Сказка на ночь

Всё равно что пикировать на метле: казалось, он летел камнем вниз — летел, не ощущая ни рук, ни ног, ни, в конце концов, головы. Лишь душераздирающая, мучительная невесомость. Пытка длилась некоторое время, пока Гарри не тряхнуло, как в руках исполинского кукловода. Вот тогда-то он её и ощутил — эту пугающую и до щекотного невыносимую воронку внизу живота. Гарри поперхнулся вдохом: стул, с которого ему суждено было грохнуться, рывком вернула на место невидимая сила. Вцепившись в столешницу, Гарри алчно глотал воздух. В глазах двоилось, и по этой простой причине открывать их во второй раз ему не хотелось. Звон, стоявший в ушах, напоминал шум холостого канала из телика Вернона Дурсля: такой же мерзкий и бесконечный. А запах… Каморка. Рождество. Глинтвейн. Артефакт… «Мне как будто снова пятнадцать»

«Я понимаю, вам противно, н-но я…»

«Не здесь».

Вот же чёрт! Он раскрыл глаза, до боли стискивая стол — чуть сдвинутый в сторону, словно в отсутствие Гарри каморка жила собственной жизнью. Право, она казалась слишком далёкой от реальности: её освещали лишь пять свечей, зажжённых в канделябре, что стоял теперь чуть поодаль, в углу. Свет был дрожащий и приглушённый, как если бы все прочие его источники погасил делюминатор Дамблдора. Взгляд Гарри скользил по пространству, но голову повернуть он не мог. Потому что боковым зрением видел застывшего вполоборота Снейпа — и пышущую паром кружку с глинтвейном. Он сгорбился и беззвучно выдохнул, позволяя лёгким заново привыкнуть к воздуху, свободному от зазеркальной тяжести. Провёл пальцами по мокрым вискам, чтобы убрать прилипшие ко лбу пряди, но без толку. Чувство нереальности не отпускало. В паху ныло. Брюки… слишком тесные. Гарри уронил лицо на ладони, одуревая от тишины. Как мало он знал о тишине! На этот раз Снейп молчал так громко, что казалось, один неосторожный вздох — и всё. Беда. Сорвись с языка Гарри хоть слово — всё, что произошло между ними, рассыплется, как разбитое зеркало. Он ощущал на себе взгляд, но не осмеливался его встретить — страшно. Вот Гарри и смотрел: то в пол, то в угол стола, то на собственные руки, дрожащие как в лихорадке — куда угодно, лишь бы не на пугающе безмолвного Северуса Снейпа. Напряжение росло в геометрической прогрессии. — Поттер, — раздалось наконец тихое и беззлобное. Жалко вздрогнув, Гарри слегка повернулся. Чёрт. Снейп смотрел прямо на него. — Кажется, всё… закончилось? — попытался Гарри, но голос дал петуха. Снейп склонил голову, и тень свечей, скользнув по его бледному лицу, растаяла в складках мантии. — Закончилось? — повторил он, смакуя слово. — Не уверен. Гарри дрожал. Пальцы не отпускали край стола, хотя падать, казалось, было уже некуда. — А разве нет? — нервически усмехнулся он и тут же забормотал, не отдавая себе отчёта: — Артефакт успешно… изучен. В этот раз без фейерверков. Благодаря вам. Здорово, профессор Снейп. Сэр. Скрипнула спинка соседнего стула — Снейп качнулся на нём и прижал к лицу привычный замок из пальцев, пристально изучая Гарри. Его тёмный, тяжёлый и до обидного внимательный взгляд пробирался глубже, чем Гарри был готов выдержать. — Если тебе так удобно, Поттер, — он наклонился, чтобы постучать по простаивающему глинтвейну. — Пусть так. Значит, закончилось. И что-то в этой интонации было не так. В груди Гарри разливалось обжигающее тепло. «Нет. Ещё не закончилось». Снейп потянулся к канделябру. Одна из свеч погасла с тихим щелчком его пальцев, и тьма сгустилась. — В чём дело, аврор Поттер? Прячете глаза, как хаффлпаффская первокурсница. — Я не… — вскинулся Гарри, немедленно встречая взгляд чёрных глаз. — Неужели? Уголок тонкого рта дрогнул, но в этом не было и тени иронии. Лишь спокойное наблюдение. Гарри опустил голову, борясь с удушающим