На Вознесенском

      Я Раскольников Родион Романович. И моя жизнь перевернулась с ног на голову после одного случая.       В тот день я ходил, размышлял. Погода была солнечной и даже тёплой. И ближе к ночи ещё остался приятный запах разогретого воздуха. Я шёл по мосту и в голове моей крутились всяческие ужасные мысли. Я метался от одной мысли к другой, то восхваляя, то унижая себя. Я совершенно не знал, что мне делать. Просто шёл вперёд по улице. Людей становилось всё меньше и меньше, пока они не исчезли совсем.       Я с ужасом понял, что всемя уже перевалило за полночь, а я всё ходил и ходил. Остановился на одном из мостов, глядя на тёмную воду. Казалось, что я уже принял решение. Я ничтожен, я совершенно не нужен в этом мире. Никому не нужен. И чем дольше я смотрел, тем отчётливей мне слышался зов омута. В конце концов, я поддался этому соблазну. Решил: будь что будет.       Я начал перелазить через перила моста и уже даже собрался прыгать, как меня окликнул бархатистый голос. Я обернулся, посмотрев на взволнованного мужчину, стоявшего неподалёку. Он медленно подходил ко мне, а я всё смотрел, разглядывал его. Красивый: светлые волосы с довольно длинной чёлкой, серьга в ухе, одет легко. Глаза в темноте не разглядел.       — Не нужно, пожалуйста. Вы ещё так молоды, — сказал он, остановившись у перил.       — Меня тут ничего не держит, — ответил я, собираясь прыгнуть.       Он резко обхватыватил мою талию своими огромными руками, прижавшись щекой к моей спине. Он был таким тёплым, а его светлая энергия лилась через край. Я мог её ощутить всем своим телом. Я сразу понял, что передо мной человек довольно неплохой и совершенно небезразличный. Мне почему-то захотелось ему довериться.       — Теперь вас держу я, — сказал незнакомец, и я почувствовал, как он улыбнулся.       Мужчина снял меня с перил, поняв, что я не собираюсь ничего делать. Он развернул меня к себе лицом, поправил мой плащ и похлопал по плечу. Я ему улыбнулся в ответ. Не знаю почему, но эта сцена повлияла на меня. Мне уже не так сильно хотелось прыгать в реку.       — Зачем же вы так? Уверен, что у вас всё будет замечательно, — сказал он, поправив свою чёлку.       — Я ничтожество. И никому не нужен. Мне не оставалось выбора, — ответил я как на духу.       — Вы должны жить хотя бы потому, чтобы пойти в бар и выпить со мной пива. Меня зовут Тимофей, — подбодрил шуткой незнакомец, заглянув мне в глаза.       — А меня Родион. Вы кажетесь мне очень приятным человеком. Я, пожалуй, приму ваше предложение, — ответил я, зачёсывая волосы пальцами.       — Я знаю одно прекрасное местечко. Так там ещё и есть один музыкант, он прекрасно играет на гитаре, — сказал мне Тимофей и зашагал с моста. — Может быть перейдём на "ты"?       — Давай, — согласился я, поравнявшись с ним.       Шли мы действительно недолго, но я успел узнать, что Тимофей лейтенант и приехал сюда из-за одного дела. Про себя радовался тогда, что мысли мои тёмные в жизнь воплотить я не решился и открестился от них. Я немного рассказал о себе: бывший студент юридического факультета, живу один и снимаю маленькую комнатушку под самой крышей. Тим мне посочувствовал и предложил помочь с институтом. Я обещал подумать.       Мы зашли в небольшой бар и сразу же сели у стойки. Лейтенант подозвал бармена и заказал нам по стакану пива. Народу было очень мало, ведь было поздно. На сцене действительно стоял музыкант и перебирал струны на гитаре. Приятная медленная мелодия успокаивала и располагала к откровенным разговорам. Надо бы отметить, музыкант тоже хорош собой: высокий, с пшеничными кудрями, в красном костюме. Кажется, Тимофей назвал его Трубадуром.       Мы сидели, разговаривали, пили. На удивление, Тим совершенно не затрагивал то, что произошло на мосту. Мне было приятно. Он очень чувствительный человек. Приятно было поговорить на различные нравственные темы. Оказалось, что наши взгляды на мир в чём-то совпадают. Тимофей заказал ещё пива. А людей становилось всё меньше.       