План Ю

Хосок задумчиво хмурится, глядя на свой стакан в свете кухонной лампы. Можно подумать, что в его напитке плавают логарифмические формулы, до того серьёзен его взгляд. Юнги наклоняется ближе к нему, держась за край стула: — Тебе не нравится глинтвейн? — Что ты, нравится! — отвечает Чон, подняв голову. Он делает глоток, позволяя пряной остроте обжечь рот, и покачивает стакан из стороны в сторону, чтобы глинтвейн закрутился маленькой воронкой. — Он хорош на вкус. — Не слишком крепкий для тебя? — интересуется Мин и наклоняет свой стакан, чтобы смочить губы. — В самый раз для того, чтобы сказать вещь, которую я бы не сказал на трезвую голову. — Вот как, — усмехается старший, — и что это за пятнадцатипроцентная вещь? Хосок ставит стакан на стол и сам же дёргается от неожиданно громкого звука. Он смотрит на омегу, выдерживая неоправданно долгую паузу. За считанные мгновения во рту пересыхает, и язык прилипает к нёбу, но Чон берёт себя в руки и решается сказать: — Стань моим мужем. — Фух, думал, ты уже не предложишь, — саркастично отвечает Мин и тянется за долькой мандарина на блюдце. — Я имею в виду... Притворись им на один вечер, — смущённо поправляет себя Чон. — Почисти мне ещё один, и я соглашусь, — просит Юнги, кивнув на пакет с мандаринами. — Вот так просто? — Чон достаёт один, снимает с него наклейку и прижимает пальцами к ладони Мина. Старший улыбается – привычка Хосока клеить на него липкие этикетки до сих пор умиляет, хотя они давно не дети. — Спрошу из вежливости, зачем тебе внезапно понадобился супруг? Хосок мысленно прогоняет события последних месяцев, как киноленту, и стискивает зубы. Всю осень он безуспешно пытался найти работу, но после собеседований ему никто не перезванивал, и Чон успел подумать, что на него наложили родовое проклятие, порчу и сглаз, ведь его резюме было идеальным. Баланс на карте стремился к нулю, причёска – к ранней седине от стресса. В ночь перед очередным собеседованием, после часов поиска советов в интернете, он наткнулся на любопытную статистику: женатых альф гораздо чаще принимают на работу, чем холостых. Недолго думая, Чон надел кольцо на безымянный палец. — Помнишь, я рассказывал, как меня приняли на работу? — спрашивает Хосок, сдирая кожуру с сочным хрустом. — Я тогда соврал на собеседовании, что у меня есть муж. У нас в отделе запланировали семейный корпоратив в честь Рождества, и теперь все ждут, что я приду туда с тобой. Ну, то есть, с мужем. — Почему ты вообще соврал об этом? — Юнги опускает голову, потирая пальцами переносицу. Его плечи мелко дёргаются от беззвучного смеха. — Женатых мужчин охотнее берут на работу, это факт! — объясняет младший, разделяя мандарин на дольки. — Они не стали бы отказывать мужчине, который содержит семью. Они молча переглядываются, и первым не выдерживает Хосок. Он начинает звонко смеяться, и Юнги отворачивается, прикрывая лицо ладонью. — Обожаю твоё чувство юмора, — произносит он, подтирая пальцем уголок глаза. — Я не шучу. Юнги замирает, глядя на него, и продолжает хихикать, но это не помогает разрядить обстановку. — Я думал, мы обсуждаем это не всерьёз, — произносит он после небольшой паузы. — Ты действительно собираешься привести меня на корпоратив к своим коллегам и представить как своего супруга, вместо того, чтобы сказать им правду? Чон неловко улыбается, почёсывая шею: — Да? Мин тяжело вздыхает, потирая переносицу. — Ты же понимаешь, что будешь в большом долгу передо мной? Я не соглашусь просто так. — Я буду чистить