волнением. Получалось плохо. Он сжал бёдра в убогой попытке спрятать вздыбленную ширинку. Хвала Мерлину, туда Снейп не смотрел. Блядь, задохнуться можно. — П-почему вы… — Молчу? — Снейп покачал головой, ни на секунду не прекращая следить за его лицом. — А этого, — тонкая кисть описала мерцающий медный канделябр, — было недостаточно? «Недостаточно. Этого слишком мало». Гарри дёрнул из-под его рук кружку и, запрокинув голову, влил в себя добрую треть глинтвейна. Нёбо обожгло, горячая волна спустилась вниз по горлу. — Вы могли бы… что-нибудь сказать, — выговорил он, звонко приземлив кружку на стол. Повисла долгая, мучительная пауза. — Могу. А ты уверен, что хочешь это услышать? Гарри сжал кружку до пятен на костяшках пальцев. — Нет, — выдохнул он, — не уверен. И это было самым искренним, что он мог сказать. Снейп медлил с ответом. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Поттер. — В плохом смысле? Он мотнул головой, и его голос опустился до полушёпота: — В твоём, — мягкого и волнующего. Воцарилась та самая тишина. На мгновение Гарри поверил, что всё и правда закончилось. Должно быть, сейчас Снейп встанет из-за стола, поправит как ни в чём не бывало свою чёрную мантию, ядовито ему усмехнётся — и пойдёт прочь. И пускай этого до сих пор не случилось, в груди Гарри поднимался протест. Снейп не двигался, только продолжал смотреть. — В моём? — тихонько уточнил Гарри, запоздало осознавая, как сухо звучит собственный голос. — Звучит как приговор. Опёршись о край стола, Снейп наклонился к нему так, что их одежды соприкоснулись — и по позвоночнику Гарри пробежала волна чудовищной дрожи. — Вовсе нет. — Я понял, — Гарри выдавил жалкий смешок, мельком взглянув на него исподлобья. — Вы издеваетесь. — Разве? — Снейп подался вперёд, сокращая разделявшие их дюймы вдвое. Теперь они дышали почти в унисон. Где-то за плечом Снейпа медленно таяли свечи. — Мне так не кажется. «Чёрт. Он знает. Мерлин, он точно знает!» Гарри тяжело сглотнул, поднимая на Снейпа расфокусированный, пьяный взгляд. И к собственному ужасу забыл как дышать, когда тот скользнул пальцами по канделябру. Сразу три чёртовых свечи погасли, и в поглотившем лицо Снейпа полумраке заструились тонкие ниточки дыма. — Но я вижу твой страх, не обессудь, у тебя чрезвычайно говорящее лицо. Поэтому позволь ответить на вопрос, который ты не осмеливаешься задать. Дело не в том, что ты сказал, Поттер. Его голос накрыл Гарри чёрным шёлком — обволакивающий. Подавляющий. — А в том, что ты продолжаешь говорить, когда лучше было бы молчать. Член натянул брюки болезненным бугром, и Гарри сжал колени сильнее. Как в плену, как в ловушке собственного тела — и этого ненормального взгляда, слишком незнакомого, слишком интимного. — Вот как, — едва слышно выдохнул Гарри, проезжаясь ладонями по шершавой столешнице. Он собирался отодвинуться. А может, вовсе встать?.. Точно. И поскорее. Пока не задохнулся от этой невыносимой близости. — Я понял, вы хотите сказать… Но стоило его пальцам соскользнуть со стола, Снейп наконец пошевелился. Стул издал жалобный скрип, и в следующее мгновение вскочивший с него Снейп оказался у Гарри за спиной. — Тише. Оставайся на месте, Поттер. Голос Снейпа раздался так близко, что Гарри — сплошной оголённый нерв — до боли сжал зубы, лишь бы сдержать рвущийся наружу скулёж. Он чувствовал, как мантия Снейпа коснулась его плеча, а затем и — медленное, почти ленивое движение пальцев по спинке стула. Гарри уставился на крохотный огонёк, пульсирующий у последней свечи на фитиле. — Зачем?.. Снейп опёрся обеими руками на стул, так что тот заскрежетал под весом его тела. И, когда мантия легла Гарри на плечи мягким одеялом, хрипло выговорил у него над ухом: — Угадай. Гарри зажмурился. Губы вмиг пересохли, дрогнув