mercenary

      Развалившись в кресле и закинув ноги на стол, светловолосый наемник не спеша, с тщательностью и вниманием начищал любимое оружие. Глок с глушителем — кто-то скажет, что слишком банально, но Максу было плевать до той поры, пока он столь же четко попадал в цель, устраняя противников с профессиональной точностью. А уж его нанимателям было тем более все равно — для них было важнее, чтобы он устранил цель. А уж каким оружием — это не столь интересно.       На стене оружейной висели многочисленные клинки: катаны, стилеты, мечи и даже парочка скрытого оружия — прямиком из викторианской эпохи, где иметь клинок в трости было модно. Откладывая тряпку и пистолет, Макс усмехнулся, рассматривая коллекцию. Сюда не проникал солнечный свет, комната не имела ни одного окна, поэтому отблеск создавала только плоская люстра на потолке, но даже так клинки завораживали своей красотой.       Ферстаппен более чем мог позволить себе такую роскошь — профессия наемника позволяла зарабатывать суммы, которые и за год не снились какой-нибудь среднестатистической семье в Амстердаме, за неделю. Вот только покой с таким образом жизни давно ему не снился: множество шрамов от пуль, ножей и кастетов остались на его теле белой сеткой по и так светлой коже.       Другой жизни он не знал. В шесть лет отец отдал его в руки Ред Булла — одной из самых известных группировок преступного мира в обмен на уплату долгов, и тогда еще из наивного Макса начали выбивать любовь к миру и учили драться. Сначала было тяжело, хотелось домой, в свою кровать. Потом привык. И решил для себя, что обязан стать лучшим, сначала в организации, а затем — и по всему миру, расплатившись с «Быками» сначала за отца, потом — за себя.       Двадцать один год спустя имя Макса Ферстаппена стало нарицательным в преступном мире — ему дали прозвище «Безумный Макс». Его знал каждый мало-мальски значимый боец любой организации, а среди наемников он и вовсе стал легендой. Каждый хотел либо убить, либо превзойти Макса в его мастерстве. Пока что не получилось ни у кого.       К нему обращались за заказами все, кто мог себе это позволить — крупные группировки вроде Макларен или Мерседес, легендарные — Феррари и Вильямс, и, конечно же, богатые — Астон Мартин и сами Ред Булл. Одиночные заказы тоже были, но более интересными были группировки — он отлично знал, как с ними работать, а они — его мастерство.       Его номер знали немногие — лишь те, кто давал самые прибыльные и сложные заказы. И сейчас телефон разразился трелью, заставив Макса оторваться от любования оружием и поднять трубку. — Полагаю, ты звонишь не для того, чтобы встретиться со мной за чашкой кофе, — усмехнулся он, засучивая рукава водолазки. — И кого же ты хочешь заказать на этот раз, кровавый принц?       На том конце провода раздался довольный смех. — Ты проницателен, как всегда, Ферстаппен, — голос собеседника с французским акцентом мягко промурчал его фамилию, словно лаская на языке. — Но по телефону я обсуждать такие вещи… не намерен. Я слышал, в твоей коллекции не хватает итальянского оружия. Меч времен эпохи Ренессанса одного из приближенных семьи Борджиа — как считаешь, достойная плата для довольно деликатного дела?       Теперь рассмеялся уже Макс, выходя из оружейной в кухню-гостиную и опираясь на барную стойку. — Назови дату и место, Леклер. Обсудим детали.

