Соленый поцелуй

На берегу океана простирается золотистый пляж, c мягким, как шелк песком, обрамленный лазурными волнами, играющими в лучах заходящего солнца. Легкий морской бриз наполняет воздух свежестью, принося с собой соленый аромат. Вблизи берега на спокойной глади океанской воды величественно покачивается яхта, пришвартованная на якоре. Солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая небо в яркие оттенки розового и золотого. Одинокий остров в отдалении от материка кажется необитаемым, но это не так. Густая растительность и тропические растения, растущие на острове, придают ему вид райского уголка. Голосистые пестрые птицы и мелкие животные лишний раз напоминают, что здесть есть жизнь. На пляже, укрытом светом уходящего дня, двое молодых мужчин лежат на покрывале, расстеленном между двух пальм. Один из них, крепкий альфа с короткими темно-русыми волосами, лет тридцати, нежно касается руки своего омеги, который всем своим видом не желает разговаривать и даже не смотрит на него. — Продолжишь дуться, и наш отпуск можно считать оконченным, даже не начавшимся или ты проявишь великодушие, и мы займемся чем-то более приятным? — спрашивает Экстон, нежно касаясь губами уха своего мужа. В ответ он слышит тихое фырканье с ругательствами в свой адрес. Другого он и не ожидал. Что ж, теперь знает, что сравнивать мужа со своим идеальным во всех отношениях кузеном-омегой — это сравни подписанию себе смертного приговора. Мало того, что теперь испорчено настроение, так еще его извинения отказываются принимать. «Женился бы на нем, раз он такой весь из себя распрекрасный, а я — нелепое недоразумение…» «Мнда… Лучше и не скажешь» — Мэлс! — зовет Экстон и нежно целует его в плечо, покрытое веснушками, но муж не реагирует на этот жест. — Мэлс, дорогой… Ну пожалуйста! Прости. Я полностью осознал свою ошибку. — И тут же подливает масла в огонь. — Я так соскучился по твоим губам, сам понимаешь на чем… — Эгоист! Только и думаешь о себе! Голос омеги звучит чуть более раздраженно, чем раньше. С недавних пор его гормоны решают за него буквально все, и из милого пушистого омеги он начинает походить на самую настоящую игольницу. — Да что я такого опять сказал? — не понимает альфа и хмурится. Он возвращается в исходное положение, ложась на спину, и смотрит в небо. Белые облака и высоко парящие птицы, которых никто не оскорбляет — единственное наслаждение, которое пока альфа может себе позволить. — А ты сам подумай? — буркает омега и дергает плечом. — Я тоже могу обидеться, знаешь ли… — Валяй! Кто ж запрещает… Экстон вздыхает, глядя на завораживающие облака, которые медленно плывут по небосводу. Он пытается понять, что именно он сделал не так, чтобы вызвать такую реакцию Мэлса. Всего-то накекнул на секс в качестве "индивидуальной терапии" — и на тебе, такой эффект. Упрямство мужа, не желающего пойти на мировую, кажется ему все более подозрительным и не поддается объяснению. Подобные споры обычно заканчиваются смехом и нежностью, но сейчас явно что-то не так. — Мэлс, я не хочу, чтобы наш отпуск прошел в ссорах, — тихо произносит он, поворачиваясь к омеге. — Скажи мне, как исправить ситуацию? Я готов сделать все, лишь бы увидеть твою улыбку и получить прощение. Но вместо ответа мужчина получает только молчание. Мэлс продолжает смотреть в сторону, пряча светло-карие глаза под длинными ресницами. В эту минуту Экстон чувствует, как сердце сжимается от обиды. Он нежно касается плеча мужа, заставляя его хоть как-то отреагировать. — Я люблю тебя, Мэлс. Можем просто понаблюдаем за закатом и отпустим все обиды? — тихо спрашивает он, надеясь, что искренность его слов сможет подействовать на омегу. Спустя десять минут прослушивания звуков природы и терпеливого дыхания за спиной, Мэлс, наконец, поворачивается к нему, и в его глазах переливается что-то, напоминающее