тебе мандарины всю зиму. Юнги хмурится, кусая ногти. — Чёрт... — Я знал, что ты согласишься! — радостно восклицает Чон и чуть не проливает глинтвейн. — Ты самый невозможный мужчина из всех, кого я знаю, Мин Хосок, — усмехается Юнги и встречает непонимающий взгляд младшего. — Что? Мы женаты, у тебя моя фамилия. — Я альфа. — Это тебе нужен муж, а не мне. Я имею право диктовать свои условия. — Но на работе уже знают мою фамилию, — напоминает он. — Оправдано, — хмыкает Мин. В комнате на несколько секунд повисает тишина. — А кто из нас признался первым? — спрашивает Чон. — Что? — Нам же нужна легенда. Кто первым признался? Где мы праздновали свадьбу? Сколько лет мы вместе? — Хосок загибает пальцы, перечисляя пункты, и Юнги резко встаёт из-за стола и уносится прочь. Чон наклоняется, чтобы посмотреть убегающему омеге вслед, а через полминуты Мин возвращается с альбомным листом и фломастером в руке. — Налей ещё глинтвейна, — произносит шепеляво, сняв колпачок зубами, — мы тут надолго. Юнги настоял на том, чтобы сделать их историю как можно более подробной, поэтому на весь план ушло несколько листов и целый фломастер, который пришлось заправлять остывшим глинтвейном со дна заварочного чайника. Им было недостаточно кухонного стола, поэтому они переместились на пол гостиной для удобства. К этому моменту пятнадцать градусов внутри Хосока дали о себе знать, и Мин забрал у него фломастер, когда тот стал рисовать кривые ромашки между строчек. На старшего алкоголь совсем не подействовал, будто всё это время он пил сок через трубочку. — Мы серьёзным делом занимаемся, вообще-то. Красиво соврать тоже нужно уметь. — Ты прав, — пьяно улыбается Хосок, подперев голову рукой. — Но ты бы не врал мне, если бы мы по-настоящему были женаты, да? — Нет, — Мин пожимает плечами и подчёркивает одну из строчек пожирнее. — Я и так тебе никогда не вру. — Ты самый лучший друг в мире, — глаза Хосока становятся похожими на молодые месяцы от улыбки. Они были друзьями с самого колледжа. Так вышло, что Хосок был воплощением экстраверсии и харизмы, и ему не составило труда разговорить такого закрытого человека, как Юнги, в первый же день учёбы. Вместе с тем, Мин не захотел находить новых друзей, когда у него появился один Хосок, который мог заменить целую компанию. Тогда он ещё не знал, что автоматически подписывается на участие во всех авантюрах, которые сгенерирует воображение Хосока – пути назад уже нет. Мин всегда ворчит для вида перед тем, как согласиться, потому что не может сказать Хосоку "нет". У Юнги напрочь отсутствует иммунитет к его улыбке. — Не мешай, — фыркает Юнги, смутившись его слов. Хосок признался первым – Мин обвёл это в кружок. Случилось это в канун Рождества, когда они праздновали со своими одногруппниками и случайно оказались под омелой, а традициям изменять нельзя, так что Юнги, не долго думая, поцеловал его в... — Хосок поцеловал, — перебивает Чон. — Тебе бы смелости не хватило сделать это первым. — Мы придумываем, а не планируем, — напоминает Юнги. — В каждой выдумке есть намёк на правду. — В тебе явно есть прозрачный намёк на скорое похмелье, — откладывает фломастер и поднимается с пола. — Пойдём, постелю тебе на диване. — Подожди, — Чон останавливает его и, замешкавшись, придвигается ближе к омеге. — Ещё кое-что. Юнги хлопает ресницами, отчаянно надеясь, что Хосок не будет продолжать тему поцелуев, даже если Юнги начал её сам. К счастью, он этого не делает. К сожалению, он говорит нечто гораздо более смущающее. — Наши