Как я встретил Вашу маму

«Всем нам свойственно

принимать глупые решения,

но время — забавная штука,

а иногда и немного волшебная:

какое-либо глупое решение

со временем может превратиться

во что-то совершенно иное...»

      Катер, который арендовал Олег, чтобы провести тёплый воскресный день с семьёй на свежем воздухе, плавно отчалил от берега. Детишки сразу заняли козырные места и вместе с Шерлоком, прильнув к бортику, всматривались в мутную речную воду и спорили о том, какой будет глубина Невы, если измерять её в Анях и Лёшах. Маша, развалившись в хвосте судна на мягком сиденье, зачарованно наблюдала за парящими в небе облаками. Солнце ласково щекотало ей нос, а ветер слегка потрёпывал волосы. Платонов на секунду обернулся к семье, озаряясь в лучезарной улыбке, которая теплом отозвалась в его груди и приятно согревала душу. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул запах свежести и свободы, который витал в воздухе. Каждый из них в это мгновение был по-своему счастлив. — Мам, а то, что ты вчера сказала, это правда? — спросил Лёша, продолжая любоваться корабельными волнами, которые искусно вырисовывал катер. — Ты о чём, сынок? — Что папа выдумал вашу историю знакомства. — Ну что ты, родной, конечно нет. Папа рассказал вам настоящую историю. Только она у него не полная, ведь он знает не всё. — И чего же я не знаю? — Олег обернулся и, лукаво прищуриваясь, взглянул на Машу. — Ну-у, например, — отозвалась она широкой улыбкой. — Того, что я влюбилась в тебя сразу, как только увидела. — Чего-о? — не поверили своим ушам дети и устремили на Швецову два заинтересованных пар глаз. Шерлок инстинктивно тоже повернул мордочку к Маше и издал короткий тяв.       От её внезапных откровений Олег остолбенел. Шестерёнки в его черепной коробке в одно мгновение остановились и со скрипом закрутились в обратном направлении. Пусть для Маши это всего лишь констатация факта, но для Олега — это целое открытие. Знай он это тогда... Конечно, он понимал, что невозможно изменить прошлое, но неисчисляемым навязчивым «если бы» на логику было плевать, они предательски маячили у Олега перед глазами и издевательски посмеивались над ним. Он заглушил мотор и перебрался к остальным, пронзая Марию ошеломлённым взглядом. — Ты шутишь сейчас? — Я серьезно, — не переставала улыбаться она. — Только один человек знал о моей сильной симпатии к тебе...       Солнце лениво пробивалось сквозь кроны деревьев и тенью вырисовывало узоры на узких дорожках парка. Ольга медленно катила коляску, в которой посапывала маленькая Маша, а рядом с ней шла Маша постарше и мечтательно глядела по сторонам. — Ну а у тебя то как дела, Маш? — спросила Оля после своего получасового рассказа про бессонные ночи и режущиеся зубки Машульки. — Да всё как обычно. Днями на работе, вечерами на созвонах с Лизой и Златой. Иногда Костик подключается, когда не занят. Такой же трудоголик как я, — рассмеялась Мария. — Ну а сама как, не одиноко? — Оля подоткнула дочери одеяло и посмотрела на Швецову снизу вверх. — У меня есть знакомый, адвокат частной практики, очень достойный мужчина. Хочешь познакомлю? — Смеёшься? Не хочу, — недовольно фыркнула Швецова и покосилась на Ольгу. — Зря отказываешься, Маш. Мужчина видный, холостой, обеспеченный. Или у тебя, — Оля осеклась, окинула подругу внимательным взглядом и с особой деликатностью закончила вопрос: — Кто-то есть? — Откуда! — с наигранным смешком воскликнула Маша. Она присела на скамейку, повернулась к Оле и столкнулась с тенью недоверия на её лице. — Ладно, есть один мужчина... Заочно ты наверняка с ним знакома — оперативник из Москвы, новый напарник Фёди. — Да, Федя рассказывал, что к ним новенький перевёлся. Олег, кажется? — Олег, — губы Швецовой тронула смущённая улыбка. — Так вы с ним вместе или как? — Оль, ну какой вместе. Мы с ним знакомы без году неделя. — Но ты ему нравишься, как думаешь? — Ой, не знаю, Оль. Он вообще какой-то... неправильный! — Ольга непонимающе нахмурилась и сверлила Машу взглядом, пока та подбирала подходящие слова. — Нетерпеливый слишком, неуправляемый... Сам себе на уме, понимаешь? Я не знаю, чего от него ожидать, и это пугает. Но вместе с тем я чувствую, что он не такой каким кажется и, чем чаще я в этом убеждаюсь, тем сильнее меня тянет к нему. — Маша, да ты влюбилась!       Швецова отвернулась и надела очки, пытаясь скрыть от Ольги неловкое смущение. Согласиться и признать свои слабости было не в её характере, она собиралась отнекиваться до последнего. Но факт остаётся фактом – она влюблена. — Может я себя накручиваю и всё это от одиночества? — предположила Мария. — Вот поработаю с ним немного, он меня выведет своей бесшабашностью и вся симпатия мигом испарится. — Может, — усмехнулась Оля, наградив Швецову многозначительным взглядом: — Если не накроет с головой. — Я же говорила, сразу мамочку замуж надо было звать, — обратилась Анюта к папе. — А ты слинял! И оставил маму одну. — Сразу замуж – это перебор, зайка, — рассмеялась Маша и с притворным порицанием посмотрела на Олега. — А вот то, что ваш папа уехал и пропал, и правда было неприятно. Хоть бы напомнил как-то о себе! Я себе места не находила, Олеж. И злилась на себя за то, что не могла перестать думать о тебе, вместо того, чтобы просто забыть... Со мной такое случилось впервые. Я даже не могла удержаться от расспросов, когда Лёня о тебе разговор заводил. А когда ты вернулся, я банально испугалась.       Швецова заметила как лицо Олега расплылось в довольнющей улыбке. — Чему радуемся? — Ма-ашенька, — он сел перед ней на колени, бережно обхватил её пальцы и поднёс их к губам. — Любимая моя! А я то голову ломал, всё понять пытался почему ты не спешила, почему испытывала меня. Думал, что, наоборот, недостаточно интересен тебе. — Нет, Олеж, я просто боялась обжечься. Ты так напирал, что мне казалось, я для тебя всего лишь маленькая интрижка. Я не была уверена в тебе и в твоих намерениях. Сомневалась, что у тебя ко мне может быть что-то серьёзное. — Ты любовь всей моей жизни, — с трепетом произнёс Олег и сел рядом с Машей. Он крепко сжал её ладони и положил голову ей на плечо. — Значит твоя дистанция – это защитная реакция? —  Да, но я очень быстро оттаяла. Просто кое-кто этого вовремя не заметил. — Подожди, ты о чем? — всполошился Платонов. — Нуууу... Да какая теперь разница, Олег. Это уже не имеет никакого значения. — Я хочу знать, Маш. — Пап, ты так много шансов прошляпил. Наверное мама про один из них и говорит, — встрял Лёша, который только и делал, что сдерживал Шерлока от его настойчивого стремления нырнуть за борт. — Только не говори, что ты сейчас о нашем первом выходе в театр, — взывающе запел Олег. Швецова мягко коснулась своими губами уголка его губ и, заметив с каким нетерпеливым любопытством он ждёт её ответа, просияла загадочной улыбкой. — Ты хотела, чтобы я тогда остался? — прямо спросил Платонов. Ответ он прочёл на её лице. Гримаса была до такой степени читабельная, что Олег сразу всё понял – он действительно упустил момент. Мария подалась чуть ближе к Олегу и дразняще прошептала: — Даже не представляешь насколько я этого хотела. — А я была права! — запищала Аня, подслушивая разговор родителей. — Я знала, что мамочка