Секреты лазурного сердца

— Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ К НЕМУ! — Гуцзы прижимает к груди фонарик с зелёным огоньком внутри, бьёт по руке Цяньцю. Он вырывается и в истерике убегает из монастыря Водных Каштанов. Лан Цяньцю, Се Лянь и Хуа Чен стоят с растерянными лицами. Только недавно всё было хорошо. *** Лан Цаньцю и Гуцзы пришли навестить Се Ляня и позвать его на праздник середины осени. Однако Наследный Принц Сяньлэ, увидев в руках уже подростка фонарик, вдруг начал объяснять ему, что в фонаре не его отец, что лучше бы этот фонарь запереть в пещере под Тунлу, как особо опасный артефакт. — Гуцзы, ну послушай же. Ну ты же уже взрослый мальчик. Ты должен понимать, что в этом фонаре вовсе не душа твоего отца. В нём душа очень злого и коварного демона, — завёл привычную шарманку Се Лянь. — Нет! Это мой отец! Я не отдам его вам! — упрямо стоит на своём подросток. — Гуцзы! — сурово прикрикнул на него Тайхуа. — Немедленно отдай фонарь Его Высочеству и не спорь со старшими! — Не отдам! — на глаза ребёнка начинают наворачиваться слёзы. — Вы никогда меня не слушаете и вечно считаете, что всё знаете и ваше мнение исконно правильное! Лан Цяньцю подходит к мальчику и пытается вырвать фонарь из его рук. Гуцзы кричит, бьёт его по руке со всех сил и, вырвав фонарь, убегает, хлопая дверью. *** Подросток в слезах бежал по лесу. Периодически спотыкался о корни деревьев, падал, вставал и снова бежал. Но ни разу не выпустил из рук фонарик. Ветки деревьев хлестали мальчика по лицу и рукам. Сам не заметив Гуцзы оказался на территории демонов. Понял он это лишь когда запнулся о камень и, перелетев через него, упал на землю перед большим деревом. — Так-так-так, и кто это тут у нас, — раздался противный жуткий голос. — Человеческий ребёнок, ха-ха-хах, — уже с другой стороны. — Неужели вкусняшка сама явилась к нам на обед. Демоны загоготали. Гуцзы вжался спиной в дерево, испуганно глядя на них и крепче прижимая к себе фонарик. Из глаз текли слёзы уже не злости, а ужаса. Неужели его здесь сейчас сожрут? Зря он убежал от небожителей. Те бы смогли его защитить. Что же теперь делать... Демоны приближались к мальчику. Их было по меньшей мере пятеро. Но из кустов на ребёнка уставилась ещё пара десятков глаз. Они окружили его и медленно сжимали кольцо. Им некуда торопиться, а чем напуганнее человек, тем он вкуснее. Вдруг в голове мальчика раздался до боли знакомый голос: "— Цзы-Цзы, разбей фонарь и закрой глаза!" Гуцзы нащупал камень возле своих ног и с силой ударил им по фонарю. Яркое зелёное свечение заполнило поляну. Теперь над мальчиком прямо в воздухе висел молодой юноша. Его тело было окружено лазурным светом. Длинные, чёрные, как сама ночь, волосы трепал ветер, а глаза светились зелёным. Раздался громкий голос, усиленный во множество раз эхом: — НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ ЕГО! Демонов, что находились ближе всего к мальчику тут же испепелило зелёным пламенем. Остальные же в страхе бросились врассыпную. Пусть Лазурного демона и презирали во всех трёх мирах, но он всё ещё был сильнейшим среди Свирепых демонов. Сильнее него были лишь три Непревзойдённых Бедствия. Свечение погасло, худое обнажённое тело опустилось на землю без сознания. Гуцзы тут же бросился к отцу. Конечно же он знал, что его отец демон. После того, как они выбрались из пещеры Лазурного демона, его отец сильно изменился. Стал мягче, добрее, не гнал его от себя, когда Гуцзы хотел его обнять. Позволял спать у себя на груди. Стал больше материться и ругать небожителей, зато начал очень вкусно готовить, хотя до этого не умел. Да и даочжан Се называл его Ци Жуном, как того самого Лазурного Бедствия, хотя Гуцзы точно помнил, что его отца раньше звали по другому. А когда отец закрыл его от огня своим телом, даровав тем самым жизнь, Гуцзы окончательно убедился, что душа в фонаре это тот самый Лазурный демон Ци Жун. Впрочем, мальчик не имел ничего против того, чтобы заботливый и