запахи. Мы должны пахнуть, как пара. — Ты хочешь пометить меня? — брови Мина приподнимаются в удивлении. — Нет, просто поделиться своим запахом, — отвечает альфа и выпрямляется, сев перед ним. Он неловко чешет затылок и отводит взгляд. — Только если ты этого хочешь, я не настаиваю. Юнги зависает в раздумьях на несколько секунд, а затем поднимается на ноги и забирает листы с планом. Хосок стыдливо опускает голову и неуклюже встаёт с пола, думая о том, как нелепо он себя повёл. Мин возвращается в гостиную с большой пуховой подушкой и одеялом, которое волочится позади него, перекинутое через плечо. Пока он застеливает диван для младшего и взбивает подушку, тот ходит из стороны в сторону, не находя себе места от волнения, и останавливается рядом с омегой. — Это прозвучало очень глупо, ха-ха... Конечно, нам не нужно носить запахи друг друга, чтобы походить на женатую пару, это не стоит такой мороки, ты прав. Ты всегда прав. Я просто... — Так ты хочешь сделать это или нет? — спрашивает Юнги, повернувшись к нему. — Нам хватит только актёрской игры и пары похожих колец на один вечер, — альфа поднимает руки, сдаваясь собственному стыду. — Я заварил эту кашу. Мне изначально не стоило врать и втягивать тебя в это. — Шутка стоит того, чтобы подготовиться к ней хорошо, — Юнги присаживается на край дивана и смотрит на младшего снизу вверх. — Мне бы пошло на пользу развеяться. И, знаешь, я доверяю тебе достаточно для того, чтобы притвориться твоим партнёром и поделиться с тобой своим запахом. Глаза Хосока загораются радостью. Он садится рядом с омегой, не разрывая зрительного контакта, и трёт ладони о собственные штаны. — Ты уверен? — спрашивает он. — Не говори так, будто мы обнимаемся в первый раз. Юнги даёт альфе зелёный свет, и Хосок наклоняется ближе к нему в приглушённом свете ламп. Мин никогда не любил яркое освещение, и сейчас полумрак комнаты создаёт интимную атмосферу. Хосок бы предпочёл полную темноту, чтобы не видеть, как отреагирует Юнги. Чон аккуратно прикасается пальцами к его шее, поднимается выше и поглаживает кожу за ушами. Омега прикрывает глаза, постепенно расслабляясь, и по его телу бегут мурашки. Он никогда не был тактильным, но Хосоку всегда было дозволено больше, чем остальным, и прикосновения от него стали привычными. Альфа нежно прижимается своей щекой к его щеке и притирается к нему, отдавая немного своего запаха. Юнги тихо смеётся от лёгкой щекотки. Терпкие ноты жжёного сахара идеально дополняют аромат молочного улуна Юнги, они медленно протекают, волна за волной, смешиваясь в единое целое. Мин обнимает младшего и прижимает его к себе, а альфа спускается ниже и проводит носом по его бледной шее, словно примечает, где было бы удобно прикусить, чтобы оставить свой след. Юнги не дёргается и не отталкивает, зная, что Хосок не сделает ничего ему во вред. Он зарывается пальцами в волосы Хосока, и младший выдыхает от удовольствия, нечаянно прикоснувшись губами к коже. — Ты изумительно пахнешь, — шепчет Хосок, растягивая время, чтобы в полной мере прочувствовать запах своего "супруга". — Ты тоже. Повезёт омеге, которому ты достанешься, — отвечает Юнги, тихо посмеиваясь. Хосок чувствует вибрации в его груди, ощущает мелкую дрожь его тела, когда он хихикает, и не удерживается от широкой улыбки. Чон берёт Юнги за руку, прижимает его запястье к своей шее и растирает, стимулируя запаховые железы. Комната начинает наполняться их ароматами, но это не раздражает, не приносит дискомфорт, наоборот, это