В нашем гнезде

      Было неудобно. Шэнь Цинцю в полусне ворочался, пытаясь найти положение, в котором мог бы продолжить спать. Но почему-то ни одна поза не позволяла вернуться обратно к глубокому сну. Раздраженно перевернувшись, он почти зашипел, сжав в пальцах одеяло. Одеяло чуть потянули, а потом на сжатые пальцы легла теплая ладонь.       — Эй, что такое? — тихо позвал Лю Цингэ. Это было не одеяло — его ночная рубашка.       Шэнь Юань приоткрыл глаза, щурясь на свету. Недовольное лицо с наморщенным носом вызвало у Лю Цингэ улыбку, и он, позабавленный, усмехнулся. Юань снова закрыл глаза, зарывшись в нагретую теплом тела ночную одежду мужа. Уснуть он точно больше не сможет. Прислушался к ощущениям в теле. Ничего такого вроде бы — обычная утренняя леность, только что-то непривычное в животе. Тяжесть, будто не сподобился остановиться во время ужина и переел.       Юань резко распахнул глаза, напрягшись. Потом сконцентрировал все свое рассеянное после сна внимание на одной конкретной части своего тела. Не было никакой боли, даже сокращения мышц, как говорил Му Цинфан. Всего лишь тяжесть, которая бывала у него и на ранних сроках. Но он не ел вчера вечером, да и прошла целая ночь. Предчувствие подсказывало, что все случится сегодня. Через какое-то время, еще не скоро, но — сегодня. Появятся на свет их с Лю Цингэ яйца, бережно хранимые внутри уже несколько месяцев и ныне почти причиняющие дискомфорт своим крупным размером. Но, судя по всему, ждать придется долго, возможно, даже целый день. Цинфан говорил, что некоторые наги разрешаются в течение целых двух суток и иногда с большими перерывами между яйцами.       — Цинцю? — встревоженно позвал Цингэ, приподнявшись на руках. — Чувствуешь что-то?       Стоило ли тревожить мужа раньше времени? В конце концов… это была первая кладка Юаня, и он, тем более, будучи в первой жизни человеком, даже представить не мог, как будет проходить процесс. И пока казалось, что все произойдет еще очень, очень нескоро. Если он скажет, что началось, Цингэ ведь наверняка останется дома рядом с ним. Придется отложить соревнования между учениками, которые он планировал уже целый месяц. А если все же получится убедить его, он будет волноваться, стоя там и совсем не следя за бедными детьми.       — Вроде, все как и должно быть, — ускользнул от ответа Юань, развернувшись на спину. Тяжелый хвост свесился с кровати, развернувшись, но все еще нежно обнимал ониксовый хвост Лю Цингэ. Ладонь легла на нижнюю часть живота, под кожей которого чувствовалось немного выпирающее уплотнение. — Они двигаются внутри.       Мужчина чуть расслабился, вернув на лицо улыбку. В уголках глаз появились счастливые морщинки. Он, как и Юань, а возможно, даже больше, ждал появления на свет их детей. Рука Лю Цингэ осторожно коснулась твердого живота, соприкоснувшись с ладонью Цинцю, а потом переплетшись с ней.       — Не пугай так, — сказал Цингэ. — Но, должно быть, уже скоро. Может, останешься сегодня дома?       Юань улыбнулся, рассеянно глядя в строгое лицо мужа и молча восхищаясь его идеальностью. Этот мужчина правда будто сошел с обложки глянцевого журнала. А еще немного сладко сжалось сердце от того, что Лю Цингэ назвал хижину на пике Байчжань их домом. Конечно, Шэнь Цинцю привык проводить здесь все свое время, да и спать он приходил тоже только сюда, возвращаясь в бамбуковую хижину лишь чтобы поработать или забрать свитки и книги. Гнездо он тоже соорудил именно здесь, в кровати Цингэ, и теперь они оба спали в нем, тесно прижимаясь друг к другу.       — Контрольная работа, — смешно сощурился Цинцю, напоминая самому себе о планах на детей. Да и это не должно занять много времени. А посидеть в классе, пока ученики пишут, не слишком выматывающее занятие. Но это надо бы посмотреть, как он будет чувствовать себя к обеду. Занятие будет только во второй половине дня. До этого Юань планировал посетить Му Цинфана и помочь ему с разграммовкой ингредиентов для лекарств. В конце концов, Юань резюмировал: — Все должно быть в порядке.       — Как скажешь. Если почувствуешь себя плохо, сразу пошли кого-нибудь за Цинфаном и за мной.       — Надеюсь, этого не случится.       — Да, — коротко и серьезно кивнул Цингэ, а потом наклонился и поцеловал Цинцю в лоб, осторожно убрав растрепавшиеся прядки. На месте поцелуя тут же растеклось тепло, будто только что передали немного ци, но Юань никогда не мог уловить момент, когда в поцелуе действительно было немного энергии. — Я постараюсь вернуться пораньше сегодня.       — Скажешь ученикам драться быстрее? — иронично спросил Цинцю. — Не стесняй детей в их законной возможности выпустить пар. Я все равно вернусь не раньше часа обезьяны.       Цинцю кивнул, снова улыбнувшись. Он вообще часто улыбался рядом с мужем. В первые месяцы их брака вытянуть из Цингэ улыбку было той еще задачей, но спустя несколько месяцев и долгие терапевтические разговоры получилось добыть жемчужину. Теперь улыбки Юаню дарят каждый день, и они такие красивые и искренние, что каждый раз сжимается от чувства любви сердечко. Этим утром Цингэ улыбнулся даже больше одного раза. Юань заряжен на весь день. Ну, по крайней мере, до того момента, пока серьезно не начнется… все это.       В итоге, прособиравшись целых три палочки (он очень не хотел идти на работу), Цингэ все же ушел, оставив Цинцю нежиться в кровати. Тот полежал еще немного и тоже поднялся. Прислушался. От изменения положения тела тяжесть стала чувствоваться сильнее. Видимо, яйца давили, стремясь продвинуться вниз, но сейчас они все еще были на своем месте, а кожа проминалась, позволяя почувствовать каждую округлость внутри. Поерзав, скорчил лицо. Все равно было не очень приятно.       На Цяньцяо Шэнь Цинцю провел почти две стражи, неторопливо болтая с Цинфаном о редких ящерицах. Почему-то поначалу показалось глупостью говорить о том, что скоро произойдет, Лорду Му, особенно учитывая, что Юань нереально стеснялся даже проконсультироваться насчет столь деликатной вещи с чужим человеком. Хотя, конечно, Цинфан знал о положении своего шисюна и не раз помогал с осмотрами и слабостью, выбившей Цинцю из колеи в первые месяцы после того, как в его животе появились яйца. Юань все еще был в шоке, что это были… ну, яйца. Внутри. Их с Цингэ дети. Почему в этом мире вообще возможно подобное?! Самолет явно был тем еще извращенцем. Впрочем, это не мешает ему уже два года воспитывать трех прекрасных детей от Мобэй-цзюня.       А между тем, дети Юаня тоже начали двигаться, желая увидеть мир. Яйца медленно спускались куда-то вниз, и то, что шло первым, уже нельзя было прощупать рукой. Остальные тоже теперь почти не чувствовались, потому что живот стал твердым, почти каменным. Это напряглись мышцы. Сокращения мышц, сравнимых со схватками, Шэнь Юань все еще не чувствовал. Но ощущения были, конечно, те еще. Видимо, самое нижнее яйцо давило на мочевой пузырь, отчего постоянно хотелось писать. А еще появились тянущие ощущения, но их Юань понимал и интерпретировал: это просто растягивались внутренние стенки, не привыкшие в такое нагрузке.       В итоге он так и не сказал ни о чем Цинфану, покидая его павильон. Сначала постеснялся, потом было как-то не к месту. Да и день казался уже почти законченным. Что там эти два часа с детишками? Если сейчас Юань не чувствовал даже спазмов, за это время едва ли произойдет что-то чрезвычайное. Он в любом случае успеет добраться домой. Домой, на Байчжань. Уголок губ дрогнул и чуть приподнялся вверх. Эта мысль все еще радовала его как в первый раз.       Добравшись на Цинцзин, совершенно никак не изменившегося за очередную ночь его отсутствия, Юань почувствовал ощутимый дискомфорт. Он прополз довольно большое расстояние. Видимо, это растревожило яйца, и теперь, помимо желания помочиться, появилась еще тянущая боль, то нарастающая, то прекращающаяся вообще. Это уже было похоже на сокращения мышц, о которых предупреждал целитель, но Юань уже сидел за своим столом в классе и не собирался подрываться и бежать домой только из-за этого. Все еще казалось, что времени куча. Он мог даже не меняться в лице, когда настигала очередная схватка. Но с каждой палочкой благовоний эти спазмы становились сильнее и сильнее, будто весь процесс ускорился во много раз. К концу первого часа Юань уже нервно щелкал кончиком хвоста по полу, наверняка пугая этим маленьких учеников, еще не знакомых так хорошо с учителем.       