No alarms and no surprises place

Камадо неспешно возвращался в поместье Бабочки. С тем как часто охотник там пребывает, это место стало для Танджиро чуть ли не вторым домом. Там всегда так приятно находиться, хотя и звучит это довольно странно. Но если так подумать, их пребывание в поместье означает победу, такую желанную победу, за которую они с Иноске и Зеницу пролили свою кровь. А сейчас они вновь набираются сил, тренируются, чтобы одержать ещё таких побед! Да и не только поэтому. В поместье Бабочки они могут отдохнуть от всего этого. Весело провести время с друзьями, так беззаботно, словно никаких демонов и нет. На днях Танджиро и Зеницу вместе вспоминали сны, пока тренировались вместе. Ничего, в общем-то, интересного и необычного в их жизнях и не было после победы над Мудзаном, но именно за это спокойствие они сражались бок о бок. Однако мысли Танджиро были заняты немного другим. Хашира солнца обдумывал все вещи которые сотворил, и с каждой минутой его лицо становилось все бледнее и бледнее. Он внезапно остановился. Охотник глубоко вдохнул свежий запах елей, которых его окружали и тяжело выдохнул. Именно на этом моменте весь серьёзный и холодный вид хашира солнца куда-то бесследно исчез, а вместо него остался знакомый всем добрый простачок. "Псих! Псих! Псих! Какой же ты псих!" — не переставал он себя ругать. — "Это было твоё первое собрание хашира в реальном мире! И что я натворил? М-да уж Камадо, молодец, показал себя с хорошей стороны! Мог ведь дождаться конца собрания, ну точно мог ведь! Ещё и бедного Зеницу довёл..." — Танджиро неистово бил по своему лбу, пытаясь хоть как-то наказать себя за такое несвойственное ему поведение. Благо крепкому лбу на эти «слабенькие» удары Танджиро всё равно, иначе у нормального человека он бы уже треснул. Наконец, подумав о хорошем, о ком-то с очаровательной улыбкой и лисьими глазками, он перестал заниматься «самобичеванием» и тихонько хихикнул. Несложно было догаться, куда именно он идёт. Ну да! А что вы хотели? Пытки пытками, а он, на секундочку, даже днём не успел навестить Ренгоку! То с онигири Аой помочь, то Шинобу с леса мухоморы принести, то с девочками полы протереть! Нет-нет, он то конечно всегда рад помочь, вы не подумайте! Ну кто ж знал, что миссия с тем демоном займёт у него так много времени? "А если Кёджуро там кошмары снятся?" — Танджиро немного скривил тонкие бровки и зашагал быстрее. — "Нужно поспешить!"

***

—Вставай. Ходить можешь? —... Молчит. Не обращая внимания на боль, он совсем погрузился в свои мысли, не слыша голоса вокруг себя. За три часа «милого» времяпровождения с Камадо Энму многое понял, многое переосмыслил, а над чем-то всё продолжал ломать голову. Но вот над чем именно, одному богу известно. —Амм...Томиока-сан, я думаю, что он сейчас двинуться не в состоянии, не то что встать. — на виске раздражённой Кочо взбухла венка. Это просто очевидно! Перед ними даже не тело, а изуродованный кусок мяса с одним глазом. После тяжёлого вздоха Шинобу с поддельным энтузиазмом сказала: —Понесём важного гостя на спинке, да Томиока? Тот посмотрел на Кочо такими смиренными глазами, мол, "да знаю, знаю, мне ж тащить в конце концов..." Шинобу лишь прыснула смешком в ладошку. Впервые за несколько дней она видит хоть какую-то эмоцию на лице товарища. —В путь! "А может у нас и получится стать друзьями!"