добрый демон был его отцом. Гуцзы сел возле отца, положив его голову себе на колени, и стал гладить по волосам. — Гуцзы! Гуцзы! — послышались из далека голоса. Через время на поляну выбежали запыхавшиеся небожители и совсем не запыхавшийся Хуа Чен. Две пары и ещё один глаз с удивлением уставились на Ци Жуна. — Ц-ци Жун... — Се Лянь подходит к брату, лежащему без сознания, опускается рядом. Касается его лица, пытаясь понять, правда ли он это видит. Гуцзы смотрит настороженно, готовый в любой момент кинуться защищать отца. — Он спас меня... — произносит мальчик. — Я забежал на территорию демонов. Если бы не папа, меня бы съели. Я знаю, что мой отец демон. И я его люблю. Мне неважно, бог, человек или демон. Мне важно, что он заботиться обо мне и защищает меня. — Ты... Знаешь... — Принц шокировано смотрит на ребёнка. — Да. — Гэгэ, тебе не стоит сидеть на земле. Здесь довольно холодно. — Хуа Чен подходит к Се Ляню, протягивая тому руку. Наследный Принц поднимается с земли, отряхивая ханьфу. Тайхуа подходит к Ци Жуну, закутывает его в свой плащ и поднимает на руки. Мысленно удивляется тому, насколько он лёгкий. *** Вернулись в монастырь Водных Каштанов они уже затемно. Цяньцю аккуратно уложил Ци Жуна на циновку. Гуцзы позвал всех за стол. После того, как все четверо уселись, он принялся рассказывать. — Мой отец был инфантильным придурком, который хотел только бухать и веселиться. Одну из таких "весёлых ночей" он провел с моей матерью. А спустя девять месяцев она родила меня. Родила, сбросила на руки отцу и ушла. Как вы уже могли понять, отец был не в восторге. И всю свою злобу вымещал на мне, считая, что я причина всех его бед. Он не умел готовить. Я тоже не умел. До пещеры Лазурного демона я питался украденными яблоками, хлебом, стащенным с прилавка и прочими продуктами, которые мог добыть. Отец все деньги тратил на выпивку. Бил меня, если ему что-то не нравилось. Мог отвести в лес и бросить там на несколько дней. Но я всегда находил дорогу обратно. — Гуцзы прервался, переводя дыхание. После продолжил. — А потом, в один из тех разов, когда он повёл меня в лес, мы наткнулись на слуг Лазурного демона. Тогда в пещере отец готов был отдать меня на съедение демонам. И если бы вы не подняли кипиш и не устроили разборки с мордобоем, меня бы скорее всего тогда съели. Но после того, как я сбежал из пещеры и нашёл отца, я заметил в нём перемены. В первый же вечер он поймал кролика и очень вкусно его запёк. Хотя раньше даже картошку почистить не мог. Потом, когда мне было холодно, он позволил мне спать у него на груди, укрыв рукавами ханьфу. Когда я проснулся в слезах от кошмара, он не накричал на меня, а успокоил и спел колыбельную. Я не знал того языка, однако колыбельная была очень красивая. Отец раньше мне никогда не пел. Он сказал, что эта колыбельная на языке древнего королевства Уюн. Хотя раньше даже не знал, что это такое. Он всё время заботился обо мне. Да, он стал больше материться и крыть бранью небожителей, но зато он перестал обижать меня. Сначала я не понимал, что не так, однако потом стал соображать. Особенно после того, как вы, даочжан Се, называли моего отца именем Лазурного Бедствия. Я не уже давно не глупый маленький ребёнок. И хватит преследовать моего отца. Я не знаю, какие у вас с ним разногласия, но, хотя бы из уважения ко мне, перестаньте. Все трое сидели в глубочайшем шоке. И даже не от того, что Ци Жун хорошо обращался с ребёнком. А от того, насколько, казалось бы маленький и неопытный мальчик, рассуждал мудро и взросло. За их спинами послышался болезненный стон. Все обернулись. Ци Жун, держась за голову, сел на кровати. И тут же, увидев сидящих, напрягся. Сейчас у него не так много сил, чтобы сбежать от Непревзойденного демона и двух богов войны. Однако в него тут же, что-то врезалось, крепко обнимая. Этим "чем-то" оказался Гуцзы. — Папа! Ты не представляешь, как я по тебе скучал! Мягкая улыбка коснулась губ Лазурного Фонаря. — Я тоже скучал, Цзы-Цзы.