Стоя у стола, — при свете одной единственной свечи, — Оророн перебирал и читал некие бумаги, что случайно попались под взор его любопытных гетерохромных глаз...
...Не так давно — только представь себе — мои младшие братишки подошли ко мне и поинтересовались, когда ты вернёшься и поиграешь с ними? Ну-ка признавайся, Капитан! Пока я был в отъездах по делам в Ли Юэ и пытался отдохнуть в Фонтейне — ты играл с ними в снежки и лепил снеговика, да? Почему я ни разу этого не видел?.. Ждём твоего возвращения! Уж на этот-то раз я буду дома и за всем прослежу! Ух, не терпится увидеть, как всегда серьёзный Капитан перекидывается снежками и катает снежные шары... Может, ещё и на санках покатаемся? С Новым годом!
P.s. О, хочу сообщить, что Тоня приготовила для тебя подарок (да, она просила тебе не говорить, но ведь это дополнительный повод приехать пораньше и узнать что там, как только ты освободишься, разумеется, не правда ли?). Это её способ сказать "спасибо" за те конфеты... Кстати, я не смог найти их ни в одном магазине! И я... прости, Капитан, но не могу представить тебя на кухне и в фартуке. Поделишься секретом?
Твой товарищ Тарталья
который всё ещё ждёт возможности
провести с тобой спарринг!
Можно и в снежной битве, только возвращайся!
В процессе чтения ушки Оророна в своей задумчивой манере пару раз подрагивают. Снежки? Снеговик? Санки?.. Он откладывает прочитанное письмо на стол и берёт следующее. Слышится характерное шуршание, а затем — язычок конвертика рвётся. Оророн извлекает следующее — почерк кажется ему едва понятным, но он как-то справляется, разбирается, и читает:
...О, и не забудь! Мне нужно кое-что от тебя... Надеюсь, ты помнишь? Отплачу этими мерзкими Ладно-ладно... Отплачу "тем самым", как и договаривались. Доволен? Бумажный и даже праздничный пакет будет лежать на том же самом месте, и с тем же самым вкусом у его содержимого. И не проси меня создавать новое! Я тебе не повар, а непризнанный глупым обществом гений! И то был всего лишь эксперимент потому что я угощал Панталоне! С Новым тебя отвратительным годом.
С уважением, НЕ повар Дотторе. Доктор.
Оророн повёл ушками ещё раз. Доктор? Разные вкусы, как лекарства для завриан у его друга Ифы в лечебнице?.. Он повертел письмо, посмотрел на него с разных сторон, но ничего примечательного больше не увидел, лишь унюхал тонкий аромат каких-то сладких ингредиентов, а ещё заприметил пару жирных тут и там пятен. Кажется, письмо писалось в спешке. Он откладывает его и берётся за третье, написанное крайне аккуратным и красивым почерком. Содержание его кажется скудным, даже несколько холодным.
...Я пишу тебе не потому что соскучился, а потому что над моей "душой" стоит она, приговаривая: "Напиши старым знакомым, и даже если эта мысль только что показалась тебе странной — просто сделай это". Я долгое время пытался от неё прятаться, но результат, как говорится, на лицо. Хах... Так вот. Это, если ты снимаешь свою маску и посмотришь, — письмо.
Не будь слишком идеальным. Никто не должен быть слишком идеальным, чтобы не подвести самого себя.
С очередным тебя прожитым годом. Спасибо за тишину. Я ценил её, когда остальные не болтали о том, какой ты замечательный.
Ска Ст
Ушки снова заинтересованно дрогнули. Тишина?.. Пожалуй, этот человек прав: с Капитаном приятно и просто молчать, так же приятно, как и с овощами с грядок, да тлёй по соседству. Он потянулся за четвёртым конвертом...
Но тут меж его звериных ушек легла чужая рука. От привычной тяжести Оророн ойкнул и немного пригнулся, затем — виновато попятился и осел на койке. Мужской басистый голос прозвучал с толикой упрёка:
— И чего это у нас здесь? Стоило оставить мышь одну, как та стала обнюхивать мой стол в поисках сыра?