Яйца с каждым спазмом медленно, почти неощутимо медленно спускались вниз, и первое уже протиснулось сквозь таз, отчего нестерпимо хотелось ерзать на месте, но Юань держался, вместо этого хмуря брови и пытаясь медитировать. Он уже думал закончить контрольную раньше, но учительская честность не позволяла просто так сказать, что время на работу вышло. Да и время еще было. Наверное?       В итоге он все же досидел до конца занятия, хотя вторую половину стражи промучился от желания не то порычать, не то поругаться, не то просто забиться в дальний угол и спрятаться. Когда дети сдавали свои листы, Шэнь Цинцю почти метал молнии, но дело было только в частых спазмах, схватывающих мышцы каждые несколько минут и, черт возьми, довольно больно. Первое яйцо уже прошло в родовые пути, и это не на шутку пугало. Появилась нервозность, но трудно было понять, вызвана она болью или мыслями о том, что совсем скоро произойдет то, чего они с Цингэ ждали несколько месяцев.       Собрав листы и поднявшись, Юань охнул, опершись обеими руками на стол, и промычал. Очередная схватка застала его неожиданно скоро. Но теперь хотя бы можно было не молчать и не держать лицо. Дети все равно расползлись прочь от злого учителя. Кажется, этот спазм сильно протолкнул яйца, и теперь первое ощущалось очень близко. Наверное, можно было дотронуться до него, сунув внутрь пальцы. Двигаясь как можно более осторожно, Шэнь Юань медленно пополз в сторону бамбуковой хижины. Это сейчас казалось лучшим местом. Все-таки до пика Байчжань было далеко, да и бамбуковая хижина все еще считалась его домом. И если яйцо уже так близко, он может просто не доползти до гнезда.       Идея рожать так далеко от Цингэ и гнезда Юаню категорически не нравилась. Разумная часть мозга убеждала его, что лучше не перенапрягаться сейчас и что гнездование лишь инстинкт, который человек может подавить. Шэнь Цинцю не был человеком, об этом попаданец вечно забывал.       Добравшись кое-как до бамбуковой хижины, Юань захлопнул за собой дверь и, опершись на нее с другой стороны, выдохнул облачко горячего воздуха. Из горла вырвался первый стон, подгоняемый сокращением мышц внизу. Отдышавшись и бросив в сторону работы детей, Юань нервно приподнял все слои ханьфу и сунул холодные пальцы в покрасневшую, припухшую щель. Внутрь вошло чуть больше двух фаланг, и подушечки наткнулись на нечто твердое. Юань замычал: так близко!       Вытерев пальцы о дорогую ткань, он, пошатываясь, направился в сторону спальни. Кровать там уже долгое время была аккуратно застелена и не использовалась по назначению. По-аскетски узкая, сейчас она едва помещала все змеиное тело, так что, разворошив постель и подмяв под себя подушки и одеяло, Шэнь Юань свернулся на ней кольцами, утонув в коконе из собственного тела. Развязал пояс, стягивающий талию, распахнул одеяния, обнажив твердый от спазмов живот и нежные чешуйки под лобком. Сейчас обычно скрытая щель развернулась и набухла, покраснев от притока крови. По половым складкам размазалась естественная смазка, пока еще слишком скудная. Не сдержавшись, Юань снова потянулся пальцами. Подушечки успокаивающе помассировали чувствительную кожу, а потом скользнули в тепло. С губ сорвался нервный вздох. Сейчас, когда он лег, показалось, что паника была преждевременной. Хотя яйцо уже можно было нащупать, мышцы еще не готовы. Он просто не сможет без должной подготовки растянуться настолько, чтобы выпустить яйцо.       Однако попробовать все равно стоило. Еще раз поерзав в попытке устроиться удобней в этом совершенно неподходящем месте, Юань попытался напрячь мышцы. Первая попытка отозвалась резкой болью, но со второй он пообвыкся. Понимая, что придется делать это долго, очень долго, Юань сжимался и разжимался, как учили, в попытке протолкнуть яйца наружу, но казалось, будто дело совсем не движется. Спустя палочку благовоний, весь мокрый и в поту, Юань снова потянулся пальцами проверить и… ничего. Может, сдвинулись лишь совсем чуточку, но это было настолько незаметно, что хотелось плакать.       А еще он не мог сосредоточиться. Ему было неудобно, холодно, не по себе. Ощущение неправильности ситуации молоточком било по затылку. Не хватало Цингэ рядом или хотя бы его запаха. Зажмурившись и замерев, Юань прикинул и принял рискованное решение — отправиться на Байчжань. Наверное, глупо было думать о том, чтобы пересечь такое большое расстояние, но и на это был план. Игнорируя этику использования меча, Юань планировал на встать на него, а сесть, таким образом облегчив себе передвижение.       Медленно поднявшись и почувствовав, как качнулись и стукнулись друг о друга внутри яйца, Юань снова зашипел и принялся спешно, беспорядочно завязывать одежду, пока вид его не стал более-менее приличным. Конечно, он был далек от идеала и вообще от привычного образа Шэнь Цинцю, но сейчас чужое мнение интересовало его не более планов на следующий весенний фестиваль. Наконец, он медленно, почти крадучись, покинул бамбуковый домик, бросил на землю Сюя, послушно зависший в воздухе, и удобнее уселся на ножны. Показалось достаточно устойчиво. Прикрыв глаза, пожелал самому себе удачи и осторожно взлетел, направившись в сторону Байчжань.       На середине пути невольно положил свободную ладонь на местечко, где давило яйцо, и начал нашептывать успокаивающие слова. Полет показался отвратительно долгим. Он никогда не замечал, что нужно потратить почти полпалочки благовоний просто на то, чтобы пересечь это расстояние, хотя, может, дело было в том, что он старался не торопиться и лететь осторожно. Сейчас надо было беречь себя и быть максимально сосредоточенным.       Когда наконец под хвостом можно было разглядеть крошечные силуэты учеников, немного притормозил. Наверное, надо было попросить кого-нибудь из них позвать Лю Цингэ. Хотя совсем не хотелось отвлекать его от работы, Юань чувствовал необходимость в присутствии мужа рядом, поэтому, подумав, все же спустился к группе тренирующихся адептов и, не слезая с меча, позвал одного. Тот сразу же откликнулся, приблизился и глубоко поклонился. Шэнь Юань замешкался, не зная, как сформулировать предложение. От ощущения давления внизу голова совсем не работала.       — Это… Сообщи своему шифу, что Шэнь Цинцю просит его вернуться в домик, — наконец, выдал он. — Но если он занят, это ничего. Пусть придет, когда освободится.       — Этот исполнит просьбу шибо Шэня! — чуть громче обычного сказал адепт, как будто обрадованный тем, что ему поручили столь важную просьбу.       Юань невольно поморщился от громкого звука. Сейчас его организм был слишком чувствителен ко всему. Но это можно было перетерпеть. Кивнув, Юань продолжил свой путь, летя низко над землей в сторону уединенного домика в густых зарослях. Сердце медленно разжимало свои тиски по мере того, как знакомые места окутывали родным запахом. Зависнув у двери, Юань осторожно съехал с меча, тихо прорычав от боли, и, толкнув деревяшку, неуклюже вполз внутрь. Уже у двери начал подрагивающими пальцами срывать с себя ханьфу. Выступившие коготочки немилосердно порвали пояс, вслед за ним полетела на пол верхняя накидка, и еще, и еще одна. Залез на кровать Юань уже нагишом.       Наконец, гнездо. Их с Цингэ место, где они уже долгие месяцы готовились стать родителями. Юань почти заплакал от радости, почувствовав на простынях его запах. Здесь было намного больше места, здесь было по-настоящему как дома. Сделав короткую передышку и позволив себе просто вдыхать запах мужа, Юань вновь повторил свои действия. Пальцами скользнул к щели, тронул яйцо. От прикосновения оно как будто скользнуло назад, вызвав неприятное ощущение. Но оно все равно оказалось намного ближе, чем когда он только покидал Цинцзин.       Попробовал снова напрячь мышцы. Головка яйца, желтовато-белая, крошечным пятном показалась на свет, а потом снова скрылась за мышцами. Юань запыханно выдохнул. Весь этот процесс отнимал неожиданно много сил — гораздо больше, чем он себе представлял. Но, кажется, сейчас дело пошло чуть быстрее. Может, все правда было благодаря гнезду? Пропыхтев еще палочку благовоний, Юань все же смог добиться того, что яйцо короновалось и теперь на цунь выступало из его тела. Поначалу он боялся трогать его, опасаясь неосторожным движением повредить, но стоило погладить разок, больше не убирал руку вовсе. Оглаживал пальцами этот бугорок, будто успокаивая создание, находящееся внутри и никак не могущее появиться на свет.       