Фуюдонари

«柳に雪折れなし — и плакучая ива не ломается под тяжестью снега.»

      Начало сентября в этом году выдалось поистине жарким и удушающим. Солнце день ото дня продолжает опаливать всю землю, не щадя природу. Пытается оставить все тепло прежде, чем скроется вдали. Тем более в горах сложнее всего заплыть лучам на поля и огороды. Пушистые облака разбегаются в стороны на острых заснеженных вершинах, подталкиваемые разгоряченным ветром. Горные птицы напевают спокойные мелодии на тонких ветвях еще сочно-зеленых деревьев, обходя колючие сосны и ели. Чонгук разморено потягивался в постели, никуда не торопясь, собирался на утренний обход фермы. Неделя после окончания каникул далась относительно тяжело. Отвыкший, от утренних будильников и криков родителей, мозг отказывался принимать реальность и идти на уступки. Каждый подъем давался с огромным трудом, но ничего не поделаешь. Чон переодевается в уличную одежду и встречается лицом к лицу с уже дневным солнцем. Из амбара доносятся недовольные звуки животных, смешиваясь с фырчанием и песнями птиц. Чонгук напевая, заходит внутрь и слышит раздраженное ржание лошади, перекрикивание куриц и спокойных овец. Накормив всех и отведя на полянку овец, он ушел в огород. Семья парня имеет разнообразный набор овощей и фруктов в саду. Чон открывает помидоры и огурцы, приближаясь к моркови, свекле, луку и чесноку. Солнце в шаге от того, чтобы сжечь всю их растительность. Тяжелые груши и яблоки свисают ближе к траве, медленно покрывающейся уставшими листьями с деревьев. Со стороны дома доносится оклик отца, который недавно рубил дрова для вечерних шашлыков и разогрева камина. Сокгу отдает ему бревна, напоминая о сегодняшнем обходе хмеля и начале сезона. Чонгук кивает и отнеся дерево к камину, вернулся в комнату, чтобы переодеться.       Долгая жизнь в Кенджу не прошла напрасно. С самого детства Чон бегал по огороду, отлавливал выбегающих гусей из гусятника и куриц из курятника. Он помогал отцу в поле утром, а днем матери в огороде, вечером же отдыхал за чтением Харуки Мураками или рисованием. Таким образом разукрашивались его будни. Будни ребенка обычных фермеров. В детский сад и школу он не ходил. Его мать, Чон Сонхва, в свои годы получила два высших образования, пока жила в России, вышла замуж за корейца и переехала в Корею. Поэтому обучение проходило относительно легко на дому. У них много нашлось книг, учебников и старых записей лекций. Так прошли прекрасные десять лет жизни. Да, были минусы, в виде полного отсутствия, кроме родственников, но на фоне следующих событий они померкли в его глазах. Родители неожиданно поделились желанием переехать в Россию. Точнее в Алтай. Горы, фауна и флора. Все практически также, но все абсолютно другое. Скромный и тихий подросток отправился в неизвестное место, понимая, что ждет его самый настоящий цирк и головная боль. Так как он отличался от других, то не проводил детство в ночных прогулках, в компаниях девчушек и в конце концов драках со сверстниками. Его максимум — это борьба с комарами, посиделки с сестрами за чашкой чая и печеньками, а ночные прогулки были описаны лишь на страницах книг. Россия должна была стать новым домом и началом. Неизбежным началом.       Алтай встретил их колючим зимним морозом и убежавшим солнцем. Их семья решила остановиться в Улаганском районе, отдаленный, тихий и уютный. Настоящая зима и парень был в восторге от свежего воздуха и приятного холода. Усыпанные снегом голые деревья и ели, украшенные колокольчиками и венками магазины и дома. А традиция дарить подарки в новый год удивила и обрадовала еще маленького Чона. Они заселились в двухэтажный домик из белого кирпича с серой крышей и аккуратными выступами балконов. Внутри красиво и современно, большой камин в гостиной, несколько гостевых спален и ванна на первом этаже, а на втором две большие с балконами по разным сторонам и ванны в каждой. Во дворе открывался вид на широкий сад и огромный огород. Со временем отец пристроил баню, как у русских. Удивительные люди, за бутылку водки и пробу своеобразной сауны, они помогли построить с нуля здание и обустроить внутри для правильной работы котла. Парень, если честно, сначала побаивался соседей, да и вообще всех людей, но с прошедшими месяцами успокоился и выдохнул. А после начал подготовку к обучению.       