Вседозволенность

Какую-либо информацию о Пугоде знают немногие. Потому что подпускает он к себе лишь самых близких. Тех, кто в последствии знает многие его секреты; кто знает его лицо, что скрыто под шляпой; кто всегда рядом и осведомлен обо всём. Им известно практически всё, хотя даже обычные бытовые факты известны далеко не всем. Вот только узнать хоть что-то о нём хотелось всем. Правда, Пакету важнее собственный комфорт, а не чужое любопытство. Он понимал, почему. Почему его личность была интересна многим. Лишь редкий человек относился к нему нейтрально. Не выведывая информацию, а терпеливо выжидая, откроет ли свои секреты шляпник или нет. И чаще всего, именно такие люди и становились "приближенными". Потому что не требовали, не ждали. Общались с ним, как с обычным человеком, у кого не закрыто лицо шляпой, а всё тело - одеждой. Одной из "тайн" являлись.. перчатки. Да-да, перчатки на его руках. Они вызвали едва ли не больше вопросов, чем шляпа. Вообще, он обычно оправдывал их образом. Частично так и было. Но главная причина... В его руках. Звучит, наверное, интересно. Ну что такого может быть в обычных руках? Нет, они не были каким-то необычными, они были совершенно человеческими. Пугод бы даже назвал их среднестатистическими. Вот только перчатки он носил не так давно (как и шляпу...) и тому была веская причина. Его гребанные руки слишком привлекали внимание! Всех подряд! С кем бы он не общался! Опять-таки, прозвучит как бред, но... Не сосчитать того, сколько раз он слышал слова о том, что его руки восхитительны. Ну, и фантазии о том, что этими руками можно сделать. Перчатки буквально были вынужденной мерой. Они привлекали внимание в тысячу раз меньше, чем руки. И именно руки он не решался до последнего показывать кому-либо. Потому что... И что он будет делать, если реакция окажется в точности такой же? Поэтому и его близкие не все видели его руки. И, что самое главное - не просили их показать. За это Пугод их и ценил. Но были и те, кто видел. Видел его руки без перчаток. И... отнеслись едва ли не равнодушно. Джаст, которому он в какой-то момент решил открыть этот секрет, взглянул едва ли не ошарашено, ожидая видимо увидеть что-то сверх ужасное или необычное, а не обычные человеческие руки. Джаст ни слова не сказал. Кивнул лишь благодарно, понимая до глубины души и поражаясь доверию. Другим, отреагировавшим так же, был Модди. Точнее, Модди вообще был особенным... Всегда, и во всём. Пугод сам того не понимая, начал ему доверять, подпуская всё ближе. А когда отношения перешли с этапа "дружба" на этап "что-то большее, чем просто дружба" он вообще не осознал. Просто в какой-то момент появились прикосновения и тёплые вечера рядом. Прикосновения переросли в полноценные объятья и поцелуи, а вечера - в дни наедине. И наверное, говорить, что он отреагировал "так же" - всё же неверно. Потому что отреагировал он не так же, а по-своему. Когда шляпник стянул вдруг перчатки в одну из их встреч, Модди замер едва ли не благовейно, пробегаясь взглядом по изящным пальцам и узким ладоням. Конечно, силуэт был ему знаком, но видеть чужие руки без привычной ткани совсем другое. МоддиЧат тоже вопросов не задавал. Но поступил так, как не поступал ещё никто - даже те, кто мечтали о его руках раньше. Модди подцепил одну из его ладоней, притягивая Пугода ближе. Своими шершавыми пальцами провёл по чужой мягкой коже и мягко поцеловал тыльную сторону. Наверное, можно было это сравнить с теми неприятными ощущениями, что получал рыжий с кучей внимания, не обходившего никогда его стороной, но... С Модди всё было по-другому. Он не слепо восхищался частью его тела. Он знал его едва ли не лучше себя, знал, с чем связан любой заскок или привычка. И своими действиями Модди всегда почему-то чуть менял мировоззрение Пугода. Ни один бы не назвал это "поклонением" рукам, но определенным фетишем это точно было. Что "это"? Ну, у МоддиЧата - невероятная тяга к этим самым рукам. Опять-таки, не слепое восхищение. Но... Как удержаться от выцеловывания этих прекрасных рук, он понятия не имел. Это было доступно ему одному. Этот вид, эти прикосновения. И это восхитительно. Со временем, всё, что связано с этой особенностью, вошло в их своеобразную рутину. Перчатки в обществе и их отсутствие наедине. Модди полностью понимал желание Пугода скрывать лицо и руки. К шляпнику всегда было приковано внимание, а усилять его совершенно не хочется. Чат даже как-то раз помогал выбирать новые перчатки, тихо улыбаясь от того, насколько же Пугод был собой, тщательно щупая ткани и придирчиво разглядывая каждую пару. Ещё шатен приноровился делать легкий массаж чужих кистей, разминая мягко их и каждый раз изрядно смущая Пугода этим, вместе с поцелуями лёгкими. Хотя последние были привычнее, ибо в них МоддиЧат себе отказать никогда не мог. А ещё... было кое-что, что казалось и выглядело гораздо более смущающе, чем массаж или поцелуи.

