Four of you & Three of us

Глава 8. Затишье перед штормом

      Прошел уже месяц с тех пор, как Чимин начал работать с Джином, и, честно говоря, все шло как по маслу. Хосок иногда заглядывал к ним в пекарню, помогая на кухне. И с каждым днём Чимин всё больше привыкал к ним всем — и, как ни странно, даже к Намджуну.       Когда Намджун впервые пришёл в пекарню вместе с Хосоком, Чимин чувствовал себя неуютно в присутствии альфы стаи. Но неловко ему было ровно до того момента, пока Намджун, «всемогущий альфа» не поскользнулся на ровном месте, разбив по пути к земле стеклянную витрину. Джин, не теряя времени, начал читать ему лекцию об аккуратности, пока Намджун стоял над осколками и смотрел на старшего глазами побитого щенка.       — Вот почему тебе нельзя заходить на кухню! — недовольно пробормотал Джин напоследок, осматривая беспорядок.       Чимин не мог не рассмеяться, смотря на Намджуна, который во всю использовал свои самые умилительные щенячьи глазки теперь уже на нём.       — Все в порядке, Намджун-хён. Думаю, нам стоит начать использовать пластиковые дисплеи, когда ты рядом, — поддразнил его Чимин, широко улыбаясь.       Намджун драматично заскулил.       — Чимин-а, только не ты! Я буду лучше, обещаю!       — Это происходит не только на кухне, — добавил Хосок, смеясь. — Видел бы ты его студию — ни одна единица оборудования не избежала его неуклюжести.       Намджун громко застонал, запрокинув голову назад в знак поражения.       Разумеется, теперь у Чимина была совершенно другая причина, по которой ему не хотелось бы видеть Намджуна в пекарне.       Альфа стаи был слишком силён, и Чимин прекрасно понимал, что именно из-за этого Намджун так часто что-то ломал — он просто не знал, как контролировать собственную силу. После долгих разговоров и жалобных взглядов Намджун наконец сломил сопротивление Джина. Или, вернее, пожалев несчастного альфу, Чимин пообещал Джину, что присмотрит за этим большим ребёнком, и предложил дать Намджуну попробовать заняться украшением торта.       Не прошло и минуты, как Намджун сжал кондитерский мешок слишком сильно — насадка не выдержала и взорвалась. Крем разлетелся по всей кухне.       В этот раз Джин не разозлился. Вместо этого он рассмеялся, зачерпнул немного крема пальцем и игриво размазал его по лицу Намджуна.       Чимину это совсем не показалось забавным.       — Намджун-хён! — возмутился он. — Тебе нужно быть осторожнее со своей силой!       А потом, повернувшись к Джину, добавил:       — И ты, Джин-хён, пожалуйста, не играй с едой!       Джин всё ещё улыбался, но поднял руки в знак поражения.       — Ладно, мой маленький босс. Я сейчас тут уберусь, и мы начнём всё заново.       Намджун, который выглядел, как пристыженный щенок, пошел к раковине мыть руки.       Чимин двинулся следом за ним, устало вздохнув.       — Хён, я не злюсь. Просто это небезопасно — ты так часто что-то ломаешь, можешь пораниться, — сказал он мягче.       — Ах, это то, что мои родители пытались исправить во мне с младенчества, — произнес Намджун, неловко улыбаясь.       — Ты ломал вещи ещё младенцем? — удивлённо хмыкнул Чимин, недоверчиво качая головой из стороны в сторону.       — О, куколка, ты даже не представляешь! — рассмеялся Намджун, демонстрируя свои глубокие ямочки.       Чимин опустил взгляд на свои руки, перемазанные в креме. Он уже потянулся за полотенцем, но Намджун шагнул вперед.       — Давай я помогу, Чимин-а, — предложил он, поднимая фартук и аккуратно стирая крем с его пальцев.       Чимин позволил ему.       Намджун взял губку, обмакнул ее в мыльную воду и осторожно вытер Чимину руки.       