Цель: не разосраться [ПРОЁБАНО]

      Новогоднего настроения нет.       Му Цин проводит взглядом по красивым тарелкам из нового сервиза, по красивым хрустальным бокалам и идеальным минималистичным праздничным украшениям, словно созданным для поста в соцсетях о типичном тошнотворно-приторном правильном празднике.       Кухня идеально убрана, вся квартира вычищена до блеска, на кошке красуется новый ошейник с красивым зелёным бантом, обязанный дать животному прочувствовать атмосферу праздника. Судя по недовольной рыжей мордочке, кошка явно готова послать кожаных с их новым годом куда подальше.       Му Цин вздыхает и садится за стол, который накрыла уже больше часа назад.       Она потратила на приготовление еды много времени, рылась в интернете и напрягала память изо всех сил, чтобы всё было идеально, как надо, правильно. Только для того, чтобы получить ворчание и недовольство от своей девушки по поводу того, что можно было бы провести праздник с друзьями, а не сидеть дома как в норе.       Обычный спор быстро перерос чуть ли не в скандал. Оказалось, что вся эта предновогодняя суета значительно потрепала нервы, и Му Цин завелась с пол-оборота, чувствуя горькую обиду на подтрунивания, которые обычно она могла с лекостью отбить парой колких ответных фраз.       Сейчас же вся суматоха, поздравления друзей, родственников, коллег, даже простых знакомых вымотали настолько, что социальная батарейка Му Цин не просто разрядилась, а взорвалась. Её натура интроверта воспринимала предпраздничную неделю не как отдых, а как самую настоящую войну, из которой выйти победительницей у неё не было и шанса.       На столе в комнате вот уже несколько дней стоят подарочные коробки и пакеты, которые она получала всю неделю. Содержимое как обычно абсолютно бесполезное и подобранное за считанные секунды в первом попавшемся магазине. Му Цин даже не стала их разбирать, оставив лежать как есть. Дай бог к следующему новому году распакует хоть половину.       Но теперь это всё, что у неё осталось: вкусная еда, которую она старалась приготовить не для себя, недовольная кошка с бантиком, дурацкие подарки вежливости и полное отсутствие праздничного настроения вкупе со взорвавшейся социальной батарейкой, осколки которой больно впиваются под ребра стоит только заслышать вибрацию телефона, говорящую о новом поздравительном сообщении или, не дай бог, приглашении на очередную глупую вечеринку с малознакомыми людьми, дешёвой выпивкой и "Тайным Сантой".       Тонкий палец с лаконичным, но новогодним маникюром скользит по каёмке тарелки. Му Цин собирает полторы пылинки, которые успели опуститься на идеально чистую посуду за это время, и растирает их между пальцами, надеясь, что там же разотрёт в пыль и свои глупые ожидания от самого глупого праздника в году.       Она в квартире одна. С ней только старания сделать дом уютным, а праздник тёплым, с ней упакованные для Фэн Синь подарки и желание провести эту ночь только с ней, потому что социальная батарейка всё ещё в осколках, а мишура, которой её можно было бы замотать и сделать вид, что всё в порядке, уже давно украдена кошкой и спрятана под кроватью.       За спиной раздаётся тихий топоток, затем стук и скрип ножек стула напротив. Над столешницей показывается пушистая мордочка, круглые зелёные глаза и зажатая в зубах ёлочная игрушка.       — Фу Яо, ты что наделала! — Му Цин тянется к кошке и забирает игрушку, не обращая внимание на недовольное «мяу». Фу Яо, разочарованно махнув хвостом по пустой тарелке, спрыгивает обратно на пол, оставляя на фарфоре помимо полуживого праздничного духа и полутора пылинок ещё и посыпку из кошачьей шерсти.       Му Цин смотрит на игрушку у себя в руке и хмурится. Этот набор они недавно купили с Фэн Синь у какого-то дедушки, который продавал фигурки ручной работы у входа в торговый центр, куда они приехали покупать подарки. Фэн Синь заприметила их первая и потянула Му Цин за рукав, тыча пальцем в миниатрюрный лук и саблю.       