Пришлось постараться, чтобы вытолкнуть его полностью. О, и это оказалось больнее ожидаемого. Когда круглое яйцо почти достигло своей самой широкой части, выйдя наполовину, Юань обиженно застонал. От боли в глазах летали искры, а яйцо так и не хотело протискиваться наружу. В таком положении пришлось провести еще некоторое время, напрягая болезненно покрасневшие мышцы. Вытаскивать яйцо он помогал себе уже руками, осторожно надавив на местечко под щелью пальцами. Напрягся, мыча в подушку и мысленно ругаясь, и почувствовал, как значительно сдвинулось, казалось, застрявшее яйцо. Потребовалось еще несколько усилий, чтобы оно наконец выпало в его дрожащую ладонь.       Мгновенно, будто получив из ниоткуда силы, Юань извернулся, притянув яйцо к груди и пытаясь отдышаться. Оно было тяжеленьким, но, как оказалось, ужасно маленьким, легко помещаясь в одной руке. Теплое, немного мокрое от слизи и розоватых выделений, оно казалось сейчас призом, сокровищем. Откинувшись на спину и прикрыв глаза в попытке привести в норму дыхание, Шэнь Юань осторожно приподнял яйцо и взглянул на просвет, страшась и желая увидеть внутри расплывчатый силуэт. Приоткрыл глаза, зажмурился на заходящие лучи солнца и… замер, не сумев рассмотреть ничего. На просвет было не видно. Хотя солнечные лучи все же проникали сквозь скорлупу, разглядеть что-то внутри не получалось. Сердце противно сжалось от мысли, что яйцо может быть пустое. Но пока Юань не хотел делать скоропалительных выводов и потому просто прижал его к боку, прикрыв одеялом и не переставая поглаживать похолодевшими пальцами.       Он никогда еще не видел пустых яиц. Он вообще видел яйца всего пару раз, и те принадлежали Шан Цинхуа и Мобэй-цзюню. Их с самого начала было три, и ни одно из них не было пустым. Все яйца Шан Цинхуа проклюнулись, и теперь по ледяному дворцу Мобэя ползали три маленьких неуклюжих змейки. О, и, определенно, яйца Цинхуа были сильно больше того, которое держал сейчас в руке Юань. Сердце разрывалось в чувстве потери, а разум нервно пытался подавить мысли о том, как крошечный Шан Цинхуа выдавливал из себя эти громадины. Но если им с Цингэ тоже повезет, следующие яйца будут такими же большими? К горлу подступил комок.       Шэнь Юань не мог больше справляться с этими эмоциями и чувствами один. Ему было не по себе, он не знал, как реагировать на происходящее. И ему срочно требовался Лю Цингэ рядом, могущий успокоить, что все идет так, как надо. Но его не было. Видимо, ученик так и не донес информацию. А может, Цингэ как обычно отмахнулся от новенького адепта или был слишком занят, разнимая очередную драку. Юань прикрыл глаза. Ладно, в конце концов, он уже справился с одним яйцом. И второе тоже теперь спускалось вниз. Оно двигалось немного быстрее, и почти чувствовалось, как яйцо медленно скользит по растянутым мышцам, подгоняемое попытками Юаня в правильном порядке сжимать мышцы. Получив передышку на несколько минут, он почувствовал, что немного набрался сил и, облокотившись о спинку кровати, подвигал затекшим хвостом. Потом приподнялся на локтях и вновь напрягся, пытаясь протолкнуть второе яйцо. Оно шло быстрее, но все еще отвратительно медленно, заставив Юаня вновь вспотеть. Но пот высыхал так же быстро, как и появлялся, разве что оставляя после себя неприятные ощущения и желание помыться.       Когда на свет показалось пятнышко следующего яйца, Юань почти плакал от усталости и напряжения. Но еще больше его пугала перспектива того, что это яйцо будет таким же маленьким, как предыдущее. Что, возможно, вся кладка будет пустой. На глаза навернулись слезы, одна сорвалась с ресниц. Черт, неужели все было зря? Намок нос, а лицо, наверное, ужасно покраснело. Юань неприлично вытер его об одеяло, чуть повернулся, улегшись на бок, и притянул к себе подушку, сжав ее у груди. Он все еще старался быть осторожен, чтобы не задеть первое яйцо, и то все еще лежало возле бедра, чуть скатившись вниз, находясь теперь очень близко к щели и второму яйцу.       Отдохнув еще немного и поплакав, Юань приказал себе собраться с силами. Помимо этого, уже находящегося на подходе, было еще два яйца, сейчас ощущавшихся глубоко внутри. Их уже нельзя было прощупать в опустевшем животе, они лежали где-то на дне таза, и одно уже ощутимо давило на кости, пытаясь пройти сквозь узкую часть. Но до этого было еще далеко. Сейчас — вот это второе яйцо, уже показавшееся на свет и идущее чуть легче первого. Юань снова напрягся, забил освободившимся хвостом. Не заметив, как ударился, опрокинув прикроватный столик, протолкнул яйцо одним рывком, и теперь оно натянуло половые складки, торча из тела. Не выпуская из рук подушку, Юань потрогал его тоже. Теплое, липкое от слизи, но, кажется, такое же маленькое, как предыдущее.       Ничего, Юань, не расслабляйся, это ведь только начало пути — подумал он. Есть и другие яйца, которые наверняка…       Таз схватило в судороге, и Юань закричал, дрожа всем телом. Немеющий хвост бился в разные стороны. Видимо, яйцо пережало какую-то вену или артерию, и теперь даже вдохнуть было трудно, но вскоре это болезненное неприятное чувство стало проходить. Сразу, как только чуть отпустило, Юань, рыча, снова напрягся, изо всех сил проталкивая яйцо наружу. Снова надавил на болезненно чувствительное местечко под половыми складками и почти выковырял из себя яйцо. Оно упало на постель рядом с первым. На мгновение Юань потерял ориентацию в пространстве и, кажется, даже сознание на короткое мгновение. Когда ушла чернота перед глазами, отбросил подушку и свернулся ближе к яйцам. Второе, увы, было почти таким же, как и первое, но он все равно взглянул на просвет. И снова разочаровался в себе и этом чертовом мире. Всякие силы покинули его, и хотелось только одного — забыться сном.       Чувствуя, что следующие два яйца начнут беспокоить его еще очень не скоро, он удобнее устроился на кровати, подобрав под себя яйца и положив их поближе к груди. Мокрое от пота тело остывало, начало знобить, и Юань залез под одеяло, подтянув под него еще и кончик хвоста. Полежал так какое-то время, чувствуя, как ноет все тело, но даже спустя пару палочек благовоний так и не сумел уснуть. Зато появилось сосущее чувство голода. В последнее время это бывало с ним часто. Хотя он практиковал инедию, тело в столь чувствительный момент вынашивания детей было особенно капризным до мирских благ, и Юань никогда не отказывал этим потребностям. Вот и сейчас он приподнялся на кровати, на манер слинга обвязал вокруг себя простыню и осторожно вложил туда яйца, чтобы они грелись от его тепла и не оставались в одиночестве, даже если и были пустыми.       Неторопливо и неуклюже дополз до закуточка кухни, почти не использовавшейся Цингэ до того, как внутри Цинцю появилась кладка. Пришлось порыться в закромах, чтобы добыть немного риса и водорослей, а потом пришлось потратить время и силы на разведение огня в очаге, но уже через пару палочек на плите кипела вода. Юань всыпал туда помытый рис и добавил немного соли. Стоять было неудобно, пришлось присесть на ящик рядом с печью, но и из этого положения можно было дотянуться до кастрюли и иногда помешивать рис. Он уже начал аппетитно пахнуть, когда послышался хлопок входной двери. Юань сначала напрягся, но потом услышал зовущий голос Цингэ и счастливо выдохнул. Поднялся, ответил коротким зовом и… И был почти сметен с места встревоженным Лю Цингэ.       Он сразу обхватил его за плечи, потрогал щеку и лоб по привычке, и Юань, будто больше не натянутая чрезвычайно струна, просто рассмеялся, а потом без спроса прильнул к груди мужа, спрятав нос в ткани на плече. Цингэ обхватил его ладонями, погладив по спине.       — Я так испугался, когда один из мелких принес весть, — выдохнул он. — Сразу помчался к тебе. Что такое? Ты весь бледный.       — О, ну, я попросил его уже довольно давно, почти стражу назад… — расстроенно пробурчал Юань, но, опомнившись, отстранился и, придерживая ткань одной рукой, второй развязал узел на шее. — Я звал, потому что — вот. На ладони, все еще осторожно прижимающей ткань к груди, показались беленькие бока двух яиц, частично все еще скрытые под простынью. Цингэ вытаращил глаза и протянул руки так, будто они вот-вот могут упасть и разбиться. Или будто упасть и разбиться может сам Шэнь Цинцю. Рот мужчины открылся, издал несколько несвязных захлебнувшихся звуков, а потом он просто перевел беспомощный взгляд на Юаня. Тот нервно хохотнул, чувствуя нелепость ситуации.       — В общем, как-то так, — сказал он, склонив голову к плечу и спрятав яйца обратно, все еще прижимая их к груди. Как сказать Цингэ, что скорее всего эти два не более чем пустышки и что внутри, вероятно, нет жизни?       — Почему ты встал с кровати так скоро? — воскликнул, опомнившись наконец, Цингэ, и все же осторожно обнял ладонями его плечи. — Тебе надо лежать.       — Очень захотел есть, — просто ответил Юань, покосившись на булькающий в кастрюле рис. Уже должен довариться. Или еще жестковат? — И все еще голоден.       — Так, — сказал Цингэ, мотнул головой в попытке поставить мысли на место, и повторил. — Так, возвращайся в кровать. Я здесь все доделаю и принесу тебе поесть, хорошо? А ты лежи и отдыхай.       Юань мягко улыбнулся и неторопливо пошелестел хвостом обратно в спальню. Снова забрался на кровать, удобно подвернув под себя замерзший хвост, укрылся одеялом и уложил яйца рядом с собой. Через полпалочки вернулся Цингэ, держа в руках поднос с миской, соевым соусом, водорослями и откуда-то появившимися крошечными вялеными томатами. Высунув нос из-под одеяла, Юань вдохнул приятный запах и протянул руки за миской. Цингэ послушно вложил в них миску с рисом и палочки, а потом сам немного полил горку риса соевым соусом.       Юань на еду набросился как голодный зверь. Аппетит после всего произошедшего разыгрался не на шутку, и он, подъедая подвинутые Цингэ поближе томаты, умял всю порцию за один присест. В животе стало тепло и полно. Вернулось благодушное настроение. И рядом был Лю Цингэ с его запахом и встревоженным выжидательным лицом. Вернув миску в руки мужа и дождавшись, пока тот отставит поднос на дальний столик, Юань выпростал из-под одеяла кончик хвоста, обвил им талию Цингэ и почти насильно потянул в кровать. Тот сначала запротестовал, уперся руками по обе стороны от Шэнь Цинцю и растерянно оглядел его. Но по глазам понял, что отвертеться не получится, а потому, стараясь не задеть яйца, вполз на краешек и кольцом хвоста обвил Цинцю.       Теперь в гнезде было по-настоящему тесно, но Юань этой тесноты не ощущал. Посреди их сплетенных хвостов лежали два маленьких яйца, с таким трудом рожденные на свет, рядом лежал любимый мужчина, муж, обнимая за плечи. Это был момент передышки, который так сильно требовался Юаню. А еще он наконец почувствовал, что может уснуть, несмотря на неприятное давление яиц на таз, и собирался воспользоваться этим, чтобы восстановить силы. Вдыхая приятный запах, Юань тихо заговорил:       — Я должен сказать кое-что важное. Это расстроит тебя.       — Что? — шепнул тихо Цингэ, но руки, обнимающие обнаженную кожу, замерли, будто в ожидании приговора.       — Возможно, эти два яйца… пустые, — тихо выговорил Юань. В груди заболело. Он принялся оправдываться. — Знаю, что такое бывает и что это нормально, но чтобы сразу два… Наверное, я делал что-то не так все это время. А может, просто мое тело какое-то неправильное и…       Ладонь легла на щеку и разгладила морщинку на носу большим пальцем. Юань послушно затих, будто выключенный этим прикосновением. Лю Цингэ приблизился и поцеловал его сначала в лоб, а потом в губы. В поцелуе получилось немного успокоиться.       — Не нервничай, — сказал Цингэ тихо. — И с тобой все в порядке, ты все делал правильно. Мы можем попробовать еще раз когда-нибудь. Но сначала тебе надо восстановиться и немного набрать вес. Видишь, какой стал худой за последние месяцы. Юань поежился и опустил голову. Перевернулся и почти лег на грудь и супруга, все еще сжимая ткань его ханьфу.       — Это только первые два яйца, — осторожно сказал он, боясь сглазить. — Там внутри есть еще, кажется, два. Может быть, они не будут пустыми. Но я правда не уверен.       Цингэ нервно привстал.       — Почему ты не сказал, что еще не все? И еще стоял у плиты!       — Еще есть время, — успокоил Цинцю. — Они еще далеко. Мне кажется, они чуть крупнее и потому опускаются медленно. Может потребоваться несколько часов, прежде чем они решат выйти.       — Может, мне стоит позвать Му Цинфана? — неуверенно сказал Бог Войны.       — Фу, брось это. Не хочу, чтобы кто-либо, кроме тебя, трогал меня сейчас.       — Он мог бы осмотреть тебя и помочь.       — Умоляю, не надо, — взмолился Юань. — Я сейчас хочу только одного — поспать. А ты просто лежи тут рядом со мной и никуда не уходи.       — А можно? — неуверенно спросил Цингэ. — В смысле, если ты уснешь, все будет в порядке? Я не думал, что…       — Хочу отдохнуть, пока есть время. Потом будет… трудно, — расплывчато описал Юань и, пробурчав, зарылся носом в мягкую ткань на груди мужа.       — Я буду рядом, — просто сказал Лю Цингэ, а потом, не выдержав, все же добавил. — Прости, что не получилось прийти раньше.       — Ммм, ничего, — прозвучало невнятно.       Руками Юань обвил торс под собой и прижался еще теснее, будто опасаясь, что Цингэ может убежать куда-то, пока он спит. Тот и не собирался, обмякши в объятиях и теперь нежно перебирая упавшие на немного влажный лоб прядки. Был бы Юань кошкой, определенно замурчал бы от этой ласки, но оставалось просто тихонько наслаждаться. Скоро он провалился в сон, вполне крепкий, чтобы не заметить движений рядом с собой. Разбудило его внутреннее ощущение — внизу резануло острой болью, будто провели острием по мягкой плоти. Он тут же распахнул глаза, дернувшись и ударив хвостом.       Цингэ рядом охнул и сжал руки на боку и плече, а потом начал что-то спрашивать. Поначалу Юань не уловил смысла речи, сбитый с толку после сна и слишком занятый своими ощущениями. Пока он спал, яйцо, кажется, прошло сквозь таз, спустившись в родовые пути. Начинался самый длительный и трудоемкий этап. Но сначала надо успокоить испуганного Лю Цингэ.       — Просто неожиданное ощущение, — объяснил Шэнь Юань, осторожно приподнимаясь и следя за реакцией тела на смену положения. Рукой потянулся к лобку и осторожно надавил чуть ниже, пытаясь нащупать что-нибудь — и удивился, что яйцо едва ли не выпирает теперь, образуя заметный бугор под кожей. — Оно правда спустилось. Вот здесь. Можно почувствовать.       Лю Цингэ опустил взгляд и застыл, тупо пялясь на выпуклость, потом осторожно коснулся ее своими шершавыми пальцами и огладил бережно, как хрупкий цветок. Покраснел весь, спрятал лицо и, чтобы переключить внимание, устроился у Юаня за спиной, предложив ему лечь на свою грудь. Тот благодарно оперся на подставленное теплое тело, поерзал, чувствуя, как второе яйцо тоже едва-едва прошло сквозь узкую тазовую кость. По привычке пальцами скользнул к щели, мягко помассировал и, почувствовав влагу на пальцах, толкнул их внутрь. Цингэ наблюдал с любопытством, держа серьезное выражение.       Едва дотянувшись кончиками пальцев до скорлупы, Юань расстроенно вздохнул и поджал губы.       — Это будет очень, очень долго, — сказал он с обидой и тоже положил руку туда, где лежала на выпуклости яйца ладонь Лю Цингэ. Пальцы их переплелись, — В прошлый раз пришлось ждать две стражи, а сейчас…       — Утром. Когда ты понял, что что-то не так? — задумавшись ненадолго, спросил Лю Цингэ. Лицо его сделалось расстроенным, хотя ответа он получить еще не успел. Не думая ни о чем и просто искренне отвечая, Юань сказал:       — Когда проснулся, уже почувствовал, что это будет сегодня. Но тогда ничего еще не болело. Думал, начнется только к вечеру.       Лю Цингэ ощутимо разозлился. Это чувствовалось по напряженному выдоху и затвердевшим рукам. Однако злость эту он не выпустил. Вместо этого спросил:       — Почему ты не сказал мне сразу? — и в голосе его слышалось разочарование и обида. Сначала Юань не понял, а потом и сам почувствовал себя виноватым. Не желая нервировать мужа раньше времени, он в итоге украл у него время, которое он мог бы посвятить заботе и нежностям. А еще это выглядело так, будто Юань не доверял. Наверное, Лю Цингэ и не подумал об этом, но в голове Шэнь Юаня эта мысль, проросши, тут же закрепилась.       — У тебя были соревнования. Не хотел отвлекать, — попытался объяснить он. — Прости. Сделал глупость. Все начало происходить слишком быстро к обеду. Я не ожидал и… было бы лучше, если бы ты был рядом в этот момент.       — Не вини себя, — чуть расслабился Лю Цингэ, обнимая Шэнь Цинцю. Ладонь скользнула по обнаженному животу, все еще плотному и чуть вздутому, коснулась ребер. Шею облизало горячее облачко дыхания, а потом около ключицы лег поцелуй. Юань откинул голову на плечо позади себя, пытаясь расслабиться. В руках Цингэ это было гораздо проще. — Как ты справлялся все это время? Юань нервно хохотнул.       — Думал, что разрожусь прямо на занятии с детьми, — рука на груди напряглась, прижимая ближе. — Добрался до хижины. Сначала решил, что лучше остаться там, но не смог. Там было… не так. Поэтому использовал меч и добрался до нашего дома, здесь. Стало легче.       