, только вот не думал, что на самом деле наберётся смелости, признается в чувствах и услышит заветное «ты мне тоже нравишься» в ответ. Они встречались уже два месяца, но до сих пор ни разу не целовались по-настоящему, лишь невинно чмокали друг друга при встрече и во время прощания. Каждый раз, когда дело доходило до нежностей, Сан вёл себя отстранённо, будто боясь пересечь незримую черту, и Уёна, если честно, это волновало. Он не хотел давить на Сана, но и бездействовать, ожидая, когда тот возьмёт инициативу в свои руки, тоже не был намерен.       За окном всё ещё светло, время перевалило за обед. Светло-серое небо нагоняло тоску, снег шёл стеной, как летний ливень; серебряные снежинки стекали по миллиону невидимых ниточек жемчужными капельками очень равномерно, словно в замедленной съёмке, и это буквально гипнотизировало.       Чувство комфорта и уюта царило в квартире Сана. Казалось, такую атмосферу можно было найти лишь на снимках фотографов. Теперь же Уён сам был действующим звеном, от которого зависела встреча грядущего праздника. Комната, в которой они планировали встречать Рождество, сияла тёплым светом гирлянд, растянутых по всему периметру, клетчатый плед на кровати, напоминающий о моде 80-х, придавал интерьеру особый шарм, суккуленты, стоящие в глиняных горшочках с этническим орнаментом и украшенные мишурой, красиво блестели в свете люстры, а пушистый ковёр в центре комнаты был похож на сугроб. Вместо ёлки в глубокой вазе стояли веточки хвойных деревьев с разноцветными шарами; сама ваза располагалась на журнальном столике, и внизу уже можно было увидеть заранее приготовленные подарки, завёрнутые в крафт-бумагу и перевязанные атласными лентами.       Из кухни доносился аппетитный запах всевозможных закусок, приготовленных Саном, а сам он, предоставив полную свободу действий Уёну — в планы которого входило испечь имбирное печенье — сидел за обеденным столом, держа в руке кружку с горячим какао с маршмэллоу в виде сердечек. Немного отстранённый, сосредоточенный, Сан дочитывал что-то важное по работе. И Уён привык видеть его таким, не требуя от него чего-то большего, например, навязанного внимания. Да и куда было спешить? Сегодня Рождество, первый совместный уикенд, ночь сокровенных желаний и чудес. В такие моменты Уёну становилось немного неловко: его возлюбленный — зрелый сложившийся мужчина, а он — вчерашний подросток с наивными мечтами, которые граничили с максимализмом. Боже, как же он хотел угодить Сану! И как же мучительно было смотреть на него и понимать, что он перед ним такой идеальный, надёжный, устойчивый и взрослый человек. Уён даже боялся представить, как отреагирует Сан, если однажды узнает, что он заказывал у гадалки расклад на картах таро на их совместимость, и надеялся, что Сонхва — его лучший друг и по совместительству та самая гадалка — никогда не проболтается об этом.       Ближе к вечеру Уён захотел пиццу, поэтому Сан заказал доставку из их любимой пиццерии. Сан никогда не праздновал Рождество с пиццей. Да что уж там говорить, во взрослом возрасте он и вовсе не отмечал этот праздник. То ему было некогда, то он просто выдыхался и засыпал в своей неукрашенной холостяцкой квартире, то предпочитал роботу за ноутбуком отдыху и веселью. Однако с того момента, как они с Уёном начали встречаться, его отношение ко многим вещам постепенно поменялось, и он впервые за долгое время поймал себя на мысли, что подготовка к празднику доставляет неподдельное удовольствие, а звуки хлопушек и крики веселящейся толпы, доносившиеся с улицы из-за приоткрытого окна, не раздражают.       В дверь позвонили.       — Это курьер, — Сан смахнул пришедшее уведомление из приложения и поставил фильм на паузу. Очень не хотелось выбираться из уютной постели и цепких объятий Уёна, но пицца сама себя в квартиру не занесёт. — Я скоро вернусь, не скучай тут без меня.       Уён кивнул и, как только Сан вышел из комнаты, с невероятной скоростью бросился к своему рюкзаку, лежавшему на стуле в самом углу. Это был решающий момент! Вытащив пластмассовую веточку омелы с белыми ягодами-бусинами, он осмотрелся в поисках подходящего места для её размещения.       «Люстра идеально подошла бы!»       Он вскочил на кровать и, завязав узелок на ниточке, — это удалось ему не сразу, так как ладони от волнения сильно вспотели, а пальцы мелко подрагивали, — повесил омелу. Получилось немного криво, но, главное, надёжно.       — Что ты делаешь?       «Нет-нет-нет, не смотри», — взмолился про себя Уён, осторожно спускаясь с кровати и непринуждённо улыбаясь, а вслух произнёс, — Н-ничего! Просто захотел немного размяться...       Сан вошёл в комнату, а когда хотел поднять голову и посмотреть на люстру, Уён вдруг вскрикнул:       — Печенье уже должно было остыть! — вмиг оказавшись рядом, он обхватил щёки Сана руками, от чего его губы очаровательно вытянулись, а глаза округлились. Обычно спокойный Сан сейчас был похож на застигнутого врасплох котёнка. — Пошли пробовать.       Уён смотрел на то, с каким аппетитом Сан уплетает приготовленное им имбирное печенье, и чувствовал себя полным идиотом. Ну что такого было в том, чтобы сказать: «Сан, давай поцелуемся? Не так, как обычно, а по-взрослому.» Они, вообще-то, встречаются, и это желание абсолютно естественно! Но нет, Чон Уён оказался тем ещё трусом и предпочёл пойти в обход, нежели напрямую сказать о своём желании. И снова потерпел позорное поражение, не сумев сказать: «Вот я, вот ты, вот омела, а теперь — целуй!»       — Извини, я не уследил, и печенье немного подгорело…       — И всё равно вышло очень вкусно, — Сан слизнул с губ крошки и поднял взгляд на Уёна. — Перестань нервничать и винить себя за любую оплошность, это всего лишь Рождество.       Уён сглотнул комок, понимая, что напыщенное спокойствие не прокатит; от внимательных глаз Сана ни скроется ни одна его эмоция.       — Что значит «всего лишь»? Для меня оно многое значит!       — Хорошо-хорошо, — мягкая улыбка тронула губы Сана, и он, взяв с тарелки наименее подгоревшее печенье, протянул его Уёну. — Тогда позволь мне позаботиться об остальном.       Когда за окном расстелилась непроглядная темень, они открыли бутылку хорошего вина, полусладкого и игристого. Уён, предпочитающий пиво, не ожидал, что такой изысканный алкоголь придётся ему по вкусу. Хотя рядом с Саном даже самая обыкновенная вода или травяной чай становились вкусными, как бы парадоксально это ни звучало. А вино — тем более.       На белоснежной скатерти стояли бокалы, тарелки с закусками и подогретая в микроволновке пицца. Из колонок ноутбука тихо играла музыка, обстановка была что ни на есть праздничная. Сан говорил о чём-то незначительном, но Уёна это веселило и наполняло энергией. Он наконец ощущал себя частью этой квартиры. Всё здесь было к месту, более идеальное Рождество и представить было нельзя. Голос Сана приятно звучал за столом; он редко улыбался, но Уён понимал, что это вовсе не обязательно.       Немного захмелев, Уён решился задать давно интересующие его вопросы:       — Ты говорил, что я тебе нравлюсь уже почти год, так почему скрывал свои чувства? Не проявлял знаки внимания и не отвечал на мой флирт?       Сан вздохнул и сделал глоток вина. Он знал, что рано или поздно Уён поднимет эту тему, поэтому успел подготовиться морально. Ну или думал, что успел.       Пауза затянулась. Уён начал нервничать и уже хотел было перевести свой «допрос» в шутку, но Сан его опередил:       — На протяжение долгого времени я воспринимал тебя, как ребёнка, оно и понятно, ведь ты значительно, — Уён неодобрительно взглянул на Сана, поэтому он тут же исправился, — кхм, на несколько лет младше меня... Впервые я посмотрел на тебя иначе, когда мы с твоим братом пошли в парк развлечений и ты увязался за нами. Кажется, тебе тогда уже было восемнадцать лет? Весь день ты касался меня и всячески пытался обратить моё внимание на себя, но тогда я предпочёл считать, что надумываю себе лишнего, хотя в глубине души знал, что это не так. Ты был похож на щенка, у которого на лице всё чёрным по белому написано, но мне было неловко поднимать этот разговор из-за разницы в возрасте. К тому же я не мог полностью осознать тот факт, что капризный мальчишка, который заставлял меня играть с ним в песочнице и громко плакал, когда его надувной мячик угодил под колёса машины и лопнул, вырос и проявляет ко мне… романтический интерес. Не так быстро.       — Знал бы ты, как долго я, стоя у зеркала, подбирал одежду и красился каждый раз, когда узнавал, что ты придёшь в гости к моему брату… Я так сильно хотел привлечь твоё внимание, что, наверное, вёл себя до ужаса навязчиво и глупо, — признался Уён, дуя губы. Его щёки раскраснелись, и он, по мнению Сана, выглядел очаровательным в своём смущении.       Уён пригубил вина и выдохнул. Что-то его не в те дебри понесло. Главное, что сейчас они вместе, а остальное — сущие пустяки. Нет, нельзя испортить праздничный вечер подобной ерундой.       — Извини… Давай поговорим о чём-нибудь другом.       — Например, об омеле, — в лоб сказал Сан, всматриваясь в раскрасневшееся лицо Уёна, и неважно отчего оно стало таким: от смущения или от выпитого алкоголя.       Он неизменно поступает так: задаёт неожиданные вопросы, не предоставляя возможности для обдумывания. Уже не счесть, сколько раз Уён капитулировал под этим покоряющим всё внутри взглядом выразительных карих глаз.       На губах Сана проскользнула тень еле заметной улыбки, он выжидающе смотрел на него. И если бы Уён не знал Сана так хорошо, то наверняка бы подумал, что ему нравится ставить людей в неловкое положение.       — По традиции, в сочельник в-влюблённые, — Уён заикнулся, — целуются под веточкой омелы, — а потом его прорвало на повышенный тон. — И я подумал… Почему ты смеёшься?!       — Ты, оказывается, ещё такой ребёнок! — сказал Сан сквозь смех и тут же получил возмущённо-обиженный взгляд в ответ. Не желая, чтобы Уён начал на него дуться по-настоящему, он перевёл тему. — Пошли распаковывать подарки.       До полуночи ещё было немного времени, но зачем ждать, когда можно обменяться подарками прямо сейчас? К тому же они оба уже видели свёртки, что лежат рядом с вазой с наряженными хвойными ветками.       Сан встал из-за стола и хотел было помочь подняться Уёну, но он демонстративно фыркнул и оттолкнул его руку. Неужели и вправду обиделся? Когда они подошли к импровизированной ёлке, Сан взял большой свёрток, обвязанный золотистой атласной лентой, и протянул его Уёну.       Уён шагнул навстречу, принимая красиво упакованный подарок, и сразу же начал его распаковывать. Он хотел сохранить невозмутимое выражение лица, но как только увидел, что приготовил для него Сан, не смог сдержать счастливый крик:       — Это же куртка, которую я очень сильно хотел! Как ты узнал?!       — Ты забыл закрыть вкладку на моём ноутбуке, — Сан явно был доволен своей сообразительностью и тем, что смог угодить. — К тому же я хотел, чтобы ты всегда был в тепле и чтобы это тепло напоминало тебе обо мне.       — Она же стоит полтора миллиона вон! — захныкал Уён, прижимая вещь к себе. — Спасибо, Сан-а, но… мне теперь стыдно дарить тебе свой подарок.       Сан всего на всего пожал плечами, будто дарить дорогие подарки для него — обычное дело, и поспешил заверить Уёна, что он будет рад получить от него даже обёртку от конфеты.       Уён отдал подарок Сану и принялся наблюдать, прикусывая нижнюю губу от волнения. Всё-таки надо было выходить на подработки почаще…       Сан немного помедлил с распаковкой, замечая на себе пристальный взгляд пытливых глаз. Ему было неловко и непривычно. Да господи, когда в последний раз он перед кем-то раскрывал подарки?       — Ты сейчас дыру во мне проделаешь.       — Мне же интересно… Или тебя это смущает?       — Ладно, не бери в голову.       Расправившись с упаковкой, Сан достал чёрный кожаный ремень от небезызвестного бренда. Покрутил его в руках, рассмотрел и обернул вокруг бёдер, примерив.       Уён весь извёлся:       — Тебе не нравится?       — Почему же? Очень нравится. У меня как раз есть брюки, которые я не могу носить, так как они спадают с меня…       — Да, я знаю! Поэтому и решил подарить ремень.       — Спасибо, Уён-а. Для меня это очень ценно.       От увиденных ямочек, что появились на щеках Сана, Уён и сам растаял в улыбке. Сану понравился подарок даже несмотря на то, что он не был равноценным!       Всё читалось как на ладони. Уёну на первое время нужен был ведущий, тот, кто поможет сделать ему первый шаг в отношениях. И пускай он лично не говорил о таких вещах, это было написано на его лице. Он будто умолял в немом крике о помощи, потому что сам боялся сделать что-то не так. Сан без лишних слов взял его за руку и подвёл под висящий кустик омелы. Уён не отпускал его ладонь, прекрасно понимая, что сейчас должно произойти, и привстал на носочки — разница в росте ощущалась сейчас сильнее обычного.       — С Рождеством, Уён-а, — произнёс вполголоса Сан, убирая выбившуюся прядку волос и обнимая ладонями заалевшее счастливое лицо.       Прикоснувшись губами в поцелуе, Уён прикрыл глаза, чувствуя желанный, наполненный дрожью ответ. Они неторопливо целовались под омелой, обнимая друг друга и глубоко вдыхая аромат еловых веток, испечённого печенья и остывшей пиццы. У Уёна кружилась голова от пылких поцелуев и оттого, что сегодня всю ночь они будут смотреть кино, есть, пить и болтать. А завтра… Завтра будет ещё один день с ним. И послезавтра. И спустя месяц, два, десять. Ведь они встречаются.       Ведь они поцеловались под омелой.       «С рождеством, Сан-а.»