смешение досады и любви. Альфа видит, что его слова начали пробуждать живые эмоции. Он протягивает руку, гладит по вьющимся, необычного медно-розового цвета волосам и притягивает к себе. — С одной стороны, я понимаю тебя, — тихо говорит он. — Все эти сравнения… Они были неуместны. Но, пожалуйста, дай мне шанс это исправить. Я хочу, чтобы этот отпуск стал для нас особенным. Но с другой стороны, тебе не нужно на этом зацикливаться. Для меня ты — единственный и неповторимый! Скажу больше, очень особенный! Мэлс всматривается в лицо своего альфы, и его губы невольно расползаются в легкой улыбке, которая борется с оставшимися нотками недовольства. «Очень убедительно и проникновенно...» — Ладно, — соглашается он, чувствуя, как внутри сердца что-то тает, — но ты должен пообещать, что больше не будешь меня сравнивать с кузеном. Тот факт, что вы выросли вместе, не дает ему право быть частью твоей теперешней жизни! Экстон целует за ухом, медленно скользит губами по шее, заканчивая поцелуй на плече своего омеги. — Впредь буду осторожен, обещаю! — клянется он, радуясь, что удалось помириться. Мэлс чувствует тепло губ Экстона и невольно расслабляется. Его сердце, все еще колеблющееся между обидой и нежностью, наконец выбирает второе. — Ты всегда умел найти нужные слова, — проговаривает он, легонько отстраняясь от мужа, но в его голосе теперь звучит уже не злость, а доброжелательность. — Главное, чтобы это было искренне, — добавляет он, покусывая губу и ловя на себе вопросительный взгляд альфы. — Буду стараться, — заверяет Экстон. Его глаза искрятся радостью. — Наша любовь важнее любых сравнений. Давай забудем обо всем и просто насладимся моментом. — Он вновь тянеться к Мэлсу, чтобы окончательно зачаровать его. Мягкие волны заботливо ласкают песчаный берег. Закат становится все ярче, создавая атмосферу сказочной романтики. Экстон шепчет что-то приятное, что заставляет влюбиться в него еще больше и чего Мэлс не может расслышать. А все потому, что феромоны альфы кружат голову. Ласковые и сильные руки, знающие свое дело, блуждают по слегка загорелой коже, и омега уже знает, что сейчас его тело будет принадлежать другому. И он не против — ему даже нравится это предвкушение момента, когда Экстон войдет в него, заставив дрожать и задыхаться. * Мэлс полностью сосредоточен на волнующих и исполненных ожиданиями приятных ощущениях, вызванные феромонами. Запах альфы — это аромат синего лотоса, — мощное средство, чтобы свести с ума любого омегу. Мэлс поворачивается к мужу спиной, ложась набок. Плечи, руки, спина начинают покрываться дразнящими поцелуями. Он прижимается задницей к паху Экстона, отчаянно желая почувствовать это быстрое, грубое, сводящее с ума движение члена вперед и назад по его дергающейся дырочке. «Экстон, пожалуйста, просто поторопись, пока я не передумал... Давай же, возьми меня…» — жалобно скулит про себя омега. Его лицо ярко вспыхивает от смущения и желания. Он вздыхает, зрение затуманивается, а сердце начинает бешено биться. Внутри все горит и дрожит. Экстон вжимается членом ему между ягодиц, нарочно дразня, его пальцы скользят по груди, сжимая возбужденные соски. Мэлс не может удержаться и начинает постанывать, зарываясь пальцами в теплый песок. Он чувствует нарастающее возбуждение и не только свое; оно нарастает все сильнее… Его собственный член тоже твердеет от предвкушения того блаженства, с которым сейчас столкнется. «Не томи...» Сдавленный стон вырывается из груди омеги… Феромоны альфы становятся насыщеннее и проникают глубоко под кожу. Омежья смазка с приятным ароматом жимолости обильно вытекает наружу, увлажняя проход для беспрепятственного проникновения. Он готов… Хотя... Как бы Мэлс не старался, обтираясь задницей о внушительный стояк мужа, тот даже не удосуживается стащить с него плавательные шорты или залезть хотя бы руками