в ответ волне охватившего его жара. — Если вы продолжите… Длинные пальцы коснулись его подбородка, медленно очертили линию челюсти, спускаясь к горлу. Царапнули загулявший под кожей кадык. — Что тогда? Спишем всё на злосчастный артефакт? Тяжёлая ладонь легла Гарри на шею, заставляя его запрокинуть голову. Он не выдержал — оскалился в натуральном страдании, зашептал сквозь зубы: — Артефакт… артефакт ни при чём. Это всё я, я… говорил правду. С самого начала. Прошу, н-не надо… издеваться… Это… жестоко. Если вам противно, если вы смеётесь, просто уйдите, я не могу, не вынесу… Не понимаю вас, ваши слова, ваши действия, вы как будто… Глаза Снейпа сузились; их взгляд вверх ногами резал лучше самого острого ножа. — Глупый мальчишка. Конечно же артефакт ни при чём, — произнёс он, отстранённо оглаживая напряжённую, должно быть, давно побагровевшую шею. И, согнувшись пополам, припал ко рту Гарри губами — горячими, горячими губами. Он едва не рухнул со стула. Снейп с силой обнял его поперёк груди, фиксируя на месте, вжимая в скрипящую спинку, а спинку в самого себя, и Гарри всё-таки заскулил, когда мокрый язык раздвинул его губы. Никто. Никто и никогда в жизни — так его не целовал. Снейп шумно, жарко дышал через нос, шпаря его хлеще раскалённой печи. Сладко кружилась голова. И если бы кто-нибудь выдернул Гарри из этого ненормального, сумасшедшего сна, он и собственного имени не назвал бы. Губы Снейпа двигались настойчиво и жадно, то плотно сжимаясь вокруг его языка, то размыкаясь с обманчивой податливостью: стоило Гарри робко скользнуть между них, Снейп стискивал его сильнее, впечатывая в собственную грудь. Оставалось только вздрагивать в его железных руках. Гарри, как ни старался, не мог обнимать в ответ — так крепко они держали. На какое-то ничтожное мгновение Снейп отстранился и, схватив его за загривок, натянул кожу, удерживая голову под нужным углом. Посмотрел в глаза — абсолютно рассредоточенный взгляд. Гарри не успел выдавить и слова: Снейп набросился на его истерзанный рот, сминая губы со зверским голодом. Язык толкался внутрь, пресекая всякую попытку взять инициативу. Он не мог дышать — и это было безумно хорошо. Никакому стыду в этом безумии не оставалось места. Гарри постепенно сползал по стулу, расставляя ноги, не в силах больше бороться со спастической дрожью в бёдрах. — Прошу… — шёпотом взмолился он, стоило Снейпу опустить ладонь на его сокращающийся живот. — Умоляю. Пожалуйста, коснитесь… Снейп молчал. Несколько прядей его волос щекотали шею. По затылку бежали мурашки, пока горячий язык очерчивал ухо. С трудом сфокусировав взгляд, Гарри с ужасом осознал, что вот-вот упадёт со стула. — П-пожалуйста, я сейчас упа… Мир закружился калейдоскопом: Снейп выругался и резко развернул трепыхнувшегося Гарри к себе — вместе с чёртовым стулом. Многострадальная спинка впечаталась в угол стола, а сам Гарри, морщась от оглушительного грохота, хрипло дышал сквозь зубы. Опёршись о столешницу, Снейп сбросил мантию и склонился над ним высокой тенью; едва ли в этой темноте можно было разглядеть выражение его лица. — Не упадёшь, — прошипел он. Гарри судорожно схватился за стул, когда Снейп заставил его ещё шире раздвинуть ноги — коленом. Согнувшись, он продолжил свою жестокую пытку: горячие губы хватали подбородок, втягивая кожу; острые зубы — кусали мочку, щекотали ушную раковину; язык… Казалось, язык Снейпа был везде. А колено медленно, но верно сводило с ума: Гарри стиснул его бёдрами, едва не подскакивая на стуле всякий раз, когда оно шевелилось. Снейп держал его так, что невозможно было сделать что-нибудь в ответ — только задыхаться, пока скользили языки, а перед глазами плыло от гулкого эха их дыхания. — Сделайте… — с трудом оторвавшись, просил Гарри. — Прошу, сделайте