предзнаменование

Мы возьмёмся за руки Опоясав собою планету всю И подобно радуге После бурного ливня разгоним тоску

Разорванное платье, потрескавшиеся на морозе губы и дрожащие от паники руки давно стали частью её образа. Она — подобие человека, сделанного некогда тем, кто считался Богом. Каждое движение приносило невыносимую боль. Хотелось выть, извиваться и, наконец, уже добить себя, используя все подручные материалы. Жаль, что под рукой оказалось лишь тело. Такое же сломанное, измученное, но уже явно не живое. Саша с этим смирилась. Воздух в лёгких заканчивался, желудок ныл от непрекращающегося голода, а конечности давно перестали функционировать должным образом. Александра смотрела на человека, некогда подававшего признаки жизни. Теперь от него осталась только вонь и признаки насилия, которые уже бессмысленно маскировать за сказочными отговорками. Эти гематомы въелись в кожу, растекаясь по венам, добираясь до сердца, образовывая в ночь целый космос. Саша знала: Соня не верила в космос. Теперь же она — его часть. Волосы абсолютно безжизненного оттенка переливались под лунным светом. Саша не удержалась и в ту же секунду своими тоненькими от голода и синими от холода пальцами дотронулась до них, вновь впуская в себя тот миг, когда их глаза излучали свет, а улыбка без стеснения зияла на их живых и здоровых лицах. Мозг давно перестал работать, туман поглотил сознание ещё в тот ясный момент осознания, что они сгниют здесь, в лесной глуши. Глушь. Александра резко осознала, где они. Шутки разума давно изнурили её тело, но слух никогда её не подводил. Было слышно пение птиц. Их безмятежность душила. Зависть к ещё живым существам убивала в ней последние человеческие чувства, превращая в монстра. Ещё недавно они с Соней резвились на празднованиях, пели убаюкивающие песни, бегали по лугам в поисках полезных трав для лечебных настоек и мазей. Теперь они разлагаются здесь. В месте, которое дарило жизнь, там, где покой обволакивал сомнения и тревоги. Саша первое время пыталась забыть о ноге, из которой невообразимо выпирала кость, о голове, полностью окровавленной и покрытой синяками, о руках, которые ранее лечили, теперь — губительным образом выедали последние крупицы жизни. Она разлагалась, а вместе с ней разлагалась и её чистая душа. Ветки скрипели под весом её сломанного существования, но надо было идти. Не ради себя, ради неё. Она обещала. Они были близки, но последнее дыхание человека, чья жизнь была смыслом её жалкого существования, скрутило и выбросило все представления о достойной смерти. Теперь она была обязана сделать то, что было предначертано ещё с момента её рождения. Ноги тряслись даже от обычного движения, поэтому простые действия казались мукой, но огонь мести стал тем самым двигателем, что заставил Сашу встать и схватиться за Сонину руку, которая всё ещё лежала мёртвым грузом без возможности подать любые признаки жизни, потому что их забрали те, кто излучал праведность, но смерть явила лишь гниль их деяний. Она волокла два тела, опираясь лишь на старые, давно покрытые мхом деревья. Саша давно перестала следить за тем, где они и куда им надо попасть. Её словно духи вели по тропам, отточено выбирая именно те дорожки, которые были меньше завалены ветками. В явном бреду казалось, что они специально расступались ради них, зная, что место, куда они идут, наконец заберёт их души и отправит их на покой. Чем дальше Саша шла, тем больше кость выпирала, словно вот-вот выпадет на здешнюю грязь. Промежность ныла, и Александра уже забыла, почему. Она знала, что причина её тумана крылась в том окровавленном камне возле её головы, как только она впервые очнулась, но к глубочайшему счастью или великому сожалению, она помнит лишь то, что связано с Соней. Себя она похоронила там, вместе с кровью на земле и последним взором карих глаз. Она знала, что дальше идти сил нет, поэтому с грохотом упала и из последних сил начала ползти, прижимая к себе остатки того, что осталось от человека, которого она любила. Вдруг деревья