***

Три часа ночи. Аой с нахмуренными бровками копошилась по тумбочкам, еле-еле держа глаза открытыми. Она была одета совсем по-домашнему: серо-голубая пижама с шортиками в полоску и белые тапочки, почему-то разного размера. Её растрёпанные тёмные волосы лежали на узеньких плечах. Причиной такого раннего подъёма стал её чрезмерно чуткий сон. Хотя она и не обладет каким-то гиперчувствительным слухом, но по необъяснимым причинам Аой может почувствовать через сон всех блуждающих по поместью Бабочки, словно она всем телом ощущает это место и малейшие в нём изменения. Так вот она проснулась от такого чувства, что кто-то бродит по кухне, и она оказалась права. Зайдя туда, она обнаружила нервозного Зеницу, который что-то искал по полочкам, недовольно бурча себе под нос, слова по типу "Ох Танджиро...", " Вот же засранец...". Она совсем не была на него зла, ведь если человек нуждается в помощи, Аой обязательно её окажет. Это её долг. Наконец найдя нужные травы, она вскипятила воду и заварила чай голубоватого оттенка. Девушка протянула чашечку с отваром послушно сидящему блондину, к которому всё никак не приходил сон, хоть ты тресни. Уж сильно болели уши после того самого инцидента. —Вот, держи. Это поможет снизить боль. — Аой смотрела на того с беспокойством в глазах, и может быть даже с интересом. Человек перед ней казался ей совсем взрослым, по крайней мере в корне отличающимся от привычного Зеницу. — Отвар должен помочь заснуть, а также сработает как обезболивающее. Когда проснёшься, приходи ко мне, я пропишу тебе таблетки для восстановления твоих ушей. —Спасибо тебе огромное Аой! — хныкнул Агацума, потирая беспокоющее место. — Что бы я без тебя делал! Он не спеша отпил горячий чай. Его лицо сделалось удивлённым, весьма приятно удивлённым, ведь впервые за долгое время отвар, который ему предлагали выпить для восстановления, не был отвратителен на вкус. Всё совсем наоборот! "Ягодный!" — отметил Зеницу. Его лицо расплылось в довольной улыбке, а настроение тут же поднялось. Ягодного чая как раз ему и не хватало! Они так и сидели на кухне при тусклом свете свечей, совсем в тишине, пока её не прервали осторожные шаги по коридору. Достаточно тихие, чтобы не разбудить спящих, но достаточно громкие, чтобы заметить их присутствие. Агацума сразу признал своего друга в серьгах ханафуда. В этот раз он звучал так приятно, его душа слышалась как пение самих ангелов, никак иначе. И это так обрадовало юношу, ведь несмотря на нанесённый вред, он не на шутку забеспокился о самом Танджиро. Разозлить до срыва это воплощение добра казалось чем-то невозможным до недавних пор. Ну а Аой, как вы могли догадаться, уже давно знает о тайных похождениях Танджиро к столпу пламени, которые на самом деле никогда таковыми не были. Но это не её дело. Может других бы она и наругала, но Танджиро она уважает и всецело доверяет. Можно простить ему такую мелкую шалость, не так ли? Камадо остановился где-то на середине пути и принюхался. "Кажется... Голубика..." Танджиро направился в сторону сладкопахнущего запаха, пытаясь найти источник. И вот, зайдя на кухню, его встретила клюющая носом Аой и приветливо улыбающийся Агацума, который после чудо-отвара совсем расквасился и раздобрел. Похоже что чай ещё и отлично успокаивал нервы. —Надо же! Зеницу, что ты здесь делаешь? — хашира солнца удивлённо вскинул брови, смотря на жёлтый одуванчик, который сделал ещё глоток ягодного чая. —Танджиро, проходи. Можешь присаживаться, не стесняйся! — Он похлопал на стульчик, который стоял рядом с ним. Камадо вмиг оказался рядом с Зеницу, но первым делом, он конечно же, низко поклонился и слёзно начал просить прощения. —Извини пожалуйста, Зеницу! Мне так стыдно, я ужасно себя повёл! —Да ладно тебе, чего уж тут обиду затаивать! Потом расскажешь что там произошло. —Правда? Ты совсем не злишься? — Всё никак не унимался провинившийся юноша. Он очень обрадовался, ведь от товарища пахло искренностью. —Не-а! — отчеканил Агацума, с той же милой лыбой