же что-нибудь. Или позвольте мне… я так хочу… хочу… Лязгнула пряжка ремня — не его, Снейпа. Гарри подавился вдохом, раскрыв глаза: сюртук затрещал, потому что Снейп, срывая его с себя, отодрал и несчастные пуговицы. Жилет полетел на пол следом — и вот он уже топтал собственную одежду, шепча себе под нос нечто нечленораздельное. Гарри так сильно хотелось видеть выражение его лица. Но Снейп, словно прочитав его мысли, взмахнул рукой — и последняя свеча в канделябре погасла, погружая каморку в непроглядную тьму. Член едва не дымился у Гарри в брюках. Давление — такое идеальное, такое необходимое — исчезло. Снейп отстранился и теперь чем-то долго, мучительно долго шелестел. — С… Северус?.. — переведя дыхание, позвал Гарри. В воцарившейся тишине раздалось резкое: — Ты зачаровал ёбаную дверь? — Д-да, но поче… — Запри её, Поттер. Я наложил заглушающие. Сердце пустилось галопом. Заломив руки, Гарри вслепую зашарил на столе. Он едва не снёс кружку с глинтвейном, выхватив палочку. Беззвучно зашептал запирающие — третьего уровня, — прежде чем палочка выскользнула из пальцев. А потом Снейп рывком стянул с него брюки, спуская до колен вместе с бельём. — Северус!.. — вскинулся Гарри, когда тот, тяжело дыша, надавил голыми, голыми бёдрами ему на колени. Бедный стул задрожал, заходясь протяжным скрипом под тяжестью их тел. — Что вы?.. — Не шевелись, Поттер. — Но-что-же-вы-де!.. Глаза Гарри закатились до боли, и он запрокинул голову с глухим стоном: Снейп насаживался на него, придерживая скользкими пальцами у основания. Ощутив пробравшую Снейпа дрожь, он — наконец беспрепятственно — обнял того что есть сил, а потом согнулся, и заскулил, и прижался мокрым лбом к его острому плечу: какая же нежная кожа!.. — Я сейчас сойду с ума, — зашептал Гарри, елозя губами по шершавому шраму на голой шее. Бёдра тряслись, невзирая на то, что Снейп пригвоздил их к стулу весом собственного тела. Гарри изо всех сил держал себя в руках, чтобы нечаянно не дёрнуться. Член пульсировал, дюйм за дюймом погружаясь в головокружительную тесноту. Было так узко, так горячо и, Мерлин, так скользко — у Снейпа внутри. И когда только успел?.. — Как вы можете так, — всхлипывал Гарри между влажными поцелуями, которыми вслепую осыпал его грудь. — Это же… вам должно быть боль… — Прошу тебя, — выговорил Снейп, весь, весь напряжённый как струна. — Закрой рот. А затем, надавив Гарри на плечи, с громким, непристойным шлепком опустился ему на колени. Перед глазами поплыли пятна, когда над ухом раздался низкий сдавленный стон. Руки Снейпа змеями обвили его шею — и тот всем телом вжался в трясущегося от напряжения Гарри. С губ срывалась нечленораздельная ругань. Стул трещал. Ощутив лёгкое шевеление, Гарри надавил Снейпу на лопатки, фиксируя на месте. — Не надо… спешить, — попросил он, не позволяя тому двигаться. — Какое из слов в сочетании «закрой рот» тебе непонятно? — зашипел Снейп, с силой проехавшись по его бёдрам. Гарри сжал зубы, заходясь гортанным стоном. Едва соображая, он безотчётно гладил бритый затылок Снейпа — одной рукой, пока вторая скользила между его ягодиц. Снейп со свистом вдыхал — и судорожно выдыхал, то слегка приподнимаясь, то резко опускаясь на его член. От этого хотелось орать, но Гарри лишь жалобно хныкал, плавясь под ним как свеча в чёртовом канделябре. Как мираж, как наваждение — никогда, никогда прежде ему не было так хорошо. Ни в самых откровенных фантазиях, ни в самых жарких снах — он не испытывал ничего и близко похожего на это. Сколько Гарри ни пытался остановить неугомонного Снейпа, тот лишь шипел, как змея, обрушиваясь на него очередной убийственной тирадой, и насаживался сильнее. В один из таких моментов член выскользнул — потому что Снейп, трясясь как в лихорадке, привстал на нетвёрдых