Фотографии

Быть частью семьи означает улыбаться для фотографий.

12.

      — Мальчики, хватит, потом будете шалить, — ещё один неясный для неё взгляд, брошенный в сторону Робба, встреченный вздернутой бровью оного.       — Джон, я тебя умоляю, не крутись! — Лианна держит камеру, уперев руку в бедро.       — Может, мы сядем вместе? — робко предлагает Робб, которого отсадили пятью минутами ранее, чтобы сделать фотографию в альбом, которая будет показывать путь взросления её маленького Джона.       Лиана смотрит на сына, и видит как глаза того сияют от этого предложения.       — Давай, бери стул, — вздыхает она.       Джон, как по моновению волшебной палочки становится спокойным и послушным, когда Робб оказывается рядом.       — Значит альбом будет для вас двоих. Улыбаемся и машем, мальчики, улыбаемся и машем!       — Шкипер? — подает голос Робб, не двигаясь.       — Есть, Ковальски, — отвечает Джон.

13.

      — А может мы наденем тебе ту шапочку-лягушку? — с хитрой улыбкой в шутку предлагает Робб.       — О, Джон, это замечательная идея, — поддакивает Лиана, направляясь за той самой шапочкой.        Звонкий смех Робба прокатывается по комнате. Джон недовольно стонет.       — Нет, мам! — Лиана показывается в дверях и видит насупленного сына. Тот крутится, мешая надеть на него шапку. Она горько вздыхает.       — Только если у него будет утка! — Джон тыкает пальцем в Робба и тот делает вид, что смертельно ранен; хватается одной рукой за грудь, а другой за голову.       — Что ж, если так просит его Величество, — с наигранным страданием говорит Старк.       Когда шапки надеты оба начинают дурачиться и тут уже Джон начинает говорить, что его лягушонок лучше.       Лиана закатывает глаза.       — Улыбка! — просит она.       — Давай, принц Навин, улыбка, — пихается Робб с очаровательной улыбкой.       — Гадкий утёнок, — шепчет сквозь сжатые зубы и улыбку Джон.       — Джон! — щелкая пальцем журит Лиана.

14.

      — Не-не-не, мам, не в этот раз, — Робб - послушный мальчик, Лиана даже завидует Кейтлин, уже сидит на стуле, пока Джон пытается убедить её, что прыщ, вылезший у него на носу - конец вселенной.       — Сядь, Джон, я замажу это в фотошопе, — упрашивает Лиана.       — Нет, — Джон падает спиной на пуфик в углу комнаты и скрещивает руки на груди.       — Делай фотографию одного Робба, — хнычет он поверх толстовки.       Робб глубоко вздыхает и встает со стула, находит маленькое зеркало, которое Лиана принесла, чтобы мальчишки могли посмотреть на себя перед фото, зачесывает челку и заправляет волосы за уши. На его лбу красуется прыщ, который было бы не видно если не убрать волосы, однако.       — Все, садись, теперь мы оба будем как ботаны, — говорит он и садится на стул обратно.       Джон думает пару секунд, что-то рассматривает в Роббе, а потом встает и садится на второй стул.       — Улыбка, — просит Лиана, и Робб пихает Джона. Только тогда на лице её сына расцветает мягкая и неприметная, но улыбка.

15.

      — Господи, что это вы сделали со своими волосами? — она только думала позвать мальчиков на фото, как те пришли к ней сами.       У каждого на голове — ирокез, который сделан безолабернее некуда, однако в каждом из них видна старательность стилиста.       — Это идея Джона, — сразу же сдаёт зачинщика Робб. Джон тычет его куда-то под ребра.       Старк шипит, но не двигается с места.       — Что ж, байкеры, проходим, занимаем своих пластмассовых коней.       В этот раз улыбки получаются чересчур довольными.

16.

      — Эм... Джастин Бибер? — кепки, надетые козырьком набок, с буквами «LA», волосы, сдобренные лаком и зачесанные под а-ля горшочек, а-ля боб, белые футболки с кожанкой поверх и уродские, донельзя узкие джинсы, купленые, наверное, в секонд-хенде.       — Ну, а что? — пожимает плечами Робб, которому, с его быстрым ростом для шестнадцатилетнего, критически неудобно в такой мальчишески-узкой одежде.       — Девчонкам он нравится, — добавляет Джон. Старк кривится.       — Девчонкам? — с притворной неприязнью переспрашивает он. — Господи, Джон, не сходи с ума, — Робб говорит это насмешливо, но в глазах у него что-то странное, грустное, совершенно непонятное Лиане.       Джон поворачивает стул спинкой вперёд и седлает его. Бросает закодированный от матери взгляд на Робба и ведёт плечом.       — Тебе стоило нарядится девчонкой, — цокает он, качая головой. — Садись, пока эти джинсы на тебе не лопнули.       Робб усмехается, глаза сразу меняют цвет.       — Будет лучше если я обопрусь на тебя. Садится — ящик Пандоры.       — Как хочешь, — жмет плечом Джон. Робб опирается правым локтем на чужую ключицу, поправляет и свою и чужую кепки.       — Так еще хуже, — вздыхает Лиана, пытаясь скрыть смех от нелепости, представшей перед ней.       — Так даже лучше! — громко гогоча откровенничает Робб.       Джон улыбается, и Лиана делает фото.

