Бэтмен на парфюмерном заводе

Свои сны ему не снились, поэтому на чёрном рынке сновидений он был частым посетителем. Когда твоя жизнь на 90% состоит из чернухи, хочется хотя бы во сне какой то яркости. Оптимистичности, позитива, лёгкости, радости – и других подобных эмоций, которые в лексиконе Чжоу Цзышу отсутствовали напрочь. Поначалу он воспринимал покупные сны как блажь и чушь, ну, мало ли, богатенькие идиоты с жиру бесятся, а потом удивился, сколько там обычных средненьких обывателей пасётся, и взял на пробу один. Продавец сладко улыбался и обещал, что он вернётся ещё не раз, и, кажется, не просчитался. В ту ночь Чжоу Цзышу спал, как в сказке: ему снились реки и горы, сады Поместья Четырёх Сезонов, где он был воспитанником главы и мог в любое время дня и ночи гулять среди цветущих деревьев. Белые, розовые, жёлтые, алые лепестки осыпались как тёплый снег и селили в его душе покой. Там же он встретил мальчика, с которым они решили, что поместью очень не хватает фиолетового, и посадили сирень. Только проснувшись утром, он вспомнил, что ненавидит сирень, хотя во сне был безусловно счастлив. Из теории он знал – сны могли воспроизвести что угодно идентично реальности, кроме запахов. Видимо в этом и был нюанс. Вообще, умные люди требовали соблюдать правила безопасности при просмотре чужих сновидений, одно из которых гласило: если ты не практикуешь осознанные сновидения, во сне ты ведёшь себя как человек с другим сценарием жизни. Но Чжоу Цзышу было плевать, он именно что хотел, быть другим человеком, а не шпионом, наёмным убийцей, детективом и специалистом по решению проблем криминальным способом. Хотя бы во снах.

* * * *

Продавец ему нравился: все сны в его лавке были восхитительны. Как будто по нему сшиты. Он с удивлением читал на форумах жалобы на некачественные сны и поражался: какая разница, главное они уносят в другой мир, в другую жизнь, они просто другие – что там может быть некачественного? Но читать было интересно: как будто обсуждение фантастического сериала. Рассказывали, что бывают многосерийные сны, повторяющиеся, учебные и многослойные. Считалось, что все эти сны на рынке – это просто чужие сновидения, записанные на внешний носитель, и просмотр настолько приятен, насколько вы совпадаете с тем сновидцем. Поэтому самые редкие и волшебные назывались – снами родственных душ. Теория интересная, но Чжоу Цзышу в неё не верил, потому что у такого мерзавца, как он, не могло быть родственной души. А если бы и была – сны родственной души ему вряд ли бы понравились. Родственные души – родственны во всём, а убийства, пытки, предательство и насилие – последнее, что он хотел бы видеть ещё и во сне. Так что он довольствовался тем, что было. Раз товар в этой лавке его устраивает – от добра добра не ищут. Вот только бы ещё этот продавец так назойливо не пытался затащить его в постель. Комплименты лопаткам он ещё терпел, восхваление формы губ и сильные пальцы, которыми он протягивал деньги, тоже, но, когда намёки переросли всякие приличия, в частности, где ему быть в постели, и как он будет орать в голос от доставленных ласк, Чжоу Цзышу еле сдержался. Он так и не понял, что его зацепило сильнее, сами описания или своя реакция на них, но это не было в его планах на жизнь, поэтому он пропустил всё мимо порозовевших ушей. Сюда он не за этим пришёл. – Есть что-то новенькое? – Вот, сон на двоих, А-Сюй, бесплатно, подарок от меня, – промурлыкал продавец и улыбнулся, подкрашенные красным глаза превратились в два изящных полумесяца. А ещё – от него душно и настойчиво пахло сиренью. Ещё один минус этих коммуникаций. “Сон на двоих” означал, что ключ входа будет ещё у кого-то. Это Цзышу тоже вычитал на форуме. В принципе, любой сон, мог стать сном на двоих, если их головы оказывались на одной подушке, но это явно не тот случай. Он пока не освоился с осознанными сновидениями, поэтому избегал чужого влияния. Любого чужого влияния во снах, где его подсознание беззащитно и открыто. Про сны рассказывали всякое, говорили даже, что опытные сноходцы используют их как пытки, чтобы добиваться от сновидца желаемого. Он в такое не верил, но кто его знает, что там с его сознанием могут сделать не слишком чистоплотные ребятки. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Цзышу развернулся на каблуках и вышел из лавки. Жаль, но общение с этим продавцом снов пришла пора сворачивать.Тем более, сегодня он был не в настроении что-либо объяснять и спорить, тем более брать подозрительный товар у эмоционально вовлеченного озабоченного придурка. Вдвойне жаль, потому что у Вэнь Кэсина всегда были отборные сны, словно созданные для него: яркие, сказочные, стремительные, похожие на сны родственной души. – Да что за день сегодня такой, всякая чушь в голову лезет,– выругался Цзышу вслух, стараясь забыть глаза побитой собаки, которые сделал продавец при его уходе.

