Love like you

«Жизнь — театр, никогда не знаешь, что случится в следующем акте».

Иногда казалось, что Фурина де Фонтейн просто родилась такой. Такой… жизнерадостной, ясной. В её словах не было и тени чего-то грозного. И пусть она казалась ребёнком на фоне других правителей, даже на фоне Нахиды из Сумеру, и её легкомыслие порой побеждало разум, она всё равно была очаровательным архонтом. Фурину любили люди, любили её, должно быть, как добрую и весёлую мать. Она умела разговаривать, и разговаривать красиво — блестящие речи Гидро Архонта стали известны повсюду. Она умела красиво одеваться. Она умела так петь… кажется, только у неё мог быть такой чистый и нежный голос. Но за ширмой гениального актёра театра скрывается… ничего. Пустота. Фурина не чувствует чего-то настоящего. Нет-нет, она по-прежнему любит драму, актёрство, и свою роль истинного архонта, но… не здесь её место. На неё постоянно давил собственный страх и паранойя. Ведь она всего-лишь человек. Она не Фокарлос. Заслуживала ли она всю эту ясную и чистую любовь, исходящую от народа? Леди и сама этого не знала, она запуталась в своих бесконечных масках и ролях. Но всё же, в этом она была искренна — любовь была взаимной. Она жила, цвела, совершенствовалась ради народа. Только ради их блага. Ведь они, такие хрупкие, были такими же, как она сама. Неспособными себя защитить. Но люди были стойкими, упрямыми, гордыми, и порой правление давалось Де Фонтейн особенно тяжело. И всё же, она старалась, как могла. Но всё изменилось. Теперь уже раз и навсегда. Она больше не Архонт, не повелитель этих земель. Теперь Фурина — обычный человек (пусть и бессмертный), и она будет проживать эту вечность как простая людская девушка. Она не расстраивалась. И не радовалась. Казалось, в сердце снова поселиться пугающая пустота. Но рядом были те, кто готов был помочь. Клоринда… была не просто телохранителем. Другом. Опорой. Она была выше, намного выше, и казалась из-за этого нравоучительной старшей сестрой. Наверное, не описать чувств, которые они испытывали друг к другу — бесконечная поддержка и настоящая преданность. Клоринда была и будет всегда с Фуриной. Она была матерью правосудия, хранительницей света. И рядом с ней Архонт всегда чувствовала себя в безопасности. С этим преданным человеком она прошла немало жизненных препятствий, и, возможно, ещё пройдёт. Но помимо всего, главной опорой Фурины всё ещё оставался Нёвиллет. Такой же холодный и отстранённый. Гидро Дракон. Но Фурина знала, что он не просто хранитель суда — он, прежде всего, друг. Строгий, но надёжный. Молчаливый, но решительный. В её жизни не хватало бы такого друга. Именно верховный судья помогал ей справляться с тем, чего девушка не умела. Его стойкий характер не раз спасал Фурину от всяких бед. «Леди де Фонтейн» — он единственный, кто мог так её называть. Остальные скромно говорили «госпожа Фурина» или вовсе просто «Гидро Архонт». Нёвиллет, кажется, проговаривал её имя не только с уважением, но и с нескрываемой заботой. Каждый раз.