под них. Мэлс уже готов вернуться к недавней ссоре, как слышит голос Экстона: «Милый...» Альфа меняет позу, оказываясь возле выпуклого пика с мокрым пятном на шортах, и начинает целовать. — Экстон, ты невероятен! — срывается с губ Мэлса. Лицо альфы светится тысячью разных оттенков оранжевого заката, а на губах отчетливо проявляется вкус соленой воды. Он медленно стягивает шорты с омеги, а в его зелено-серых глазах отражается дикость, которую он собирается использовать по максимуму. Мягкие и в то же время собственнические прикосновения и поглаживания служат сигналом, что игры закончились. Теплый и твердый член омеги быстро оказывается у него во рту. Громкий стон наслаждения разносится по песчаному берегу, где нет никого, кроме них. Руки Мэлса сами тянутся, чтобы вцепиться в короткие волосы супруга и не позволить отстраняться. Если альфа сам изъявил желание в предоставлении такого рода ласки, то все должно быть честно. Экстон глубже берет член, отчего Мэлсу становится хорошо. Он наслаждается тем приятным ощущением, которое дарит его альфа. Он начинает плыть на теплых волнах удовольствия, как... Через мгновение его член покидает пределы горячего рта, заставляя гадать «в чем дело?». Он поднимает голову и смотрит. Слюнные нити тянутся от покрасневшего кончика его члена до нижней губы мужа. Экстон усмехается своей редкой вредной ухмылкой. — То есть на этом все? — спрашивает Мэлс, переводя сбившееся дыхание. Буквально секунды назад он был готов кончить мужу в рот, а тот все прекратил. — Ну почему же все?! Экстон демонстративно спускает свои пляжные шорты и проходится рукой по вздыбленному члену. — Ты сводишь меня с ума, дорогой, и я хочу трахнуть тебя как следует, потому что ты этого заслуживаешь. Я хочу заставить тебя молить о пощаде, потому что ты тоже этого заслуживаешь, — говорит он, смотря на поджавшего пальцы ног и рук мужа. Мэлс смотрит с опаской и в то же время с предвкушением. — Ты уже достаточно мокрый там, не думаешь? — продолжает он, касаясь пульсирующего входа, собирая пальцами прозрачную смазку, которая тут же оказывается на его члене. — Я не кончил, если ты не заметил, — упрекающим тоном произносит Мэлс, все еще надеясь, что муж закончить отсасывать ему. — Это не единственный способ заставить тебя излиться, милый, — посмеивается Экстон. — Я не удивлен, — обиженно бросает омега, самостоятельно решая довести себя до разрядки. Правда альфа пресекает его попытку самоудовлетвориться. Экстон перехватывает руки омеги и заводит их ему за голову. Приподнимает за бедра и одним четким движением оказывается внутри. Мэлс вздрагивает от неожиданности и легкой боли, но не успевает ни закричать или возразить. Его лицо оказывается на уровне глаз Экстона — а тот уже целует его в губы своими теплыми мягкими губами… И снова этот соленый привкус… Все происходит так быстро. Не успевает омега опомниться после первого толчка, как второй толчок заставляет вскрикнуть: «Экс, сволочь!» и кончить, брызгая омежьей спермой себе на живот и мужу на грудь. А затем все повторяется заново… Один толчок за другим: с хриплыми стонами и криками, с дрожащими согнутами в коленях ногами, бешеным ритмом, с громкими шлепками плоти о покрасневшие ягодицы, с запахом спермы, пота и феромонов, горячего песка и морской соленой воды… И это продолжается, пока Мэлс не начинает чувствовать, что теряет контроль над своим телом и разумом — настолько это приятно! Экстон выдыхает «люблю тебя» и расслабляет каждую напряженную мышцу в своем теле, соединяя их с мужем на некоторое время замком. * — Тебе понравилось? — лежа рядом с мужем и поглаживая его расслабленное обнаженное тело, спрашивает Экстон. — Видимо, ты не в курсе, что спрашивать о таком не следует. Выглядит так, словно неудачник напрашивается на комплимент, — не стесняясь, выдает омега, все еще помня, как его обломили с