***

      Шарля он знал давно. Еще с тех времен, когда сам был сопливым пацаном, и едва-едва начал подниматься по ступенькам Ред Булла, в первый раз сопровождая верхушку на переговорах. Он должен был защищать Кристиана Хорнера — в его шестнадцать он уже мог противостоять на равных с лучшими бойцами организации, и по праву заслужил это место.       Тогда-то они и встретились. Шарль прибыл со стороны Феррари, как наследник, и уже тогда Макс мог оценить, что в зеленых глазах под маской невинности и отточенных манер скрывается лисий характер и умение обращаться с оружием. Макс не принимал участия в переговорах высокого начальства, Шарль же напротив — высказывал мнение с другой точки зрения, более молодой и рискованной, чем заслужил одобрение собственного отца, который на тот момент был главой клана, и Кристиана с Дитрихом, тогда еще правящим «Быками».       Вот только Макса он зацепил отнюдь не выверенными речами. Поздно ночью, когда переговоры было решено перенести на следующий день, он спускался вниз, в подвал, где был обширный тренировочный зал, и заметил там Шарля, оттачивающего удары на боксерской груше. Замечен он был сразу, а потому медлить не стал и предложил спарринг.       Он запомнился Максу быстрыми и резкими ударами по болевым точкам, юркостью, которая отлично помогала ему уворачиваться от ударов, и ехидной ухмылкой. Позже он узнает, что эта ухмылка была на лице Шарля почти всегда. Тогда ее хотелось стереть.       Шестнадцатилетние, юные Макс и Шарль не сильно нуждались в прелюдии. Их прелюдией был бой, в котором оба в первый раз узнавали приемы и стратегию друг друга, и они настолько хорошо могли предугадать ход событий, действуя на интуиции, что в какой-то момент вместо ударов отчаянно целовались, сбросив перчатки.       Они занялись сексом прямо на ринге, так же страстно, как и дрались минутой назад, и Макс знал, что больше никто и никогда так не залезет к нему в душу, как это сделал Шарль. И знал, что принца Феррари он никогда не получит так, как хотел бы.       Но вот что не знали они оба, так это того, что на утро Эрве Леклера обнаружат в постели мертвым, и убийцу не назовут еще долгие-долгие годы.

***

— Даже удивительно, что в твоем списке еще остались люди за эти десять лет, — хмыкнул Макс, присаживаясь в кресло. Резиденция Шарля, нынешней правой руки клана Феррари, поражала роскошью, но ничуть не удивляла наемника. В конце концов, за столько лет он успел побывать если не везде, то в большей части его виллы. — Лишь один, — Леклер тоже не стал заморачиваться с приветствием и просто пододвинул чашку эспрессо — слишком большую, на его вкус — ближе к нему. — Маттиа Бинотто, как тебе?       Макс не успел отпить из чашки, и только это спасло белоснежную рубашку наследника от отвратительных пятен. — С чего такая спешка? Мне казалось, ты хотел собрать достаточно союзников, чтобы свергнуть его и без меня, — наемник облизнулся, и от него не ускользнуло, что Шарль на секунду опустил взгляд на его губы. Черт возьми. — Идут слухи, что он собирается объявить наследником Карлоса, несмотря на то что я его правая рука, — так же невозмутимо продолжил Шарль, закидывая ногу на ногу. — После того, сколько времени я провел, чтобы устранить его сторонников и заменить их на своих, я не позволю какому-то испанцу занять место, данное мне по праву. Не после узурпации места моего отца.       Макс невольно залюбовался им. Прошло десять лет, а лисья усмешка наследника красного клана стала лишь острее, а он сам превратился из статного юноши в молодого хищника. Этим он сильно напоминал Михаэля, которого Макс хоть и очень слабо, но знал. Вернее, почти не помнил; был слишком мал, поэтому родители отправляли их с Вик играть с Миком и Джиной.       Даже удивительно, что после столь значимой связи с Кровавым Бароном его отец решил занять денег у Ред Булла. Впрочем, своего отца Макс не видел уже давно и не горел желанием это исправить. Говорят, отец наемника все так же пропивает деньги в кабаках и казино Амстердама. Ему самому было все равно. — И ты решил действовать на опережение, — Шарль согласно кивнул. — Хорошо. Тогда… когда начнем? — Сейчас.

