Моя весна

***

      Я мчался так быстро, как только мог. (Мне нужен душ. Холодный. Желательно ледяной.) Было наплевать на Шадиса — пусть хоть наказывает за самовольный уход.       Влетев в душевую, я быстро стянул одежду и включил ледяную воду. Струи стекали по разгорячённому телу, принося временное облегчение. Всё должно было успокоиться. Всё, кроме одного.       Я снова представил её.       Зелёные глаза, весёлые, дерзкие. Они манили. Звали.       Я зажал зубы и провёл рукой по       напряжённому члену, чувствуя, как внутри разрастается безумие.       (Это неправильно. Это невозможно.)       Я сжал его крепче и зашипел от удовольствия. Движения стали быстрыми, отчаянными. Хотелось поскорее избавиться от этого жара, от этого дикого желания.       Но чем дальше, тем сильнее я ощущал её.       Её взгляд.       Её запах.       Её голос…       (Боже, что я делаю?!)       Но остановиться уже не мог.       — Иди ко мне, Райнер…       Я вздрогнул. Это был её голос.       — Да, я иду… — прошептал я, сильнее сжимая себя.       И в следующую секунду всё взорвалось.       Я опёрся лбом о холодную плитку, тяжело дыша. Всё тело дрожало. Горячие капли смывались водой, исчезая, как будто всего этого и не было.       (Я воин. Чёрт возьми, я должен быть собранным. Я должен выполнить приказ. А не заниматься… этим.)       Но что теперь делать с ней?       С девушкой, которая не моя.       Которую я хочу больше, чем кого-либо.       Я так и стоял под ледяным душем, надеясь, что вода очистит не только тело, но и мысли. Но облегчения не пришло.       Выбравшись, быстро вытерся, переоделся и пошёл в казарму.       — Эй, Райнер, подожди!       Я сжал челюсти. Только не сейчас.       — Чего тебе, Жан? — буркнул я, даже не оборачиваясь.       — На тебя Шадис ругался, — раздражённо сказал он. — Из-за тебя завтра все наказаны.       — Мне стало плохо. Вот и ушёл, — спокойно ответил я, хотя хотелось рявкнуть.       — Вот это и скажешь ему завтра, — хмыкнул Жан. — Не хватало ещё, чтобы мы за тебя отдувались.       Я хотел уйти, но он не отставал.       — Что случилось на тренировке с Висеньей?       Меня передёрнуло от её имени. Но не в плохом смысле.       — Ничего, — коротко бросил я. — Обычная тренировка.       Жан хотел что-то сказать, но я его перебил:       — Мне нехорошо. Я пойду.       И, не дожидаясь ответа, ушёл, оставляя его со своими мыслями.       В комнате я рухнул на кровать и зарылся лицом в подушку, стиснув зубы.       (Я должен думать о миссии. О координате. О нашем плане.)       Но вместо этого в голове снова вспыхнули зелёные глаза. Вечер прошёл спокойно. Почти.       В столовой все пялились на меня, будто я сделал что-то ужасное. Захотелось уйти, но есть было нужно. Я сел рядом с Бертольдом и молча принялся за еду.       За спиной раздавался шёпот. Девчонки что-то обсуждали, украдкой поглядывая в мою сторону.       (Да плевать.)       Я доел, отнёс поднос к мойке и вышел на улицу.       Ночь была тихой, небо усыпано звёздами.       Идти в комнату, где меня никто не ждал, не хотелось. Но делать было нечего.       Я тяжело вздохнул и направился в казарму.       Этой ночью мне снова снилась чужая девушка.       Девушка, которая заполняла мой разум и, что хуже всего, сердце.