Русский язык сначала давался безумно тяжело. Они переехали в начале декабря, под конец обучения всех школ, так что разрешили посещение только с нового года. Времени на подготовку было крайне мало, с ноября по середину января, Чонгук каждый день изучал письмо и чтение с матерью. Был редкостный ад, который дался в итоге, но со скрипом. Он спокойно выговаривал предложения, формулировал мысли. Акцент не обошел его стороной. Этим Чон и выделялся. Взглядов было огромное количество. Первые две недели он чувствовал себя конфетой. Ну, знаете, та которая прилипает к пальцам за секунду и пыль собирает неизвестно откуда. Он искренне радовался, что живет в районе для национальностей, как у него. В школе не получилось избежать такой награды судьбы. Спустя месяц взгляды совсем исчезли и тогда он познакомился уже со своим лучшим другом. Ким Сокджин из параллельного класса не обращал на него внимания, хоть Чонгук и пытался с ним познакомиться. Только тому было странно наплевать. Оказалось, что Джин ждал момента, когда парень будет свободен от чужого внимания и посвятит время их дружбе. А началась она с дебильного разговора.       Чон после школы решил отправиться домой через тропику. Срезать между домов и гаражей. Дома его ждала свежая домашняя пицца и идти, не торопясь, — было бы самым большим упущением в жизни. Вот он уже заворачивал за угол, а уже через секунду врезался в чью-то спину. Ким непроницаемым взглядом обвел его тело и бесстрастным голосом ошарашил:       « — Будешь? — в тот же момент в нос ударил тяжелый запах табака и сырой травы, с нотками сосны. Чонгук не знал, что ответить, поэтому кивнул на вопрос и протянутую сигарету с морозной вишней. Через минуту пожалел, когда закашлялся из-за глубокой затяжки для легких.»       Джин тогда посмеялся над ним и закончил свое дело. Они прошли дальше, к детской площадке. Там присели и начали общаться, знакомиться, узнавать друг друга. Парню было десять лет, а Сокджину двенадцать. И этот маленький парнишка курил за гаражами сигареты, украденные у матери из сумки, а после получил ей же по голове и домашний арест на весь следующий месяц. Чонгук постоянно припоминает ему этот случай, когда они оба курят за школой. Это детали. Их дружба уже длится семь лет, они знают друг друга на все сто процентов. Любят вытворять редкостный бред и просто тусоваться. Им не нужно ходить в цирк, чтобы посмеяться. Хватает показать пальчик возле доски или нарисовать член в тетради — сразу пробивает на смех обоих. Два дурака пара, которые после попадали к директору за пикантные рисунки на полях.       Чон переодевается в форму для похода в поле и отвечает Сокджину на сообщение: Подкидыш: че вы долго будете? Мелочь карманная: вроде нет, хз. но скорее всего на час или полтора. Подкидыш: сезон же только начался. Мелочь карманная: ты моему отцу это скажи. потом еще попроси наши подушки. Подкидыш: понял. напишешь, как придешь домой и я скажу, во сколько встретимся.:) Мелочь карманная: ладно.: D       Чонгук поставил телефон на зарядку и пошел на выход, подбирая мешок для зрелых плодов. Отец ждал его возле ворот и они направились по дороге в поле. Путь занимал двадцать минут, пока они шли, разговор зашел о новом соседе. Тот переехал в дом несколько дней назад и навел много шумихи вокруг себя. Долгое время там жила женатая пара с тремя детьми, но те успели подрасти и решили перебраться в Барнаул. Больше возможностей. Как раз вчера Сокгу встречался с одним из грузчиков, что помогали в переезде и рассказал немного о мужчине. Высокий, крепкий и опасный. Так описали работники. Отец был озадачен таким описанием, но был серьезно настроен познакомиться с таким же, как он. Сосед тоже кореец и возможно, это принесет больше плюсов. Особенно, было хорошей новостью то, что человек после выпитых нескольких литров алкоголя, не потянет прыгать в снег с головой или окунаться в пруду. Оправдывались тем, что они таким образом закаляются. Чон