* * * *

Ни в соседней лавке, ни в следующей не было ничего стоящего. Пришлось скрепя сердце взять у перекупщика в дальнем углу. Чжоу Цзышу чуть не пожалел, что необдуманно послал Вэнь Кэсина, но тут наткнулся на хороший вариант. При покупке можно было глянуть первые пару секунд, по удивительному совпадению, там тоже был цветущий сад и снег из лепестков, Цзышу взял, не торгуясь. Если даже этот сон ловушка, можно просто использовать механизм внепланового завершения. И об этом Чжоу Цзышу вычитал на форуме с правилами. Если боишься, что сон может тебе чем-то навредить, нужно просто придумать, как завершить его и вернуться в реальность. Для умельцев, практикующих осознанные сновидения, такой проблемы не стояло, но обычные люди примерно рассчитывали, сколько времени они смогут проспать безопасно и назначали прерывание на этот момент. Чжоу Цзышу даже посмеялся тогда над фантастической очевидностью этого решения, в просторечье именуемого будильником: если перед сном выставить его на нужное время, то, что бы с тобой ни творили во сне, в определенный момент всё закончится. Уж за пятнадцать-то минут ничего страшного и смертельного с ним не случится, решил Цзышу, завёл будильник с мерзким дребезжащим звуком и лёг спать.

* * * *

Как же он ошибался. Этот сон, действительно, начался с цветущего сада, и, если бы Чжоу Цзышу мог помнить себя из реальности, то осознал бы, что снова оказался в Поместье Четырёх Сезонов, правда, в какой-то другой его версии. Здесь его наставник рано погиб, оставив ему восемьдесят учеников и своего сына, а Цзышу основал Тяньчуань и начал работать на наследного принца. Он видел сотни смертей, не только своих братьев, но и невинных людей – женщин, детей, стариков – попавших в жернова борьбы за трон, и все они оставляли шрамы на его сердце, покрывая толстым панцирем и так зачерствевшую душу. Годы пролетали как птицы, а он больше не ждал ничего хорошего в конце: единственный свет, который он видел, был светом в конце туннеля, ведущего к Жёлтой реке. Он забивал гвозди в грудь своими руками, и на душе расцветал покой: ещё один участок жизни, отвоёванный у черноты, уверенно ждал своей смерти. Когда точно знаешь конечную остановку, ждать становится легче. Всё это обязательно закончится, надо только подождать. Даже боль чуть стихала от таких утешений. Он терял вкус, осязание, обоняние, слух… самое печальное, что он больше не чувствовал запах сирени, отчего-то ему был очень важен этот запах. Отчего-то он любил его и мечтал снова насладиться им с кем-то. Зачем-то… Когда-то… Где-то… Он почему-то не помнил. Это были какие-то странные воспоминания, едва Чжоу Цзышу пытался в них углубиться, как проблемы наваливались скопом со всех сторон. Вот и сейчас, он вдруг услышал звук бьющегося стекла и выбиваемой двери, но откуда они – понять не мог. Не успел.

* * * *

– А-Сюй, выпьем? – Чжоу Цзышу сидел на крыше и любовался луной, когда сбоку появился… появился Вэнь Кэсин. Память услужливо подсказала, что этот приставучий красавец плёлся за ним от самого Юэяна. Но, пока он не делал ничего крамольного, его общество можно было спокойно стерпеть. Вэнь Кэсин беззвучно прошёлся по черепице и шумно плюхнулся рядом, словно… словно старый знакомый накрыл своим рукавом его собственный. Чжоу Цзышу печально вздохнул – похоже нормы приличия проходили мимо дома Вэнь Кэсина на цыпочках, – а потом в нос ему ударил густой запах сирени. Дальше глазами замелькали воспоминания о цветущем саде, где они с кем-то шутливо сражались и смеялись, а потом снизу раздался вскрик. Звуки битвы на улице и в соседнем переулке тут же отвлекли на себя.