— Мышь? — Оророн зацепился за это слово. Он взялся за свои пушистые ушки, погладил те, да прижал у основания так, чтобы кончики смотрели в разные стороны. Он невозмутимо ответил: — Мне не нужен сыр. Кстати, я принёс овощей. И редис тоже.
Капитан усмехнулся, не тая на него обиды. Наблюдение за Оророном и одно его присутствие создавало на душе покой, а что он мог прочитать... Что ж, это не так и важно. В конце концов это не были письма военного содержания — те он получал сразу в руки, да и помечены они были особой печатью.
— Да, сыр тебе не нужен, да и мышь ты совсем другого вида, — он задёрнул ткани шатра, а чуть помедлив снял маску — подобный жест давался ему нелегко, но Оророн его заверил, что это не важно, ведь и сам Оророн "не правильный, не такой", а, следуя его логике, двое ненормальных становились одним нормальным. Полноценным. Капитан с этим примирился, хотя едва ли его кожу могли бы считать "нормальной" другие люди.
Оророн сел скрестив под собой ноги — он выпрямил спину, а ладошки забавно вжал в свободные от обуви лодыжки, делая образ полюбившегося Капитану парня всё более раскрепощённым и уютным. Домашним.
— Кто эти люди, что писали тебе? — заинтересованно вопросил он.
Капитан подобрал разбросанные и открытые письма, проглядел их, — остановив задумчивый взгляд и уделив более пристальное внимание одному из них, — отбросил на стол. Праздничная атмосфера не витала в воздухе, ведь они по-прежнему были на войне, но те слова даже через бумагу помогли Капитану испытать чувство облегчения. Где-то там идёт жизнь, где-то там всё хорошо. И где-то здесь будет так же, потому что Оророн тоже заслуживает более спокойной жизни, как и любой житель Тейвата.
— Коллеги. Не более.
Оророн призадумался, не веря его словам. Капитан снял свой плащ и вернулся к юноше. Лёгкий щелбан по лбу вывел натлановца из оцепенения, а в следующую секунду его повалили на бок, схватили в охапку и крепко прижали к широкой груди. Оророн улыбнулся и обнял его в ответ. Подумав ещё немного, — слушая его дыхание и утыкаясь носом в изгиб шеи, — он, говоря медленно и задумчиво, сделал заключение:
— Твои коллеги кажутся мне слишком... семьёй? Ты не говорил, что у тебя есть семья. В смысле... из ныне живущих. В прошлом-то наверное кто-то у тебя был, да?..
Капитан не горит желанием ворошить прошлое, а потому отвечает лишь на его первые слова:
— Семья... Да, наверное, так их тоже можно назвать, хотя я не знаю того, кто оставил письмо без подписи. Может, то был один из моих подчинённых? Интересно, по каким путям он вообще смог доставить мне его доставить... — Капитан удовлетворённо вздыхает. — Кажется, у него всё в порядке. Это хорошо.
— Значит, ты за них переживаешь? А что такое снежки? А снеговик? А мы можем в них поиграть? Это ведь такое развлечение, да? Я тоже хочу посмотреть, как ты веселишься. Можно мне посмотреть? Я буду хорошо себя вести. А на санках покатаемся? О, а ещё я хотел бы познакомиться с теми людьми, если можно...
Капитан выжидает паузу, пока, наконец, другой не заканчивает свой поток вопросов. Удостоверившись, что новых не последует, он улыбается и отвечает кратким и тихим:
— Узнаем завтра...
— Все приготовили тебе подарок... Я тоже тебе что-нибудь приготовлю. Хочу сделать тебя счастливым, — Оророн чуть отодвигается и вскидывает голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Капитан прикрыл глаза, его рука поглаживает Оророна по плечу и уходит вдоль предплечья до самого локтя, а затем — снова повторяет движение от которого паренёк расслабляется. Оророн тоже закрывает глаза. Со временем он проваливается в сон и тихо-тихо шепчет, так, что Капитану приходится прислушиваться: — Хочу, чтобы ты тоже смог как следует отдохнуть и поспать... Ведь я буду ждать тебя там, во снах...
— Спокойной ночи, Бидий... ты уже подарил мне многое...