Лю Цингэ некоторое время молчал. Давил в себе злость, не направленную, впрочем, на мужа. Юань понимал это. Он тоже чувствовал что-то подобное: злость на обстоятельства, на собственную невнимательность, на необходимость проходить через все это. В итоге оба смолчали, зная, что слова излишни. Объясняться не было необходимости. Оставались лишь жесты, сквозь которые можно было почувствовать эмоции. Юань отдыхал на руках Цингэ, ощущая, как тот бережно прижимает его к себе, согревая теплом своего тела. Вторая его рука ласково гладила твердый бугорок под чешуей, находящийся довольно близко к половой щели, но все еще — слишком далеко. Трудно было понять, сколько времени это займет, учитывая размер яйца, но можно было быть уверенным: не меньше целой стражи.       Стараясь дышать размеренно, Юань отдыхал с прикрытыми глазами. Стало схватывать спазмами низ живота и мышцы в родовых путях. В такие моменты он крупно содрогался и каменел весь, слыша будто не свои шумные вздохи, срывающиеся с губ. Начинало щемить внизу, давить, тянуть. Режущее чувство растяжения и без того уже сильно натруженных мышц вызывало желание позорно заскулить или запищать, но пока он справлялся, просто шумно дыша и иногда мыча. А яйцо проталкивалось все дальше. На пока еще редких схватках он напрягал мышцы, хватаясь за руку Цингэ, и намеренно тужился. От этого чувство, будто яйцо рвет его изнутри, лишь усиливалось. Он быстро выдыхался. На лбу снова выступил холодный пот.       А боль все нарастала. В какой-то момент она стала такой невыносимой, что невозможно было удерживать себя на месте. Юань начал нервно ворочать хвостом, шурша им по полу и задевая мебель. Цингэ хмурился, но ничего не говорил, поглаживая плечо и носом вжимаясь в мокрую шею. На очередной схватке Юань не выдержал — вскрикнул и застонал. Хвост судорожно дернулся в сторону, обрушившись на прикроватный столик и сметая с него чайный сервиз и неубранную пиалу. Внутри разлилось жарким теплом и режущей болью. Юань захныкал, терпя расплывающиеся перед глазами разноцветные пятна.       Лю Цингэ нашептывал что-то в ухо, но слов было не разобрать. Вдруг он пошевелился немного и его хвост переплелся с хвостом Юаня бережно укладывая возле кровати и надежно фиксируя своим весом. Наверное, ему было больно. В судороге мышц Шэнь Цинцю почти не контролировал ни свое тело, ни уж тем более свои змеиные инстинкты. Хвост стискивал конечность Лю Цингэ так же сильно, как змея душила бы свою жертву. Цингэ не подавал вида. Юаню не хватало сил обращать на это внимание. Он весь дрожал, чувствуя, как судорожно сокращаются все мышцы внизу и как горят они огнем. Половые складки покрылись розоватой от сукровицы смазкой, медленно натягиваясь вокруг огромного яйца.       Это заняло очень много времени. Настолько, что Юань больше не мог даже прикинуть, сколько часов прошло. Но это определенно длилось чрезвычайно долго: за окнами начали сгущаться сумерки. А еще он устал. Настолько, что поднять голову с плеча Цингэ казалось непосильной задачей. Он глубоко и тяжело дышал, лежа на груди Бога Войны и содрогаясь от очередных болезненных схваток. В ухо шептали какие-то наверняка членораздельные слова, смысла которых невозможно было уловить. Юань перестал пытаться, когда яйцо, сдвигаясь отвратительно медленно, все-таки достигло его половых складок и белая проплешина показалась на свет. Теперь он все чаще залезал в себя пальцами, трогая скорлупу и просто подолгу удерживая на ней пальцы. Будто хотел помнить, что это яйцо здесь, уже вот-вот выйдет.       Оно не выходило уже несколько часов. Юань промок до нитки. Пот стекал с него ручьями, промочив простыни и одежду Лю Цингэ. Тот, однако, не жаловался. Иногда подтаскивал Юаню кувшин с водой и поил, иногда ласково протирал рукавом своего узкого ханьфу взмокший лоб. Он переживал. Настолько, что с каждым стоном мужа деревенел сам, беспорядочно гладя руками тело и шепча срывающимся голосом успокаивающие слова.       Наконец, яйцо выпуклостью натянуло половые складки, обнимаемое ими со всех сторон. Казалось, оно вот-вот выйдет, ведь его часть уже немного торчала над поверхностью тела, виднелось белое навершие. Но в таком положении оно оставалось еще около часа, будто застряв. С каждой потугой Юань все сильнее напрягался, сжимаясь и плача в попытке вытолкнуть яйцо. Но, в отличие от двух предыдущих яиц, оно будто не желало выходить. Нет, оно будто не могло покинуть тело Юаня из-за своего огромного размера. Юань чувствовал себя так, будто еще немного, и он просто разорвется, а внизу разразится кровавое месиво. По крайней мере, по ощущениям это уже случилось.       Он напрягался, тужился, всеми силами выдавливал мышцами это проклятое яйцо, но оно правда застряло, будто не имея возможности покинуть организм. Это так вымотало Юаня, что спустя более сотни попыток он просто начал терять ориентацию. Глаза закрывались от усталости, но каждый раз широко распахивались, когда начиналась очередная непроизвольная потуга. Это не могло продолжаться вечно. Он слишком устал и был почти без сил.       Лю Цингэ, конечно, заметил это. Поначалу он сдерживал себя и не вмешивался, наблюдая, как медленно яйцо продвигается вниз. Он видел прогресс и потому полагал, что все идет как надо. Но сейчас Юань почти терял сознание у него на руках, стал вялым и явно ослаб, а яйцо уже давно застыло в одном положении. Одной рукой приподняв Юаня повыше и прижимая ближе к груди, Цингэ сказал:       — Я могу дотронуться? Позволь мне.       Юань заторможено перевел на него взгляд и, наконец, кивнул, бледнея от очередной нарастающей схватки. Пока он был занят собственными непрекращающимися ощущениями боли, прохладные пальцы вдруг огладили чувствительные чешуйки рядом с щелью, погладили влажные складки, вызвав странное ощущение. Юань притих, прислушиваясь, а потом вздрогнул и вскрикнул, забившись, когда один из длинных пальцев мужа осторожно поддел край половой складки и прошелся вдоль края, почти залезая под чувствительную слизистую.       От этого неприятного движения Юань весь сжался и затрясся. Яйцо сильно скользнуло внутрь, перестав так сильно натягивать кожу. В груди образовалось огромное чувство обиды. Юань застонал, мечтая свернуться в клубок и спрятаться вовсе, но Лю Цингэ не убирал руку — продолжал ласково оглаживать пальцами щель и немного растягивать края.       — Не трогай! — попросил Юань, упершись рукой в предплечье Цингэ и тяжело дыша. Он почти задыхался от боли. — Видишь, оно опять…       — Ты слишком узкий, — с каким-то разбитым выражением сказал Цингэ, продолжая разминать чувствительную плоть. — Я хочу попробовать немного разогреть мышцы и, может, тогда… Знаешь, как мы делали перед сексом.       — Больно, — выдавил из себя одно единственное слово Юань, пытаясь выбраться из объятий. Но держали его крепко.       Накатила очередная потуга, Юань заорал и натужился, инстинктивно продавливая яйцо к выходу. Оно упиралось в щель, в пальцы Лю Цингэ, но так никуда и не шло. Затуманенный разум подсказывал, что пальцы мешают, что из-за них яйцо не идет дальше. Юань зашевелил хвостом — тот был крепко сплетен с сильным и куда более большим хвостом мужа. Он не мог двигаться. Совсем.       — Хватит, — умоляюще попросил Юань. Из глаз потекли слезы, смешиваясь с соленым потом и утекая куда-то вниз по шее.       — Потерпи еще немного, — надтреснутым голосом сказал Лю Цингэ, пытаясь сдержать дрожь в руках. — Или… я могу позвать шиди Му. Надо было сделать это с самого начала.       — Не хочу, — неожиданно воспротивился Юань. Он и без того чувствовал себя уязвимым и беспомощным сейчас, и видеть кого-то чужого в своем гнезде не хотел уж тем более. А еще не хотелось отпускать от себя Цингэ, даже если сейчас он скорее мешает, чем помогает. В сердцах он почти закричал. — Придурок! Бесишь.       Лю Цингэ слабо улыбнулся, бледный до синевы от собственного ужаса. И продолжил растягивать складки. Они теперь стали еще более красными и еще более горячими. От них буквально чувствовался жар, и Цингэ представить себе не мог, насколько же это, наверное, было больно. Впрочем, достаточно было видеть, в каком состоянии находится Цинцю, как содрогается и сжимается его тело, мучаясь в агонии, и как текут по его щекам слезы. Этот человек редко плакал, даже когда находился на волоске от смерти.       