ногах. — Чёрт возьми, я же сказал вам, что так сведёт ноги! И тогда Гарри, у которого в глазах потемнело от сорванного оргазма, стиснул его ягодицы, и раздвинул их, и впервые толкнулся сам — резко и глубоко, по самые яйца. Глаза расширились, по спине побежали мурашки — так громко Снейп застонал. Гарри стонал вместе с ним — но не от наслаждения, а от натуральной муки: он путался в брюках, которые не позволяли раздвинуть ноги пошире. На этот раз Снейп никак не комментировал его возню — был слишком занят тем, чтобы оставить на теле Гарри как можно больше следов. Только ему удалось стряхнуть с себя треклятые брюки, как стул, не выдержав очередного манёвра, треснул и сломался, так что Снейп, соскользнув с Гарри, рухнул навзничь — хвала Мерлину, на гору из их изодранной одежды. Гарри же болезненно шипел, растирая ушибленный копчик. Вот бы хоть что-нибудь видеть в этой чёртовой темноте. Послышался тихий хрип. — Северус?.. Вы в порядке? Он бессмысленно щупал голый воздух, пока не наткнулся на… Снейп вздрогнул всем телом, когда Гарри с победным вздохом обхватил его толстый член. — Какой же… господи, какой большой… — зашептал он, обводя пальцами налитую головку. — Прекрати чесать языком, пока я не наложил на тебя Силенцио! Кажется, Гарри совсем потерялся в моменте — так бесстыдно прозвучало его: — Что же вам так не терпится меня заткнуть… может, есть способ получше? Он отшвырнул обломки покойного стула и распластался на полу, чтобы, раскрыв рот… Снейп больно вцепился в его волосы, вынуждая отстраниться. — Но… — Не вздумай, Поттер. Просто… — его низкий голос дрогнул, и пальцы сжались, натягивая волосы Гарри сильнее. — Просто вставь. Он вскочил на колени и, притёршись к широко расставившему ноги Снейпу, с осторожностью скользнул пальцами внутрь — сразу двумя. Снейп дёрнулся и, судя по сковавшему его напряжению, собрался протестовать, но Гарри совсем сорвало крышу. Со свистом выпустив из ноздрей воздух, он согнулся, упёрся плечом в дрогнувшее колено и обхватил зубами нежную кожу, проталкивая пальцы глубже. Горячие, скользкие стенки податливо растягивались, а потом, стоило поперхнувшемуся вдохом Снейпу прийти в себя, сжимались так, что казалось, ещё немного — и оторвёт фаланги. Гарри согнул пальцы, силясь нащупать… — Я убью тебя, Поттер… слышишь… ты… чёртов… — Сожми сильнее, — попросил он, прекрасно зная, что Снейп сделает ровно наоборот. И, дождавшись, пока тугое кольцо мышц наконец расслабится, вошёл в него одним резким толчком. Гарри с головы до пят пронзила вспышка острого удовольствия. Снейп изогнулся, но не издал ни звука, когда его после этого тряхнуло, как тряпичную куклу. Тогда Гарри наконец стянул с себя насквозь мокрое поло и навалился сверху, придавливая крупно вздрагивающее тело своим. — Вы не ответили на мой вопрос, — прошептал он Снейпу в ухо и с жадностью втянул запах его волос. — Какие к чёртовой матери вопросы у тебя остались? — вполголоса отозвался тот. Этот пренебрежительный тон расстроил Гарри. Он вильнул бёдрами, проезжаясь коленями по полу, и Снейп шумно выдохнул у него над макушкой. — Третий уровень, — мягко продолжил Гарри, ощущая вновь затягивающийся узел внизу живота. — Правда? Снейп молчал, впившись ему в спину ногтями. Это молчание… Всё равно что быку красная тряпка. Протиснув руку между их разгорячённых тел, Гарри сжал твёрдый член — и медленно, с оттягом заскользил по нему ладонью. — Северус?.. Снейп до боли скрёб между его лопаток, бессмысленно заёрзав, когда Гарри остановился. — Правда, м-мантикора тебя… — А четвёртый? — А ты как думаешь, идиот?! За «идиота» Гарри обрушился на него серией рваных толчков — таких, что у самого под веками вспыхнули искры. — И всё же? — задыхаясь, уточнил он. Снейп задыхался тоже. Теперь, привыкнув к