ощущается так правильно, будто всё становится на свои места. Хосок смотрит Юнги в глаза и отпускает его. — Достаточно, — шепчет. Между ними повисает неловкая пауза. Это не должно быть таким смущающим, ведь они делали это раньше, когда друг другу нужна была поддержка. Когда Юнги чувствовал себя небезопасно среди толпы незнакомцев на студенческой вечеринке, Хосок обнимал его и терся носом о его макушку, давая понять, что он рядом. Когда Чон неделями находился в жутком стрессе из-за выпускных экзаменов, Юнги приходил к нему, чтобы полежать в обнимку под ромком на старом ноутбуке. Им не нужны были слова, чтобы обозначить свою привязанность друг к другу. Но прошло много времени, они уже не так юны, у них совсем другие – взрослые – заботы, они давно не живут на одном этаже общежития рядом с учебным кампусом и не забегают друг к другу в гости без предупреждения. Тяжело признать, но они действительно забыли о многих привычках, которые держали их вместе. Хосок опускает взгляд, замечает наклейку на руке Юнги и улыбается. Кое-что остаётся прежним.

***

Хосок открывает дверь автомобиля и запрыгивает на пассажирское кресло, проверяя время по наручным часам. На его плечах тают снежинки. — Куда-то торопишься? — усмехается Юнги, размазывая по губам блеск. Он решил подправить свой макияж, пока ждал Хосока, потому что вся его помада осталась на бумажном стаканчике из-под кофе. — Просто хотел проверить, не опаздываем ли мы, — усмехается альфа и наконец смотрит на Юнги, который разглядывает свои губы в зеркальце на козырьке. — Отлично выглядишь. — Соответствую тебе. — Как ты можешь говорить самые смущающие вещи с каменным лицом? — Годы практики, принцесса, — отвечает Мин и вбивает адрес ресторана в навигатор. — Пристёгивайся. Хосок щёлкает ремнем безопасности, пропуская его комментарий мимо ушей. Юнги поворачивает руль, выезжая с парковки, и альфа задерживает взгляд на нём. Мин уверенно ведёт одной рукой, откинувшись на спинку кресла – Чон находит это с ума сводящим. Порой он думает о том, почему у Юнги до сих пор нет парня, ведь он талантлив во всём, за что ни возьмётся: в его руках пойдут сломанные часы, запоёт расстроеная гитара и замурлыкает тигр. — Потому что я не даю им сесть за руль своей машины. Ты сказал это вслух, — усмехается Юнги. — Альфы здорово обижаются, когда не даёшь им себя учить. — Ты и сам кого хочешь научишь, — улыбается Чон. — Ты чертовски прав, — отвечает омега и тянется к магнитоле, чтобы включить музыку. — Выбери на свой вкус. Хосок, недолго думая, листает его плейлист и находит одну из своих любимых песен. Юнги кривит лицо с первых нот: — О, я ненавижу её. — Поэтому она в твоём плейлисте? — смеётся альфа и начинает подпевать строчкам. Поёт так, будто его никто не слышит. Юнги закатывает глаза, но улыбается, видя друга радостным. Ни за что не признается, что добавляет себе все любимые песни Хосока, чтобы он мог слушать их, когда захочет. Мин никогда ему не врёт, но и правду не договаривает из вредности. Всю дорогу Юнги слушает голос Хосока и полдороги делает вид, что ему это не нравится. Когда другие автомобили едут слишком медленно перед ними или идут на опасный обгон, Хосок ругается вместо Мина, чем здорово экономит ему нервы. Наконец, припарковавшись возле ресторана, Юнги выключает музыку и собирается выйти из машины, но Чон хватает его за рукав рубашки: — Подожди. — Что такое? — спрашивает омега, внимательно глядя на него. Хосок поджимает губы. — Я волнуюсь. Очень. — О, господь, тебе не о чем