гирлянда

Саша всегда везде был перфекционистом. Каждый уголок его стримерской комнаты кричал об этом. Мягкий, идеально подобранный свет, ни одной лишней детали в кадре. Уставленные полки стояли так ровно, что можно было подумать, что он пользуется лазерным уровнем даже для того, чтобы расставить мелочи. А что насчет съёмок? Каждая идея оттачивалась до совершенства. А в итоге ему казалось, что результат не дотягивает до его стандартов, и он просто откладывал очередной проект в долгий ящик. А подкасты… Те самые, над которыми он мог работать днями и ночами, придирчиво выверяя каждую минуту, чтобы в итоге не выкладывать их месяцами. Но блять. Илья даже и не думал, что когда они будут украшать квартиру к новому году, Саня превратится в настоящего диктатора. — Нет, так не пойдёт! — его голос звучал как какой-то озвученный приговор, пока он смотрел на гирлянду, которую Илья только что повесил на стену. — Здесь слишком низко. И угол провисает. — Саш, да это просто гирлянда, — Илья закатил глаза, но старался скрыть раздражение. Он уже полчаса пытался угодить Сане, но тот продолжал находить новые недостатки. — Просто гирлянда? — Ермолаев прищурился и скрестил руки на груди, наклоняя голову чуть вбок. — Ты хочешь сказать, что в Новый год можно просто кинуть огоньки на стену, как попало, и это будет атмосферно? — Ну… Да? — пробормотал парень в ответ, но под его взглядом начал сомневаться в своих словах. — Никаких «просто». Ты что хочешь всё испортить? Илья шумно выдохнул, подняв руки в знак капитуляции. Спорить ему явно сейчас не хотелось. — Ладно, тогда покажи мне, как надо. Саша улыбнулся уголком губ, довольный, что победил в придуманном споре. Он подошёл к гирлянде, аккуратно снял её со стены и, тщательно вымеряя каждый сантиметр, начал развешивать её заново. Илья сел на диван, молча наблюдая за тем, как Саня с маниакальной точностью вывешивает гирлянду. Тот уже в который раз отходил на пару шагов назад, прищуривался, как художник, оценивающий свою картину, а затем вновь что-то переделывал. В голове в этот момент мелькнула лишь одна мысль: Как я вообще умудрился влюбиться в этого придурка? — Сань, — голос Ильи прорезал тишину, — мы так до утра провозимся. — Ну и что? — не оборачиваясь, бросил Фрама. — Лучше сидеть до утра, но сделать хорошо, чем тяп-ляп. — Да никто не заметит, если будет тяп-ляп. Саша обернулся, и его взгляд мгновенно поменялся. — Вот из-за такого подхода у нас каждый год ёлка выглядит так, как будто её украшали слепые. — Серьёзно? — Илья встал с дивана, голос уже звучал на грани раздражения. — Да ты ведь почти каждый год с этим возишься. — Вот именно! Только я вожусь. — Ты издеваешься? — Яцкевич подошёл ближе, скрестив руки на груди. — Мы вообще-то это вместе делаем. — Да это понятно, — Саша вздохнул. — Просто ты не видишь деталей. А мне приходится всё переделывать за тобой. — Переделывать? А ты хоть раз спросил меня, как я хочу? — Илья, я ведь знаю… — Саша развёл руками. — Ты опять начнёшь вешать всё как попало, а потом будешь говорить, что «это мило». Илья шумно выдохнул и сцепил пальцы на затылке. — Слушай, — начал он, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрогнул, — я вообще-то тоже хочу Новый год, а не твой ёбаный перфекционизм на каждом шагу. — О, началось, — Саня уставился на него с вызовом. — Опять тебе всё не так? — Да потому что ты заебал, Саш! — Илья крикнул, не выдержав. — Ты весь вайб этого праздника превращаешь в хуйню! Ермолаев открыл рот, чтобы ответить, но Илья махнул рукой, не дав ему вставить ни слова. — Всё, я пас. Ну и сам тогда это украшай. Яцкевич уже сделал шаг в сторону спальни, но услышал за спиной сухой, напряжённый голос Саши: — Ага. Как всегда. Стоит только чему-то не так пойти, ты сразу сваливаешь. Парень застыл, потом медленно повернулся, глядя на Саню с смесью удивления и злости. — Что? — он шагнул ближе, голос стал ниже, готовый сорваться на крик. — Это я «сваливаю»? Может, это ты перестанешь вести себя так? — О, значит, я виноват? — Ермолаев подался вперёд, указывая на себя пальцем. — Ты сам ни хуя не стараешься, зато обвиняешь меня, что я всё делаю не так! — Я не стараюсь? Ты вообще себя слышишь? — Илья не выдержал и рассмеялся, но в его смехе не было ничего весёлого. — Да я полчаса за твоей ёбаной гирляндой бегал, пока ты мне говорил, что тут