Ни-че-го

      Ночь всегда казалась для неё чем-то поистине страшным. Она предпочитала раннее утро, жаркий полдень, свободный вечер, но ночь ассоциировалась с чем-то ужасным.        Может быть, такие мысли её посещали с рождения? А может, и с недавних пор...        Проживающая, казалось бы, в светлом и уютном городе США — Лос-Анджелесе — Хван Йеджи, ещё будучи ребёнком, ввязалась не в самую лучшую компанию. В 12 лет она впервые попробовала алкоголь, в 14 начала курить, а в 15 и вовсе увлеклась наркотой.        Бабушка, с которой девушка провела все свои счастливые годы жизни, скончалась через 11 лет после рождения внучки. Тогда Йеджи перебралась жить к тёте. Но, захотев личной жизни, она так же стремительно, спустя несколько лет, умотала к своей взрослой «мамочке». Разница в возрасте — по мнению Хван — была не такой уж и большой.        Всего-то 10 лет, пф.        Уже в этом году Йеджи стукнет второй десяток, а её любимой — третий. И, действительно, может, в этом ничего и нет. Живут же люди с разницей в 20, 30, 40 лет!!! Живут себе, поживают, и всё у них прекрасно. Только вот... В Шин Рюджин была небольшая проблема.       Её должность, как главы мафии.        Сначала Хван этого не замечала или нет, скорее, просто закрывала на это глаза. Она так влюбилась в старшую, что не могла с собой поделать ровным счётом ничего. И ведь правду говорят про то, что в паре не безусловная любовь. Один человек любит, а другой позволяет себя любить. Так было и в случае Йеджи с Рюджин.        Прошло меньше двух месяцев, как младшая поняла, что не может прожить без своей мамочки ни дня. Она вспоминает о ней в любой момент: когда садится за домашнюю работу, гуляет с подругами, смотрит фильмы, слушает музыку, выполняет дела по дому и даже когда удовлетворяет собственные потребности накануне ночью.        Её жизнь стала чем-то скучным, серым, неинтересным без Рюджин. Лишь одна единственная дама могла внести веселье, яркость и хоть что-то увлекательное.        Попала ли Йеджи в созависимость? Определённо да. Да. И ещё раз да.        Они расходились, ведь их характеры просто несовместимы. Но сходились почти сразу же, ведь уже через пару часов Хван дрожала как лист на ветру и рыдала солёными ручьями. Вырывала себе волосы с корнем и царапала руки собственными ногтями почти что до крови.        Хван Йеджи нуждалась во внимании и псевдолюбви Шин Рюджин ровно так же, как малолетняя шалава в баксах её 70-летнего любовника.        Любила ли Рюджин её так же?       Определённо нет. Шин в принципе не умеет любить. То ли это качество она получила после десятка своих убийств, то ли жила так всегда. И ей нельзя найти оправдания. Если человек ведёт себя как ебанная мразь — он ебанная мразь.        Старшей вообще всё равно на Хван Йеджи, что бегает за ней по пятам уже как минимум 3 года. Рюджин свойственно изменять ей, ранить как морально, так и физически. Ей свойственно жить так, как хочет лично она. Но так же, будто по законам природы, ей свойственно контролировать каждый шаг и вдох своей «девушки».        И пусть она будет для младшей всем миром, любовью всей жизни — младшая будет для неё не больше, чем игрушкой для секса и жертвой при плохом настроении.       Но даже несмотря на это, у Шин есть очень тупая привычка или, как это вернее назвать, особая черта характера — собственничество.        Она не разрешит ни одной твари даже коснуться Йеджи пальчиком. Теперь о прогулках с подругами Хван может лишь мечтать, ведь всё своё свободное время она должна посвящать мамочке.        И свободного времени у неё теперь действительно много. Она не учится, не работает, не занимается делами по дому и даже не выходит на улицу без мамочки. Мамочка всегда должна держать свою маленькую девочку на виду. Должна трепать её по головке, а потом со свистом шлёпать плёткой по заднице, оставляя за собой ярко-фиолетовые следы. Должна бесчувственно целовать в губы, а потом резко входить в лоно, наслаждаясь от громких стонов.        В этом вся Шин Рюджин.        Так Йеджи и прожила около трёх лет, пока в один момент не поняла — надо бежать. Быстро. Настолько быстро, насколько она способна.        