переживать, — уверяет его старший и притягивает его руку к себе, чтобы потереться щекой о его худое запястье. — Мы будем вкусно есть и общаться с людьми. У меня лучше получается первое, у тебя – второе. Видишь, какая мы хорошая команда? Хосок кивает, слушая Юнги, и его беспокойство растворяется в яркости его улыбки. Он отворачивается, чтобы не засмеяться над словами друга, но проигрывает. Он благодарно смотрит на Мина и поглаживает его щёку большим пальцем. — Спасибо, малыш. — Фу. — Детка? — Ты что, не мог придумать мне нормальное прозвище? — хмурится Юнги. — Вот поэтому ты до сих пор не женат. — Эй, хоть раз ты можешь обойтись без буллинга? — смеётся Хосок и отнимает у него свою руку, чтобы выйти из машины. Чон берёт Юнги под руку, и в свете уличного фонаря их кольца на безымянных пальцах заметно поблёскивают. Альфа толкает дверь ресторана и заводит Юнги в зал, где уже собрались его коллеги из разных отделов. — О, вот и Хосок! — доносится с одной стороны. — Только вас не хватало. — Мы так рады вас видеть, — раздаётся с другой. Чон здоровается со всеми вокруг, пожимает руки и кланяется вместе с Юнги. Хосок находит за столом два свободных места и сперва отодвигает стул для Мина, а затем присаживается сам. — Здесь уютно, — шёпотом произносит омега, оглядев обстановку. — Да, тут правда очень... — не успевает Чон договорить, как его перебивает коллега из бухгалтерии. — Какая удача познакомиться с вами, господин Чон так много рассказывал о вас! — восклицает он, широко улыбаясь, пока сам Хосок пытается припомнить, когда это он успел рассказать всем про своего "мужа". — Меня зовут Кан Сонгён, а вы?.. — Чон Юнги, — представляется омега, сдержанно кивнув ей. — Рад знакомству. Что-то внутри Хосока переворачивается, когда он слышит, как Юнги представляется его фамилией. Это звучит слишком правильно. Юнги увлекается разговором с Сонгёном. Господин Пак, директор Хосока, начинает есть, и все остальные присоединяются к ужину. Чон дотягивается до гриля, чтобы положить несколько кусочков мяса на тарелку Юнги, а потом докладывает закуски, которые он любит. Он заботливо придвигает тарелку к Мину и интересуется, не нужно ли ему чего-нибудь ещё. — Передай соджу, пожалуйста, — просит омега. — Разве ты не за рулём? — Чон склоняет голову в недопонимании. — Ничего страшного, если ты отвезёшь меня домой. У тебя ведь есть права. Хосок едва сдерживается, чтобы не разулыбаться, когда открывает бутылку. С одной стороны он радуется тому, что Юнги изменил своим принципам и доверил ему свою машину, а с другой – догадывается, что Мин использовал возможность пошутить над Хосоком и оставить его трезвым. Это очень похоже на него. Чон наливает ему шот, и Мин ехидно щурится, взглянув на него. — Мне просто лень контролировать, сколько ты пьёшь, — признаётся он. — Хочу расслабиться сегодня. — Я и сам знаю свою меру. — Нет, не знаешь, — Мин дразняще щиплет его за бок. — Ты постоянно перебираешь и делаешь глупые вещи. — Ну и язва же ты, — усмехается Хосок и привычно по-дружески пихает его в плечо, отчего омегу пошатывает в сторону. Почему-то все взгляды устремляются на них. Чон слишком поздно понимает, почему. — Вы в порядке, Юнги-щи? — интересуется одна из коллег. — Как вам не стыдно так грубо обращаться со своим супругом, господин Чон? Хосок готов поклясться, он нутром чувствует, как Юнги хочет рассмеяться над ним. Все увидели, как альфа, не рассчитав силы, пихает своего омегу, хрупкого и нежного на вид. Омегу, который может и через прогиб