Исповедь самоубийцы

«О, богиня, я не хочу умирать!» — эта мысль прорезала мрак сознания Клейна Моретти, когда он, спотыкаясь, шагал по холодным, темным улицам Нижнего города. Город, поглощённый в ночной мгле, был чуждым и зловещим. Это было настолько явно и почти осязаемо, что любому обывателю, выглянувшему за окно в ту ночь могло бы показаться, что воздух в тот момент был особенно тяжел и душен, словно наполнен долгими забвениями и слезами стертых из истории душ. Небольшие каменные дома, казалось, тянулись ввысь. Они напоминали собой античные гигантские гробницы. Казалось, что они впитывают своими грязными стенами свет единственной луны. Эта Луна, словно большой зрачок Создателя, смотрела за каждой душой на земле, окрашивая всё вокруг в странный кровавый оттенок, а возникшие от её света тени скользили по стенам, как призраки, дразня и пугая одновременно всех неспящих зевак. Бредущий по пустому переулку Клейн едва мог различить дорогу. Его ноги двигались механически, словно сами по себе, и упрямо не слушали ни его волю, ни его просьбы, ни даже приказы. Как бы юноша не старался, он не чувствовал своего тела — оно превратилось в оболочку, в которую его заключили, как в золотую клетку. Каждое движение казалось юноше неестественным, и даже собственные руки чужими. Поэтому Клейн так и продолжал идти вперед, не имея возможности остановиться. Он не мог повернуть, несмотря на то, что очень хотел, а каждый шаг, каждый вдох приносил ему лишь тревогу и страх. Эта клетка появилась случайно, но по его же собственной вине - как результат его выбора, того самого рокового решения, которое он принял, когда с коллегами погрузился в изучение древней рукописи. Но кто же мог знать, что Дневник семьи Антигонов скрывает в себе огромную силу и настоящее зло, способное погубить простых людей? Эти записи — ускользающие и загадочные — как оказалось, таили в себе не просто знания, а невообразимую силу. Силу, которая, не отпускала тех, кто осмелился заглянуть в её глаза. Клейн вместе с коллегами,был увлечён неизведанным и полон амбиций, что по итогу погубило их, когда исследователи, не осознавая, открыли дверь в мир, который не следовало бы тревожить. С того же самого момента они все стали коллегами не по радости, не по знаниям,а по несчастью. Они стали пленниками той самой сущности, которая по цепочке начала овладевать их телами и разумами, превращая их в пешки на её шахматной доске. Но что могло успокоить юношу, когда его тело было лишь тенью в собственном сознании, как будто он уже не был хозяином своего существования? Ничего. Вспоминая те последние мгновения жизни своих коллег, Клейн почувствовал, как холодная волна ужаса накрывает его. Он своими собственными глазами видел, как мистер Уэлч, забрызгав кровью все вокруг, многократно бился головой об стену, нашептывая при этом загадочные слова, а мисс Ная - прелестная и умная девушка - встав на колени, опустила лицо в таз с водой, и захлебывалась, жутко улыбаясь.… Но сейчас в воспоминаниях юноши, они смотрели на него моля о помощи, с глазами, полными страха и отчаяния. Когда произошел этот ужас, Клейн был рядом. Он хотел помочь им, хотел спасти.... Но сущность не позволила ему вмешаться, и все, что оставалось, — это бессильно наблюдать за их концом, лишь на некоторое время откладывая свою собственную смерть. Клейн Моретти продолжал шагать по узким, извилистым улицам. Он был словно в гигантской ловушке, беспомощный, как муха застрявшая в паутине. И этой его паутиной смерти был его город. Вот только в отличии от мухи, он сам шел к своему пауку. Клейн вздохнул. Запах сырости и старости медленно проник в его лёгкие и сдавил грудь. Казалось, словно сам город не хотел, чтобы он дышал. «Куда я иду?...» — промелькнула беспокойная мысль в голове юноши. - «Наверное, к дому...» И это оказалось правдой - вскоре он остановился. Сказать честно, то Клейн даже не помнил, как пришел к этому месту, но он пришел и сейчас стоял перед своей дверью, открывая замок. Юноша почувствовал на щеках обжигающе соленые слезы. «Мое время уже на исходе» - подумал он, когда руки, не слушаясь, отыскали револьвер, лежащий в кармане пальто. Этот револьвер был даже не его, а мистера Уэлча, но сущность решила иначе. Клейн вздрогнул. Стрельба. Кровь. «Я не хочу умирать... я не хочу...» — снова простонал он в своей голове, отчётливо осознавая неизбежность. Но тело уже начало действовать. Его руки положили револьвер на стол. Они не спрашивали, они просто делали, пока Клейн же наблюдал за его собственными действиями, словно зритель в театре. Одна из рук дотянулась до бумаги. — «О, богиня, пожалуйста, не надо!...» — прокричал он мысленно в отчаянной попытке вернуть контроль. Но его тело не произнесло ни звука. Его рука взяла перьевую ручку и, обмакнув в чернильницу, начала писать, криво выводя буквы. Почерк был таким отвратительным, таким непохожим на его собственный, что Клейну хотелось отрезать себе пальцы. Но слова были куда страшнее. «Все умрут, включая меня». Каждый знак на бумаге был словно последний приговор. Вердикт. Клейн подумал о семье. О брате, о сестре, которые еще не знают, что их жизни скоро изменятся. Он думал о том, с какой болью они посмотрят на его мёртвое тело. О криках, об отчаянии, которое они испытают… А он… Клейн… Такой бесполезный, не смог ничего сделать…. Даже попрощаться…. Ожидание наступило. Счет времени перешел на секунды. Клейн не хотел этого. Но видимо судьбу было не изменить: револьвер уже лежал на столе. Отныне это уже был не вопрос выбора. Это была судьба, с которой Клейн пришёл в этот мир. Мир, который по итогу забрал его жизнь… Но ради чего? Этого Клейн Моретти не знал. Но времени думать о своей судьбе больше не было - наступил решающий акт этой драматической сцены. Клейн Моретти поднес револьвер к виску. Когда холодная сталь коснулась его кожи, он захотел закрыть глаза, но не смог. «Сука» - подумал он от обиды. Прогремел выстрел. Наступила тьма. Больше Клейн Моретти ни о чем не думал.