В мельчайших деталях

      Мысль о том, каково было бы хоть раз в жизни полюбить кого-нибудь, порой возникала в голове Самин против её воли. Она, конечно, тут же одëргивала себя, ведь социопаты не любят. Она — социопат, и она не способна на любовь, не так ли? Да, всë было именно так... До некоторых пор. Если быть точнее, то вплоть до того момента, как её не прошибло осознание — пожалуй, это было сравнимо с мерзким чувством пронзающей боли на месте свежей раны, или, быть может, с ударом тока — Рут действительно любит её.       Эта женщина была не влюблена, не одержима ею, не жаждала разгадать очередную загадку в лице Самин, что было бы очень даже в её стиле... Нет, она по-настоящему любила. Любила с огромной долей самопожертвования, ведь знала, что Шоу сможет пережить её смерть, а вот она сама не способна будет жить дальше в случае утраты своей единственной любви. Любила, казалось бы, открыто, но в то же время скрывалась, потому что понимала — Самин ни к чему её чувства. Агенту не нужны ни ласка, ни нежность Саманты, не нужны любовь, поддержка и помощь. Ей, кажется, и сама Саманта была не нужна, будто с её смертью ничего не переменилось бы в сердце этой хладнокровной особы. Она любила её так, как Шоу не любили никогда прежде. Ведь как можно полюбить социопатку, если она не способна ничего дать взамен? Тем не менее, Рут никогда не требовала ответа. Она не ждала взаимности и просто любила, совершенно не надеясь ни на какое чудо. Знала, что Самин в чудеса уже давным-давно не верит, и потому сама утратила веру во что угодно, связанное с ней.       Но что-то в этой откровенности и преданности смогло тронуть пуленепробиваемое сердце Самин Шоу, и в тот момент, когда она сама поняла это, было уже слишком поздно: она привязалась. Успела привыкнуть к тому, что надоедливая Рут всегда где-то поблизости, привыкла к её порой залипающему взгляду, безумным шуточкам и усмешкам невпопад, привыкла к её вечным беседам с пустотой, ведь Машина никогда не оставляла Саманту в одиночестве. Привычными стали и их редкие касания, которые Шоу порой неосознанно старалась продлить, чуть задерживая руку Рут в своей или склоняясь в её сторону в моменты полуобъятий, которые шатенка невзначай дарила ей перед тем, как уйти. Самин привыкла к ней целиком и полностью, и отвыкнуть уже вряд ли смогла бы.       Она злилась на себя — о, как же она злилась, вы не можете себе представить!, — но все её попытки перестать думать об этой женщине ни разу не увенчались успехом: она не могла перестать думать о том, каково было бы поцеловать её, какие мягкие на ощупь её волосы, насколько были бы крепки полноценные объятия вместо тех, что разрешает себе Саманта... Позволить себе свыкнуться с мыслью о том, что она влипла — единственное, что Самин была способна сделать в этой ситуации, ведь Гроувс и правда надолго засела в голове несчастного агента. Со временем её шутки перестали казаться такими до ужаса глупыми, смех стал чем-то, что было способно тронуть её до глубины души, а прикосновения внезапно начали пробуждать в ней не совсем привычные чувства. И именно тогда, когда невыносимая-и-странная-Рут стала для Самин приятной частью дня, она поняла, что пути назад уже нет, что она не просто привыкла, а по-настоящему влюбилась... Нет, полюбила. Она полюбила Рут. Тогда, казалось, её мир был разрушен — ещё никогда прежде она не чувствовала ничего подобного! Это новое чувство заставляло её вздрагивать каждый раз, когда по обыкновению неуместный флирт Рут вместо привычного раздражения вызывал незнакомое ощущение бабочек в животе, и она раз за разом отмахивалась от него как от чего-то неважного, но теперь Шоу знала — кажется, это действительно важно...       Наверное, она поняла это в тот момент, когда Рут чуть не погибла. Самин осознала, что та не будет рядом с ней вечно, осознала, что, кажется, готова пожертвовать чем угодно ради спасения этой женщины. И, наконец, поняла, что должна признаться в этом, ведь что, если завтра их уже не будет здесь, если они не будут вместе? Если это — их последний момент? И она призналась. Конечно, в своём стиле, а-ля «я ненавижу тебя чуть меньше, чем остальных», но призналась, а это уже значило очень много, в том числе и для Рут.       Гроувс хорошо знала её и чëтко понимала, что даже подобные слова Шоу не сказала бы просто из-за её похождений на грани жизни и смерти. Она была поражена признанием Самин, ведь никогда до этого не смела даже надеяться на шанс позволить себе открыто любить эту женщину. Но теперь, наконец, она могла поцеловать её так, как сотню раз целовала в своих снах, которые так старалась не забыть. Пожалуй, это был самый счастливый день за всю её жизнь... Но в тот час она ещё не знала, сколько счастливых моментов ждёт их впереди, и сколько раз она собьётся со счёта, пытаясь запомнить эти мгновения в мельчайших деталях.