темноте, Гарри мог различить некоторые его черты: и излом тонкой брови, и дрожащие ресницы, и ненормальный, почти звериный оскал, придававший лицу выражение сладкого страдания. Раскрыв рот, он облизал ссадину на припухших губах. — Я понял. Можешь не отвечать, — забормотал Гарри, теряясь в ощущениях, когда Снейп в очередной раз сжался на его члене. — Д-давай же. — Подожди. Ещё один. Последний вопросик… — Я вырву… тебе язык. — Хорошо. Но сначала скажи: что ты видел в зеркале? На втором уровне. В тишине, накрывшей Гарри тяжёлым одеялом, было слышно лишь сбивчивое дыхание Снейпа. Сердце трепыхнулось в груди, когда тот наконец сокрушённо выговорил сквозь зубы: — Тебя. Я видел, как ты меня целовал. С этими словами что-то лопнуло у Гарри внутри. Он вцепился одной рукой Снейпу в плечо, другой — в липкий от пота затылок. И, зарычав как спущенный с цепи пёс, принялся с силой насаживать его на колом стоящий член. Снейп безостановочно хрипел, пока Гарри, придерживая его голову, вколачивался внутрь. Так сильно хотелось — быстрее, глубже. Но ничтожная, чудом уцелевшая капля рассудка истошно орала, что так нельзя. Что он должен… — Д-дьявол, Поттер, зачем? — засипел Снейп у него над ухом. — Зачем ты, чёрт возьми, остановился? — Я… — загнанно отозвался Гарри; пот градом стекал по его вискам. — Северус, ты такой… я так не смогу… не хочу делать тебе боль… Снейп обхватил его лицо обеими руками — и, ударившись лбом о лоб, горячо прошептал: — Трахни меня, или я использую Инкарцеро и сделаю это сам. — Н-но я так долго не… — Я сказал трахни меня, Гарри. Тут-то рот у Гарри наконец захлопнулся. Крепко сжав плечи вздрогнувшего Снейпа, он принялся что есть мочи натирать им скрипучий пол. Снейп успевал лишь отрывисто всхлипывать, стискивая его поперёк лопаток, пока голова безвольно болталась, то и дело с глухим стуком ударяясь о половицы. Гарри стыдливо зажмурился: стоило окончательно отпустить себя, из горла вырывались такие звуки, что ему невольно подумалось — как животное. Он ревел, как самое настоящее животное. — С-северус, — Гарри хныкнул, почувствовав, как у него течёт по трясущимся бёдрам, — п-прости, я… ха-ах, я-больше-не… — Кончай, — хрипло приказал Снейп, дёрнувшись ему навстречу. И когда его пальцы вновь сжались у Гарри на волосах, притягивая ближе, он весь, весь содрогнулся в оргазме. Гарри оглох, ослеп, ему оторвало руки и ноги, его вывернуло наизнанку. Член долго пульсировал, выстреливая семенем в сокращающиеся стенки тугого входа. А Гарри, у которого глаза закатились так, что остались одни белки, глухо орал в горячий, податливо раскрывшийся рот. Это было потом, целую вечность спустя, когда он наконец смог шевельнуться — осторожно выскользнул, вслушиваясь в хриплое дыхание где-то наверху. Обессиленно рухнул рядом, всматриваясь в различимые очертания исподлобья. Грудь Снейпа вздымалась, по животу тянулся липкий след. С трудом приподнявшись на трясущихся руках, Гарри широко раскрыл рот и слизал солёный пот вперемешку со смазкой. Член Снейпа влажно шлёпнулся о его щёку. — Мерлин… ты не… — Неважно, — хрипло кашлянув, отозвался тот. — Это не имеет значения. — Не имеет значения? — возмутился Гарри. — Боже, я ведь говорил… — ледяной вдох пробрал его до мозга костей. — Говорил, что не смогу… Он едва не упал, попробовав перекинуть ногу через неподвижного Снейпа. — Угомонись. Идиот, — тихо сказал тот и, поймав его за предплечья, усадил на место. — У тебя что, пропеллер в заднице? Невозможный, неугомонный, упёртый как… — Я так не хочу, — сквозь зубы выдохнул Гарри, хмурясь. — Пожалуйста. Позволь мне… — Нет. Гарри сглотнул, услышав в этом надломленном «нет» совершенно очевидное «возможно». Он облизал пересохшие губы и, вмиг растеряв былой пыл, робко произнёс: — Тогда трахни меня тоже.