***

      Три дня спустя Макс в излюбленной водолазке сидел на подпорках огромного бального зала в Маранелло, настраивая оптику винтовки. Она не была его любимым оружием — в конце концов, его тренировали на скорость и силу, на боевого агента, а не на снайпера — но у Шарля был план, которого он планировал придерживаться. И желания Макса шли последними — какая бы связь между ними не была, он не собирается рушить тщательно спланированную операцию своими предпочтениями.       Зал был украшен несколькими елями в честь Рождества — и, сказать честно, они мешали его обзору. Жаловаться он не стал, а лишь рассматривал блестящие красные, черные и золотые наряды — цвета Феррари, и ни один из присутствующих не смел нарушить дресс-код.       По стенам были развешены украшения, пушистые ели были разряжены в пух и прах, свечи и рождественские закуски, казалось, были везде — Макс невольно задумался, что ему будет немного жаль нарушать эту спокойную обстановку.       Глядя сквозь прицел винтовки на залу, он отмечал охранников — тех, которые знали о его присутствии и были вовлечены в план, которые были личными бойцами Шарля — и тех, которые были охраной Бинотто и даже не подозревали, что развернется сегодня ночью. Первые обменивались понимающими взглядами и ожидали прибытия высокого начальства, вторые оглядывали залу, проверяя ее на наличие угроз.       Макс лишь усмехнулся. Идиоты, главная угроза сидит на подпорке уже три часа.       Наконец в зал вошли главные люди этого вечера — сам Бинотто, Карлос Сайнз, — старший и младший — Шарль и Фред Вассер, человек, который вел всю бухгалтерию и документацию клана. И только два последних и Макс знали, что сейчас начался первый акт свержения… пусть узурпатора, как нелестно отзывался о нем Леклер.       Еще час высокие и не очень господа общались между собой, обсуждали последние новости, переговоры и миссии, а Макс все так же сидел на одной из множества подпорок, аккуратно спрятанных под лепнину, и наблюдал в основном за Шарлем. Переход от первой фазы плана до второй был долгим, и он знал об этом, поэтому позволил себе минуту-другую слабости, наблюдая за… наследником.       Тот громко смеялся, пил шампанское и шутил, словно не был правой рукой нынешнего главы, а всего лишь аристократом, который поддерживал любую беседу. Максу стоило больших усилий не сделать неосторожное движение, нажав на курок и продырявив очередного собеседника Леклера. Он был лучше этого, в конце концов. А Шарль бы… не простил такой ошибки.       Но вот по зале прокатился звонкий стук вилки о бокал, и Макс заставил себя сосредоточиться и найти Бинотто. Тот стоял посреди зала и довольно ухмылялся, а рядом маячили оба Сайнза. Отлично, все идет, как нужно. — Друзья и семья! — мерзкий голос прозвучал в наступившей тишине на итальянском, и Макс поморщился. Из уст Шарля этот язык звучал намного лучше. — Я собрал вас всех здесь сегодня, потому что определился с тем, кто возглавит клан Феррари после меня. Им станет…       Торжественную речь прервал громкий выстрел, прошивший голову старшего Сайнза, и Макс ухмыльнулся, убирая винтовку в сторону. — Я бы посоветовал не торопиться со следующими словами, Маттиа! — громко прозвучал хриплый голос с нидерландским акцентом, и Макс спустился вниз по заранее закрепленному тросу, доставая пистолет. — Ведь от них зависит уже твоя жизнь.       В зале повисла тишина. Труп старшего Карлоса убирать никто не торопился, ровно как и подпускать непосвященных близко. Бойцы Шарля тут же скрутили Бинотто и Карлоса-младшего, резво ставя их на колени. — Ферстаппен, — процедил Маттиа, с холодной ненавистью глядя на наемника. — Это закрытое мероприятие, касающееся только дел семьи, канун Рождества, какого черта ты тут забыл?       