во все щёки. Он отпил последнюю каплю чудо-чая и с громким стуком поставил чашечку на стол, совсем позабыв про спящих, за что Аой недовольно шикнула, прося быть потише. —Ох, кстати, я что-то пропустил на собрании хашира? Зеницу задумчиво потёр подбородок, смотря в потолок. После длинного "хмм", он всё-таки сказал: —Ты пропустил всё. Камадо немного с грустинкой начал виновато чесать затылок. "Этого следовало ожидать..." —Если хочешь, я могу тебе пересказать основное! Танджиро прям просиял. Он, будучи очень довольным милосердием своего друга, уселся поближе и, подперев щёку ладонью, уставился на Зеницу сверкающими глазками. —Начнём с того, что теперь организация охотников за демонами официально признано государством, это ты знаешь. Всё благодаря Тамио Энму, который вырвалася в высшие слои общества и наладил взаимоотношения с новым императором — Ёсихито, он же третий сын умершего императора Мэйдзи. К слову, Кибутсуджи Мудзан тоже имеет связь с властями, однако в отличии от Энму не умеет, так сказать, «прогибаться» под крупными шишками...— Зеницу отмахнулся, решив, что фильтровать базар вовсе не обязательно. — Вылизывать им задницы. Уж такой у него нрав. А других способов быстро получить доверие по-просту нет. Камадо не разбирался в политике. От слова совсем. Он понятия не имел как это всё устроено. Неужели чтобы добиться успеха, нужно обязательно пресмыкаться перед людьми, по статусу выше тебя? Танджиро этого совсем не понимает. —Забавно, что Энму даже особо прикладывать усилия не пришлось, чтобы подружиться с Ёсихито! — хихикнул Зеницу. — Как известно, государь имеет мягко говоря беды с бошкой, пускай он и хороший политик. Вот эти отбитые на голову и нашли общий язык. —Кстати, раз уж Энму из высших слоёв общества, неужели Мудзан не знал о его похождениях? Более того, я думаю они должны были хоть иногда с ним пересекаться, даже если Энму хорошенько всё скрывал. "Насколько мне известно, Мудзан ведь тоже имеет серьёзный статус в обществе..." — Танджиро задумчиво уставился на Зеницу, немного приподняв бровь. —Меня тоже это поначалу смутило. Как оказалось, Энму приспособился искажать свой образ в голове у Кибутсуджи. Ахринеть, да? Камадо удивлённо охнул, ведь в услышанное было сложно поверить. Неужели и вправду Энму так хитёр? —Также в финальном отборе на горе Фуджикасане отныне запрещается участвовать охотникам не достигших восемнадцати лет. Зарплата стала кстати, не поверишь... В пять раз больше! Хашира теперь почитаются среди обычных людей, и чуть не приравниваются к богам! Ояката-сама сказал, мы будем почаще отдыхать. До сих пор не могу поверить. Только вот, узнав о мощи наших охотников, власти запросили у нас поддержки в случае войны с другими странами... — Лицо Зеницу сделалось хмурым, весь энтузиазм и хорошее настроение как рукой сняло. Руки Танджиро немного дрогнули. Сердце неприятно защемило. "Вот как... Мы сражаемся с демонами ради спасения жизней людей, но в то же время должны всегда готовы убить их." — стеклянные глаза хашира солнца уставились на собственные ладони. Нет, он точно не способен убить человека. Зеницу, заметив это, положил дрожащую руку на плечо товарища. Сам боялся даже подумать об этом. —Беспокоиться не о чем, я в порядке. — Танджиро поднял на того голову, улыбаясь так нежно, по-ангельски. —Знаю я тебя. — Выдохнул товарищ. Он встал со стула с протяжным зевком на фоне. — Ладно уж, меня что-то в сон клонит. Пойду-ка я. И ты не засиживайся. —Угум. Спокойной ночи! Зеницу взял на руки уже во всю видящую сны Аой и потащил первым делом укладывать её. Танджиро это незначительно действие показалось таким милым, что он невольно прыснул лёгким смешком в ладошку. —Ну что? Негоже девушкам спать на стульях! Я только Незуко люблю! — пробурчал Агацума. —Да-да, ты прав! Иди уже! —И тебе спокойной ночи, Танджиро! — Зеницу помахал другу, а затем вышел в коридор и скрылся за углом. Недолго думая, Камадо наконец направился в другую часть поместья, к своему любимому столпу пламени.