был в ужасе от услышанного. Мазохисты? Вполне возможно. У всех свои причуды… Чонгук на положительный настрой старшего кивнул и озадаченно посмотрел на горизонт. Горы, лес, редкие лучи солнца и теплый воздух, пробегающий по открытым участкам кожи. Он давно не верил в судьбу. Никогда не знаешь, как закончится сегодняшний день, а тут мысли о человеке и далеком будущем. Подобные разговоры раздражали во время обсуждения места обучения. Парень хочет быть ювелиром. Творческий ребенок. Как-то один из родственников на семейном ужине спросил:       « — Кем ты видишь себя через десять лет? — скрипучий голос деда по отцовской линий забежал в уши. Будто мелом провели по доске. От одного края к другому. Чонгук натурально скривился на вопрос, но его озарило прежде, чем собирался вежливо уклониться от ответа.       — Двадцатипятилетним, — слева хрюкнули сестры, а Сонхва прыснула в кулак. Дед побагровел, уже открыл рот для унижений, только отец перебил его.»       Они достали его уже, серьезно. Большего от него они уже не получат.       Впереди уже виден склон, который ведет к полю. Чон широкими шагами добирается до лестницы и поднимается вверх. Высокие скалистые горы с кустами на выступах, гремучий темный лес у подножия, хвойные нотки из чащи добираются до кончика носа, вызывая неконтролируемый чих. Собранная половина поля переливается в редких лучах солнца, пока хмельные плоды наслаждаются теплом. Они расстилаются длинными зелеными косами, что висят над землей, будто тяжелые тучи, скрывающие от света. Травяные, пряные и цитрусовые ароматы смешались в одно большое концентрированное облако запахов, которое раззадоривает аппетит перед предстоящим ужином. Чонгук довольно жмурится и сбегает с выступа к полю.       Медленным шагом зарывается в тучные плоды хмеля, собирая зрелые и сочные. Отец отправился в другой ряд, чтобы сэкономить время. Чон размеренно ступает по земле, пока не слышит странный шелест листьев. Он замирает в конце пути и прислушивается у звукам. Те доносятся не со стороны Сокгу, а с его. Слева. Чонгук подбегает к выходу из ряда и видит тень через два от него. Испуг бежит мурашками по затылку. Он гулко сглатывает набежавшую слюну, сжимает руки в кулаки и хватая первую попавшуюся палку, направляется к воришке. Незнакомец молча роется в земле, а парень затаив дыхание приближается грозной тучей к нему. Тихими шагами подкрадывается со спины и вскрикивает от неожиданности. Мужчина на голову выше него и крепче в несколько раз резко оборачивается, хватает ошарашенную тушку за ткань футболки и закапывает в ворохе листвы и хмеля. Чон глупо хлопает большими глазами, с открытым ртом смотрит на мужчину и ничего умнее не придумывает, кроме как сказать:       — Ты че, мужик, ахуел? — и пытается вырваться из хватки, дрыгаясь из стороны в сторону. — Пусти меня говнюк! — на крик прибежал отец, а птицы встревоженно взлетели в воздух.       Таким было знакомство Чонгука с его первой и последней любовью. Кто бы мог подумать, что судьба захочет поглумиться над бедным, еще совсем молодым, парнем и подкинет чувства таким неприятным способом. Ему до сих пор стыдно за тот день. Чон полыхая от злости, пробежавшего страха из-за силы мужчины и, как гром среди ясного неба, возбуждения, отчитывал незнакомца за такое поведение. Орал матом на все поле, даже животные разбежались. Отец не сразу сообразил, что нужно его останавливать, когда парень пошел на третий круг матов, тот обхватил его плечи и с максимально спокойным лицом попросил заткнуться на минутку. Да, грубо. Позже извинился, хотя Чонгук потом понял, почему его остановили. Десять раз повторять что плохо, а что нет — бессмысленно. Ведь если человек не понял с первого раз — он никогда не поймет. А мужчина понял, из-за этого молча выслушивал тираду и попросил прощения.       