***

Из века в век он жил, наслаждаясь тихим одиночеством. Но Фурина сумела превратить порядочную жизнь Нёвиллета в сущий беспорядок.Она была такой маленькой, такой хрупкой. Похожей на фарфоровую куклу. Но Леди де Фонтейн оказалась на редкость бунтующей девушкой… да, наверное, так её и можно было описать. Слишком часто её решения оспаривал Гидро Дракон. Правитель Фонтейна была непредсказуема и временами ветренна, и потому, весь этот путь в долгих пятьсот лет мужчина прошёл с ней. Как наставник. Как друг. Для него эти годы были наполнены неким сумбуром. Каждая встреча с этой непредсказуемой девушкой могла закончиться чем угодно, но от этого он не стал меньше ценить её персону. Нёвиллет был полной противополо́жностью Фурины де Фонтейн. Странно, что их так тянуло друг к другу. Рядом с ней он представлялся высокой, леденящей душу каменной статуй, на лице которой не было ни одной лишней эмоции. И ни одного лишнего движения. Всё его тело было под контролем. Нёвиллет был самим воплощением строгости, холодности и непроницаемости. Но у любой монеты есть обратная сторона. Нёвиллет был необыкновенно понимающим человеком (точнее, драконом). Его желание справедливости было не только последствием профессии, это, казалось, было часть характера судьи. Отец всех мелюзинов. Лучший отец для всего их народа. Тихий, но мудрый. Повелитель Гидро был способен на то, что совсем не подходило его ледяному характеру — он умел любить. А ещё Нёвиллет умел улыбаться. Невиданное зрелище для его персоны, верно? Но он улыбался далеко не всем, и далеко не всегда. Наверное, только одному человеку в его жизни он умел улыбаться искренне. Нёвиллет абсолютно точно мог сказать, что их души соеденились ещё век назад. Он никого не мог знать так близко, как эту девушку. Фурина всегда пробуждала в своём верном товарище самые разные, и самые необычные чувства. Только она могла, в конце концов, его развеселить. И с ней он чувствовал себя совершенно счастливым. Гидро Архонт, теперь уже бывший, пусть и была немного назойливой леди, но скорее очаровывала этим качеством, а не отторгала. Их мнения слишком часто разнились. И это очевидно. Но при этом серьёзных ссор у них не было никогда. Удивительное это было время... Возможно потому, что Фурина слишком ценила его, даже когда не соглашалась. И с годами Нёвиллет стал лучше её понимать, он проявлял уважение к ней самой. Даже к её маленьким хобби. И даже не совсем к маленьким. Актёрство было необходимо для каждого политика, особенно для такого, как Фурина. Но иногда это могло выйти из-под контроля. И всё же, Нёвиллет посещал её представления с завидной регулярностью. Конечно же, девушка это замечала, и теперь дракон был её "главным фанатом". Нёвиллет со смехом это признавал. Истинная актриса. Но только не с ним. С ним она могла открыться полностью, как красивая маленькая шкатулка. И он рядом с ней открывался — но уже как старая, ещё не изученная временами книга. И друг для друга они были по-настоящему особенными.

***

— Всякий раз удивляюсь премудростям жизни, — тихо говорила Фурина, глядя из окна на весёлый народ. — Ещё вчера я — владелица этих землей, а сегодня простая актриса театра. Нёвиллет внимательно слушал каждое её слово. Но ничего не говорил. Обычно де Фонтейн этому радовалась, уж слишком любила длинные монологи, но сейчас всё иначе. — Теперь всё будет по-другому. — Да, по-другому, — неожиланно подал голос Нёвиллет. — Но разве сейчас всё стало хуже? — Что ты хочешь этим сказать? — покосилась на него девушка, выгнув бровь. — Мне жаль Фокарлос, это так… Однако теперь ты свободна. Тебе не связывают оковы ответственности. И народ не перестал любить твое мастерство. Фурина вновь выглянула в окно. Счастливые лица тех, кого она нежно любит. Интересно, что они подумали, только услышав новости? Рассердились? Расстроились? Наверное, уже не так важно. Ей только хотелось, чтобы они приходили на её выступления… И тогда муза никогда не оставит леди де Фонтейн. И она снова поглядела Гидро Дракона. От привычной холодности не осталось и следа, и в его ясных глазах начал таять долговечный лёд. — Мы, наверное… редко будем теперь видеться, если вообще будем, — произнесла Фурина. — Я буду приходить на твои концерты хоть каждый день, не волнуйся. Она с удивлением заметила, как на его лице расцветает улыбка. Не такая, как раньше, теперь она была… ярче. Счастливей. Беспристрастный Нёвиллет окутывал её тёплым взглядом. — Спасибо… мой друг. «Не просто друг» — кажется, это в голове пронеслось у них обоих. И оба это почувствовали. Нёвиллет, неожиданно даже для самого себя провёл широкой ладонью по её лицу. Не будь они настолько близки, Фурина испугалась бы (и верно — одна его рука была практически больше её самой). Девушка перехватила ладонь дракона и переплела их пальцы вместе. Лучи закатного солнца осветили просторную комнату. В сверкающем отражении окна можно было увидеть пару, абсолютно точно потонувшую в своей любви и заботе.