ждала от папы поцелуйчика! — Да как так то, а?! — Олег прикрыл глаза от досады. Казалось, привычный мир перевернулся с ног на голову. Он, конечно, догадывался, что упустил возможность. Но одно дело, просто догадываться, и совсем другое – знать это наверняка. Словно он только что словил внезапный удар под дых, который отдавал горечью несбывшихся надежд. — Да, Олеж, ты облажался, — Маша сопереживающе взглянула на Олега. Его лицо отражало целую палитру эмоций: от недоумения и неверия до разочарования и смирения. Она ласково потёрлась своей щекой о его щеку и успокаивающим, чутким голосом произнесла: — Всё пошло не так, как я ожидала, но ведь не смертельно, да? Наши отношения развивались в нужном темпе, и всё случилось тогда, когда должно было случиться. Обидно только, что наш разлад затянулся, а ведь могли сойтись чуточку раньше. — Не понял, Маш. Я ещё что-то упустил? — он повернул корпус к Швецовой, та сконфуженно прикусила губу. — Какой я ещё момент проворонил? Ну, кроме того упущенного шанса, когда я мог спасти наши отношения и не доводить их до разрыва. — Скорее не ты, а я, — замялась она. — Слушай, ну зачем ворошить прошлое? Давай не будем. — Нет, Маш. Давай будем. Если есть что-то, чего я не знаю, расскажи мне об этом. Для меня это важно. — Ну хорошо, только не злись, пожалуйста! Ни на меня, ни на Лёню. — А Кораблёв тут каким боком? — с ревностью рявкнул он. — Олег, аккуратнее там! Звони, если что, — бросила Маша вслед уходящему оперу. Платонов кивнул и, захлопнув дверь её кабинета, полетел отрабатывать версию. — Мария Сергеевна, всё хорошо? — рискнул поинтересоваться Кораблёв, наблюдая за странным поведением Швецовой.       Мария слукавила, ответив, что она в порядке. Обсуждать с Кораблёвым свою личную жизнь казалось несколько странным, и Швецова попыталась осторожно съехать с темы. Но когда тот извинился, что сунул нос не в своё дело и направился к выходу, ей вдруг захотелось, чтобы он её выслушал. — Лёнь, — притормозила его Маша, жестом приглашая присесть рядом. — Я не знаю что с Луганским делать. — Вот. Почему-то я так и подумал, что в этом проблема. — Ты же знаешь Диму, он замечательный, прекрасный человек. Я люблю его, но... когда мы вместе, мы как разные планеты. — Чем я могу помочь? — участливо отозвался он. — Ну чем ты мне можешь помочь? Ничем. — Уверены? — Кораблёв с задумчивым прищуром глазел на Швецову, обдумывая свои предположения. Он знал, что Маша озвучила лишь малую часть того, что её беспокоит, а о самом важном умолчала. И к этому важному её нужно было подтолкнуть. — А Платонов? — А причём здесь Платонов? — Мария Сергеевна, ну я же вижу, что между вами до сих пор что-то происходит. Может дело всё-таки в нём, а не в Луганском?       Швецова прикрыла лицо ладонями, нервно постукивая подушечками пальцев по лбу, затем скрепила кисти в замок, прикладываясь к ним губами. Она понимала, что Кораблёв прав. Прав как никогда. Её чувства к Олегу не только не остыли, они будто стали сильнее, острее, и не поддавались контролю. Ей очень хотелось открыться кому-нибудь и высказать всё, что скопилось у неё внутри, поделиться своими страхами и сомнениями и признаться, что ей очень не хватает Олега. Но Швецова не умела выплёскивать свои переживания на других. Она так часто примеряла маску железной леди, что эта маска приросла к её лицу и снять её у неё не хватало духу. Она проглотила подготовленную словесную исповедь, затем робко взглянула на Леонида и сдержанно кивнула, оправдывая его догадки. — Ну и чего вы ерепенитесь? Поговорите с Платоновым. Ему тоже несладко после вашего расставания. — Разберёмся, Лёнь. — Вы