Оказалось все намного проще, чем думал Чон. Ким Тэхен, так представился незнакомец, он же по совместительству их сосед, — помогал вправить крыло птице, которая застряла в ветвях хмеля. Бедняга хотела перекусить, но повредила себе кость, а Тэхен помогал ей, а не воровал их плоды. Надо было видеть смущенное лицо Чонгука и его румянец дошел до шеи. Он тоже извинился, но более обреченно. Кима как будто не волновала неловкость ситуации, а напротив, смешила, ведь ухмылка забралась на лицо мгновенно. Красивое лицо, с россыпью родинок, глубокими зелеными глазами и медовой кожей. Невероятно крепкое тело и проступающие, через ткань шорт, мышцы ног, а через футболку, рук и груди. Парень на его фоне выглядел потрепанным бродягой, в грязной одежде, не иначе точно. Хоть и имел популярность за счет смоляных волос, больших глаз и интересного стиля, но тут другое, что-то более властное, тяжелое и сексуальное; еще занимался раз в неделю самбо и ходил в обычный зал, но мышцам есть еще куда расти, а тут уже зрелый мужчина.       С того дня их встречи стали практически постоянны. Сокгу, как и желал, познакомился с Ким Тэхеном ближе и они начали тесное общение, периодически выпивая по выходным и помогали по мелочам. Чон сначала сторонился его, и весь последующий месяц, ведь чувствовал странные изучающие взгляды и нулевые действия. Он пару раз читал истории о любви мужчин, слышал о ней в реальности от людей и видел вопросы на форумах:

«Что если мне нравится мужчина?»

«Мужчины довольно симпатичны, как тут не заглядеться, даже если ты и сам мужчина?»

«Парни из моего университета выглядят привлекательно.»

«Возможно, мне не нравятся девушки.»

«Таких называют геями. Кто-то публично рассказывает о своих предпочтениях.»

«Анальный секс — это отвратительно больно.»

      Чонгук сначала не на шутку труханул. Испугался короче. Побежал к Сокджину, обеспокоено рассказал о том, как стер себе пальцы, после встречи с Тэхеном и, с безумным взглядом, поделился наблюдениями. О том, что Ким сморит на него много, очень много и касается «случайно», а его двусмысленные намеки. Чон практически с писком делился столькими событиями, лишь под конец увидел шок на лице друга и утверждение, которое было на подкорке мозга, но стоически игнорировалось.       — Поздравляю, братан, — с серьезным лицом положил руку на плечо испуганного парня, — ты самый настоящий гейский гей.       Всю неделю Джин ходил с огромным фингалом под глазом. Чонгуку не было стыдно. Совершенно. Хоть и помог, в какой-то степени. Парень уже спокойно реагировал на сложившуюся ситуацию и думал об этом. Офигеть как много, пока Тэхен не зажал его в ванной в своем доме с родителями в гостиной. Он тяжело дыша и бегая взглядом по лицу напротив, подтвердил догадки Чона:       — Если я скажу, что ты мне нравишься, — тяжело сглатывая, поднимает глаза к чужим, большим и удивленным. — И я буквально схожу с ума по тебе, что ты сделаешь? — Ким поднимает руку к предплечью и ведет горячей ладонью выше к плечу, не переступая черту.       Чонгук не помнит, почему сделал первый шаг и подался вперед для поцелуя. За то помнит его вкус, касания и горячее дыхание. Желание, которое они разделяли между губ; шепот, что разносил табуны мурашек по всему телу. Распаляющие движения губ навстречу, пальцы в мягких кудрях и колючий затылок. Жадные ладони на талии и срывающиеся хриплые выдохи в районе шеи, где позже расцвели бутоны из засосов с отпечатками зубов. Языки сплетались в нити, разъединялись, но нити слюны не позволяли отстраниться надолго, возвращали к прежнему положению. Трепет ресниц и текущие капли пота по всему телу. Столкновение зубов и неумелые движения никого не волновали. Только человек напротив, только его ладони и жаркое дыхание. Необходимое, что на кончиках пальцев покалывало от эмоций, охвативших впервые. Тэхен не сдерживаясь перекатывал кожу в ладонях, оставляя красные следы, не заботился о родителях через пару стен, думал лишь о Чоне, который выгибался на встречу и терся вставшим членом о его бедро, желая снять нарастающее напряжение. Парень дышал в шею и ключицы мужчины, не осознавая, что в шаге быть взятым прямо в ванной. Они словно с цепи сорвались, голодно целовались в просторной ванной и слышали каждый звук слюны, скрип двери, на которую давили два тела, что не могли отлепиться друг друга. Буквально тонули в чувствах, поглотивших в ту секунду. Сумасшедшую. Она стала их началом.       