Печенье Гиппогриф и Пряничные домики

Гарри аппарировал, осторожно балансируя на руках поднос с пряничными зверушками. Он облегчённо вздохнул, заметив, что они не пострадали, и поспешно направился в кухню старого, недавно преобразованного амбара. Он хотел вернуться домой до того, как сработают защитные чары. Амбар находился на просторном участке земли на краю Шервудского леса, точнее — на его противоположной стороне, где маглы не были защищены чарами. Лес в действительности принадлежал семье Блэков, и после войны Гарри, Ремус и Сириус использовали это место как убежище и приют для детей-волшебников и оборотней. Амбар был превращён в офис и штаб некоммерческой организации, которой они управляли. Основное сообщество и маленькая деревня, которую они создали при помощи пожертвований со всего мира в знак благодарности Гарри за победу над Волдемортом, располагались в глубине леса, вдали от посторонних глаз. На нижнем уровне амбара находилась большая открытая зона с кухней для мероприятий, а на верхнем — несколько офисов и одна спальня. Сириус добавил её после того, как Гарри начал ночевать в офисе, уставший и забывший о времени, пока чары не закрывали его путь домой. Защитные чары, наложенные Сириусом и Ремусом, охраняли эту часть леса от охотников на оборотней и ночных протестующих против «смешанного» детдома. Гарри не стал бы их снимать, рискуя оставить территорию уязвимой ради того, чтобы вернуться домой. Открыв двери в кухню, Гарри столкнулся с давним соперником. Хотя после войны они начали общаться, их отношения оставались далёкими от дружеских. Вражда между ними переросла в нечто иное — кулинарные соревнования. Ежегодный рождественский конкурс выпечки стал их неофициальным полем битвы. Участники соревновались своими рождественскими творениями, которые затем продавались на аукционе 24 декабря, а вырученные средства шли на «Реактивный и инклюзивный детский дом». Гарри и Драко поочередно становились главными спонсорами этого мероприятия, и в этом году счёт был равным — 3:3. Этот конкурс должен был стать решающим. — Малфой, — проворчал Гарри, ставя на стол свои пряничные создания. Он снова проигнорировал внезапный прилив признательности, который испытал при взгляде на Малфоя, и от того, что он сам чувствовал к нему — нечто большее, чем просто дружба. Гарри предпочитал не признавать свои чувства — это было намного проще, чем признаться себе в большем. — Поттер, — усмехнулся Малфой, даже не поднимая взгляда, продолжая наносить последний слой глазури на свой пряничный домик. Это действительно было впечатляюще — как можно было так ненавидеть Гарри и в то же время создавать такие удивительные творения. Гарри быстро отогнал эти мысли — домик Малфоя был слишком простым, чтобы сравниться с его собственными магическими существами. — Ты что, подражатель? — фыркнул Гарри. — Пряники? Серьёзно? Лицо Малфоя напряглось, когда он завершал последние штрихи. Он поднял взгляд и уставился на Гарри с таким презрением, что это вывело Гарри из себя. — По крайней мере, у моих есть цель, структура, красивый дизайн, а не жалкие печенья в форме животных с сахарными кнопками. — Эй! — возмутился Гарри. — Ты вообще-то не увидишь ни одной конфеты на этих существах! И я не использовал формочки для печенья! Всё сделано вручную, ты болван! — Похоже, что использовал, — снова прошипел Малфой, с презрением скользнув взглядом по печеньям Гарри. Это заставило кровь Гарри закипеть. — Определись уже! И по крайней мере, я оригинален! А не леплю этот скучный домик, как все те глупцы, кто думает, что они хороши в выпечке! — выпалил Гарри. Малфой презрительно фыркнул: — Не путай проверенные временем рецепты с банальностью, Поттер! Это традиционно! Не то что ты, полукровка, можешь понять! — Эй! Не поднимай вопросы крови, Малфой! — С удовольствием! Когда ты признаешь, что традиции важны! Гарри уже собирался ответить, как вдруг услышали громкий звук, как будто замок щёлкнул на месте. — Вот спасибо, Малфой! — Я ничего не сделал! Что это было? — требовательно спросил Малфой. Гарри усмехнулся: — О, да, конечно, ты бы не знал, ты же никогда не остаёшься здесь надолго. Это, Малфой, были чары. Глаза Малфоя расширились: — Ты хочешь сказать, что мы здесь застряли? Гарри окинул его взглядом. Что-то в его голосе звучало… панически? Он потряс головой — это, наверное, из-за