Тело в руках Лю Цингэ напряглось и изогнулось, послышалось мычание. В костяшки пальцев с силой толкнулось яйцо. Цингэ начал тихо шептать слова утешения, вслушиваясь в звуки тяжелого, с хрипами, дыхания мужа. А потом Цинцю вдруг изогнулся и все же вырвался из объятий, впрочем, так и не сумев освободить хвост. Он лишь перевернулся и теперь навис над Цингэ в почти угрожающей позе. На губе кровоточила маленькая ранка от клыка. Бог Войны послушно замер, чувствую две руки по бокам от своей шеи — почти угроза. Собственные руки, до этого успевшие выскользнуть из щели, снова коснулись ее. Юань зарычал и прислонился лбом к ключицам мужа. Волосы его растрепались и упали на грудь Цингэ, щекоча открытые участки кожи.       — Тебе удобно? — спросил осторожно, боясь спугнуть. Некстати накатило легкое чувство возбуждения. Поза была довольно… горячей. Но думать ни о чем, кроме застрявшего яйца, не получалось. Цингэ силой подавил возбуждение. — Может быть, лучше ляжешь.       Вместо этого Юань, сверкнув глазами, снова напрягся и впился зубами в плечо мужа. Лю Цингэ вздрогнул он прошившей тело боли, но не сдвинулся, послушно лежа под беснующимся телом. Одна из рук, все еще мокрых от слизи, погладила напряженную спину. Яйцо ощутимо давило на вторую, почти придавливая его пальцы, и Цингэ, наконец, убрал их. Сама собой освободившаяся рука потянулась к поджавшемуся животу и начала массировать теперь там. Юань сжал зубы еще крепче, кажется, прокусив кожу. Цингэ поморщился, но продолжил гладить, и руки его даже не дрогнули. А потом Юань утробно зарычал, так и не разомкнув челюсти, и затвердел весь, будто сплющенная пружина, готовая вот-вот сорваться.       — Что с тобой? Может, правда лучше лечь?       Шэнь Цинцю грудью приник к ребрам мужа, а потом вдруг разжал челюсти, заорав почти в чужое ухо. На мгновение Цингэ оглох, а потом почувствовал, как супруг вытянулся весь и содрогнулся. На живот упало горячее и тяжелое. Потом потекла влага. Юань задышал часто и глубоко, локти его задрожали, и он почти упал на Цингэ, лишившись сил. Тот, не веря, осторожно вытащил прижатое их телами яйцо, сразу притягивая обессилевшего Цинцю к себе. Яйцо было правда тяжелое, и намного больше тех двух. Оно было все в крови. И живот Цингэ тоже сейчас был в крови, как и вся постель. Чуть повернув почти неподвижного мужа, Цингэ осторожно уложил его на бок. Он был в сознании, но глаза его, мутные от слез, были полуприкрыты. Лицо бледное и мокрое, волосы прилипли к щекам и лбу.       — У тебя получилось, — шепнул Цингэ облегченно и притянул к собственной груди яйцо, гладя его бока. Теплое, хоть и липкое от крови. Большое. И в нем чувствуется жизнь. — Оно красивое.       — Дай, — слабо попросил Юань, пытаясь протянуть руку, но так и не сумев поднять ее от кровати.       Цингэ положил яйцо вплотную к его груди, помогая передвинуть руку, чтобы можно было обнять. Шэнь Цинцю так и застыл, губами почти касаясь скорлупы. В голове у него было абсолютно пусто — тишина и пустота. Слишком напряженный до этого, он теперь не мог связать и одной мысли, разорванный на микрочастицы. Ужасно хотелось спать. Нет, закрыть глаза и просто отключиться. В том числе, чтобы не чувствовать разрывающей боли внизу. Он порвался. Знал это, потому что даже онемевшие мышцы ощущали, как горячо вытекает кровь, затекая в щели между чешуйками.       — Ты молодец, — прошептал Цингэ, склонился ближе и поцеловал в мокрый висок с сильно набухшей и пульсирующей венкой. — Ты сделал это. Хочешь, я принесу воды? Ты хрипишь.       Юань медленно кивнул, чувствуя, как Цингэ расплетает их хвосты. Когда он отстранился, заметил на его шее кровоподтек и смазанную кровь. На языке тотчас появился незамеченный до этого железный привкус. Стало немного стыдно: укусил собственного мужа, более того, прокусив ему кожу. Наверняка это было кошмарно больно. Надо было заранее засунуть в рот тряпку.       Когда Лю Цингэ скрылся из виду, Юань обратил все свое внимание на яйцо. Он бы посмотрел на просвет, как делал с двумя предыдущими яйцами, но руки просто не слушались. Все тело было будто ватным. Да и не было в этом необходимости. Это яйцо точно было живым. Юань все же дернулся и непослушной рукой подгреб лежащие в изголовье яйца ближе к груди. Два маленьких и одно большое, превосходящее те два почти в два раза. Вот, почему было так трудно выдавить его из себя. Юань прикрыл глаза от усталости. Мысли начали медленно ворочаться на краю сознания. Подумалось, что где-то там еще одно яйцо, уже сильно давящее на стенки родовых путей и растягивающее его, но еще не причиняющее такой дикой боли, которую он чувствовал несколько мгновений назад. Сейчас Юань мог отдохнуть. И собирался это сделать. Очень клонило в сон (или это был обморок?). Но пришел Лю Цингэ, погладил по щеке и большим пальцем стер уже подсыхающую каплю в уголке глаза.       — Тебе надо попить. Давай, я налил воду в чайничек, чтобы было удобнее. Юань разлепил слезящиеся глаза, разглядывая Цингэ. Точно, прокусил плечо. Почему он, кажется, даже не замечал этого? А Лю Цингэ, видя заторможенную реакцию, осторожно приобнял Юаня под шею и приподнял его голову, приставил к потрескавшимся пересохшим губам носик чайника. Несколько капель пролилось мимо, прежде чем Юань приоткрыл слипшиеся губы и сделал несколько глотков. Холодная вода стала спасением для пересохшего горла. Уже через мгновение Юань жадно глотал воду, давясь и проливая ее. Пил, пока не стало тошнить и пока не кончился чайник. Цингэ развернулся и поставил чайник на пострадавший недавно стол, а потом снова приблизился к Юаню.       — Крови очень много, — сказал он тихо. Я все же должен позвать Му Цинфана. — Это может быть опасно.       — Не уходи, — слабо сказал Юань. — Я сейчас отключусь.       — Тем более, — нахмурился Цингэ. Однако не ушел — снял с себя испачканное кровью ханьфу и осторожно приложил к кровоточащему отверстию. Ткань мгновенно пропиталась кровью, и Цингэ оставил ее там, надеясь, что это немного замедлит кровотечение. — Тебе надо немного отдохнуть. Если получится, поспи сейчас. Я буду здесь, пока ты засыпаешь.       — Даже когда засну, не уходи, — пробормотал неразборчиво Юань.       Цингэ улыбнулся и осторожно заправил одну из многих выбившихся из прически прядок за ухо. Потянулся к съехавшему на бок гуаню и начал копаться в волосах. Наконец, получилось стянуть заколку и отложить в сторону. Юань блаженно выдохнул от ощущения на коже головы. Теперь можно было лечь удобнее. На этом Цингэ не остановился. Пока Юань засыпал, он собрал его волосы в руках и заплел довольно свободную у корней, но в итоге тугую и крепкую косу, которая не позволяла волосам растрепаться и лезть в лицо и рот. К тому моменту Шэнь Цинцю уже спал, бледный и все еще мокрый от пота. Цингэ осторожно вытер его лицо, шею и грудь, а потом перевел взгляд вниз. Убрал полотенце.       Кровь не останавливалась. Он должен был позвать Му Цинфана, хотя понимал, что Цинцю вряд ли подпустит его ближе, чем на два чжана. С другой стороны, если ситуация все же окажется критической, а Цинцю потеряет сознание, помощь целителя будет необходима. Тогда отлучиться и позвать его на помощь уже не получится. Цингэ и сейчас не хотел оставлять мужа одного: слишком уж уязвимо и хрупко он выглядел, бледный и обессиленный, лежащий с закрытыми глазами и слабо обнимающий яйца. Гладя Цинцю по щеке и волосам, Цингэ осторожно потрогал местечко над половыми складками, нашел выпуклость яйца. Это должно было занять некоторое время.       В итоге, дождавшись, когда дыхание мужа станет относительно ровным, он все же укрыл его одеялом и тихо выскользнул за дверь. Двигался чрезвычайно быстро, как на охоте. Случайно вспугнул ученика, развешивающего свое белье на веревке, и строгим голосом приказал немедленно бежать на Цяньцяо. Приказал нигде не останавливаться и не задерживаться, сообщить главе Му о том, что Шэнь Цинцю нужна срочная медицинская помощь и что он потерял много крови. Ученик весь побелел, закивал и, бросив корзину с мокрым бельем, заскользил к радужному мосту. Цингэ коротко вздохнул с каким-то мимолетным чувством облегчения и тут же рванул обратно в хижину.       Шэнь Цинцю еще спал. Все еще бледный и немного потный, но немного более умиротворенный, чем палочку благовоний назад. Грудь его вздымалась размеренно и спокойно, хотя дыхание и было неглубоким. Цингэ потрогал лоб, сетуя на чуть повышенную температуру, но подспудно понимая, что это нормально. В этот момент передышки он мог позволить себе немного подвигаться, размять затекшие мышцы, убрать осколки разбитого сервиза на полу. Успел даже подогреть воду и притащить чистых простыней и полотенец. Сначала влажным, а потом сразу сухим обтер лицо, плечи и грудь мужа, опасаясь, что он может простыть. Цинцю поворчал сквозь сон, приоткрыл глаза и снова заснул. Цингэ улыбнулся, но внутри немного сжалось. Страшно, что он вот так вот спит. Трудно будет уловить, если что-то пойдет не так. А ведь где-то там еще одно яйцо, которое уже через пару палочек даст о себе знать.       