Несмотря на жёсткость материала, его прикосновения оказались нежными, почти успокаивающими. Затем он обхватил обе ладони Чимина своими, направляя их под струю воды. Его руки были настолько большими, что полностью обхватывали руки младшего. Он нежно потер чуть покрасневшую от раздражения кожу, смывая пену.       Намджун высушил его руки мягким полотенцем, аккуратно похлопывая, прежде чем отложить его в сторону.       — Готово, — сказал он с довольной улыбкой.       — Спасибо, — улыбнулся в ответ Чимин.       Для кого-то настолько сильного Намджун был невероятно нежен, когда использовал свои руки для проявления заботы.       Чимин покраснел от этой мысли.       — Но ты всё равно запрещён на кухне! — поспешно заявил он, пряча смущение. — Я был слишком добр к тебе, больше тебя не прикрываю.       Намджун громко и демонстративно ахнул:       — Ну и ладно! Пойду тогда к Тэхёну. Теперь он мой любимый донсен!       Чимин лишь закатил глаза.       Неожиданно, но после их неловкой первой встречи Тэхён и Намджун действительно сблизились.       Во второй раз Тэхён встретил Намджуна в ресторане.       — Где Юнги-хён? — спросил он.       — Занят, — безразлично ответил Намджун. — Слушай, малыш, хён попросил меня за тобой присмотреть, так что сегодня это моя работа, понял? И не стой так далеко, будто я тебя сейчас съем, — добавил он с усмешкой.       Тэхён сел напротив.       — Ну, халявная еда есть халявная еда, — пробормотал он, закидывая ногу на ногу. Намджун снова тихо засмеялся.       — Кажется, я начинаю понимать, почему хён так тебя любит, малыш. В твоём характере что-то есть от молодого Юнги.       — Ты имеешь в виду — плохое? — спросил Тэхён, опустив голову. Ему всю жизнь говорили, что он слишком дерзкий и непослушный, особенно для омеги. Услышать подобное от пары Юнги было неприятно.       — Нет, малыш, — голос Намджуна стал мягче. — Ни в тебе, ни в Юнги нет ничего плохого.       Он сделал паузу, а затем спросил:       — Ты знал, что Юнги сбежал из дома, когда ему было всего пятнадцать?       Тэхён этого не знал. Он знал, что Юнги давно разорвал все связи с семьёй, но никогда не слышал подробностей.       Он покачал голову.       — Твой Юнги-хён в юности был настоящим ураганом. Он ушёл из дома, потому что родители не одобряли его выбор карьеры… ну, и не только из-за этого, — продолжает Намджун. — Он оставил нас, свою стаю. Я всегда чувствовал, что Юнги не ощущал себя на своем месте среди нас, потому что его семья была другой. Но я не думал, что он просто возьмёт и исчезнет.       В голосе Намджуна прозвучала горечь.       — Мы наняли частного детектива, чтобы узнать, куда он пропал, и он оказался в Сеуле. Джин, Хосок и я сразу же сорвались и поехали за ним. Подключили местные службы, следователей… и вскоре нашли его в маленькой квартирке. А потом просто похитили и привезли к себе, — закончил он с лёгким смешком.       Тэхёна это напугало. Эти люди обладали огромной властью. Они действительно перевернули весь Сеул, чтобы найти свою пару       Но всё же в этом было что-то… романтичное. Быть настолько любимым, что кто-то не отпустит тебя просто так, даже если ты сам сбежишь.       — Юнги-хён повезло с вами, — пробормотал Тэхён, потягивая сок через пластиковую трубочку.       Намджун посмотрел на него с самой глубокой, проницательной улыбкой, и его ямочки стали ещё заметнее.       — Да, я не бросаю тех, кого считаю семьёй.       Тэхён был уверен, что Хосок, возможно, самый жизнерадостный альфа — нет, самый жизнерадостный человек — на свете. В его присутствии никогда не было скучно, а его яркая солнечная энергия идеально контрастировала с Юнги и его более спокойным и сдержанным поведением.       