“From Screen Partners to Lovers”

Это утро началось не со съёмок, а с новостей. Наконец-то Джосс и Гавин решили рассказать правду — не продюсерам, не коллегам, а всем сразу. Пост в соцсетях, несколько фотографий и короткая фраза: «Мы больше не скрываемся. Мы вместе.» Их телефоны взорвались уведомлениями. Фанаты реагировали по-разному: одни писали слова поддержки, рисовали арты и оставляли комментарии вроде «Мы счастливы за вас». Другие — сыпали злобными словами, обвиняли их в предательстве, в том, что «разрушают образ» или «подвели ожидания». СМИ подхватили новость мгновенно. Заголовки кричали разное: «Сенсация на съёмочной площадке!» «Два актёра признались в отношениях — карьера под угрозой?» «Любовь или пиар-ход?» День был выходной, и каждый из них провёл его дома. Но спокойствия не было. Джосс пытался отвлечься — листал сценарий, ставил музыку, пил чай, но мысли всё равно возвращались к тому, что происходило в сети. Он держался, но внутри зрела тревога. У Гавина всё было ещё тяжелее. Сначала он пытался не читать комментарии, но, как всегда бывает, рука тянулась к экрану. С каждой новой статьёй, с каждым злым постом он чувствовал, как сердце сжимается. Ближе к вечеру он понял: оставаться одному он просто не может. Он даже не написал. Просто приехал. Когда Джосс открыл дверь и увидел его, лицо Гавина выдавало всё — усталость, боль, и ту самую хрупкость, которую он обычно тщательно прятал. Глаза Гавина были красными, под ними тянулись тени усталости. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Куртка висела на нём тяжело, мокрая от мелкого дождя. — Ты… — Джосс хотел что-то сказать, но слова застряли. Гавин прошёл мимо него в квартиру, даже не сняв обувь, и опустился на край дивана. Его руки дрожали. — Я пытался… держаться, — произнёс он хрипло, почти шёпотом. — Но я больше не могу. Они… эти слова, эти статьи… всё это давит так, что я задыхаюсь. Джосс закрыл дверь и медленно подошёл к нему. Сел рядом. Несколько секунд просто смотрел. — Ты плакал, — сказал он тихо. Гавин усмехнулся безрадостно, будто от собственной слабости. — Смешно, да? Я всегда говорил, что не буду реагировать. Что мне всё равно. А теперь… — он провёл рукой по лицу, но слёзы всё равно блеснули на ресницах. — Я чувствую себя пустым. Джосс сжал его ладонь. Его сердце сжалось от бессилия. — Я рядом, — сказал он. — Всегда. Но… — он осёкся, — я не знаю, хватит ли этого. Гавин вскинул взгляд, в его глазах было отчаяние. — Я боюсь, Джосс. Боюсь, что всё это нас уничтожит. Гавин замолчал, но дыхание его стало неровным. Он отвёл взгляд, пытаясь сдержаться, но не смог — слёзы снова навернулись на глаза. Он резко провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть всё сразу: и усталость, и страх, и слабость. — Чёрт… — его голос сорвался. — Почему я снова плачу? Я же обещал себе, что не дам им это увидеть. Что не дам им победить…и тебе..(сказал он последнее слово тихо,почти шепотом) Джосс не ответил словами. Он просто придвинулся ближе и обнял его крепко, прижимая к себе так, будто пытался собрать все его осколки обратно. —Поплачь, — прошептал он тихо, его подбородок упёрся в макушку Гавина. — Ты не обязан быть сильным всё время. Не со мной. Гавин вцепился пальцами в его рубашку, как будто от этого зависело, останется ли он на плаву. Его плечи дрожали, а слёзы намочили ткань. — Мне так страшно, — выдохнул он сквозь рыдания. — Я боюсь потерять всё. Боюсь потерять тебя. Джосс крепче прижал его к себе, не позволяя отстраниться ни на секунду. — Ты не потеряешь меня, — сказал он твёрдо, почти сурово. — Даже если весь мир будет против, я всё равно останусь. Они сидели так долго — в тишине, нарушаемой только всхлипами и дождём за окном. Для Гавина это было не избавлением, но хотя бы передышкой: рядом с Джоссом можно было позволить себе быть слабым. А для Джосса — это было напоминанием, что он должен быть сильным за двоих. Джосс тихо поглаживал Гавина по спине, пока его дыхание постепенно не стало ровнее. Слёзы всё ещё блестели на его ресницах, но голос затих. Усталость, копившаяся весь день, наконец-то взяла верх. — Пойдём, — сказал Джосс едва слышно, поднимаясь с дивана. Он осторожно помог Гавину подняться и повёл в спальню. Тот не сопротивлялся, шагал медленно, будто в полусне. В комнате было темно и тихо. Джосс уложил его на кровать, накрыл одеялом. Но как только он собирался отойти, Гавин сжал его руку. — Не уходи… пожалуйста. В груди Джосса что-то сжалось. Он кивнул, лёг рядом и обнял его, прижимая ближе. Гавин уткнулся лицом в его грудь, наконец расслабившись. — Ты в безопасности, — прошептал Джосс, закрывая глаза. — Я рядом. Долгое время он слушал, как дыхание Гавина становится глубже, спокойнее, пока тот не уснул. И только тогда позволил себе расслабиться. Его руки всё ещё держали его, словно Джосс боялся, что если отпустит хоть на миг, Гавин исчезнет. В эту ночь они уснули вместе — не потому, что всё было хорошо, а потому, что им нужно было держаться друг за друга, иначе они бы утонули в темноте.