расступились, и показался еле заметный свет. Слеза прокатилась по блёклому лицу, задевая все трещины, солью прижигая их, в надежде восстановить их обладателя. Осталось совсем чуть-чуть. Ползти словно стало вмиг легче, а дышать — чище; значит, они у цели, значит, все её муки были оправданы. Она окончательно рухнула лишь тогда, когда её затуманено-окровавленный взгляд смог уловить огненный круг, как в той самой книге с таинственными рисунками. Книга… Саша наконец вспомнила, кто она, кто они. Они — ведьмы. Вдруг кровь забурлила в жилах, а тело наполнилось светом. Взор вмиг очистился, предоставляя возможность видеть всё, что подвластно её желаниям, всё, что казалось чудом, и она увидела её. Вновь чистую, невинную, прежде любимую её сердцу, Соню. Та смотрела на неё тем самым тёплым игривым взглядом, созывая туда, где они наконец сольются. Им хватило. Вместе с приятным голова наполнилась безудержным криком и отрывками того, что казалось ей причиной её безмерных страданий. Они оплошали, раскрыли себя, совершили самую великую ошибку тех времён. Их терзали неделю, запирая в подвалах, пуская по кругу, при этом избивая дубинками и розгами. Наигравшись, уже явно изнурившись от безжизненности, бессмысленности, просто вывезли и кинули, думая, что они уже мертвы. Поверьте, они хотели быть мёртвыми, но судьба послала их за другим. Они познали злость человечества, прошли через все круги ада, оставаясь сильными и верными своим обещаниям и целям. Теперь их путь завершён, но их месть ещё только начинается. Взор вновь зафиксировался, они давно уже не нуждались в словах. Пальцы переплелись, приближая их слияние всё быстрее и быстрее. Стать одним целым — вот что было покоем для этих двух душ. Они давно выбрали примкнуть к вере друг в друга. Они стирались в пространстве, а огонь вокруг таинственным образом расширялся всё дальше и дальше, уже задевая вновь появившиеся ветки, но в этот раз шума природы не было, была лишь тишь. Один лишь шёпот внутри круга разливался по венам девушек, которые завершали своё превращение. Теперь этот шёпот и их вид станут кармой для всех, кто причинил им боль, кто причинил боль оклеветанным и невиновным. Их кровь вмиг заполнится голосами тех, кого они заклеймили. Голос будет доводить их до неминуемой смерти, пытая днями, заставляя пройти то, через что они заставляют пройти собственных жертв. В последние часы их жизни перед ними встанут два лица. Мученика и прекрасного двулицего палача, который унесёт души этих монстров в ад. Слияние произошло вдали от человеческих глаз. Лишь ветер запомнит о существовании этих двух девушек по отдельности, чьи последние слова стали выполненными обещаниями. Пройдёт много веков, и по всему миру разольются легенды о духе, который забирает жизни тех, кто совершает грех над человеческим телом и душой. Кто-то будет толковать этого духа как спасателя, а кто-то — как средство запугивания. Кто-то будет думать, что это дух умершего в муках мужчины, а кто-то — женщины, что станет лицом правосудия, ведь истинно праведные никогда не столкнутся с настоящим лицом того, кто сохраняет им спокойную и счастливую жизнь. Но этот дух знает точно, что впредь о существовании высших сил не забудут, и он будет вечно жить в душах тех, кто совершает грех, поджидая его точного шага смерти, разрешая разъедать его кровь, сводя с ума и отправляя туда, где жертвой станет он. Тот лес заново расцвёл лишь спустя долгое время, но на нём всё ещё зияла выжженная огнём площадь, напоминая о том миге, когда мир обрёл тех, кто сможет помочь, и потерял то, что сияло жизнью и имело человеческую форму. Та самая книга с рисунком магически исчезла вместе с телами, оставаясь похороненной в том самом месте. Лишь те манящие красой девушки знали о том, что же в ней было написано, ради чего их сила идти не заканчивалась, ради чего они чуть не потеряли друг друга, ради чего жило их обещание.

И восторг миллионов лиц И здоровых, и слабых — стариков и детей Воспарит словно стая птиц Крепче руку сожми, чтобы вместе лететь