Трубадур начал петь, и мир стал пропадать. Надо признаться, что такого глубокого голоса я не слыхал никогда. Он завораживал меня с каждой секундой, и даже Тим на некоторое время отошёл на второй план. Я никак не мог насытиться этим прекрасным звучанием. Кажется, лейтенат понял, что я его не слушал. Он просто усмехнулся и прикрыл глаза в наслаждении. Я почувствовал себя живым в тот момент.       Прошло немного времени, мы пили уже по третьему стакану, и, честно говоря, мне было просто отлично. Хотелось ещё пить и разговаривать, чтобы под утро уснуть за столом. А ещё слушать музыканта. Но петь он закончил. Стало обидно немного. Тимофей неожиданно для меня махнул ему рукой, подзывая к стойке. Тот быстро подошёл к нам, и они обнялись.       — Вот, знакомься, это Родион. Мы сегодня на мосту столкнулись, и я позвал его в бар, — представил меня Тим, упустив момент того, что он меня спас от ужаснейшего поступка.       — Очень приятно, Трубадур, — широко улыбнувшись, представился музыкант.       Он протянул мне руку, и наши ладони сцепились в крепком рукопожатии. Его пальцы были горячими от того, что он перебирал ими струны. Как будто я ощутил тогда музыку своей кожей. Необычно.       — А к вам только так обращаться? — спросил я, поняв, что не знаю его имени.       — Да, пожалуйста. И давайте на "ты", — ответил мне Трубадур, поправив свои кудряшки.       Хотелось бы мне их пожмякать. Или, кажется, я уже тогда был пьян. Не знаю. В любом случае, он божественные.       — Бар закрывается уже. Предлагаю отправиться ко мне в номер. У меня есть отличный коньяк, — предложил Тим, расплатившись за алкоголь.       — Почему бы и нет, — ответил музыкант.       Я же просто кивнул. Мы вышли на свежий воздух, и в голове моей немного прояснилось. Внезапно понял, что сам на себя не похож был в тот момент. Я обычно не завожу знакомств на улицах и, тем более, никуда с ними не хожу. А тут резко и быстро так всё произошло. И мы втроём уже шли в сторону отеля.       Шли минут 10, разговорились о музыке, о работе. Я всё больше понимал, что эти двое мне симпатизируют. Таких людей, чистых и открытых, я ещё не встречал. Всё время попадались гнилые, чёрствые, грязные твари, с которыми общаться было просто невыносимо. А здесь беседа сама текла рекой. И нет, я не идеалист и понимаю, что у каждого есть тёмная сторона, просто эти люди не живут ей.       Мы зашли в уютненький номер, я сел на стул рядом со столом, а Трубадур на небольшой диванчик. Тимофей достал стаканы, бутылку коньяка и шоколадку для закуски. Поставил на стол, разлил немного каждому и уселся рядом с музыкантом. Мы чокнулись. Я выпил вместе с ними и закусил кусочком шоколада. Весьма странное сочетание, но довольно вкусно. Медленно разговор перетёк на тему отношений. Я оставался молчалив. Выпили ещё.       Тим всё бубнил и бубнил про девушек, про то, как они ему надоели и что у него не складывается личная жизнь. Трубадур ему просто сочувствовал и говорил о том, что его главная любовь — музыка. Я в беседу не встревал, потому что рассказывать мне нечего.       Пока лейтенант говорил какой-то длинный тост, суть которого я потерял ещё в самом начале, кусочек шоколадки в моих пальцах начал подтаивать. Наконец, мы чокнулись, я быстро выпил и закусил, облизав пальцы. Тимофей на меня взглянул и улыбнулся краешком губ. Я же абсолютно не понял его взгляда. Поднявшись, он подошёл ко мне и наклонился так, чтобы наши лица были друг напротив друга.       — У тебя шоколад на губах остался, — пояснил он, проведя по моей нижней губе большим пальцем.       Тим слизал шоколад, причмокнув напоследок. Я просто не мог противостоять его чарам и сам подался вперёд. Наши губы встретились, и мы сплелись в жарком поцелуе. Лейтенат кусал, запускал язык в мой рот, сжимал мои растрёпанные волосы. Мне было безумно хорошо.       Но он отстранился. Лишь ненадолго, чтобы снять с меня толстовку и скинуть со своих плеч рубашку. И Тимофей снова меня поцеловал, более жадно. Руками начал исследовать моё тело, ища все эрогенные зоны. Ему приглянулась моя шея. Я же просто забылся в ощущениях, не замечая ничего вокруг себя.       