У Му Цин тут же загорелись глаза. Она вертела в руках миниатюрное деревянное оружие, цветы, бабочек и рыбок с крошечными петельками для ленточек и уже прикидывала, хватит ли у нее на это все денег.       — Смотри, это совсем как у той героини книги, про которую ты рассказывала! — Фэн Синь повертела в руках крошечную саблю и следом подняла лук, который её и заинтересовал. — А это лук как у её девушки, верно?       Му Цин кивнула, молча доставая из сумки кошелёк. Фэн Синь помнила про её увлечения. Про эту саблю она упоминала где-то на второй час своего многочасового монолога о только что прочитанной книге, и что Фэн Синь это запомнила указывало на то, что всё время она внимательно слушала, а не просто притворялась.       Му Цин сжимает в руках лук и швыряет через плечо, роняя голову в ладони. По полу тут же скрипят когти, и Фу Яо бежит за игрушкой, вскоре раздаётся удар. Видимо, не вписавшись в поворот, кошка влетела в стену. Ну, или это новогоднее чудо пытается проломиться через стену из соседней квартиры. Дух же Му Цин уныло ползает по полу в предсмертной агонии, едва уворачиваясь от лап Фу Яо, которая принялась гонять игрушку по полу.       Им хотя бы весело.       Фэн Синь, наверное, тоже весело. Она весь день трещала о праздничной вечеринке, которую устраивает Се Лянь, где будут их школьные и университетские друзья, кто-то из коллег и знакомых. Благо, у жены Се Лянь большой загородный дом, и всем будет где разместиться.       Му Цин чувствовала, как осколки социальной батарейки от одной мысли о ещё одном празднике крошатся в пыль и дезинтигрируются, чтобы никто даже подумать не мог собрать их в единое целое и потащить Му Цин ещё куда-то.       Однако Фэн Синь, видимо, питала надежды уломать свою девушку на ещё одно весёлое и шумное празднование. Получилось только доломать её терпение и ввести в режим обороны, где она готова была всеми правдами и неправдами цепляться за своё простое человеческое право провести новый год в одиночестве и тишине, без всяких идиотских конкурсов, дебильных подарков и тошнотворно-радостных улыбок, которые не могут быть настолько широкими, если человек ничего запрещённого не принимал.       Она не хотела делать вид, что рада всех видеть, не хотела смотреть, как кто-то напивается до неадекватного и полуживого состояния. Она не хотела, чтобы её праздничный дух пах алкоголем, потом, чипсами и сожалением.       Её праздничный дух должен пахнуть мандаринами, горячим шоколадом, любимой кошкой и Фэн Синь.       Но Фэн Синь тоже заводится с пол-оборота, хлопает дверью и уезжает в загородный дом, праздновать с их общими друзьями, но без Му Цин, которая шкрябает вилкой по пустой тарелке, перемешивая уже явно дохлый праздничный дух, новые полторы пылинки, кошачью шерсть и собственные сожаления.       — Фу Яо? — Му Цин поднимается из-за стола и идёт на шум, играющей под ёлкой кошки. От кошки там осталось мало, потому что любимица почти полностью завернулась в вытащенную из-под кровати мишуру и теперь напоминает праздничную блестящую колбаску. — Мяу-Яо, ну что ты наделала?       Му Цин присаживается на пол и выпутывает любимицу, поднимает мишуру и обслюнявленный деревянный лук. Протирает его об ковер и встаёт, чтобы повесить всё обратно на елку.       Огоньки, которые они купили, видимо, оказались некачественными и половина уже перегорела. Му Цин вздыхает и разворачивается, надеясь, что гирлянда, в отличие от её социальной батарейки, хоть не рванёт. Ну или что Му Цин в это время будет в другой комнате, а не в зоне поражения.       — Как ты думаешь, они всё ещё празднуют? — Му Цин смотрит на Фу Яо, которая поднялась на задние лапки и передними пытается дотянуться до деревянного цветка.       