***

Мужчина сидел на краю своей маленькой кровати, его тело едва ли помещалось на ней. Так ли было всегда? Кёджуро совсем не помнит. Сна ни в одном глазу не было, ох и не вовремя он очнулся! Зато чувствует он себя на удивление хорошо, даже отлично. Он ощущает какие-то улучшения у себя в организме, а может ему и кажется. Об этом он решил пока что не думать — утром Шинобу обязательно расскажет ему. Очень сильно хотелось чем-нибудь себя занять, но увы, исследуя все отделы тумбочки в поисках любой книги, он нашёл лишь старые и немного помятые записи Кочо. "Ну и почерк! На каком языке это всё написано?" — неподдельно удивился Ренгоку. — "Она хоть сама его понимает?" И вот, смирившись со своим положением, Ренгоку принялся осматривать свои новые шрамы на животе. От столь «увлекательного» занятия его отвлекли приближающиеся шаги. "Кто-то наверняка вышел в туалет." — отмахнулся Кёджуро. Однако шаги стихли прямо у его двери. Ренгоку немного растерялся. Поднимать всё поместье своим пробуждением совсем не хотелось, поэтому лучшим решением для хашира пламени показалось притвориться спящим. Дверь в комнату медленно отворилась. Пришедший бесшумно подошёл к Ренгоку и вплотную присел на корточках к довольно низкой кровати. Звук карточных серьг ханафуда полностью развеяли сомнения Кёджуро о том, кто это мог быть. От осознавания этого Ренгоку показалось, что его сердце остановилось на несколько секунд. В голове всё больше и больше мыслей. "Танджиро? Почему ты здесь в три часа ночи? Тебе не спится? Может, ты переживаешь за меня? Всё ли хорошо? Может, у тебя какая-то проблема, и тебе не к кому обратиться? Тогда я с радостью тебе помогу." —Кёджуро... — невесомо прошептал Танджиро, совсем близко к подушке столпа. Ренгоку готов поклясться, у него чуть не сбилось дыхание. —Кёджуро, как твои дела? Надеюсь, ты совсем скоро очнёшься... — Он тяжело вздохнул, немного расслабляясь в компании любимого человека. "Что тебя тревожит, солнышко моё?" — хотел бы спросить Кёджуро. —Знаешь, Кёджуро, я сегодня показал себя с ужасной стороны, ещё и сорвался... — с печалью в голосе начал Камадо. — Я сегодня впервые был так зол. И я... И я пытал демона, представляешь? Он так грустно пахнет... Его судьба такая тяжёлая, он даже не знает, что такое счастье. Но в порыве гнева меня волновала лишь справедливость по отношению к людям... — голос Танджиро дрогнул, сердце Кёджуро тоже. "Ничего, мой хороший... Такое случается в жизни, мы ведь все не бездушные машины, некоторые эмоции мы не способны сдержать. Я уверен, у тебя были на то причины." —Но... — глубокий вздох, — Надо... Надо быть сильным! — Камадо сжал кулак перед собой, подтверждая слова. — Нужно учиться на ошибках, ведь так? — Юноша лучезарно улыбнулся, не желая вешать нос. — Я буду сильным не смотря ни на что на своем пути! Вот она — натура Камадо Танджиро! Смелость и сила духа так и блещет из юного тела. Хашира солнца добр, честен, позитивен и справедлив, и Ренгоку знает об этом, и любит. Он любит Камадо всем своим пылающим сердцем, и это чувство заставляет воспламеняться огню внутри сильнее чем когда-либо. "Люблю. Как же я тебя люблю, Танджиро, мой мальчик." Последовала длинная пауза. Да, те самые минуты, когда хашира солнца упивался красотой Кёджуро. Разглядывал