Со дня поцелуя они больше не пытались скрывать друг от друга чувства. Встречи происходили в оговоренные дни и время. Чонгук смущался от действий Кима и настойчивых ухаживаний, но с довольной улыбкой принимал каждый подарок, комплимент или заботу. Особенно, как зрело тот ревновал. Не пытался давить возрастом, статусом или силой. Тэхен просто доводил его до дрожащих коленок и протяжных стонов в подушку, а после властным, низким голосом придавливал к мягкой ткани.       — Собираешься дальше с ним видеться? — вопрошал мужчина. — Вперед, мой прекрасный гипсофил, но знай, что потерять можно все в этом мире. Даже меня, — он добавляет это спокойным голосом. Уставшим и пропитанным горькой тоской, как будто он успел потерять все на этом свете. И, возможно, больше, чем все.       Отношения крепли с каждым прожитым днем. Чон готовился к учебе, совмещал встречи с Кимом и оставался, иногда, ночевать. Оправдания были глупыми и оба понимали, о чем на самом деле думал Чонгук. Он не хотел возвращаться. Ему хотелось быть рядом с возлюбленным, засыпать и просыпаться в его руках. Банально и сахарно, до скрежета зубов, но ничего не поделать. Их симпатия выросла до отметки влюблены. Поглощены друг другом. Мир померк, перестал иметь смысл без любви, которая разносила по венам адреналин, смешанный с безумием. Все вышло так, как должно было с самого начала. Судьба могла подкинуть кучу проблем, но почему-то в этот раз молчала, а в парне горел страх за будущее. Неужели из-за этого отец постоянно говорил о возможных событиях, которым ты не сможешь противостоять? Не может быть, они же не в дораме. Как бы он не переживал, а жить дальше — единственный верный выход.       Незаметно пришел новый год и новые чувства. Снег крупными хлопьям разбежался по всей земле их местности, огромные сугробы заполонили каждый участок дома, скрыли от холода почву, не позволяя замерзнуть. Праздничные украшения, словно мухи, были везде. Дома, магазины, улицы и парки потонули в еловых украшениях, звонких колокольчиках и носках Деда Мороза. Чонгук, стоя в отделе с шариками, услышал от какого-то мальчика вопрос:       — Мама, — он тянул родителя за штанину, привлекая внимание, — а почему носки Деда Мороза продают в магазинах и вешают где попало? — он хмурит свой маленький лобик, не понимая людей. — Он что потерял их и таким образом они возвращают? — Чон понимал, что поступил тогда крайне неуважительно. Надо было промолчать и сделать серьезное лицо, но не удержался и громко хмыкнул. Сразу было понятно — все услышал и стало смешно. Благо, женщина оказалась понимающая и только улыбнулась на его смешок, а мальчику доказывала, что Дед Мороз не терял носки, а носки — это пакеты для подарков детям.       А еще подарки приходят из самых неожиданных мест. Ночное небо украсили светящиеся крапинки звезд, луна забралась ввысь, освещая землю. Зима выдалась морозная с пушистым снегом. Утром все скрывалось густым туманом. Многие здесь начинали дышать полной грудью и расслаблялись всем телом. Парень, выпив пару бокалов шампанского, после боя курантов побежал к Тэхену, чтобы продолжить праздник с ним и совершенно не был готов к планам мужчины. Еще выпитый алкоголь Кима добавил раскрепощенности парню. Точнее, планов не было, кроме долгих поцелуев и совместной мастурбации. Они сами добавились в список. Ким не смог отказать стонущему Чонгуку в желании присесть на член. Парень устал ждать, когда они полноценно займутся сексом. Сгорал в крепких руках и плавился, как горячий шоколад под солнцем. Тэхен же называл это любовью. Нежной и хрупкой. В дополнение опьяняющей. А у парня сперма в мозг приливала от вида вен на руках, длинных пальцев в себе и тяжелого взгляда на своем же члене. Чон еще и боялся, что его разорвет нахрен от органа мужчины, который совершенно не маленький, а наоборот. Пальцы не могли сомкнуться на середине, не то что у основания. Слюна собиралась во рту от желания, пока мозг тек из ушей. Первый минет дался ему тяжело. Он пропускал член между губ, пока Ким готовил его для себя. Пыхтел и старался заглотить больше. Тэхен же трахал его четырьмя пальцами в покрасневший анус и не жалел слюны для