провисло, там «не так чувствуется»! Саня отложил гирлянду на стол и повернулся всем телом. — И ты не мог просто нормально сделать, как я просил? Это заняло бы меньше времени, чем твои истерики. — А ты не мог перестать хуйней страдать? Без своего этого «перфекционизма»? Ты вообще понимаешь, насколько это бесит? — Меня бесит, что ты всегда делаешь всё на отъебись, а потом удивляешься, что мне это не нравится! — Да какого хуя? — Илья шагнул ещё ближе. — Когда это я на отъебись что-то делал? — Всегда! — Саня тоже не остался в долгу и шагнул навстречу, упираясь взглядом в лицо Ильи. — Зато потом делаешь вид, что это твоё «креативное видение». — Может, потому что я не робот, как ты, которому всё надо по линейке вымерить? — А может, потому что ты просто ленивый и прикрываешься? — Ленивый? — Илья буквально захлебнулся собственным возмущением. — Ты охуел? То что я дома ничего не делаю, не значит, что я ленивый. — Ну конечно, — Саня саркастически усмехнулся, закатывая глаза. — У тебя вечно одни отмазки. — Ты даже не пытаешься понять меня! — голос Ильи сорвался. — Тебе похуй, главное, чтобы всё выглядело идеально. — Ну конечно! — Саша повысил голос, его лицо порозовело от гнева. — Это наш дом, и он должен выглядеть красиво. — Нет, это твой дом. И твои правила, — Илья уставился на него с вызовом. — А я так, прицепом. Саша замер, губы приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но слова застряли. Его лицо на мгновение стало растерянным, но уже через секунду он вновь нахмурился. — Хватит нести бред, — бросил он, глядя прямо в глаза Илье. — Если ты не хочешь помогать, так и скажи. Я и без тебя справлюсь. — Да я хочу, Саш! — голос Ильи сорвался, став почти криком. — Я хочу праздника, хочу украсить эту грёбаную квартиру вместе с тобой. Но не так, чтобы я чувствовал себя идиотом ненужным, который всё делает неправильно! Ермолаев стиснул челюсть, молчаливо выдерживая этот натиск, но его взгляд был всё таким же жёстким. — Ты не понимаешь… — Не понимаю? Отлично! — Илья вскинул руки, перебивая. — Ну и сам тогда это украшай. С Новым годом, блять. Он резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью спальни. Саня остался стоять посреди комнаты, смотря на закрытую дверь. Гирлянда на столе мерцала мягким светом, но вместо уюта теперь казалась пустой и безжизненной. — Ну охуеть просто, — пробормотал он себе под нос, проходясь пальцами по волосам. — Как с ним вообще жить можно… Он сел на диван и облокотился локтями на колени, уставившись в пол. Всё внутри кипело: от злости на Илью, на себя, на эту дурацкую ёлку, которая стала триггером для их вечной проблемы. Илья просто… Слишком импульсивный. Слишком упрямый. Никогда не слушает. Саша повторял эти мысли снова и снова, как будто пытался оправдать своё раздражение. Но в то же время в его голове всплывал другой голос. А ты сам-то лучше? Его взгляд упал на коробку с игрушками, которую они с Ильёй так и не открыли. На самом дне, среди стеклянных шаров и мишуры, лежала старая звезда, та самая, которую они купили вместе ещё в первый Новый год, когда только начали встречаться. Саша раздражённо выдохнул и встал. Он хотел продолжить украшать, чтобы хоть чем-то занять себя, но руки никак не поднимались. Вместо этого он всё же направился к спальне. Остановившись перед дверью, он стукнул кулаком два раза. — И долго ты будешь там сидеть, как девчонка, обижаться? — произнёс он громко, с намеренно насмешливым тоном. Из-за двери раздалось сердитое: — Пошёл ты. Ермолаев закатил глаза и прислонился плечом к косяку. — Серьёзно, Илюш? Ты меня тут бросил с ёлкой один на один. Думаешь, она сама себя украсит? — А ты же сказал, что сам справишься, — проворчал Яцкевич, но голос стал чуть тише. — Ну да, сказал, — согласился Саша. — Но, знаешь, у меня руки не такие ловкие, чтобы звездочку на макушке прикрутить. Тут без тебя никак. — Мы её туда обычно просто ставим, чего там прикрутить? — фыркнул Илья, но через пару секунд дверь всё-таки приоткрылась. Саня стоял с невинным выражением лица, явно изображая, что вообще-то он ничего плохого не делал. — Ну? — Илья выглянул из комнаты, прищурив глаза. — Извинений не будет? — Признаю свою вину, — торжественно начал Ермолаев, поднимая руки, будто сдавшись. — Я был слишком требовательным. Ты повесил гирлянду так, как посчитал нужным, и… — И? — Илья