то разберётесь, конечно, — недоверчиво проворчал он и побрёл к выходу. — Кораблёв! — окликнула его Маша, когда тот собирался покинуть её кабинет. — Олегу ни слова, понял меня? Я на тебя рассчитываю. — Ну Николаич! Видел же как мне плохо и ничего не сказал, — разочарованно покачал головой Олег. — А может быть он видел, что тебе, наоборот, хорошо? — Ты это о чём? «Не о чём, а о ком», — про себя подумала Маша. — Да так, не бери в голову. — Я не понимаю, Маш. Почему ты не поговорила со мной? — Олеж, я не умею делать первые шаги, ты же знаешь. На пикнике у гаражей я хотела поговорить, но нам помешали, а потом... — Маша запнулась, вспоминая их разговор с Верой, но поведать Олегу про обещание, которое она дала Черняевой, не решилась. Мария понимала, что он начнёт винить ещё и девушку, которая просто хотела быть счастлива с ним, а это было бы неправильно. — Так что потом? — подгонял её Олег, всё больше и больше зацикливаясь на прошлом. – Потом? Эм-м, потом появился Паша. Да и ты был в отношениях. Я только в больнице узнала, что ты с ней расстался – кто-то из ребят между делом проболтался. И я была так рада увидеть тебя на выписке. Правда радость длилась не долго, — невесело ухмыльнулась Маша. — Меня очень расстроило, что ты не настоял на том, чтобы довести меня до дома. Я подумала, значит так нужно. Значит не суждено. И с того дня я оставила идею о нас и покорно принимала любые предложения Павла. Ну а дальше ты всё знаешь. — Машенька, ну какая же ты была глупенькая. Ты же знаешь, одно твоё слово – и я бы бросил всё ради тебя, — он понуро свесил голову вниз и сделал глубокой вдох. — Я сам во всём виноват. Я не должен был отступать... За своё счастье надо бороться. — Жаль нет машины времени, чтобы мы могли всё исправить, — с грустью произнесла Маша, видя как Платонов корит себя за каждую допущенную ошибку. Её сердце разрывалось при мысли, что он жалеет обо всём, через что они когда-то прошли. — Нет, Маш. Я не хочу ничего исправлять. Пусть ценой собственных страданий, но я обрёл куда больше, чем потерял, — он с любовью посмотрел Марии в глаза, а затем распахнул руки, приглашая в свои объятия Аню и Лёшу, которые всё это время молча наблюдали как их родители прощают друг друга за ошибки прошлого. Олег окинул детишек ласковым взглядом и промурлыкал нежным приглушённым голосом: — Я не перестаю благодарить жизнь за то, как одна оплошность, которая как якобы близкие мне когда-то люди считали, сломает мне жизнь, обернулась для меня настоящим подарком судьбы и подарила мне самое большое счастье – знакомство с вашей мамой. А позднее и вас, мои хорошие.       Платонов поцеловал детей в макушку и протянул Маше руку, помогая ей подняться с места. — У нас с тобой прекрасное прошлое, Машенька. Мы пронесли нашу любовь сквозь года и километры. Сквозь километры, которые могли стать концом нашей истории, но стали лишь её началом. А теперь посмотри где мы сейчас.       Олег подвёл Марию к штурвалу, прикладывая к нему её руки, и крепко прижался к ней сзади. — В идеальном мире? — улыбаясь предположила Маша. — Это само собой, — усмехнулся Олег, целуя её за ушком. — Мы с тобой уже проделали огромный путь и прошли через многое: через радости и невзгоды, и несмотря ни на что, мы не сдаёмся. Мы всё так же смотрим в одном направлении и продолжаем наш путь. Ты мой штурман, Машенька. И куда бы ты не повернула, туда поверну и я. Ведь только вместе нам под силу написать нашу великую историю любви. Историю, которая доказала, что случайные встречи порой способны свершать самые невероятные судьбы. Судьбы, которые переплетаются навек.