усталости и он что-то неправильно понял. — До утра, да, — сказал Гарри, накинув защитное заклинание на свои пряники, и направился наверх. — Так как мы тут застряли, я пойду спать. Тебе лучше найти что-нибудь удобное для трансфигурации, если хочешь хоть как-то поспать сегодня. Подсказка: это точно не диван в офисе. Он толкнул дверь и начал подниматься по лестнице. Гарри едва открыл дверь в спальню, когда услышал громкие шаги на лестнице. Пересек комнату, сел на кровать и начал развязывать свои сапоги из драконьей кожи. — Значит, здесь есть настоящая кровать. Почему она твоя? — спросил Драко, появившийся в дверях. — Эээ, потому что она была поставлена для моего использования? Это моя кровать, — отрезал Гарри, бросая сапоги и носки в угол. — И почему у тебя есть кровать здесь? — продолжил наводить вопросы Драко, пока Гарри встал и достал из ящика бюро пару пижамных штанов. — Потому что я обычно остаюсь здесь слишком поздно, чтобы успеть вернуться домой, — ответил Гарри, скидывая рубашку в ту же сторону, что и обувь. — А теперь, если не возражаешь, мне действительно хотелось бы немного поспать. Завтра конкурс, нужно победить. Драко фыркнул и высокомерно отвернулся. Гарри воспользовался моментом, чтобы заменить джинсы на мягкие хлопковые штаны и залезть в кровать. — Спокойной ночи, Малфой, — сказал он, с намеком махнув рукой в сторону света, погружая комнату и здание в темноту. Он услышал небольшой скрип у двери и, когда его глаза привыкли к темноте, заметил, что Малфой всё ещё не сдвинулся с места. — Серьёзно, Малфой, иди отсюда, — пробурчал Гарри. — Куда именно? Ты сам сказал, что тут негде спать, а кровать достаточно большая для двоих. Гарри почувствовал, как его горло пересохло, и сердце заколотилось с удвоенной силой. Неужели Малфой серьёзно предлагает им разделить кровать? Не то чтобы он никогда не спал с кем-то, но всегда это было строго платонично. Например, с Роном и Гермионой после войны, когда ночные кошмары становились невыносимыми — для всех троих, или с близнецами, после нескольких бокалов слишком крепкого напитка. Но никогда — с кем-то ещё. Даже с его случайными любовниками, которых он иногда приводил в свою комнату. И уж точно не с кем-то вроде Малфоя, с которым у Гарри такая бурная история. Этот остроумный, язвительный человек. Кто-то, кто, несмотря на свою холодность, был удивительно привлекательным, с фигурой, которую сложно было не заметить, и с попой, созданной для восхищения… Гарри постарался отогнать эти мысли. Не стоит вдаваться в это. Он снова сосредоточился на действиях Малфоя. Он едва успел смочить губы, как услышал шаги, приближающиеся к комнате, и тот самый неоспоримый звук — как ремень с тихим звоном упал на пол. — Что ты делаешь? — еле выдавил Гарри. — Что, по-твоему, я делаю, Поттер? Ложусь спать и не собираюсь отказываться от комфорта. Если это тебя так беспокоит, тогда ты ищи себе место для сна, — холодно ответил Малфой, и Гарри услышал, как тот начинает раздевается. — Но это МОЯ кровать! — испуганно воскликнул Гарри. Малфой усмехнулся с презрением: — Тебе родители не учили делиться? Вдруг ярость накрыла Гарри, и он беззвучно сжал челюсти. — Нет, — коротко ответил он, чувствуя, как одеяло начинает отодвигаться. В комнате повисла тишина, и атмосфера мгновенно потяжелела. — О, да, извини, я не хотел… — Малфой задумчиво произнёс, словно размышляя вслух. — Всё равно, — пробормотал Гарри, переворачиваясь на бок и поворачиваясь спиной к этому заносчивому блондику. Опять наступила тишина, лишь изредка нарушаемая тихими вздохами и шуршанием постельного белья, когда Малфой, наконец, скользнул между одеялами. Гарри почувствовал, как кровать слегка прогнулась под его весом, и стиснул зубы. Он оставался неподвижным, раздражённый поступком Малфоя. Почему этот болван не может просто оставить его в покое? Почему он всегда рядом? Почему всегда лезет в лицо, когда нужно что-то сделать? — Поттер, — тихо произнёс Малфой спустя долгое молчание, — Мне действительно очень жаль, это было просто выражение, оно вырвалось, и я не хотел причинить тебе боль. Извини… Гарри пробурчал что-то в ответ, а Малфой вздохнул. В комнате снова стало тихо, и, кроме редких движений, Гарри почти убедил себя, что Слизерина в комнате больше нет, как вдруг тот снова заговорил. — Это у тебя часто бывает, Поттер? Ты часто