Однажды Хосок предложил Тэхёну разыграть Юнги, сказав, что он собирается присоединиться к стае, в которой есть альфа. Тэхён считал, что это слишком личное, но всё же согласился. Когда он с самым невинным видом заявил хёну, что подумывает о вступлении в стаю с альфой, Юнги застыл. Он как раз подносил к губам пельмень, зажатый в палочках, но теперь замер, уставившись на Тэхёна. Если бы Тэхён не знал его лучше, он бы мог поклясться, что Юнги был на грани слёз.       Тут, как злодей из фильма, из-за угла выплыл Хосок и драматично объявил:       — Этот альфа — я!       Затем он расхохотался. Тэхён тоже прыснул, но Юнги оставался таким же напряжённым, продолжая пристально следить за ними.       — Так… ты действительно собираешься вступить в стаю или нет? — наконец спросил он серьезно.       Тэхён, всё ещё посмеиваясь, пожал плечами:       — Эх, я же говорил тебе, Юнги-хён. Мне и так хорошо — просто с Чимином. Думаю, я не буду к кому-то присоединяться в ближайшее время.       Хосок обнял Тэхёна со спины, заключив его в тёплые объятия.       — Наша стая всегда открыта для вас, милашки, — промурлыкал он.       Тэхёну хотелось остаться в этих объятиях дольше, но он знал, что не может рисковать — он принимал блокаторы. Он осторожно выскользнул из рук Хосока.       — Конечно, Хоби-хён, — сказал Тэхён, улыбаясь и отходя чуть дальше.       Однажды, после привычного утреннего времени, проведённого с Тэхёном, Юнги решил остаток дня провести в пекарне с Джином и Чимином. Он не хотел «приватизировать» сразу обоих младших друзей, в чём укорял его хён, но время с бетой всегда приносило Юнги спокойствие. В нём было что-то невероятно умиротворяющее, и сам Чимин казался теплым, уютным. В отличие от Тэхёна, он не сторонился прикосновений, так что Джин, Хосок и другие беззастенчиво пользовались этим.       Джин частенько клал голову Чимину на плечо или макушку, а Хосок мог неожиданно подкрасться и обнять его сзади, пока тот работал. Даже Намджун, который обычно не был особенно тактильным, иногда нежно трепал бету по волосам с теплой улыбкой.       Как-то раз Чимин даже отправился в студию с Юнги, Намджуном и Хосоком, когда Джин объявил выходной в пекарне. Его восхищённый взгляд на всё, что они делали, был таким очаровательным, что хотелось подарить ему целый мир, хотелось баловать его.       Но, как и в случае с Тэхёном, в Чимине было что-то сдержанное, как будто он сознательно тормозил себя, как только начинал себя чувствовать слишком хорошо.       Чимин и Тэхён были ошеломлены добротой стаи. Дело было не только в ласке и заботе — они выходили далеко за рамки традиционной дружбы, постоянно заваливая их подарками.       Чимин чувствовал себя неуютно, принимая по-настоящему дорогие подарки, это казалось ему странным и неправильным, но он молчал, убеждая себя в том, что для них — для их стаи — это было в порядке вещей.       Тэхён и Чимин не знали, что с этим делать. Будучи омегами они не были знакомы с нюансами связей между альфами и бетами в обществе. Возможно, такой уровень вежливости был абсолютно нормальным, и они просто слишком много думали об этом.       Они не могли быть уверены, учитывая их ограниченное понимание динамики стаи. Тем не менее, они старались изо всех сил отвечать взаимностью, даже если их подарки были не такими дорогими.       Но больше всего их удивило то, что стая начала дарить им вещи с символами стаи — ручку, блокнот, шарф. Ничего тревожного. С другой стороны Чимин знал, что дарение украшений с символикой является приглашением в стаю. Но, к счастью, это были не украшения — значит, просто знак дружбы.       Возможно, именно так и работает дружба между стаями — подумал Чимин. Несмотря на их ограниченные знания, он был рад, что они, похоже, неплохо с этим справляются. — Чимини! Вы с Тэхёном не хотите зайти к нам вечером после работы? — с привычной жизнерадостностью спросил Хосок.       