Макс усмехнулся, хлопая главу Феррари по щеке. — Меня пригласили, — он присел на корточки на пару секунд, покровительственно улыбаясь ему. — В отличие от тебя, это были люди, которые имеют намного большее право, чем ты — он махнул рукой с пистолетом на Карлоса — или он — находиться здесь.       Из одного из углов залы показалась рука с пистолетом, выстрел из которого заставил Макса увернуться. Пуля не задела никого, в отличие от той, которую выпустили из верного Глока — стрелявший упал замертво. — И вот так вы встречаете гостей? Где же гостеприимство и широта итальянской души, Маттиа? — протянул наемник, не упуская ухмылки Шарля, который жестом приказал остальным не вмешиваться. — Или что, с захваченным местом главы Дома не передаются хорошие манеры? — Иди к черту, выродок бычарни! — сплюнул тот, чем заставил Макса цокнуть и выстрелить ему в плечо.       Громкий вскрик прокатился по зале, а Ферстаппен лишь закатил глаза и провернул пистолет в руке. Сквозь белую рубашку полилась струйка крови, на что Сайнз-младший дернулся в руках держащих его бойцов, чем обратил на себя внимание остальных. — Карлос, Карлос, Карлос… Карлос Сайнз-младший… Или теперь лучше сказать «единственный»? — в игру включился Шарль, постукивая ножом по пальцам. — Я скажу это один и единственный раз. Не лезь, шавка испанская, не в свое дело.       С этими словами Шарль вонзил лезвие в ямку под ключицей, обеспечивая ему довольно болезненную и медленную смерть. Помогать ему уж точно никто не собирался.       Тем временем Макс оглядывал бальный зал. Практически все важные и не очень фигуры были под очарованием и на стороне Леклера, а те, кто не был… были либо слишком слабы, либо не имели желания противостоять. — Дамы и господа! — Макс убрал пистолет в набедренную кобуру и хлопнул в ладони. — Думаю, мне не стоит представляться — вы и так знаете, кто я такой. Я был вынужден прервать ваш довольно уютный… семейный, я бы даже сказал, вечер потому, что Маттиа Бинотто не занимает пост главы этого Дома по праву наследования. Все эти годы он не был вашим настоящим главой, убив Эрве Леклера больше десяти лет назад из-за жажды власти. Заказав его одному из моих… уже бывших коллег. — Да что ты несешь, мать твою! — все тут же обернулись на Бинотто, который заметно побелел, даже несмотря на перевязку, которую ему тут же организовали. Быструю смерть ему никто даровать не собирался. — Безумный Макс, мать его! Ты ничерта не знаешь, как работают Феррари, это не твое дело!       Шарль улыбнулся ему, выдергивая нож из тела Карлоса и тут же вытер его, кивая наемнику. Тот спокойными, размеренными шагами зашел ему за спину и схватил за волосы, заставляя взвыть. — Не безумнее тебя, если ты решил, что сможешь убить моего отца и думать, что скроешь все следы, — холодный голос наследника ответил ему. — А ведь он давал тебе все, чего ты бы не захотел. Ты был его правой рукой, он доверял тебе, а ты зарезал его во сне, как свинью на убой. Я нашел письма, где ты заказал его убийство, как и его последнюю волю. Не делай вид, что ты не при чем.       Макс лишь покачал головой с ухмылкой, доставая нож. Возможно, Бинотто и не догадывался, что его последние минуты пройдут здесь, в канун Рождества, в зале, столь элегантно и богато украшенной. — Тебе повезло, Бинотто, — тихо сказал он, постукивая ножом ему по плечу. — Мои заказы умирали в местах… менее праздничных, чем это.       И не успел тот ответить, как Макс поднял голову, глядя Шарлю в глаза. В зеленых очках бушевал огонь мести, долгожданной и поэтому еще более сладкой. Пора заканчивать праздник. — Мессер Леклер, — по залу прокатился удивленный вздох, — счастливого Рождества.       И перерезал горло уже бывшему главе Дома, крепко держа его за волосы, чтобы все и каждый смотрели на конец того, кто едва не сгубил легендарный клан. Того, кто породил упадок процветающей организации.       Того, кто причинил столько боли его принцу, и с каждым хрипом возвращал ему бесконечный долг.