17.

      — О нет, мальчики, я понимаю все, но только не это!       На Роббе — черная бандана с белым рисунком, летние чёрные плавки с принтом из жёлтых гавайских листьев и просто огромная, линяющая, и потому лезущаяя всюду белоснежная шуба.       На Джоне — розовый краповый берет с неловко пришитым к нему бантиком, жёлтые ролики (и Лиана даже не желает знать с кого они их сняли), розовая рубашка с рюшами рядом с пуговицами и широкими рукавами, похожими на шаровары, а также розовые брюки, которые, что удивительно, хорошо подходят Джону.       — Раз, — шепчет, хоть и не совсем тихо, Робб.       — Два, — поддакивает Джон.       — Три.       — I'm a Barbie girl, in the Barbie world! — воют они вместе с чувством, расстановкой и ритмом, и       Лиана смеется, задыхаясь.       Они оба не на стульях, красные, в розовом, смеются, держась друг за друга, потому что Джон норовит упасть на роликах, и счастливые, когда Лиана делает фотографию.

18.

      — Бабочку, Робб! — уже вечер, парням пора на выпускной, Лиана хочет сделать фотографию сейчас, ведь Джон обещал остаться на ночь в доме Старков, как он это часто делал последние три года.       Фотографию было решено сделать в этот раз не на день рождения Джона, а раньше, ну, просто потому выпускной есть выпускной.       — Что? — спрашивает он, глупо поправляя бутоньерку.       — Бабочка, Робб, поправь её, — недоумение на лице Старка становится ещё заметнее, когда Лиана остаётся недовольной очередной поправкой бутоньерки.       — Господи, ты что собирался проходить так весь вечер? — спрашивает Джон, вошедший в комнату и одетый по иголочке.       Он подходит к Старку и их разница в росте, которая, казалось, составляет всего-то дюйм, кажется огромной, когда Робб смотрит на него сверху.        — Это всего лишь галстук, кто на него смотрит? — бормочет Робб себе под нос, пока Джон трепетно поправляет бабочку, а затем лишний раз выравнивает воротник чужой рубашки.       — Позорил бы меня весь вечер, — бурчит Джон, хлопая по груди Робба, и на секунду они замирают, глядя друг другу в глаза с ласковыми улыбками на губах.       Лиана делает щелчок.       Когда момент уходит сквозь пальцы, то парни, так и не заметившие звука затвора, становятся плечом к плечу, пока Робб не решается взять Джона под руку.       Тот пинает его туфлем и бросает игривый взгляд, пока ласковость в нем не сменяется недоумением.       — Господи, что с твоей бутоньеркой? — Робб отталкивает руки Джона от себя с улыбкой на лице и громким: «Ну уж нет, мистер!», пока Сноу, задыхаясь от смеха, пытается дотянуться до розочки.       Щелчок.

19.

      — Господи. Никогда не представлял тебя лысым, — Робб пришёл под самую «фотосессию», а Джон не видел его уже дня два. Как оказалось, за это время Старк полностью побрился.       — Да ладно тебе, — неловко ерзая в военной форме отмахивается Робб.       — Ты выглядишь как ребенок, — продолжает Джон с непритворным удивлением и сомнением ощупывая лысину Старка. — Ребенок, с головой и телом взрослого человека.       — Я сейчас уйду, — нестрого, в насмешливом тоне провозглашает Робб, однако Сноу наверняка слышит скрытую ото всех, кроме них двоих, серьёзность в его словах, так как останавливается.       — Ну, знаешь. Это все равно лучше, чем то, что ты наворотил себе в десятом классе, — Робб задумывается.       — В десятом классе у меня была моя обычн... — он зыркает с улыбкой на Джона и вздыхает, покачивая головой.       — Садимся, мальчики, у Робба скоро отъезд, — тихо напоминает Лиана.       — Целые два года без тебя, — стонет Джон, с жалостью глядя на Старка, пока падает на стул. — Сдалась тебе эта армия.       — Джон. Мы уже говорили об этом, — голос Робба усталый, но твёрдый. — В моей семье так заведено, что каждый мужчина должен отслужить, — Сноу молчаливо глядит на Старка, но в конце концов вздыхает, качая головой.       — Признайся, ты просто не смог поступить в университет, — дипломатично протягивает шутку он, и Робб выдыхает, немного расслабляясь.       Они пытаются незаметно коснуться друг друга мизинцами и переплетают их, как слоны хоботы.       Лиане никогда не говорили, какие у них отношения, но она не глупа, чтобы не понять, что между парнями что-то настолько нежное, чистое и прочное, чего ей и близко не удалось постичь за тридцать лет счастливого брака.       — Возможно и так, — наконец отвечает Робб уклончиво, качая мизинцами из стороны в сторону.       Джон смотрит на него и шепчет:       — Может мне тоже побриться? — Старк бросает на его волосы мимолетный взгляд и кривиться.       — Ну уж нет, точно не пока я жив.       — Давайте улыбочку, мальчики, — говорит для проформы она.       Эту фотографию Лиана подпишет как «Я скрещу за тебя пальцы»