застреваешь здесь? — Да, — коротко ответил Гарри. — Почему? Гарри тяжело вздохнул. Очевидно, Малфой был настроен не дать ему уснуть. Это, видимо, часть какого-то злого плана, чтобы он был слишком уставшим для завтрашних мероприятий. Но, конечно, шутка была на стороне Гарри. Он привык мало спать. Вздохнув, он перевернулся на спину. — Потому что я занимаюсь проклятым учётом для этого места, и это настоящий кошмар. А почему ты здесь, Малфой? — Я думал, это очевидно, — проворчал Малфой. — Пытаюсь доказать, что я не мой отец. Не все мы можем быть Святым Поттером, Героем Волшебной Британии. Гарри презрительно фыркнул. — Никто не свят, Малфой. И меня называют героем только потому, что я «победил», — сказал он с горечью, вложив как можно больше презрения в последнее слово. Он уставился в потолок, разглядывая видимые деревянные балки и светильники, освещённые слабым лунным светом, который пробивался в комнату. — Конечно, ты святой, ты же Поттер. Тот, кто не может пройти мимо человека в нужде, не может оставить человека позади, всегда с конфетами в карманах, Поттер. Ты сын героев, а не Пожиратель смерти и карьерист. — У каждого своё мнение, Малфой, ты имеешь право на своё. Гарри заметил, как Малфой уставился на него, и тут же почувствовал, как тот снова садится, всматриваясь в него глазами, полными недовольства. — Что это должно значить? — резко спросил он. — Это значит, что ты не прав, и я не хочу спорить, — ответил Гарри, стараясь не смотреть в глаза Малфою. — Не прав? Не прав? — Малфой вскричал, — Это факты, Поттер, они не могут быть ошибочными! Гарри пожал плечами и сцепил пальцы на груди. — Это не делает меня святым, — сказал он. Малфой возмущённо вскрикнул: — Ты более святой, чем любой другой, — произнёс он, стиснув зубы и выплюнув слова горько. Гарри посмотрел на него, увидев, как тот опустил взгляд на простыню, его пальцы крепко сжались в ткани. — Что было худшим, что ты сделал в войне? — вдруг спросил Гарри. Малфой резко поднял голову и встретил взгляд Гарри. Лунный свет мягко падал на его черты, подчеркивая пряди его волос. Гарри старался делать лицо максимально нейтральным, открытым. Малфой не торопился с ответом, и, наконец, произнёс: — Ну, ты ведь знаешь, правда? Ты был там. Я впустил Пожирателей смерти в школу и пытался убить Дамблдора. Гарри кивнул. — Верно, но ты когда-нибудь целенаправленно охотился за кем-то, чтобы привести его к гибели? Малфой покачал головой. — Когда-нибудь держал кого-то под своей волшебной палочкой, наблюдая, как они корчатся от боли, кричат и мочатся, потому что им больно? Хотел ли ты причинить им ещё больше боли? Малфой снова покачал головой. — Когда-нибудь задумывался, сколько людей ты убил? Глаза Малфоя расширились, и он вновь покачал головой. — Когда-нибудь убивал кого-то? Когда-нибудь был ответственен за чью-то смерть? — продолжил Гарри, в голове невольно возник образ Седрика. — Когда-нибудь использовал неизвестное заклинание на ком-то, а потом оставил его там, чтобы он истекал кровью? Малфой замолчал, но его рука поднялась и прикоснулась к ребрам. Гарри заметил серебристые шрамы на его коже и тяжело сглотнул. — Мне очень жаль, — произнёс Гарри. — Я испугался, я запаниковал. Хотел бы сказать, что пошёл бы к Помфри, если бы не услышал Снейпа, но я не уверен. Гарри почувствовал, как рука Малфоя легла на его. Он резко повернулся, чтобы полностью взглянуть на него. — Я знаю, — сказал Малфой тоном, мягким, но уверенным. — Ты бы пошёл к ней. Я верю в это. Рука Малфоя сжалась немного, прежде чем он убрал её. Его голос стал более задумчивым. — Так что, дело не только в книгах учета, да? Или в помощи детям? Ты здесь, потому что тоже думаешь, что тебе нужно искупление. Гарри вздохнул и неуклюже поднялся. Чёрт, Малфой оказался ещё более проницательным, чем он мог предположить. — Ну и что? Это преступление, если у меня есть несколько причин делать что-то? — ответил Гарри. — Нет, — сказал Малфой таким тоном, что Гарри почувствовал, что у него тоже есть какие-то причины. Гарри пытался разгадать его выражение, но темные тени скрывали лицо Малфоя слишком сильно. — Так какие у тебя ещё причины? Малфой резко повернулся на бок, отвернувшись от Гарри. — Это неважно, иди спать, Поттер. Гарри фыркнул и сел. — О, нет, ты не можешь задавать мне вопросы, а потом игнорировать мои. Это