кинуть, если захочет, с которым они много раз дрались, не имея целью всерьёз навредить один другому. Все лучшие друзья так делают. Но он забыл одну важную вещь – здесь никто не знает о том, что их связывает только крепкая дружба. — Всё хорошо, — Юнги успокаивает присутствующих. — Мы шутим, не более того! — добавляет альфа. Сонгён долго смотрит на Хосока, который краснеет от такого пристального внимания к себе, а затем наклоняется к Юнги, чтобы прошептать, что он может позвонить в полицию и защитить его. — Мне не нужна помощь, — громко шепчет в ответ Юнги и, не кривясь, опрокидывает рюмку соджу. — Если альфа поднимет на меня руку, его больше никто не найдёт, обещаю вам. Сонгён нервно сглатывает. Музыка в ресторане нравится Хосоку, Юнги – не очень. Альфа чистит мандарин для старшего, покачивая головой в ритм, и автоматически тянется к его руке, чтобы приклеить маленький стикер на его ладонь. Мин улыбается, наклоняясь к его уху: — Не хочешь потанцевать? — Ты приглашаешь? — усмехается младший. — Нет, я имел в виду... — Мин теряется, осознав, что выразился двусмысленно. Он никогда не был силён в танцах и выходить из-за стола не собирался, но увидев, как сияют глаза Хосока надеждой, сдался. Он чертовски слаб перед этим мужчиной. — Да, приглашаю. Пойдём, — говорит он и поднимается, на ходу закинув дольку мандарина в рот. В зале уже танцевали некоторые из коллег Чона, Хосок отвёл Мина подальше, чтобы за чужими силуэтами скрыться от любопытных глаз. Он поглаживает большим пальцем костяшки Юнги, счастливо улыбаясь, и распевается в унисон с голосом из колонок, заставляя старшего хихикать. Омега мысленно возвращается в день выпускного бала, когда многие девушки и парни искали возможности подойти к Хосоку и стать его парой для танца, но Чон целый вечер не отходил от Юнги. Мин чувствовал на себе завистливые взгляды, зная, что у его друга много воздыхателей. Хосок не давал ему задуматься об этом хотя бы на несколько секунд – он увлекал его шутками, тянул в танец, давал наступать себе на ноги и кутал его в свой пиджак, когда пульт от кондиционера потерялся и никто не смог его выключить. Вокруг всегда было много вариантов, но в плане Хосока был только Юнги, и запасные он не рассматривал. — Ты выглядишь ещё красивее в этом освещении, — произносит Чон, разглядывая тёплые огоньки в его глазах. Мин широко улыбается, и кожа у его глаз собирается в забавные морщинки. — Я подарю тебе такую же гирлянду на Рождество. — Обещаешь? Юнги соединяет их мизинцы, подняв руки: — Обещаю. Но Хосок смотрит на их сочетающиеся кольца, блестящие в тёплом свете, и забывается в своих мыслях. Настолько, что пугается, когда его хлопает по плечу его коллега. — Не хотел прерывать ваш момент, — улыбается Сокджин, — как вам вечер? — Потрясающе, хён, — отвечает Чон, переглянувшись с Юнги. — Я давно не чувствовал такой праздничной атмосферы. — О, мы с Тэхёном здорово постарались, — смеётся Ким. — Мы чуть не поругались, когда выбирали место. Черта с два я буду организатором в следующем году. — Вы отлично поработали, — говорит Мин. Хосок чувствует, как он поглаживает пальцем его ладонь, чтобы чем-то себя занять во время разговора. — Я больше всего переживал за кухню в этом ресторане... — Юнги готовит вкуснее, — Хосок говорит быстрее, чем думает. Брови Джина ползут вверх от неожиданного комментария, и он по-дружески хлопает его по плечу. — Повезло тебе с ним. Я хотел бы попробовать готовку Юнги-щи. Чон ощущает, как Юнги сжимает его руку пару раз, и воспринимает