И вот сейчас, дождавшись ночи, Хван перелезает через окно на первом этаже и, убедившись, что охранники не видят её, выходит с территории участка, сверкая пятками. Только, видимо, Йеджи совсем забыла про то, что на ограждении стоит датчик, а также примерно 5 камер прямо сейчас смотрят на неё. Она бросается в бега.        Выбежав с улицы, Хван сворачивает на перекрестке. Оглянувшись, она быстро стягивает штаны, прямо на футболку надевая вечернее платье, что было у неё в руках. Чуть стерев макияж, она меняет кроссовки на каблуки. Теперь самое главное — не спалиться. Нужно притвориться пьяной девушкой, которая идёт с клуба, и Рюджин, которая уже наверняка подъезжает к месту, где прямо сейчас находится Йеджи, даже не обратит на нее внимания.        Хван понимает — одна ошибка, и её силой утащат на заднее кресло автомобиля. Она знает Шин слишком хорошо. И её мамочка сейчас точно злая до предела. Не хотелось бы попасть в её руки прямо сейчас.        В нескольких метрах от Йеджи видно свет от фар. Адреналин ударяет как бешеный. Взять шпильки было действительно хорошей идеей. Хван не умеет на них ходить, а значит, будет похожа на пьяную, как и планировалось.        Шум от колёс становится всё интенсивнее, а страх, отдающийся стуком сердца, всё растёт и растёт. Каждый шорох пугает Йеджи, будто дикий зверь. Она хочет прямо сейчас расплакаться и убежать. На глазах уже появляется влага, но девушка быстро стирает слёзы со щёк. Нельзя подавать виду и обращать на себя внимания.        А тем временем прошло лишь 2 секунды. Передние колёса автомобиля Рюджин уже виднеются, и Хван закусывает губу.        Ладно, скорость машины достаточно большая, наверное, Шин просто рассматривает окрестности. Автомобиль почти полностью испаряется с глаз Йеджи, и она сжимает кулаки, готовая закричать счастливое: «Да!», как вдруг... Только пропавший кузов вновь появляется в поле зрения Хван. Она замирает.        Машина останавливается.        Йеджи начинает паниковать. Самым лучшим решением сейчас было и остаётся идти как можно дальше от машины, в другую сторону.        Из автомобиля выходит Рюджин.       Хван ускоряет шаг, но идёт как можно тише. Точнее сказать, старается идти тише, ведь шпильки явно замедляют её ходьбу.        — Дамочка, не подвезти вас до дома? — вдруг кричит вслед Йеджи старшая. Младшая на пару секунд замирает. Она аккуратно поворачивает голову, стараясь глянуть на Шин. Но всё же побоявшись это сделать, она сбрасывает с ног туфли и бросает в бег. Рюджин самодовольно скалится, усмехаясь. — Взять её.        На младшую тут же налетают подопечные мамочки и хватают её, сразу же связывая руки и ноги. Рот затыкают кляпом, и Хван, пусть и старается крикнуть, вместо этого лишь теряет все свои силы. Её так или иначе никто не услышит.        — Босс, куда её?        — Молодцы, поймали, теперь по местам, — Шин так и не отвечает на вопрос, но зато вместо этого у неё на руках оказывается младшая. — Мм, а платье ничего такое. Снимешь его для мамочки? — Йеджи пытается брыкаться, но вдруг переосмысливает ситуацию. У неё нет близких и друзей, нет образования, нет работы, у неё нет ничего и никого, кроме Рюджин. И Рюджин – её последнее спасение. — Успокоилась?        Хван кивает и лишь прижимается к Шин, насколько это возможно. Всё же, она слишком любит её, чтобы уйти куда-то. Да и мамочка точно любит её. Не просто так она ведь поехала искать Йеджи, верно? Если бы ей было всё равно, то она бы явно не искала свою девочку.        Усадив младшую в машину, Рюджин садится на первое сидение, начиная тихонько рычать.        — Ты меня очень разочаровала. Зачем ты убежала? Я ведь беспокоюсь за тебя, — она заводит автомобиль и, видимо, заводится сама. — Ещё и это короткое платье. Ты хотела наказания? — спрашивает Шин, и Йеджи решает, что это самое лучшее оправдание, поэтому несколько раз быстро кивает. — Ты могла бы просто попросить. Но теперь у тебя будет действительно сильное наказание.        Хван совсем замолкает и даже прикрывает глаза, на всякий случай. Интересно, что за наказание будет на этот раз? Может, что-то из разряда БДСМ? Ну или её просто отлупят ремнём, что уже считается обыденным. Хотя нет, Рюджин наверняка придумает что-то оригинальнее.        Даже ноги подкосились...       