***

Его пальцы во рту Модди выглядят... Слишком. Слишком хорошо и незаконно. Благо, что такие виды доступны только ему. Видеть такого Модди может только он. Видеть, как его собственные пальцы погружаются в чужой рот. Видеть, как язык скользит между фаланг пальцев. Как всё это сменяется сухими губами, оставляющими поцелуи на тыльной стороне ладони. Румянец с лица не сходит. А МоддиЧат непробиваем, кажется, потому что вытворяет всё это с таким спокойным выражением лица, что Пугоду кричать хочется. Потому что нельзя творить такое с таким лицом! Нельзя так бесстыдно вылизывать буквально его пальцы широкими движениями; нельзя вбирать пальцы в рот, посасывая, будто леденец! И нельзя после этого просто целовать следом его ладони!! Нельзя, нельзя, нельзя! Но учёному-то плевать глубоко на его мысли, а смущением он лишь наслаждается, продолжая свои грязные абсолютно действия. В тишине помещения слышно лишь тяжелое дыхание Пугода и хлюпанье слюны. Это сочетание звучит невероятно пошло, и у рыжего голова кружится от всплывших вдруг в голове картинок. Слишком это было похоже на знакомый до боли акт растяжки. Когда пальцы с точно таким же звуком погружаются в горячее нутро, растрахивая и растягивая медленно. Возбуждение накрывает сильной волной, заставляя тело содрогнуться сильно. От этого у Модди улыбка хитрая на лице. Потому что он как никто знает, что у Пугода в голове. Он прекра-а-асно знает о том, что в чужих мыслях не осталось ничего, кроме желания трахнуть его. И кто он такой, чтобы отказывать ему в этом, верно? Именно поэтому они оказываются без одежды очень быстро. Меняются местами. Пугод над ним выглядит до охуительного горячо и шатен не может удержаться от того, чтобы не сказать это вслух, зная, что тот воздухом захлебнётся от этих слов. Так и происходит, вгоняя шляпника снова в краску. Правда, ответка прилетает быстро: на пальцы льётся холодная смазка, а картинки из головы воплощаются в жизнь. Теперь воздухом давится Модди, теряя всю свою невозмутимость, потому что к пальцам снизу добавляется ещё один, одновременно с тем, как Пугод подносит ладонь к его лицу. Изящные пальцы замирают напротив губ. Толчок по простате, который заставляет выдохнуть громко, на грани со стоном. Большим пальцем рыжий проводит по чужим губам, ныряя вдруг двумя другими пальцами внутрь и давя ими на язык, заставляя раскрыть рот. Чат от удивления глаза закрытые от удовольствия распахивает, ожидая чего угодно, но только не этого. Следующий толчок, впрочем, выбивает ненужные мысли прочь, и Модди, будто осознав, что от него хотят, медленно проводит языком между замерших пальцев. Теперь улыбается довольно Пугод, толкаясь вдруг пальцами сначала снизу, а после и сверху. Шатен не стонет едва, когда чувствует своеобразную двойную стимуляцию. И поэтому вдвойне обидно, когда пальцы вовсе пропадают. Вот только они быстро заменяются большим. Пугод толкается сначала медленно, но, чувствуя чужую нетерпеливость, постепенно ускоряется, втягивая Модди в поцелуй. Губы сталкиваются буквально, языки переплетаются, но за лидерство не борются - оно сегодня беспрекословно за шляпником. Толчки набирают скорость, и учёного выгибает от удовольствия и слишком правильных движений. У Пугода едва дух не захватывает от вида взмокшего Модди. У шатена же всё тело возбуждением пронизывает сильно, от толчков волны дрожи расходятся, пока он стоны пытается сдержать. Не любит он звуки издавать. Зато рыжий из-за этого каждый его стон и вздох с упоением ловит, находя новые способы для этого. В конце концов, какой-никакой темп сбивается окончательно, и шляпник двигается абсолютно хаотично. Потому что слишком хорошо давят стенки, слишком замечательно выглядит сам Модди. Единственное, что он делает осознанно - руку кладёт на член Чата, выбивая наконец из того полноценный, чуть-ли не облегченный, стон. Движения такие же хаотичные, но это уже никого не волнует, потому что оба чувствуют приближающийся оргазм. Модди не выдерживает - кончает первый. Организм тут же расслабляется, и последние толчки Пугода ощущаются невероятно яркими из-за этого, отчего шатен снова стонет. Пугод улыбается довольно, и только стонет тихо, кончая. Выходит, снимая тут же презерватив и заваливается прям на Модди, целуя куда-то в скулу. Тот обнимает его тоже, чувствуя негу, развившуюся по телу, в ответ чужую руку к лицу подносит, целует мягко и выдыхает абсолютно довольно. Всё же, невероятно замечательно, что некоторые секреты Пугода доступны только Модди и никому больше.