Он с нетерпением ждал момента, когда наконец-то удастся пригласить парочку к ним домой. Его парни ходили вокруг да около этого вопроса неделями, но Хосок не видел в этом необходимости. Они все явно хотели, чтобы Чимин и Тэхён присоединились к стае, и Хосок не мог понять, почему они отказываются. В конце концов, беты часто выражали, как сильно им нравится стая.       Тем не менее, Юнги останавливал Хосока бесчисленное количество раз, чтобы тот не задал такой вопрос Тэхёну напрямую. По мнению Хосока, Юнги был просто параноидальным и неуверенным в себе.       — Спасибо за приглашение, Хоби-хён, но мы, пожалуй, откажемся, — вежливо ответил Чимин.       Хосок нахмурился, сбитый с толку:       — Почему? Вы могли бы остаться хоть до ночи, а мы бы вас потом подвезли до дома.       Находившийся на кухне Джин молча наблюдал за разговором. Хосок бросил на него взгляд в надежде, что тот вмешается и поможет убедить Чимину, но Джин продолжал молчать.       Чимин мягко слегка улыбнулся:       — Хён, мне очень приятно твоё приглашение, но мы не хотим навязываться. Мне просто кажется, что это было бы не совсем уместно.       — Что? Но…       — Ладно, Хосок, наши щенки просто стесняются, — мягко вмешался Джин, обнимая Чимина сзади в игривом жесте.       Чимин театрально вскинул руки к лицу       — О да, невероятно стеснительные. Что же мне делать, если Джин-хён решит, что я перегибаю палку? — произнёс он с явной иронией, мягко высвобождаясь из объятий.       Хосок рассмеялся вместе с ними, всё ещё раздумывая над тем, что именно Чимин имел в виду под «не совсем уместно»?       Ведь они уже месяц ухаживали за бетами по всем правилам — дарили подарки, цветы, приглашали на ужины.       Конечно, они не могли неправильно всё понять. Не могли же?       Джин давно понял, что Чимин и Тэхён, вероятно, не до конца понимают последствия своих действий или слов. Они просто отражали энергию альф, делая все возможное, чтобы не отставать и соответствовать.       И это было… тревожно.       Их готовность следовать за стаей делала их уязвимыми — этими детьми слишком легко манипулировать. И Джин ненавидел себя за то, что, даже полностью осознавая их полное непонимание, продолжал ухаживать за ними.       Он продолжал ухаживать за ними, дарить подарки, зная при этом, что они не до конца осознают всю важность происходящего.       Его грудь сжимались от чувства вины.       Но остановиться он не мог. Ни за что.       На дворе был декабрь, а это значит, что у Джина был день рождения. Изначально стая планировала устроить грандиозную вечеринку у себя дома или даже забронировать шикарный курорт, но две маленькие беты ясно давали понять, что не могут засиживаться допоздна — как они всегда и говорили.       — Как будто кто-то ждал их дома, — подумал Юнги, но отбросил эту мысль. Бред. Итак, за все двадцать шесть лет это было самое скромное празднование дня рождения Джина. Оно состоялось в пекарне, в окружении только его стаи и двух милых бет. Это было до безумия мило и тепло.       Парочка подарила Джину красный вязаный шарф, смущенно бормоча, что сделали его сами.       Шарф имел запах, и они предположили, что Чимин и Тэхён не использовали блокаторы запахов дома, так что этого следовало ожидать. Однако в запахе была мягкость — как у детской присыпки и невинность, почти как у щенка. Юнги вырвался из своих мыслей, когда Джин закричал:       — Фу, Юнги-а, перестань так нюхать мой подарок!       Как и ожидалось, эти двое ушли до наступления темноты. Чимин явно был на грани паники, его глаза нервно возвращались к висящим на стене часам каждые несколько минут. Когда альфы предложили отвезти их домой, они яростно отказались, не желая раскрывать место своего проживания.       