Поэтому я был удивлён, когда на мою шею легла ещё пара ладоней. Трубадур перебирал мои пряди, целовал за ухом, гладил плечи и иногда забирался руками вперёд. Эти двое творили что-то невероятное. Я бы никогда не подумал, что так просто отдамся в руки незнакомых людей. Но тогда я уже дошёл до этой крайности. И мне совсем не хотелось это останавливать.       — Родь, пошли на кроватку, — потёршись носом о мою щёку, предложил Трубадур.       По пути Тим снял футболку, штаны, а музыкант — свой костюм. Меня тоже раздевали в 4 руки, оставив только нижнее бельё. Они толкнули меня на кровать и сами улеглись по обе стороны от меня. Трубадур развернул меня к себе лицом, требовательно поцеловав. Тимофей же прижался своей грудью к моей спине, уложив одну ладонь мне на бедро. Так жарко было между ними.       Музыкант целовал, гладил по волосам, заставлял жаться к нему ближе. Лейтенант сам прижимался, кусал шею, облизывал ключицы и плечи, так и норовя снять с меня нижнее бельё поскорее. Но, кажется, у этих двоих были другие планы на меня.       Тимофей встал с кровати, потянул меня на край, за ним поднялся и Трубадур. Они встали передо мной, Тим погладил меня по волосам, а музыкант почесал за ушком. Они одновременно сняли свои боксеры, недвусмысленно намекая на свои желания. Без слов мне стало всё ясно, я был и не против.       Я собрался с мыслями, посмотрев на обоих из-под ресниц, и взял оба члена. Сначала я просто надрачивал им, потирая головки большими пальцами. Затем лейтенат нетерпеливо схватил меня за волосы, двинув мою голову ближе к себе. Я аккуратно провёл языком по уздечке, немного подразнив Тимофея, и взял головку в рот. Какой же я шлюхой чувствовал себя в тот момент.       Я сосал упорно, но плавно, не забывая о Трубадуре. Тим стонал, сжимал в кулаке мои волосы, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. Я выпустил его член изо рта, чтобы в следующую секунду обе головки соприкоснулись друг с другом. Я высунул язык и широко лизнул по ним, задевая обе. В ответ на это я услышал синхронный стон. Меня это ещё больше завело.       Я активно лизал, по очереди играясь с уретрами. Оказалось, что это не так сложно. Я собирал языком капельки смазки, обсасывал головки, получая всё больше и больше удовольствия от этого. Им обоим нравилось, как я это делаю, принося наслаждение сразу двоим.       Уже изведённый такими ласками Трубадур потянул меня к себе. Я сразу же впустил его член наполовину, задвигав головой. Он меня взял за подбородок, немного направляя. Про Тимофея я тоже не забывал.       По моему подбородку уже побежала слюна, капая мне на колени. Я стал по очереди брать в рот, быстро переключаясь с музыканта на лейтенанта. Кажется, так им тоже очень понравилось. Поэтому я втягивал щёки, двигал пару раз головой, а потом брал второй член и делал то же самое. Сам я уже мучился от возбуждения.       Хватило ещё пары минут и Тимофей кончил первым, залив спермой мои губы, щёки и язык. За ним достиг оргазма и Трубадур, также запачкав мне лицо. И, конечно, не ожидав такого, я тоже достиг разрядки, совершенно не прикасаясь к себе. Как какая-то малолетка. Мне правда стало стыдно. Но когда мне Тим стал вытирать лицо, а музыкант — поглаживать по спине, я понял, что они не считают это смешным, а даже, наоборот, думают, что мне понравилось им сосать настолько, что я смог кончить только от этого.       Я стянул мокрые боксеры, устало улёгся на кровать, парни тут же ко мне присоединились, зажимая с обеих сторон. За окном уже была глубокая ночь, меня согревало два сильных тела. В тот момент я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.       Существуют люди, способные повлиять на вашу судьбу, на ваши взгляды и принципы. Не отталкивайте таких людей, ведь, возможно, они смогут сделать вас счастливыми. Такие люди помогут вам взглянуть на этот мир по-новому.