минетом. Он лежит на боку с открытыми глазами и рассматривает мелкие песчинки и выброшенные на берег ракушки, пока свет позволяет это делать. За спиной слышится возня и явное закипание. Ласковые пальцы больше не гладят изгиб бедра, а дыхание не щекочет шею и плечи, губы не целуют шрам от метки. — Но да, это было классно… Ты просто потрясающе выглядишь во время секса! Словно дикарь дорвавшийся до того, что давно было запрещено, — как бы между прочим добавляет Мэлс, окончательно выбешивая альфу. «Это провокация или очередная омежья блажь?» — думает альфа. Экстон трясет головой, а потом резко встает. Подхватывая пляжные шорты с песка, он гордой походкой направляется к океану. Остудиться не помешает, а если он в ближайшие минуты еще что-то подобное услышит, то повтор дневной ссоры вполне будет обоснован. Мэлс просто невыносим в своем постоянном недовольстве. — Никак топиться пошел? — как бы разговаривая сам собой, громко произносит омега, при этом украдкой посматривая на удаляющуюся фигуру мужа. Экстон оборачивается на слова омеги. Его лицо выражает только одно «что это, блять, такое?». Он не понимает, что именно подталкивает его омегу к таким резким словам, но вместе с тем в нем остро всколыхивается зависть к его умению переворачивать все с ног на голову. — Ты серьезно? — произносит он, возвращаясь к лежащему на покрывале мужу. — Почему ты всегда так остроумно рубишь правду, будто у нас здесь не интимный момент, а бойцовский клуб? — Тебе правда интересно или задеты твои альфьи чувства? — с издевкой спрашивает Мэлс, глядя на его лицо. Ему следует поговорить с мужем о чем-то очень важном, а смелости не хватает. И вместо этого постоянно с губ срывается не то, что нужно. — Мне интересно другое: как насчет того, если я сейчас уйду спать на яхту, а ты спокойно проведешь ночь на этом диком, полном неожиданностей пляже? — Это угроза? — Нет, что-то ты, дорогой. Это не угроза. Это просто мысль вслух, которая за сегодняшний день приходила мне несколько раз в голову. Мужчина смотрит на мужа так, словно ожидает благословения перед крестовым походом в дальние страны. Он думает, что слова заставят омегу напугаться, ведь остаться одному на необитаемом острове не такая уж прекрасная идея, но реакция мужа удивляет еще больше. — Свободен! — Как ты можешь так себя вести? — махает рукой альфа и, не имея желания спорить, тяжело выдыхает воздух. Но стоит ему повернуться спиной и сделать пятнадцать шагов в направлении колыхающейся на волнах океана яхты, как нечто увесистое и небольшое больно ударяет по голой ягодице. — Мэлс! Терпение альфы окончательно лопается. Прилетевшая по заднице ракушка размером с полкулака служит для альфы достаточным поводом, чтобы он вернулся и устроил омеге хорошую взбучку. — Вот честно признайся: ты за последний месяц тайно посещал какие-то специальные курсы для омег, где вас учили, как из великодушного, тихого, спокойного, любящего мужа сделать невменяемого психопата-убийцу? Мэлс молчит: щуря глаза, хмуря брови и выжидающе сжимая кулаки, в то время, как внутри все разрывается от громкого хохота. — Тебе есть, что еще сказать? Омега упрямо корчит лицо, не желая разговаривать. — В таком случае, доброй ночи, Мэлси! — Экстон специально употребляет ласковый вариант имени мужа, зная, что тому не нравится, как оно звучит. — Очень надеюсь, что тропический ночной ветер не покажется тебе леденяще холодным, а океанские крабы и рачки ночью не потревожат твое уединение своим присутствием. По ночам они выходят на берег и кусают своими клешнями непослушных омег. А огромные морские черепахи выползают на берег, чтобы отложить яйца, и не дай бог, если ты окажешься именно там, куда черепахе захочется зарыть их! И да, — альфа уже собирался уходить, как решает дополнить список своей мести, — не забудь надеть шорты, чтобы не надуло! У Мэлса чуть не