Так и вышло. Шэнь Юань проснулся от в очередной раз назревающей периодической острой боли. На этот раз из-за раны внизу не только тянуло, но и нещадно резало. Он улегся удобнее, подложив под спину подушки и притянув яйца ближе к себе, почти уложив на массивный хвост. Сил не было. Пока они еще не требовались, но он уже чувствовал себя слишком разбитым, чтобы пережить подобное еще раз. Пока, чтобы пережить схватки, хватало болезненного шипения, но это яйцо шло быстрее предыдущего. Оно значительно опустилось уже через палочку благовоний, а через две его уже можно было увидеть. Все в крови, оно едва показалось из щели. Юань тяжело дышал, слабо напрягая взрывающиеся от боли мышцы. Цингэ сидел рядом на полу, гладя руками нервно бьющийся хвост.       Вскоре в дверь постучали. Юань замер, затих и напрягся. Почти подпрыгнул на месте от этого внезапного стука, и тут же обратился в хищника. Цингэ вопросительно поднял взгляд, а потом сообразил.       — Это, должно быть, шисюн Му, — объяснил он.       Цинцю это не убедило. Игнорируя очередную сжавшую мышцы потугу, он сжался на кровати пружиной, готовый к атаке, почти привстал на хвосте, защищая кладку. Разум его сейчас был затуманен. Инстинкты подсказывали не пускать к гнезду никого, кроме партнера, и, хотя раньше Юань считал себя достаточно разумным, сейчас он не мог отделить собственные мысли от инстинктивного чувства.       — Прогони его, — зарычал Юань утробно, укрыв хвостом уже родившиеся яйца. — Зачем ты позвал его?!       — Тебе нужен целитель, — немного растерянно сказал Лю Цингэ, поднявшись. Он сейчас стоял между необходимостью медицинской помощи и желанием своего крайне уязвимого мужа, не зная, как поступить. Конечно, ему бы тоже не хотелось, чтобы Цинцю сейчас кто-нибудь трогал, но он видел всю ту кровь, которая подсыхала на хвосте мужа, которая впиталась в простыни и бурыми разводами застыла на яйцах. — Подожди немного. Я поговорю с ним.       — Нет! — воскликнул Шэнь Юань, дернувшись в сторону Цингэ и схватив его за руку, желая удержать. На секунду у Бога Войны округлились глаза: Цинцю его тоже защищал от вторженца, что ли? Или просил остаться, чтобы было спокойнее?       — Я не позволю шиди Му подойти к тебе, пока ты не захочешь, договорились?       Юань посмотрел на него рассеянным взглядом, ахнул и сжался от волны боли, а потом все же вернулся на кровать. Выдохнул задушенное «да», свернулся клубком и спрятал в этом клубке их яйца. Цингэ посмотрел с болью и чувством вины. Наверняка лежать в таком положении было очень неудобно. В дверь снова постучали, уже настойчивей, и Лю Цингэ все же отполз от кровати и приоткрыл створку, потом, не впуская Цинфана, вышел наружу сам.       — Прости, шиди. Не думал, что Цинцю отреагирует на гостей так остро. Кажется, он не позволит подойти к нему, — с порога начал Бог Войны. Му Цинфан кивнул самому себе, похоже, уже догадавшись, что происходит.       — Как давно он в таком состоянии? Опиши, что происходит, этот постарается помочь.       — Он не сказал, когда это началось, — покачал головой Цингэ. — Полагаю, ему стало плохо после полудня, но он отвел занятие у своих адептов. Меня не было рядом. Когда вернулся, он уже… показал мне два яйца. Мы думаем, они пустые. Примерно полстражи назад он смог вытолкнуть еще одно яйцо, большое. После этого пошла кровь. Много крови. Он очень слабый сейчас, до твоего прихода почти не двигался. Слишком устал. То яйцо отняло почти две стражи и совсем лишило его сил. Говорит, осталось последнее, но…       Речь получилась сумбурной. Цингэ понял, что, пересказывая, начал дрожать от нервов. Там, рядом с Шэнь Цинцю, был иррационально собран, сейчас и сам почувствовал усталость, охваченный переживаниями. Му Цинфан нахмурился, порылся в своей сумке. В первую очередь сунул что-то очень едко пахнущее под нос Лю Цингэ, тот закашлялся, но немного взбодрился от запаха. Бутылек передали ему, так и оставив в руках.       — Можешь давать ему нюхать это, если он начнет терять сознание в следующий раз. Очень бодрит и приводит в чувства.       Цингэ моргнул, глупо держа в руках крошечный бутылек, закупорил, поднес к лицу и кивнул. Захотел убрать в карман, но понял, что вышел к Цинфану без одежды. Кажется, тот даже не заметил, и за эту тактичность стоило быть ему благодарным.       — Действительно, процесс занял больше времени, чем происходит обычно, — сказал целитель и наконец достал что-то из сумки. — Я дам тебе два лекарства. Это — кроветворная пилюля. Она уберет слабость, но может снова вызвать кровотечение. Это — бутылек со стимулятором, придаст шисюну Шэню немного сил. Кроме того, шисюну Лю придется передавать ему духовную энергию. Будем надеяться, что этого хватит до окончания процесса.       — Что я должен делать, если пойдет кровь? — опомнившись, спросил Цингэ.       Целитель покачал головой.       — Только передавать духовную энергию. Скорее всего, это внутренняя рана. Ее нужно будет зашивать, а для этого процесс должен завершиться естественным путем. Лю Цингэ кивнул и замолчал, непроизвольно сжав бутылочку в руке. Было кое-что, чего он боялся и к чему все, казалось, шло. Он не был уверен, что у Цинцю хватит сил. Он был обессилен уже после прошлого яйца, да и сейчас выглядел кошмарно бледным. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что он балансирует на границе потери сознания.       — Последнее яйцо уже видно, но… — начал он неуверенно. — Цинцю кажется очень уставшим и вялым, и я боюсь, что…       — Этот Му будет рядом, — твердо сказал Цинфан. — Буду находиться за дверью, и если шисюн Лю позовет, этот Му обязательно услышит. Впрочем, ты и сам можешь попробовать помочь ему. Можешь мягко надавливать на кожу над яйцом и под яйцом, поочередно. Не сбоку — только сверху и снизу. Это позволит немного ускорить процесс. Но будь осторожен, чтобы не порвать его еще больше.       Лю Цингэ неуверенно кивнул. Му Цинфан ободряюще сжал его руки с двумя склянками и завернутой в ткань пилюлей, и Цингэ снова вернулся в комнату. Цинцю все еще смотрел на дверь напряженным взглядом, но, увидев, что муж вошел один, расслабился и прикрыл глаза, позволяя подойти. Лю Цингэ так и сделал: тихонько прошелестел к столику, расставил на нем снадобья, подтянул поближе кувшин с водой. Сначала распеленал пилюлю, развернулся и поднес ее к пересохшим губам. Шэнь Юань приоткрыл глаза на секунду и без вопросов позволил протолкнуть пилюлю в рот. Губ тут же коснулся знакомый носик чайничка; вода помогла пилюле свободно скользнуть в пищевод.       — Шиди Му не войдет, — сказал Цингэ. — Но он на всякий случай будет снаружи, чтобы в случае чего оказать помощь. Если тебе станет совсем плохо, скажи, и я крикну его.       — Не хочу, чтобы кто-нибудь приближался, — сказал слабо Юань, все еще похожий на большой клубок. Цингэ мягко погладил его плечи.       — Еще он дал что-то стимулирующее. Сказал, это придаст тебе сил. Ты должен выпить это тоже.       Шэнь Юань послушно привстал и сделал несколько глотков горькой травянистой жидкости, зашипел от прошившей тело боли. Лю Цингэ с болью посмотрел на исказившееся в страданиях лицо, потом стал гладить напряженный хвост, надеясь расслабить его. Свободной рукой взял руку мужа и начал медленно передавать энергию, как и советовал Цинфан. Вскоре Шэнь Юань чуть расслабился, перестав так сжиматься. Дыхание его стало чуть ровнее, он смог лечь на бок, перестав притягивать хвост к груди. Лю Цингэ продолжал гладить покатое бедро, наблюдая за щелью и подрагивающим внутри яйцом. Оно уже начало немного натягивать половые складки, но кровь все равно вяло текла откуда-то сбоку, просачиваясь сквозь скорлупу. Спустя палочку благовоний кровотечение, кажется, действительно усилилось, и от этого было не по себе. Цингэ поменял уже два полотенца, почти полностью промокших.       