характерных звуков. Комната отражала каждый стон, вздох и хрип. Благо дом мужчины был со звукоизоляцией, иначе его услышал бы весь район. По губам и подбородку текла смазка со слюной, челюсть сводило с непривычки, а бедра дрожали от поцелуев, пальцев и несдержанных укусов. Тэхен хвалил его за старания, поглаживал и распалял шлепками по заднице. Сминал кожу с наслаждением наблюдя за покраснениям в форме его пальцев. Вел горячими ладонями по прохладной и липкой коже, тайно ухмылялся мыслям о том, что он не против прилипнуть к Чону навсегда. Ходить и целовать, где только приспичит. Член увеличивался во рту Чонгука из-за мыслей Кима, давил на небо и горло, вызывая приступы тошноты, но каждое сглатывание успокаивало. Сердце бешено билось в грудной клетке. Трепетало от происходящего. Тэхен не выдержал, перевернул его на спину, разморенного от непредвиденного оргазма и давления на простату. Кусачими поцелуями поднялся от паха к животу, собирая сперму и проглатывая глубоко в себя. По груди и вставшим соскам, сжимая горошины меж пальцев, выше к шее, задерживаясь на кадыке и приблизился к губам. Вовлек в танец языков и плавными движениями заполнял до криков и слез. Давил телом, прижимая парня к матрасу, не позволяя сдвинуться места. Быстрыми толчками заполнял до краев, раздражая нежную кожу и позволяя создавать громкие хлюпанья смазки, во время тяжелых шлепков тел. Они вкусили первый секс, продолжая наслаждаться друг другом всю ночь до рассвета. Чонгука взяли лицом к лицу; со спины, расцеловывая позвонки и кусая округлые ягодицы, плечи и затылок; сбоку, прикусывая бедра, голень и щиколотку, съедая губами пальцы ног; позже посадили на себя и заставили прыгать. Солнечные лучи заплывали морозными лучами в открытые окна. Луна и звезды наблюдали за ними всю ночь, сменяясь в восемь утра жгучим светом. Капельки пота блестели в лучах, пропадая во впадинах ключиц и живота, стекая к сплетению двух, влюбленных тел. Чон охрип и практически не мог говорить, после всех стонов и криков; все тело в засосах, укусах и синяках; ноги дрожали, не желая держать тяжелую тушку. А Тэхен довольный слон с расцарапанной спиной и ягодицами. Они проспали до трех часов дня. Совершенно не желали возвращаться в реальный мир, где избегали людей.       Прошло два месяца с их признания друг другу в любви и первого секса. Время скоротечно. Они наслаждались своими отношениями, игнорируя приближающийся период ссор и недопониманий. Чонгук однажды спросил о его прошлом и увидел холод. Ким впервые смотрел на него так. Атмосфера вокруг гремела напряжением, тишина угнетала мысли парня, а лицо напротив не показывало ничего, кроме ярости. Тэхен тогда странно посмотрел на него и попросил не спрашивать о таком больше никогда. Чон не принял это к сведению. В следующий раз на подобный вопрос, мужчина разозлился на него. Ссора была безумной. Чонгук психовал, кричал и мечтал накинуться с кулаками на Кима, чтобы передать все эмоции. Тэхен все выслушал и после ответил короткое:       — Не твое это дело, Чонгук, — он посмотрел прямо в глазах и замер. Парень со слезами на щеках прошептал, что все понял и попросил больше не появляться на глазах.       Было больно. Невыносимо. Сердце готово было разойтись на части. На нервах он выкуривал чуть ли по пачке сигарет в день и несколько раз напивался до состояния овоща. Чон проревел первые несколько дней, вызывая раздражение кожи на лице и Джина, который мечтал убить Кима за такое поведение. Только Чонгук осадил его, понимая, что ничего не изменить и Тэхен станет его первым горьким опытом. Он хотел исчезнуть, забыть и жить дальше. Дни так и шли друг за другом, боль не утихала. Легкие сводило спазмом каждую ночь. Несколько раз вырывало от нервов. Родители были обеспокоены тяжелым состоянием сына, но вопросы прекратились из-за яростных взглядов и безжизненных фраз отстать. А потом снова слезы, когда подошла годовщина в полгода, сопли и смс от мужчины со словами:

«Этот придурок бухой вусмерть. Ноет о любви к тебе и несправедливости судьбы в его жестоком мире. Прости его, Чонгук. Заставь сказать все честно. Чон Хосок, друг этого говнюка.»