это как сигнал: — Почему бы тебе не заглянуть в гости как-нибудь? — предлагает альфа. В глазах Мина мелькает паника, и он незаметно щиплет Хосока, чтобы он остановился. Им не нужны лишние заботы. Юнги был согласен притвориться на один вечер, не более, и он точно не собирается тратить время на то, чтобы создать иллюзию, что они с Хосоком живут вместе. Но Чон понимает его намёк иначе и решает, что ему нужно настоять на своём. — Что ты, не хочу навязываться, — отвечает Джин, помахав ладони в воздухе. — Пустяки, мы будем рады принять тебя! — Продолжает Чон, и Юнги впивается ногтями в его кожу, надеясь, что хоть так он поймёт, что омега против, но Хосок, чёрт возьми, непробиваем. Он отпускает руку Юнги и обнимает его за талию, прижимая теснее к себе. — Мы давно не проводили время вне работы, будет здорово поужинать вместе. — Ты уверен, милый? — вмешивается Юнги, подняв голову. Джин всем своим существом ощущает, как меняется атмосфера. — Ты же помнишь, что у нас нет свободного времени в ближайшие пару недель? — О, точно, у тебя же скоро отпуск, — вспоминает Ким, взглянув на Хосока. — Но ты не упоминал, что вы собираетесь уехать куда-то. — Нет, мы не уезжаем, — решительно произносит омега и поправляет воротник своей рубашки, будто пытается скрыть что-то под ним. Он подтягивает его выше, и это не может не привлечь внимание. Если не знать, что его кожа чиста, как снег, можно подумать, что он прячет метку. — Наоборот, мы не будем выходить из дома. Из спальни. Хосок раскрывает глаза, глядя на своего благоверного, и теперь настаёт его очередь щипать Юнги за бок, чтобы он замолчал. Мин стискивает зубы, чтобы не зашипеть на него. — О. — Сокджин складывает дважды два, уловив интонацию омеги. Он смущённо отводит взгляд, когда догадывается, что затронул интимную тему. — Вот как... — Дорогой, не обязательно рассказывать о таком всем подряд, — сдержанно произносит Чон, наклонившись к супругу. Губы Юнги расплываются в гадкой ухмылке, и Хосок понимает, что он не остановится, пока не введёт всех в неловкое положение. — Но ведь мы действительно не можем принимать гостей в этот период. Я всего лишь хотел убедиться, что ты помнишь о моей приближающейся... — Помню, котёнок, — перебивает Хосок, покрываясь насыщенно-красным румянцем. Он оглядывается, чтобы извиниться перед Сокджином, но он успел уйти, пока супруги разговаривали друг с другом. Юнги довольно улыбается. — Какого чёрта? — шепчет Чон, наклонившись к его уху. Его горячее дыхание обжигает ушную раковину, и Юнги тихо смеётся, обнимая его за плечо. — Это не смешно! — Мне нужно было придумать причину, по которой твой друг не может прийти к нам домой. Потому что, если ты помнишь, у нас нет общего дома. Это первое, что пришло на ум. — В любом случае, моим друзьям не обязательно знать, когда у моего мужа начинается течка, — голос Хосока опускается на тон, и Мин ощущает, как по коже пробегают мурашки. — Это прозвучало горячо. Хосок удивлённо смотрит на омегу, прижимая его к себе за талию. Юнги начал дразниться первым. Хосок считает, что будет справедливо вернуть ему смущение в двойном размере, поэтому он кладёт руку Мина на своё плечо, принимая позу для вальса, и медленно двигается с ним под романтическую музыку, продолжая шептать ему на ухо: — Ты только мой. Я не собираюсь давать посторонним людям простор для фантазии, рассказывая, когда у тебя начнутся эти дни. У тебя есть я, и этого достаточно. — Самые правильные слова, чтобы сказать их под омелой, — шепчет Юнги, подняв