Продолжая передавать энергию и наблюдать за изменениями на лице мужа, он слушал слабые хрипы и, со временем, долгие болезненные мычания. Наблюдал, как белое пятно яйца становится больше с началом потуги и в конце концов уменьшается. У Цинцю правда не было сил. Он пытался вытолкнуть это яйцо, а оно раз за разом скользило обратно. И это наверняка очень выматывало. Когда Юань захныкал посреди стона, напрягая все мышцы, а яйцо как никогда сильно выпало вперед, Лю Цингэ последовал совету Цинфана: сначала мягко погладил местечко под яйцом, потом осторожно надавил. Юань вскрикнул и ударил хвостом, пытаясь уйти от прикосновения, но ничего не сказал. Цингэ осторожно отпустил запястье, остановив ток энергии, и сказал:       — Кажется, оно немного сдвинулось. На следующей потуге я снова сделаю это, хорошо?       Шэнь Юань, мотая головой по подушке, выдохнул горячее и влажное «хорошо» и, почувствовав накатывающий спазм, натужился и сжал пальцами простыню. Цингэ, стараясь быть осторожным, немного надавил внизу, потом помял пальцами наверху и тоже чуть надавил. Цинцю вскрикнул, из глаз брызнули слезы боли. Яйцо, до этого уходящее внутрь после каждой потуги, застряло в складках, почти не вернувшись назад. Когда перестало так нещадно сжимать, Юань разжал онемевшие пальцы, потянулся рукой к промежности и потрогал яйцо. С губ сорвался вздох облегчения.       — Правда, помогает, — слабо согласился он. Под нос сунули что-то остро пахнущее. Юань зашипел непроизвольно, но, к собственному удивлению, размытость во взгляде немного пропала, головокружение перестало походить на туман, превратившись в нечто, похожее на опьянение. — Сделаешь так еще раз.       — Это, кажется, больно, — с сочувствием шепнул Цингэ, гладя всей ладонью чувствительные чешуйки возле щели. — Я постараюсь быть мягче.       — Хочу, чтобы это поскорей закончилось, — капризно сказал Юань, снова прикрыв глаза и пытаясь отдышаться. Сердце колотилось в груди как бешеное. — Немного осталось.       — Ты хорошо справляешься, — приободрил Цингэ. — Потерпи еще немного. Потом я приготовлю тебе вонтоны.       — Они у тебя получаются кривые, — хохотнул Юань и тут же вскрикнул, напрягшись от очередной потуги.       Лю Цингэ забыл про пельмешки и тут же принялся осторожно массировать мышцы. В этот раз потуга длилась дольше, и Цингэ, как и сказали, поочередно давил то сверху, то снизу, почти выдавливая яйцо наружу. Цинцю от этого почти метался по кровати, всеми силами стараясь удерживать себя на месте. Когда яйцо растянуло его половые складки в самом широком месте, захотелось разреветься в истерике — настолько это было больно. Но потуга прекратилась, и все это так и застыло в болезненном состоянии натяжения. Юань непроизвольно хныкал, слезы текли по щекам, вместе с потом скатываясь в волосы и делая их отвратительно мокрыми. Цингэ шептал успокаивающе слова и гладил по голове, иногда целовал в висок и сцеловывал бесконечные слезы, наворачивающиеся в уголках глаз.       Следующая потуга оказалась последней. Цингэ начал давить сразу, как почувствовал, что Юань напрягся. Давил мягко, но ритмично, игнорируя кровь, все больше и больше льющуюся на его пальцы. Цинцю рычал и мычал, пока, наконец, яйцо с неслышным хлюпом не выпало в руки Цингэ. Сразу после него — поток густой чернильной крови. Ее Юань уже не чувствовал, вдыхая глубоко и громко. Впервые получилось развернуть легкие, но от этого быстро закружилась голова. Лю Цингэ говорил что-то ободряющее, хвалил и тоже, кажется, плакал, но Юань почувствовал только как он положил новорожденное яйцо около бока и переложил рядышком все остальные яйца, перекладывая их свежим полотенцем, чтобы не травмировать нежную скорлупу. Юань из последних сил повернулся, обнимая яйца руками. На него снизошло полное умиротворение. А может, он правда просто потерял сознание.       Кажется, потом, где-то среди уплывающего сознания, он слышал голос Му Цинфана и чувствовал, как больно и неестественно внизу то щемит, то режет. Не совсем понимая, что происходит, хотел отбиться, но даже глаза открыть не получалось. На языке остатком что-то сильно горчило, и в конце концов Шэнь Юань провалился в глубокий, долгий сон.       Цингэ в это время… нервничал. Сразу, как Юань потерял сознание, он попытался привести его в чувства, держа побледневшее лицо в ладонях, но не выходило. Он крикнул Му Цинфана, и тот вошел сразу, быстро метнувшись к кровати. Посмотрел коротко на Лю Цингэ, прося разрешения дотронуться, а потом, получив согласие, сразу отнял полотенце от кровоточащей щели. Издал какой-то глухой недовольный звук и тут же вернулся к поставленной на пол сумке.       — Очень сильное кровотечение, — пояснил он испуганному Лю Цингэ. — И, судя по всему, уже очень давно. Вот, это опиум. Дай ему треть бутылочки. Нужно будет провести операцию.       — Он… У него замедляется дыхание, — с паникой сказал Лю Цингэ, не глядя приняв из рук целителя бутылек. Сковырнул затычку зубами и приставил к губам мужа. Несколько капель стекло по щеке. Цингэ проверил бутылочку еще раз и поставил на столик позади.       Руками снова обвил побелевшее лицо, гладя большими пальцами виски и лоб. Собственные руки тряслись.       — Продолжай передавать ему ци, — сказал строго Му Цинфан, и Цингэ подчинился. Сконцентрировавшись, он взял мужа за обе ладони, зафиксировав пальцы на точках пульса, и постарался наладить поток. Теперь они оба представляли единую систему тока ци, и некоторое время Лю Цингэ просто стабилизировал чужой организм, пытаясь своими силами урегулировать работу натруженных легких и сердца. Через некоторое время его тронули за плечо. Он вздрогнул и, вынырнув из медитации, мягко разбил круг. В комнате пахло спиртом и травами. Цингэ проморгался. Шэнь Цинцю был до пояса укрыт простыней.       — Как он? — сразу спросил Цингэ. Собственный голос оказался хриплым и сухим. Целитель подал ему пиалу с водой.       — Все будет в порядке. Мы успели вовремя. Потребуется некоторое время на заживление ран и восстановление, но уже дней через пять он будет в порядке. Цингэ кивнул и откатился в сторону от кровати. Цинфан забрал у него опустошенную пиалу, чтобы та не разбилась.       — С твоего позволения, этот Му хотел бы также взглянуть на яйца и проверить их духовной энергией.       Лю Цингэ заторможенно кивнул и, превозмогая себя, поднялся, уложил руку Цинцю удобнее и подозвал Цинфана поближе, не желая лишний раз перемещать яйца. Целитель внял желанию и просто касался поочередно каждого яйца двумя пальцами. Лю Цингэ цепко следил за его действиями, но — не потребовалось. Осмотрев все, он вежливо отодвинулся на приличное расстояние.       — Все так, как вы и предположили. Из четырех яиц жизнеспособны два. Два маленьких яйца сформировались, но не были оплодотворены, поэтому вы не должны горевать из-за них позже. Внутри только слизь и питательный раствор. Те два, что вышли последними, прекрасно сформированы. Очень крупные для столь небольшого нага, как шисюн Шэнь, но сильные. Им не потребуется много времени, чтобы вылупиться.       — Им надо передавать духовную энергию? — спросил Цингэ, почему-то уверенный, что это поможет.       — Необязательно. На взгляд этого ничтожного, дети достаточно сильные и без того. Лучше не вмешиваться в природу их развития. Но, конечно, вы можете очень маленькими порциями предлагать им ци. Это немного ускорит их появление на свет.       — Спасибо, — выдохнул, наконец, Лю Цингэ.       Лицо Му Цинфана разгладилось. Он улыбнулся тоже.       — Поздравляю.       Они поговорили еще немного. Му Цинфан собрал свою сумку, оставил на столике обезболивающую настойку, которую рекомендовал разбавлять по паре капель в воде и предложил помочь со сменой постельного белья. Цингэ сразу согласился. Не хотелось, чтобы муж лежал во все еще мокрой и грязной от крови кровати. Тем более, от Лю Цингэ не потребовалось ничего, кроме как держать Цинцю на руках, пока Му Цинфан осторожно перекладывал яйца в корзину с целой кучей полотенец и перестилал белье. Теперь постель была чистой. Цингэ довольно улыбнулся, положил Цинцю удобно и поблагодарил Цинфана. А когда тот ушел, притащил в комнату горячей воды и теплым, почти сухим полотенцем обтер Юаня, убирая следы пота и последние кровяные разводы. Низкую корзинку с яйцами он все так же вернул под бок мужу, зная, что он встревожится, если по пробуждении не увидит детей рядом.       Все еще возникал вопрос о том, что делать с двумя пустыми яйцами, но сейчас Цингэ не считал себя вправе решать за них обоих, а потому просто оставил их рядом с двумя крупными и живыми. Когда Юань проснется, они подумают вместе. Но до этого момента еще есть время. После опиума он проспит какое-то время. А для Лю Цингэ это отличная возможность, чтобы приготовить обещанные вонтоны. Даже если, по словам Цинцю, они всегда получаются кривыми.