***

Головокружительный рывок аппарации, Гриммо, двенадцать; священный ужас бедного Кричера, которого Гарри едва не испепелил одним только взбешённым взглядом; пронзительный скрип ступеней, пока они со Снейпом — совершенно голые — с трудом переставляли ноги под коллективное охание да ахание портретов. И собственный задыхающийся шёпот, когда Гарри, упав лицом в подушку, задом кверху, широко расставил ноги: — Северус. Северус. Северус!.. А тот рывком приподнял его, заставляя сильнее прогнуть спину, и, зашептав до судороги в пальцах ног неприличные заклинания, ввинтился туда языком. Сначала Гарри ёрзал, выплёвывая какую-то хлёсткую ругань. Потом умолял. Снейп, не знавший пощады, решительно эту бессвязную мольбу игнорировал — вероятно, мстил за случившееся в каморке. А что было в каморке — Гарри уже и не помнил. Он извивался, как уж на сковороде, хныкал, вскидывал бёдра, требуя большего, оборачивался через плечо, силясь хоть что-нибудь разглядеть в тусклом свете ночника. Но чёрные пряди давно прилипли ко лбу, к вискам, пряча добрую половину искажённого похотью лица. Гарри видел только, как губы Снейпа тянутся в нехорошей, почти мстительной усмешке. Когда горячая, толстая головка проехалась между его ягодиц, голос дрогнул в жалком стоне. Обняв подушку, Гарри закусил губу в томительном ожидании. Дальше всё было как в тумане, как во сне. Оставалось лишь захлёбываться собственными стонами, ездя туда-сюда лицом по мокрой подушке. Пока хрипло дышащий Снейп — Снейп, которого будто подменили, стоило ему вновь обрести контроль — трахал его размашистыми, монотонными толчками. Совсем, совсем не так, как это делал Гарри. Сколько же это длилось, минуту, десять, час?.. Гарри не знал — не знал, что бывает так хорошо. Член Снейпа казался ему огромным. Толстый и тяжёлый, он то и дело проезжался по простате — с ювелирной, блядь, точностью, так что Гарри, раскрыв рот в немом крике, буквально подпрыгивал на постели. Снейп в такие моменты сильнее стискивал его бока, натягивая на себя до глухого шлепка о липкий лобок. И говорил: — Прекрати убегать, Гарри. Прекратить было невозможно. Тело не слушалось, реагируя на каждый толчок, на тяжёлую ладонь, давящую на поясницу, на скользкие пальцы, мимолётно касающиеся тазобедренных косточек, — как на разряд статического электричества. Тогда Снейп не выдержал и повалился сверху, впечатывая всхлипнувшего Гарри в матрас. Его рука легла Гарри на лоб, силой отрывая пылающее лицо от подушки. И сотрясающие тело толчки не прекращались, когда Снейп заговорил: — Так возьмите моё. Ты… — он с присвистом выдохнул сквозь зубы, стоило Гарри прервать его протяжным стоном. — Ты сказал: возьмите моё. Почему? — П-потому что я… ах! — попробовал Гарри и тут же задохнулся от пронзительного удовольствия. — Ты?.. — Потому… п-потому что… — он закатил глаза, когда язык Снейпа заскользил по ушной раковине, а амплитуда движений достигла пика. — Блядь, пожалуйста!.. Когда ты так делаешь, я… о господи, я сейчас!.. — Почему ты так сказал, Гарри? — Потому что я люблю тебя, — всхлипнул Гарри. Слова дались ему с необыкновенной, невообразимой лёгкостью. Снейп резко остановился, застыв изваянием. Несколько тяжёлых капель пота упали Гарри на затылок. — П-пожалуйста, ещё… сделай так… ещё… — взмолился он, насаживаясь на распирающий задницу член. — Ты… — выдохнул Снейп, и наверное, слова умерли у него на языке. Гарри отчаянно закивал, шепча, как молитву: — Люблю тебя. Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люб… Один раз — Снейпу потребовалось толкнуться всего раз, чтобы их обоих накрыло сокрушительным оргазмом.