вырвалось «уже», но вовремя прикушенный язык не позволил этому случиться. — На помощь можешь не звать — не приду! — находясь довольно далеко, кричит Экстон, забираясь по лестнице на яхту. Зная своего омегу, он полностью уверен, что тот побесится-побесится и сам приползет на арендованную ими яхту. Однако спустя два часа, когда стало совсем темно, любимый, пусть временами и вредный омега так и не нарисовался на палубе яхты. Экстон решает дать мужу еще немного времени. Получается, не вся дурь прошла. Но по истечении следующих полутора часов, когда снаружи стояла глубокую ночь, а на темном небе ничего, кроме ярких звезд и белого объеденного блина луны, не наблюдалось, только после этого Экстом решает вернуться на берег. От пробирающего насквозь холода, омеге приходится завернуться в покрывало. Его тихое шмыганье носом и тщательно скрывающийся плач, не считая легкого шороха листьев деревьев и прибоя, кажутся, единственными звуками на острове. Этого вполне достаточно для того, чтобы Экстон начал себя корить. — Повыпендривался и хватит, — говорит Экстон и сгребает с песка сверток в виде буррито, в котором лежит сокрушающийся омега. — Твоя взяла. Я снова виноват, а ты, как всегда, прав! Доволен? — Ты бессердечный мужлан… — Ладно, как скажешь. — Недогадливый дурак… — Добавить нечего. Тебе виднее. — Животное, которое только и думает ни о чем, кроме секса… — Ты как всегда проницателен. — Тебя нисколько не заботит чего хочу я! Ты просто используешь в свое удовольствие мое тело... Самодовольный индюк! — Приму к сведению и исправлюсь. — Слюнтяй! — А это почему? — Экстон останавливается перед входом в воду, держа на руках увесистый брюзжащий буррито. Лица омеги не видно, но он чувствует, как тот дрожит всем телом. — Какая-то резкая смена оскорблений, не находишь? — Ненавижу… — шепчет Мэлс. — И я тебя очень сильно люблю, любимый! — Омега начинает сопротивляться: не дает развернуть себя и даже старается вырываться изо всех сил, однако Экстон сильнее прижимает его к себе руками. — Перестань давить на живот. Ты делаешь ему больно. — Кому? — не понимает мужчина и наконец, ему удается увидеть лицо своего омеги с красными опухшими глазами. Яркого света ламп по бокам яхты вполне хватает, чтобы рассмотреть заплаканное лицо. — Нашему ребенку, — смущенно говорит Мэлс и тут же затихает, отводя взгляд в сторону. У альфы больше не остается сил держать на руках мужа. Вместе с ним он оседает в воду. — Так вот в чем причина твоих перепадов настроения? — упираясь в лоб Мэлсу, тихо и спокойно произносит Экстон. — А я-то все думал, какая муха тебя укусила? Он мягко улыбается; воды ночного океана кажутся теплыми и ласковыми, даже прежний соленый запах становится более мягким. — Почему раньше не сказал? — рассматривая надутые губки омеги, в полголоса спрашивает альфа. — Я не знал, как об этом сказать. Не было повода… — В таких случаях повод не нужен. — Я не был уверен в твоей реакции, — мнется омега. — Не помню, чтобы я был против. — Теперь это нас обременит... — с досадой произносит Мэлс. — Я так не думаю, — Экстон усаживает его между своих ног, тот наполовину выбирается из обернутого вокруг тела покрывала и кладет прохладные руки на лицо, притягивая альфу для самого нежного и глубокого поцелуя. Двухдневная щетина мужа раздражающе колется под подушечками пальцев, и Мэлс старается побороть в себе желание не упрекать в этом мужа. Все же его альфа самый красивый и терпеливый, другой давно бы развелся, отвесив при этом тумаков. А Экстон, кажется — совсем не против. Может быть, потому что любит? Кто бы мог подумать, что за таким эмоциональным поведением омеги скрывается самый обычный гормональный сбой. Желание защитить себя и своего будущего ребенка. Найти поддержку и понимание, обратить на себя внимание и сделать своего альфу счастливым, пусть даже таким своеобразным способом.