* * * *

– А-Сюй, прими меня в ученики, – Вэнь Кэсин опустился перед ним на колени и посмотрел снизу вверх этим взглядом… память опять подсунула странный фрагмент, как-будто даже не из этого мира: Чжоу Цзышу выходит из магазина, а Вэнь Кэсин, одетый в странный непристойный наряд, смотрит на него вот также – глазами побитой собаки – и словно беззвучно молит о чём-то. У Чжоу Цзышу, наверно, болит всё: раскуроченная кнутом спина, рваные раны под ключицами, сломанные пальцы, кровоточащие царапины и порезы на лице, но он ничего не чувствует, внутри только лёгкость и равнодушие.  Но последнее пропадает: стоит только опустить ладонь на голову Вэнь Кэсину, в ноздри ударяет умопомрачительный запах сирени, и безумно хочется его вдыхать

* * * *

Вэнь Кэсин лежал на погребальном столе холодный и твёрдый. Это Чжоу Цзышу так только подумал, издалека. Он мог только смотреть, потому не прикасался к нему и ничего не чувствовал. Но таким он и должен быть. Мёртвым и спокойным. Чжоу Цзышу и сам скоро таким станет. Мёртвым, твёрдым, равнодушным и умиротворённым. Хорошо бы ещё лечь рядом с Вэнь Кэсином: двумя головами на ту же подушку, в ту же землю, и сцепить сломанные пальцы вместе. Чжоу Цзышу больше не мог дышать рядом с ним. В голову лезли непрошенные воспоминания. Оказывается, Вэнь Кэсин и был тем мальчишкой, с которым они в детстве… После того, как Вэнь Кэсина на его глазах похитили и увезли на машине, он перестал видеть сны… Точнее, видел только вот этот самый эпизод, повторяющийся как кошмар, пока сомнолог не помог забыть… Стоп, это какое-то странное воспоминание. Голова раскалывается, как от удара кувалдой, никаких мыслей не удаётся связать, но он знает, что из-за Вэнь Кэсина отказался от снов, от сирени… От сирени? Чжоу Цзышу принюхался…  Мёртвое тело лежало равнодушно, спокойно и ничем не пахло.  Даже сиренью.

* * * *

В горах должно было быть холодно. Чжоу Цзышу, одетый в лёгкое чёрное ханьфу, не заморачивался такими глупостями. Его жизнь почти подошла к концу, логичному и закономерному. Он больше не намеревался существовать ни в каком виде. Не в виде похожего на робота бесчувственного наёмного убийцы, не в виде умирающего, но такого же бесчувственного воина, не в виде… что там Вэнь Кэсин предлагал? Должность его бессрочного любовника? А он ему массаж, горячие завтраки, ортопедический матрас и чай в постель? Звучало потрясающе, но как-будто из другой вселенной. И для живого человека. Чжоу Цзышу потряс головой, отбрасывая бесперспективные мечты, и услышал, даже скорее почувствовал ногами через много слоёв снега, льда и камня, что взрыв произошёл. С горной вершины – белая на белом – понеслась вниз лавина, а потом в нос ударил запах сирени, а его чуть ли не за шкирку, как непослушного котёнка, затащили в пещеру. – А-Сюй! Ты идиот!! – орал Вэнь Кэсин, невесть откуда тут взявшийся. – Лао Вэнь, ты жив? – Чжоу Цзышу, ощупывая, сжимая непослушными пальцами чужую одежду, чувствовал себя дуракоми, но под ней угадывалось живое тело: мягкое, гибкое, подвижное и наверняка горячее – и это было самое главное. – Тебя пытаются убить! Тебя пытаются заставить убить себя, доводят до самоубийства, а ты, как идиот, и дальше лезешь в эту ловушку. – В какую ловушку? – переспросил Чжоу Цзышу только, чтобы тот продолжал говорить, потому что единственная ловушка, которая тут была – это губы Вэнь Кэсина. Даже смутным расплывающимся зрением Чжоу Цзышу смотрел на их изгибы и не мог оторваться. – Твой сон! Ты… разве ты не... Постой, только не говори мне, что.... – Вэнь Кэсин закатил глаза и выставил ладонь в останавливающем жесте, – ты не практикуешь осознанные сновидения? Всё с тобой ясно. Поэтому каждый раз, когда ты начинал что-то осознавать, меня выкидывало из сна! А-Сюй! Ты как собирался просыпаться, вообще?! – Я поставил будильник, – Чжоу Цзышу ничего не понял в тираде, но каким-то образом нашёл, что ответить. – Тебе продали многослойный сон. Ты можешь двадцаит лет тут прожить за пять минут реального времени. Будильник не поможет! Ладно, неважно, мы всё равно тут застряли. Лучше скажи, как тебя разбудить? – Что? – Я не могу вытащить тебя из сна и не могу разбудить. Боли ты не чувствуешь, ужасы тебя не пугают, скажи мне – что может вывести тебя из равновесия настолько, что ты захочешь проснуться? – Меня? – переспросил Чжоу Цзышу и осознал, что краснеет. Вэнь Кэсин в красивом шёлковом ханьфу был настолько красив, стоя в этом ледяном безмолвии, что у Чжоу Цзышу не нашлось никаких слов. Воистину, глупый вопрос. Что ещё может вывести из равновесия быстрее, чем подобное зрелище? Они стояли довольно далеко друг от друга, но всепроникающий запах сирени словно пропитал воздух. В каждом глотке кислорода чувствовался этот аромат. – Ладно, А-Сюй, давай попробуем, как в сказках. Только не бей меня, пожалуйста, я аккуратно. В одно касание, – Вэнь Кэсин вздохнул и словно телепортировался к нему, чужие мягкие губы оказались близко-близко.  Чжоу Цзышу не почувствовал ни тепла, ни дыхания, только сердце в груди вдруг взяло бешеный темп, а низ живота скрутило от желания; он закрыл глаза и открыл их в кромешной темноте собственной спальни.