      Они встретились спустя две недели, после ссоры. Оба опухшие, потухшие и похудевшие. Каждая косточка разрывала кожу, которая приобрела цвет серого осеннего неба. Тэхен был непривычно дерганным и уставшим. Предложил сесть в гостиной и поговорить. Вид из его дома открывался волшебный. Горы, лес у подножия, длинная река с быстрым течением. Облака расходились на острых вершинах, а солнце скрывалось за ними. Они сели на большой серый диван, с чаем со вкусом гибискуса и острого перца и шоколадным печеньем. Чонгук с аппетитом поедал за обе щеки домашнюю выпечку и не замечал чужого взгляда. Привык со временем, перестало волновать, что хотят смотреть постоянно и без причины. Ким наслаждался картиной, представшей перед ним и чувствовал, что тоже становится сытым. От одного взгляда на Чонгука становится сытым и довольным, но молчать бесконечно невозможно. Тэхен прокашливается, привлекая внимание и улыбнувшись уголками губ, начинает.       — Я не рассказывал тебе о своем прошлом не из-за того, что у нас нет будущего, — Чон сухо сглатывает, отпивая чай. — Просто понятия не имел, сколько времени уйдет на небольшой рассказ, а у тебя появятся вопросы — этого я не учел, — мужчина обреченно вздыхает. Плечи опущены, но как-то напряжены. Чонгук ставит на стол чашку и подползает под бок к Киму, укладывая голову на плечо и водит рукой по бедру. Тот немного расслабляется, притягивая ближе и продолжает говорить уже в макушку. — Наверное, нужно начать с самого начала. Еще с рождения я мечтал о внутреннем покое, жизнь моя была относительно спокойной, но минусов, кажется, было больше, — он глубоко вздыхает. — Никак не мог найти свое место и несколько путешествий подтвердили это. Я родился в Тэгу, должен был там и остаться, но тянуло в другое место. В семнадцать рванул в Сеул, но карманы оказались резиновыми, — Чонгук слышит тяжелую усмешку и проводит ладонью по груди там, где сердце. — Меня выгнали из квартиры с вещами и отправили в никуда. Работа меня бы не прокормила, ведь я несовершеннолетний и через три дня мне попался странный домишка. Пустой, обставленный, но слой пыли говорил о том, что там давно никого не было. Я смертельно ошибся, — Тэхен замолчал, повернул голову в сторону гор и задумался на пару минут. Год выдался необычным, непривычным и удивительным. Раскрошенные скалы заросли кустарниками и деревьями, мелкие плоды листьев медленно распускались под теплыми лучами солнца. С улицы доносится мелодия птиц и тихое завывание ветра. — На второй день пребывания там, в дом ввалились огромные мужики и скрутили, затаскивая в машину. Проснулся я связанным, как будто в фильме. Тупом боевике или детективе, но реальность была страшнее. Мой бывший босс подумал, что я один из наемников, но увидев, насколько я молодой и не похож на убийцу, предложил работу, — парень поднимет глаза на Кима, видит в глазах боль и поджатые губы. Стыд окутал с головой, говорить в слух, что он творил — тяжело и утомительно. Вспоминать последнюю миссию еще больнее. — Я стал наемным убийцей, конечно меня обучали пару лет и первое задание получил в девятнадцать, но все равно оставался одним из молодых новобранцев и самым выдающимся. Меня содержали полностью, а уже позже первый год оплачивался на пятьдесят процентов, таким образом отдавал оплату за бесплатное жилье и питание. Через два года я накопил на квартиру и машину, купил новую форму и тщательно скрывал внешность, когда ходил убивать. Это были разные люди… От политиков до обычных людей, которые изменяли. Плата за жизнь была огромной, но недостаточной, только это никого не волновало. Я подружился с некоторыми, никого насильно не держали и подписывали контракты о сотрудничестве каждый новый год. Хосок, тот самый друг, уйдет в следующем году, не смог достаточно накопить для кругосветного