каждый сантиметр, но не единого изъяна так и не нашёл. Хотя в прочем, он и не искал, только наслаждался. Расстояние между их лицами значительно сокращались. Так хочется прикоснуться к этому пламенному мужчине, обнять, расцеловать и больше никуда не отпускать. Поддавшись внутреннему порыву, рука Камадо потянулась к уже покрасневшей от шептания на ухо щеке, хотя этого и не было видно при лунном свете. Но вовремя остановилась. "Нельзя." — приказывал внутренний голос Танджиро. Ренгоку очень занервничал, отчего эмоции ненароком начали отражаться на его лице: длинные реснички и густые брови неконтролируемо задёргались. Танджиро, который ни на секунду глаз с мужчины не сводил, конечно посчитал, что его хашира вновь мучают кошмары. И он начал делать то, что делал всегда в таких случаях. Он устроился поудобнее и начал петь. ♪ Kon kon koyama no kousagi wa ♪ ♪ Nazeni omeme ga akou gozaru ♪ ♪ Chiisai toki ni kaasama ga ♪ ♪ Akai konomi wo tabeta yue ♪ ♪ Sorede omeme ga ♪ ♪ Akou gozaru...♪ Голос Камадо приятно распространялся по всему телу. Мелодичный, такой нежный и несомненно родной. Да, голос, который стал для него спасением от бесконечных кошмаров. Кровь от внутреннего восхищения, от трепета так и закипала, обжигала сосуды. Пение Танджиро чувствуется как вознесение на небеса, Ренгоку парит где-то в облаках. Может, он умер? Кёджуро не может найти другого объяснения, почему он слышит ангела. От обволакивающего тепла и осознания, что этот момент когда-то закончится, из глаз вот-вот польются слёзы, но нельзя, нельзя плакать, ведь тогда прекрасный голос может затихнуть, а Кёджуро боится этого в несколько сотен раз больше смерти. Какое-то двоякое чувство поселилось внутри пламенного мужчины, оно осело в горле и ощущалось так тяжело, но одновременно на душе становилось легко, никак тревог и проблем, пьющего отца и мёртвой матери. Ренгоку с ужасом для себя понимает, что больше не сможет жить без этой колыбельной. Он словно вкусил запретный плод, и теперь как ни старайся от этого избавиться, а на языке останется приторное послевкусие и желание откусить ещё. И Кёджуро старался высечь у себя в голове каждую секунду. И он точно запомнит всё от и до. Пленитель пламенного сердца Ренгоку уловил незнакомый запах. Он дурманил голову, подстрекал на постыдные вещи. Но Танджиро сильный, и он не поддавался сладкому соблазну, хотя очень-очень хотел. К великому несчастью Кёджуро, колыбельная закончилась, как и вознесения на небеса. А вот шипящее желание напасть на парня в серьгах ханафуда осталось. Он это сделает, но не сегодня. Камадо сделал только хуже, подобравшись ещё ближе к уху сухими губами, едва ли касаясь его, сказав: —Если тебя будут мучать кошмары, помни, мое солнце, что мамочка-Танджиро всегда придёт на помощь. — и дунул прям в ушко. Он, словно сбегая от ответственности, быстро выбежал из комнаты Ренгоку, оставляя «спящего» наедине с тишиной. На лице столпа взбухли венки, от страсти, от возбуждения, которое так старательно пытался скрыть Кёджуро десять секунд назад. Он зол на этого парня, но одновременно так распалён, что даже рад побегу Танджиро, иначе бы точно не сдержался. Он точно не простит Камадо, за то что тот оставил его наедине со стоящим членом, и обязательно отомстит в скором времени.