* * * *

Чжоу Цзышу открыл глаза в темноте собственной спальни и тут же вздрогнул от холода. В выбитое окно дул ветер так, что занавески трепыхались почти параллельно полу, и даже толстенное пуховое одеяло не спасало. Футболка пропиталась по́том и облепила тело, он попытался встать и прохрипеть что-нибудь вслух пересохшим горлом, чтобы хотя бы услышать собственный голос, понять, что всё это реальность. Что всё закончилось. – А-Сюй, – донеслось от подушки, – ты как? Чая принести? – Лао Вэнь?! Что ты здесь делаешь? На кровати в гнезде из спутанных одеял лежал продавец из лавки сновидений. В уличной одежде, грязный.  "Ну, хотя бы без обуви", подумал чистоплотный Цзышу. Потёртые ботинки с порезами от стёкол валялись рядом на полу. – А-Сюй, ты как? Я узнал, что тот скот продал тебе и испугался. Твой адрес я знал, но у тебя какой-то хитроумный замок. Я его сломал, но открыть не смог, поэтому пришлось вылезти на крышу и спуститься через окно, – протараторил Вэнь Кэсин, торопливо сползая с постели и пятясь к двери. – Зачем? – переспросил Чжоу Цзышу, хотя мысли в голове уже сложились в некое подобие догадки. – Чтобы попасть в чужой сон, нужно спать на одной подушке, а мне нужно было попасть в твой, – закатил глаза тот и тут же снова смутился. – Я хотел помочь. Я, правда, не хотел тебе ничего плохого. Я думал, ты практикуешь осознанные сновидения, ну... ты же сразу узнал меня, вот я и подумал. Я же не знал, что ты не... Я бы всё рассказал, извинился и ушёл. Прости, А-Сюй, я оплачу слесаря и стекло.  – Не нужно, я с удовольствием обменяю его на того посредника с чёрного рынка. Ты же его не отпустил? Вэнь Кэсин открыл рот, пытаясь что-то сказать, но его перебил мерзкий дребезжащий звук заведённого будильника. – Пятнадцать минут прошло, – вдруг понял Чжоу Цзышу и расхохотался. Целая жизнь (и хорошо, что не смерть) в мире рек и гор уложилась в пятнадцать минут сна. Поместье Четырёх Сезонов, распитие вина на крыше, Цзянху и Тяньчуань. Казалось, что он, наоборот, именно сейчас видит сон о чужом современном мире. Но нет. Здесь был тот же Вэнь Кэсин, живой и горячий, а ещё в комнате восхитительно пахло сиренью. Во сне запахов не существует, значит, это всё-таки реальность и есть. – Пойдём на кухню, ты обещал мне горячий завтрак. – А-Сюй, а как ты узнал меня во сне? – уже на кухне поинтересовался пооживший гость. – Ты пах, как будто дрался с Бэтменом на парфюмерном заводе и упал в чан. И это был запах из настоящего. Чжоу Цзышу был уверен, вся его спальня и постель намертво пропитались запахом сирени, и это было прекрасно.