Расстояние было небольшое, поэтому уже через 5 минут они оказываются у своего огромного особняка. Шин всё ещё не развязала Йеджи, поэтому вновь тащит её на руках. Они проходят в комнату младшей, и Рюджин укладывает её на кровать, снимая кляп. Потихоньку развязывая верёвку на руках и ногах, старшая любезно оповещает:       — Будешь плохо себя вести или брыкаться — получишь ещё больше. Наказания она хотела, ну конечно. Неблагодарная сучка. Пизды получишь по самое не могу.        — Мамочка, пожалуйста!...        — Закрой рот. Разрешения говорить не получала, — Шин разрывает платье по шву, и Хван взвизгивает, за что получает ударом по ляжке. — Разве мамочка делает тебе больно, что ты орёшь как резанная?        — Н-нет...       — Значит, успокойся и давай ко мне на колени животом ложись, — Рюджин усаживается на кровать, приглашая младшую сверху. Она послушно ложится на неё, сразу же оказываясь в плену чужих рук. Левая рука давит на позвоночник, не предоставляя возможности вылезти. Всё же Шин намного сильнее, и идти против неё это просто напросто глупо.        Правая рука уже шлёпает её по обеим ягодицам, и Йеджи надорвано выдыхает, тихо чертыхаясь.        — Что ты там мямлишь? И почему я не слышу стонов?        — Простите, мамочка.        Шин недовольно вздыхает и вновь бьёт по одной из ягодиц, теперь уже слушая постанывания младшей. Она на пробу входит сразу двумя пальцами во влагалище, ведь знает, что Йеджи готова.       Хван вновь взвизгивает от неожиданности, за что получает очередной шлепок по заднице, только теперь левой рукой, которую Рюджин освободила на пару секунд. Старшая чуть раздвигает ноги Йеджи, чтобы ей было удобнее, а также войти намного глубже и грубее.        Младшая стонет во всё горло, как её вдруг оттягивают за волосы, чуть посмеиваясь. Хван хочет сказать слово против, но как только открывает рот, сразу же получает ещё один шлепок левой рукой и чувствует, как в неё входят сильнее, да ещё и под другим углом. Она, простонав с действий мамочки, пытается чуть приподняться, но левая рука женщины вновь возвращается на своё былое место, блокируя любые движения.        — Рюджин-и, я почти... Быстрее, пожалуйста!       — Ага, разбежалась, — Шин резко поднимает её со своих колен, никак не комментируя данные действия. Хван хнычет, но почти сразу же утирает слёзки, ведь видит грозный взгляд старшей. Блондинка достаёт из прикроватной тумбы вибратор, демонстрируя его перед лицом Йеджи. — Теперь ложись обратно, но на спину. Живо.       — М-мамочка...       — Раз. Два. Тр... — не успевает она досчитать, как Хван оказывается у неё на коленях с прикрытыми от стыда глазами. — Умничка. Раздвинь ножки.        — Рюджин-и...       — Что я сказала сделать? — Йеджи раздвигает ноги, чуть поскуливая от резких движений Рюджин. Старшая аккуратно проводит пальчиками по тазу, спускаясь вниз. На секунду касается клитора, после чего наконец включает вибратор. Проводит им по изгибам ног, внутренней стороне ляжек, прикасается к лобку.        — Пожалуйста...        — Что-что? Я не слышу.       — Мамочка, пожалуйста! — прикрикивает Йеджи, за что получает шлепок по ляжке.        — Плохая девочка. Не буду с тобой играть.        — Нет-нет! Прошу вас, мамочка... — Рюджин хмыкает и вновь окольцовывает тело Йеджи левой рукой, прикасаясь вибратором к клитору. Хван взвизгивает, вновь получает по ляжке, хнычет и стонет громче и громче.        Шин ставит вибратор на полную мощность и наблюдает за изменениями в лице младшей, она визжит, а по ногам уже течёт естественная смазка, норовя запачкать брюки Рюджин. Старшая делает неровные движения рукой, с довольной улыбкой следя за действиями Йеджи. Она пытается согнуть ноги, за что вновь получает по ляжке.       И не успевает младшая что-либо сказать, а блондинка среагировать, как Хван кончает с громким стоном прямо на игрушку и часть брюк Шин. Старшая непонимающе хлопает глазами, выключая игрушку, в то время как Йеджи чуть приподнимается на локтях, ойкая.       — Я это... Ну...       — Действительно плохая девочка. Ты давно не получала, я не пойму?       — Я...       — На живот ложись, жопу выпячивай.        — Зачем?       — Ты моё терпение испытываешь? Говорю надо — значит надо, — Хван послушно переворачивается и сразу же получает пару ударов по заднице. — Разве можно кончать без моего разрешения? — Йеджи скулит, ничего не отвечая. Вновь два шлепка. — Можно, я спрашиваю?!        — Нет! — Рюджин со всей силы ударяет ещё три раза. — Больно! — Хван всхлипывает и вновь получает, с каждым разом на шлепок больше.       — Покричи на меня тут ещё, — пять ударов. — М-м, какая красивая красная задница. Сделать её фиолетовой?       — Не надо! — шесть ударов.        — Сучку не спрашивали, — новые семь ударов. Йеджи скоро взвоет. — Приподними свою красивую попку, мамочка сделает её ещё красивее, — младшая послушно приподнимает таз, всё ещё хныча, и вдруг слышит звук раскладного ножа. Она в испуге брыкается, её ловят за ноги, хватая крепче. — Стоять. 10 порезов на каждой ягодице. Сорвешься? — начинаем заново.        — Рюджин-а!       — Тихо ты, ещё не тронула, она уже орёт, — Рюджин аккуратно прикладывает нож к ягодице, осторожно проводя тонкую полоску, из-за которой Йеджи вскрикивает. Появляются маленькие капельки крови, и Шин довольно хмыкает, такую же махинацию проводя и с другой ягодицей. Хван вновь визжит и начинает дрыгаться. — Что за поведение?        — Не надо, пожалуйста. Мне больно, Рюджин-а...       — Потерпишь. В следующий раз не будешь сбегать и врать.        Йеджи прячется в собственных сложенных руках и тихо хнычет, стоит мамочке провести новые полосы. К слову, начали они заново, поэтому в общей сумме должно получиться 22 пореза. Хван слышит, как Рюджин довольно посмеивается, и девушка чуть шипит, стоит Шин коснуться руками ягодиц. Она всхлипывает и вдруг чувствует, что старшая закончила с наказанием.        Брюнетка привстаёт, и её взгляд сразу же падает на собственную задницу. В принципе-то, всё осталось как и было, просто небольшая синева и несколько красных полос, на некоторых кровь уже застыла. Она шмыгает носом и поворачивает голову в сторону Рюджин. Та смотрела в ответ как-то... Обиженно, и Йеджи закусила губу.       — Почему ты хотела сбежать? Я ведь тебя так люблю, я к тебе со всей душой, а ты...       Хван быстренько садится на её колени, хоть и готова взвыть от боли, но лишь обнимает женщину, пока та помалкивает.       — Прости меня. Я так виновата перед тобой. Я... Я не хотела. Извини. Извини тысячу раз! — младшая вновь начинает плакать и прижимается к ней, окольцовывая своими объятиями. — Я больше так не буду, честно-честно!        — Ты любишь мамочку? — Шин смотрит на свою девочку, и та, быстро моргая полными глазами слёз, быстро кивает. — Мамочка тебя тоже очень любит, моя маленькая.        — Прости меня.        — Прощаю, малышка, прощаю. Ложись спать, завтра рано вставать, — старшая целует её в носик и, взяв на руки, аккуратно кладёт на кровать, укрывая одеялом. — Сладких снов.        — А ты?       — А я съезжу в бордель, мне нужно отдохнуть. Спи сладко, малыш.        Хван быстро кивает и прикрывает глазки. Только вот никак не может уснуть. Она ясно слышит, что Рюджин уехала на своей тачке, и сразу же после этого слышит приближающиеся к ней шаги. Йеджи сглатывает и сбрасывает это на то, что ей мерещится, как вдруг в комнату входят все охранники.        — Мисс Хван, извините за беспокойство. Мы знаем, что вы не спите, откройте глаза, — Йеджи действительно открывает глаза и чуть прикрывает своё голое тело. Пусть её уже и видели голой ровным счётом все охранники, ведь Рюджин любит таскать её по любым комнатам, даже не прогоняя наблюдателей, прятать тело всё же надо, это же неприлично.        — Что случилось?       — Мы тут решили... Давайте мы будем содержать вас, оплачивать любые услуги, но только уйдите от босса, она рано или поздно доведёт вас не до самых лучших вещей.        — Что?... Но я так не могу!       — Мы будем вам помогать финансово и морально, честное благородное! Просто вам не нужна такая «любовь».        — Что вы несёте? Выйдите из моей комнаты немедленно!        Крайние громилы, сверкая недовольными лицами, уже потихоньку стали выходить. И вышли действительно все, кроме того парня, который говорил с Йеджи.       — Мисс Хван, ну почему? Почему вы это терпите?       — Я не терплю! Я люблю Шин Рюджин всей своей душой. И она меня тоже! Я попросила выйти. Будьте добры.        Телохранитель, тяжело вздохнув, всё же выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.        Видимо, Йеджи так и останется под влиянием Рюджин, тратя на неё всю свою чистую любовь, но всё так же не будет получать в ответ ровным счётом ни-че-го.