нечестно, Малфой. Малфой долго молчал. Гарри подался поближе и толкнул его в лопатку. В ответ последовал тяжёлый вздох и неразборчивое бормотание. — Что? — спросил Гарри. Бормотание повторилось, только немного громче. — Еще громче, для тех, кто сидит далеко. Малфой внезапно развернулся, опёршись на одну руку, и посмотрел на Гарри. — Я сказал, что мне нравишься ты! Чёрт! Ты что, глухой, Поттер? Гарри замер, ошарашенный. — И вот теперь всё, я полный дурак, и больше не смогу появляться здесь. Большое спасибо, Поттер. Он начал вставать, и Гарри схватил его за руку. — Постой! Как это моя вина, что ты решил, что я тебе нравлюсь? И почему это должно значить, что ты не будешь приходить, если мы, что, друзья? Не враги? Малфой рухнул обратно на кровать и истерически рассмеялся. — Чёрт! Как ты победил Темного Лорда, если ты такой тупой? Гарри нахмурился. Малфой вытер слёзы. — Я не имею в виду «нравишься» как в «давай сделаем браслетики дружбы и откроем книжный клуб», Поттер. Я имею в виду, что ты мне нравишься. Я влюблён в тебя. Гарри снова был ошарашен. — Ты что? Почему? Малфой вздохнул и начал ёрзать. — Ты просто Поттер. Вот почему. Ты добрый, у тебя безбрежное терпение с детьми. Даже когда они просят тебя рассказать одну и ту же историю в десятый раз подряд. Ты всегда готов помочь и первым встаёшь на защиту тех, кого обижают. Ты магически силён, но не хвастливый. Ты не делаешь что-то, чтобы произвести впечатление. Ты делаешь это просто потому, что это нужно сделать. У тебя есть дурацкая привычка улыбаться, сначала поднимется один уголок губ, а потом уже другой, и ты всегда кашляешь после того, как чихаешь. Драко продолжал тараторить, а Гарри его челюсть отвисла. Всё, что он говорил, никак не касалось славы Гарри, а было связано с ним как с человеком. Некоторые вещи Гарри даже сам не замечал. — Драко, — сказал он тихо, пытаясь остановить его. — … и твои волосы, чёрт побери, они ужасны, ты всегда выглядишь так, как будто только что … — Драко, — повторил Гарри громче. — … и твои пироги восхитительны, я шантажирую Блейза, чтобы он превращался в кого-то другого каждый год, чтобы он мог сделать ставку на твои изделия … Он явно не слушал, поэтому Гарри решил, что действия говорят громче слов. Переместившись на колени, он схватил Драко за подбородок, приподнял его лицо и прижал их губы друг к другу. Драко замер в его руках, а когда они оторвались, едва произнёс: — Что? Гарри улыбнулся ему при свете луны. — Ты мне тоже нравишься, придурок. Широкая застенчивая улыбка Драко была заразительной, и они провели остаток ночи, обмениваясь поцелуями и мягкими словами, прежде чем наконец заснуть.

***

Они проснулись вместе на следующий день, чувствуя запах кофе и слыша громкий хруст. Гарри сонно открыл глаза и увидел, что Сириус сидит на краю кровати с самодовольной ухмылкой и имбирным пряничным гиппогрифом в руке. — Доброе утро! — весело сказал он, что заставило Драко вскрикнуть и крепко вцепиться в одеяло. — Я как раз думал, что в этом году мне, наверное, придётся подмешать что-то в алкоголь. Слава Мерлину, ты наконец-то взял себя в руки. — Он сказал это с развратным подмигиванием, что заставило Гарри покраснеть. — Я не хотел бы отвечать перед Лунатиком. Так что давайте, вставайте. Нам ещё нужно украсить, пока все не пришли. С этими словами он засунул последний кусочек гиппогрифа в рот и прыгнул с кровати. Он вышел из их комнаты, громко распевая «Храни тебя Господь, весёлый Гиппогриф!». — Эй! Это для благотворительного аукциона! — закричал Гарри ему вслед. Покачав головой и тихо фыркнув, он повернулся к Драко, который смотрел в любую точку, но не в глаза Гарри. Гарри слегка приблизился, поставив их лица на одном уровне, терпеливо ожидая, когда Драко поднимет взгляд. Наконец, когда тот взглянул на него, Гарри улыбнулся и нежно коснулся губами. — Пойдём, нам стоит спуститься вниз, пока Сириус не взялся за твой домик. — Пусть только попробует! Я заговорю его волосы, чтобы они ярко мигали зелёным и серебряным в течение недели, если он хоть пальцем тронет один из каминов с леденцами! — ответил Драко возмущённо, заставив Гарри улыбнуться. Гарри украл ещё один поцелуй, чувствуя себя легче, чем за последние несколько лет, и позволил Драко увлечь его вниз, чтобы повесить омелу с Луной, постоянно присматривая за Нарглами и возможностями для поцелуев.