скрестил руки на груди, ожидая продолжения. — И, возможно, я немного перегнул палку, — произнёс он, глядя куда-то в сторону. — «Возможно»? — Илюха поднял брови. — Ладно, ладно, я перегнул палку, — тяжело вздохнул Саня, глядя ему в глаза. — А теперь ты вернёшься, или мне доделать всё самому? — С чего бы мне возвращаться? — Илья прищурился, но уголки его губ предательски дёрнулись вверх. — Ну… Потому что я ужасно без тебя справляюсь, — Саня изобразил страдальческую гримасу. — Гирлянды не слушаются, шары вообще не вешаются, а ёлка стоит и смеётся надо мной. Илья фыркнул, не выдержав засмеялся. — Ладно, придурок, пошли. Но только если ты реально перестанешь заёбывать. — Слово даю, — Саша приложил руку к груди, но в его глазах уже мелькала хитрая улыбка. Илья закатил глаза, но всё-таки вышел из комнаты, проходя мимо парня. Тот тут же хлопнул его по плечу и весело сказал: — Вот видишь? Новый год — время чудес. Даже ты отходишь. — Замолчи, пока я не передумал, — пробормотал Яцкевич, но теперь его губы тоже растянулись в слабую улыбку. Они вернулись в гостиную, но Саня не спешил снова хвататься за гирлянду. Вместо этого он остановился посреди комнаты, внимательно рассматривая Илью. — Что? — Яцкевич замер, перехватив этот пристальный взгляд. — Ты смешной, — сказал Саня неожиданно мягко, поднимая руку, чтобы убрать с лица Ильи прядь волос, которая выбилась в разгар их спора. — А ты дурак, — буркнул тот, но стоял на месте, не отстраняясь. Саша чуть улыбнулся и, наконец, позволил себе сделать то, о чём думал последние несколько минут, пока нервно ходил из стороны в сторону. Он медленно наклонился, осторожно касаясь своими губами губ Ильи. Поцелуй был почти невесомым, словно извиняющимся, но тёплым и нежным. Сначала Илья стоял неподвижно, будто раздумывая, как на это реагировать, но потом подался вперёд, отвечая. Его пальцы легли на грудь Саши, чуть сжались в ткани свитера. — Идиот, — прошептал Илья, когда их губы на мгновение оторвались друг от друга. — Ну, хоть твой идиот, — пробормотал Саня, касаясь своим лбом его лба. — Так уж и быть, — усмехнулся Яцкевич, а потом обнял его за шею и снова поцеловал, уже увереннее, без тени недовольства. Саня крепче обнял Илью за талию, притягивая ближе, словно боялся, что тот снова вырвется или уйдёт, оставив его одного разбираться с гирляндами и собственными эмоциями. Но Илья и не думал уходить. Его пальцы скользнули по шее парня, оставляя лёгкое тепло. — Ты так-то не заслужил, — пробормотал Илья, когда их губы разомкнулись, но его голос звучал мягко, даже немного смущённо. — Заслужил, — Ермолаев улыбнулся, стараясь не переусердствовать, чтобы не спугнуть этот момент. — Ты ведь тут. Илья прищурился, но в его глазах уже не было злости. Он качнул головой и, тяжело вздохнув, выдавил: — Ты просто мастер манипуляций, знаешь? — Знаю, — Саша кивнул с такой серьёзностью, что Илья хмыкнул, не выдержав. Они замолчали, но молчание не казалось тягостным. Саня смотрел на Илью, как будто только что понял, насколько он красив. Не когда они ссорятся, не когда смеются над очередной шуткой друзей, а именно сейчас, когда всё остальное отступило на второй план. — Ты знаешь, что мы только что поссорились из-за какой-то ебаной гирлянды? — наконец, тихо сказал Илья, отступая на шаг, но не разрывая зрительного контакта. — Угу, — Саша кивнул, глядя на него снизу вверх. — Но зато теперь можем повесить её вместе. — Уж постараюсь так, чтобы ты больше не бухтел, — Илья скрестил руки на груди, но на его губах вновь заиграла улыбка. — Да ты уже всё сделал идеально, — Ермолаев пожал плечами, подходя к коробке с игрушками. — Просто я был идиотом, что не заметил. — Ну хоть признаёшь, — фыркнул Илья, подходя ближе. — А звезда? — А что звезда? — Саня обернулся, держа ту самую старую звезду из их первого Нового года. — Сам полезешь или опять меня заставишь? — Яцкевич кивнул в сторону ёлки. — Ну… — он покачал головой, хитро улыбнувшись. — Как всегда, — пробормотал Илюха, закатывая глаза, но всё равно взял звезду из рук Сани и, аккуратно наступая на табурет, закрепил её на макушке ёлки. Когда он спустился, Ермолаев молча обнял его со спины, уткнувшись носом в его плечо. — Что теперь? — спросил Илья, но его голос был мягче, чем обычно. — Теперь Новый год точно будет правильным, — пробормотал Саня, не отпуская. — С тобой.