путешествия с женой. Она знает о его работе и успели расстаться раз десять за несколько лет, но любовь сильнее, чем работа наемника, — Чон наклоняется к чаю и забирая его в свои руки, дает отпить Тэхену и сам делает несколько больших глотков, слушая дальше. — Я же ушел в прошлом году, не переживая о деньгах, никуда не потратил за… Десять лет, — отвратительные цифры. Десять лет бесконечных убийств, криков, слез и проклятий. Бессонных ночей с лицами жертв и их ненавистью. Но мужчина свыкся и те перестали мучать. Он без сожалений убивал, пытал, пока не понял, что не хочет так жить. Всю жизнь убивать? Очень не смешная шутка. Мысли покинуть место стали навязчивыми и буквально мечтой. — Последняя миссия стала отправной точкой к увольнению? Меня поставили перед фактом. Либо я убиваю ребенка, либо мне будет плохо. Как именно — неизвестно. И знать не хотелось, — Тэхен кладет голову на плечо Чонгуку и чувствует массирующие движения на затылке. Он прикрывает глаза и радуется тому, что от него не убегают с криками и желанием сдать полиции.       — А родители? — тихо интересуется парень.       — Они отказались от меня. Лишь с отцом обмениваемся поздравлениями и иногда отправляю деньги. Не приняли мою деятельность, — Ким грустно хмыкает, вспоминая вопли матери и её ярость. — Я оставил ребенка инвалидом. Навсегда. Даже богатые родители были не в силах помочь, но через месяц его все-таки убили. Один из других наемников. И я решился уйти. Сказал, что оплачу неустойку и все останется только в этих стенах. Директор был в шоке, но помнил моё выражение лица, когда озвучил последнее дело. С неустойкой разобрались и я ушел оттуда. Оборвал почти со всеми связи, кроме двух парней. Я познакомлю вас, совсем скоро. Не переживай. Три месяца прожил в Сеуле, пока не решил, что здесь мне уже точно не место. В детстве занимался фермерством, поэтому переехал ближе к горам, где чувствовал себя свободно, — по выходным в Корее Тэхен часто занимался подъемом по скалам, зимой ездил на горнолыжные курорты. — Вот так я оказался здесь. Я не знаю, что ты теперь обо мне думаешь и приму любой твой выбор, но я люблю тебя, Чонгук, — голос сквозил болью и отчаянием. Тэхен не был уверен в будущем, поэтому не придумал ничего лучше, как сказать о своих чувствах. Он уверен в них больше, чем в себе.       Парень натурально разрыдался после рассказа. Затопил рубашку Кима, перелезая на бедра в легких штанах и уткнувшись в шею, которая источала запах мандаринов и корицы, плакал. Тэхен гладил его спину, разглаживая пушистый свитер и такие же брюки. Вдыхая хвойный аромат смоляных волос и целовал в висок. Кто бы мог подумать, что обычный мужчина был наемным убийцей и просто не знал, куда податься, чтобы прокормить себя.       После Чон засыпал его вопросами и рассказал немного о себе. Прожил на одиннадцать лет меньше, чем возлюбленный. Именно так, не иначе. Чонгук уверен, что теперь их отношения пойдут по другому пути. Без недопониманий, лжи и тайн. Всему свое время и оно у них уже наступило.       Через полгода пара призналась родителями, что уже давно находятся в отношениях. Те были в шоке и растерялись в конец, когда Чон сказал о своих намерениях на счет взрослого мужчины. Целый месяц ушел в попытках изменить реальность. Они уговаривали Чонгука расстаться с Тэхеном, но тот был непреклонен и пообещал сбежать, если это не прекратится. Приняли и даже спокойно поговорили на семейном ужине. Взглянули на ситуацию с другой стороны, нашли плюсы и дали добро. Молодые же. Особенно Чонгук.       Парень окончательно переехал в дом Кима на год отношений. Они обустроили холостяцкую берлогу в семейное гнездышко. Завели собаку. Даже двух. Милого, пушистого шпица и игривого добермана.       В их доме теперь царит тепло и уют. А там где тепло — бед не бывает.