голову. — Что? — альфа растерянно смотрит вверх. Прямо над ними висит пучок омелы. Кружась в танце, они не заметили, как оказались прямо под ним. Хосок опускает взгляд на губы Юнги, похожие на клубничный зефир. Он, будто провоцируя, проводит по ним языком, и альфа наклоняется ближе, собираясь прикоснуться. — Никто не смотрит, — шепчет Мин, обнимая его за шею. — Я знаю, — отвечает младший. — Но мне давно стоило это сделать. — Насколько давно? — невзначай интересуется омега, следя за чужими губами. — Ещё на втором курсе, когда ты вернулся с неудачного свидания и мы весь вечер ели фисташковое мороженое с одного ведёрка. Или тогда, когда мы поехали на выходные в пригород к твоим родителям и купались в озере. Или несколько дней назад, когда мы писали этот чёртов план, и ты выглядел так привлекательно без макияжа и в растянутой футболке, допивая свой глинтвейн, — перечисляет Хосок, с каждым ударом сердца отсчитывая мгновения до свободного падения. Это точка невозврата. Хосок признался первым. Случилось это в канун Рождества, когда они праздновали с коллегами Чона и случайно оказались под омелой. Но к чёрту традиции — Юнги поцеловал его, потому что хотел этого больше всего на свете. Он накрыл его губы своими, а Хосок ответил, углубив, и раскрыл его губы языком. Он положил ладонь на шею старшего и, нежно поглаживая, запомнил место для будущей метки. Нет, ложь – он сделал это ещё в тот вечер, полутьме гостиной, на расправленом диване. Юнги разрывает поцелуй, глядя на альфу помутневшим взглядом, и переводит дыхание, облизывая губы. — А ты говорил, мне не хватит сил, — он шутит, улыбаясь, и Хосок касается его губ ещё раз, чтобы запомнить их вкус. — Я был неправ. Они смотрят друг другу в глаза, не зная, что им делать в новом статусе. Забавно, что им пришлось надеть кольца и взять одну фамилию, чтобы осознать, что им было нужно всё это время. — Как давно? — спрашивает Хосок, ласково поглаживая его талию. — С первого взгляда, — признаётся Юнги. — В то утро, когда ты сел рядом со мной и вынудил снять наушники, чтобы сказать какую-то глупость вместо приветствия. — Я сказал тогда, что ты красивый. — Не помню такого, — смущённо фыркает омега. — Ты всё помнишь, — отвечает младший и прижимает его к себе в тесных объятиях. — Мне жаль, что я не был достаточно настойчивым, чтобы пригласить тебя на свидание. — Вокруг тебя было так много омег, зачем я тебе сдался? — Я просто хотел быть твоим, вот и всё. Юнги смотрит на него, как на восьмое чудо света, и тянется за новым поцелуем. Жжёный сахар растворяется в сливочном аромате улуна и расцветает в новой форме. Хосок ощущает себя самым счастливым мужчиной на земле, держа в руках свое сокровище, которое всегда было рядом, но казалось таким же недосягаемым, как жемчужный рожок молодой луны. — Я говорил, что никогда не врал тебе, — голос Юнги внезапно опускается до едва различимого шёпота, когда он виснет на его плече. — Моя течка на самом деле придёт со дня на день. — Дьявол во плоти, как ты можешь рассказывать об этом так спокойно, пока вокруг так много людей? — Годы практики, принцесса. Хосок, не медля больше ни секунды, забирается пальцами в карман Мина и ловким движением вытаскивает ключи от его машины. Он снимает сигнализацию и тянет Юнги к выходу из ресторана. — Куда ты так торопишься? — смеётся омега. — Нам есть, что наверстать, — подмигивает Хосок и случайно опускает взгляд на наклейку у запястья Юнги. Многое изменилось, но между ними, как ни удивительно, всё осталось прежним.