20.

      — Связь у тебя просто замечательная, Робб, — со стороны монитора доносится неразборчивое бурчание, которое по идее, должно было быть словами.       Джон терпеливо ждет.       — Сам попробовал бы хотя бы дозвониться! — наконец слышат они, а затем появляется чёткая картинка.       У Робба уже отросли волосы.       Все еще не такие длинные, как были всю жизнь, но он уже и не Стэнли Туччи, вновь отросла борода, на нём форма.       — Ладно, ладно, ты молодец, что нашел для меня время в своём плотном графике, — Робб цокает на такое заявление и смотрит в камеру, пытаясь рассмотреть комнату и то, где сидит Джон. (А тот малодушно спрятался от него сбоку, будто они впервые за этот год созваниваются по скайпу)       — Если бы я был рядом, то надавал бы тебе по шапке. Ты совсем распаясался без меня, — Джон вздыхает и влазит в кадр. Кивает.       — Университет развращает людей. Все еще жалею, что поступил, — Робб хохотнул.       — У, парень, фу быть таким. Учеба - это не ученье, а тьма это свет, или как-там. Не знаю. Я же экзамены не сдал.       — Ты просто невозможен, Робб Старк, — Робб улыбается и посылает кокетливый воздушный поцелуй.       Лиана фотографирует эти улыбки сбоку.

21.

      Джон выбрит налысо и сидит на стуле без всякого желания.       Лиана хотела отказаться от этого, но Джон настоял сам.       Понимаете, она мать и пусть Лиана и понимает, что это неправильно, но её сын впервые за месяц настоял на чем-то сам.             Поэтому она стоит с фотоаппаратом по середине его комнаты и мнется, потому что сама совершенно не знает что делать.       — Джон, это все лишнее. Совершенно не обязательно... — что? Давить на больное? Сидеть и делать вид, что, мол, вот, смотри, мне двадцать один год, я полон сил и энергии, когда в тебе силы разве что три люмена?       Они узнали о смерти Робба за месяц до дня рождения Джона.       Его вызвали срочником в горячую точку, когда ему до конца службы оставалось всего-то пять месяцев.       По началу он писал, иногда даже звонил, однако за полтора месяца до того дня, как Кейтлин пришла к порогу их дома и обняла Джона, упиваясь слезами, он пропал с радаров.       Война беспощадный, глупый, ни к кому не имеющий лояльности ребенок, который любит оставлять самых неожиданных солдатиков живыми, забывая, что на этот раз перед ним - не пластмассовая игрушка.        Этот ребенок никогда не смотрит на то, дорог ли солдатик кому-то кроме него. А сам он совершенно бесстрастный ко всем.       — Он был в плену, — шепчет Кейтлин Джону, пока Лиана стоит за дверью. Она лишняя там. Голос Кейтлин надорван и глух. — Вчера мне прислали похоронку, — Джон сидит рядом с женщиной, которую без зазрения совести называл своей второй мамой и, кажется, даже не дышит. У него нет ни слез, ни всхлипов, ни слов.       — Завтра должны прислать... То, что от него осталось, — свист из лёгких Кейтлин режет комнату своей болью. — Может, ты захочешь попрощаться перед похоронами.       — Сядь ровнее, — просит Лиана тихо. Джон поправляет рубашку и выпрямляет спину.       Улыбается, но это просто спазм мышц. Нитки марионетки, затянутые кукловодом.       Лиана смаргивает слезы и качает головой.       — На этот раз без, — шепчет она. Лицо Джона приобретает свое привычное безучастное выражение.       Щелчок.       И Лиане искренне хочется сжечь весь этот альбом, потому что она знает, что смотря на эти фото, для Джона, года с ним, будут становиться жизнью без него.