Как будто они кого-то защищали. Юнги снова подумал, нахмурившись. Защищали от кого? От них? Его разум потемнел, но он быстро отбросил эту мысль. Было слишком больно зацикливаться на этом.       Тэхён, должно быть, заметил вспышку обиды на лице Юнги, так как быстро заговорил:       — Мы с Чимином живём в маленькой дешёвой квартире, и, хотя мы знаем, что вы, ребята, не подумаете о нас плохо, мы не хотим, чтобы вы считали нас жалкими.       Джин, Намджун и Хосок ворковали над этой парой, уверяя, что они никогда не будут думать о них плохо.       Но Юнги не верил ни единому слову.       Он знал, что значит жить в нищете, он прожил в ней большую часть своей жизни, и он знает, что Тэхён тоже это знает.       Тэхён ему не доверял.       Юнги все равно кивнул и слегка улыбнулся парочке, что, постоянно оглядываясь на них, быстрым шагом спускалась по тропинке, ведущей к дороге.       И теперь Юнги постоянно чувствовал нервозность. Они намеревались вовлечь Тэхёна и Чимина в стаю — даже используя немного манипуляций. Чего Юнги не учел, так это секретов. Он не был уверен, были ли они откровенной ложью, но было определенно что-то, что эти двое скрывали. Юнги, чёрт возьми, знал это.       Намджун, должно быть, тоже это почувствовал, потому что однажды вечером он небрежно заметил:       — Знаешь, Юнги-хён, мне всегда было плохо, когда я заставлял тебя влиться в стаю, хотя ты явно не хотел иметь ничего общего со своей старой жизнью… Мне было плохо, но я не отступил.       И да, он этого не сделал.       — Я слишком заботлив из-за того собственнического характера. Как думаешь, эти дети смогут вынести меня? — спросил Намджун.       Юнги не знал, как ответить. На этот раз он почувствовал себя хуже Намджуна.       Беспокойство грызло его. Он чувствовал непреодолимое желание защитить Тэхёна и Чимина, просто взять их и спрятать там, где никто и никогда не сможет причинить им вред. Его инстинкты буквально рычали на него, призывая его украсть их, избаловать, окружить заботой. Он не мог понять, почему он просто не может дать им жизнь, которую они заслуживают.       — Они изменят своё мнение, также как я когда-то, — шутливо заметил Юнги, но в глубине души он не был в этом так уверен.       Единственным утешением для Юнги было то, что Тэхён теперь был невероятно близок к нему, даже физически.       Младший часто внезапно обнимал, игриво кружа над землей, пока Юнги, даже не пытаясь вырваться, жаловался на «отсутствие уважения к хёну». Во время обеда Тэхён небрежно клал ногу на колени Юнги, пока они ели. Это было похоже на что-то домашнее.       Юнги однажды попытался рассказать Тэхёну о его гендере.       — Знаешь, ты так и не ответил мне, почему ты ненавидишь альф, — начал он, сильно нервничая.       — Они придурки, все это знают, — просто ответил Тэхён. — Я не думаю, что я единственный, кто их ненавидит.       — Но тебе нравятся Джун-а, Хоба, Джин-хён и я.       — Я знаю! Они лучшие альфы, которых я когда-либо встречал. Джин-хён так заботится обо мне, Хоби-хён такой добрый, а Намджун-хён самый крутой. — Он сделал паузу. — Но даже с ними я стараюсь держать дистанцию, потому что… ну, вы знаете, травма, — добавил Тэхён, смущённо улыбнувшись.       Тэхён никогда не прикасался так ни к одному из альф, как он это делал с Юнги.       — Ты бы… ты бы также избегал меня, если я бы я был альфой, как они? — тихо спросил он.       Тэхён нахмурился, внимательно выискивая хоть малейшие признаки игривости. Когда он ничего не нашел, то вздохнул и сказал:       — Да, я бы избегал. — И усмехнулся.       И тогда Юнги решил, что он проживет всю свою жизнь, утопая в блокаторах запахов, если это необходимо для того, чтобы начать отношения с Тэхёном.