Фу Яо издаёт громкий протяжный «мяу», значение которого может варьироваться от «да, но явно тебя они там не ждут» до «чёрт бы побрал этот дурацкий цветок» и вместо недостижимой добычи прыгает на висящую неподалёку деревянную бабочку.       — Фу Яо, — журит хозяйка и перевешивает бабочку на ветку повыше, подальше от загребущих когтей. — Может, мне всё же стоит поехать?       Еще одно «мяу», значение которого угадывается смутно и может означать что угодно, что хочет в этот момент услышать Му Цин.       — Я так и думала, — вздыхает та и направляется в прихожую.       Там висит лишь её пальто, на тумбочке аккуратно сложены шарф и шапка, у двери на подставке стоят идельно чистые сапоги. Шмотьё Фэн Синь, которое она бросает куда попало, в зависимости от настроения и спешки, отсутствует, оно уехало вместе с ней и праздничным духом в загородный дом к Се Лянь, её богатой классной социально активной жене и куче друзей, время с которыми будет проведено явно лучше и полезнее, чем с Му Цин, её взорванной батарейкой, несносной кошкой и полуторами пылинкок, которые уже абсорбировали в себя остатки праздничного духа и превратили их в обычный мусор.       Одевается Му Цин порывисто и с пустотой в голове. Даже не проверяет в зеркале свой внешний вид, словно совсем не волнуется об образе, который создавала два часа перед зеркалом, отлично зная, что никуда не выйдет. Он мог бы увидеть свет в её соцсетях, если бы она решила сделать пост о тошнотворно-приторном праздновании вместе со своей девушкой, делая вид, что за экраном нет осколков батарейки, украденной кошкой мишуры, погрызенной елочной игрушки и пустых склок.       Она застывает перед дверью, ощупывая карманы и пытаясь вспомнить, не нужно ли ей ещё что-то важное, вроде ключей, кошелька, праздничного духа или Фэн Синь, но всё это она либо уже взяла, либо просто не имела.       Она со вздохом оборачивается на идеальное, но пустое и безжизненное пристанище праздника, которое создавала несколько часов к ряду, и разворачивается, чтобы открыть дверь, но её опережают стуком с той стороны.       Му Цин моргает озадаченно, поскольку никаких гостей не ждала.       Стук раздаётся вновь, выдёргивая Му Цин из раздумий, она торопится открыть, шикая на выбежавшую в коридор Фу Яо, громко мяукающую на дверь.       Стоит двери распахнуться, как глазам Му Цин и Фу Яо предстаёт красная и запыхавшаяся Фэн Синь. Её лицо явно покусано морозом, дыхание тяжёлое, потому что лифт новогоднее чудо им не починило и пришлось подниматься на пятый этаж пешком.       — Я забыла ключи... Привет, — Фэн Синь неловко переминается с ноги на ногу, и Му Цин замечает, что золотая лента, которой она обычно перевязывала волосы, теперь проходит у Фэн Синь под подбородком и завязана бантом на макушке, создавая очаровательное в своей нелепости зрелище. — Я... с подарком.       — Привет, неблагодарная грубиянка, — бурчит в шарф Му Цин и потеет то ли от того, что уже замоталась в уличную одежду, то ли от волнения. Сердце стучит быстро-быстро, и что-то внутри, кажется, пищит при виде девушки, у которой в распущенных волосах запутался снег, в глазах домашнее тепло, а где-то за пазухой наверняка тот самый праздничный дух, который уже три раза помер в тарелке Му Цин, пока она пыталась выдавить из осколков своей социальной батарейки хоть искру энтузиазма.       — Извини, что опоздала, — смущённо нахмурившись, Фэн Синь делает шаг внутрь и стряхивает с макушки снег, цепляясь за петли банта и чуть не развязывая его. Тонкие прядки липнут ко лбу и щекам, под ботинками собирается ужасная грязная лужа, в которую тут же радостно наступает Фу Яо, чтобы обтереться боком о ноги новоприбывшей. — И что ушла. Привет, Мяу-Яо, ты соскучилась?       — Да, — отвечает, сама не зная на что, Му Цин и, схватив удивлённую Фэн Синь за влажный от её теплого дыхания шарф, притягивает к себе. Она накрывает её холодные и обветренные на морозе губы своими тёплыми и мягкими, с неизменным вишнёвым бальзамом.       С громким и довольным «мяу» Фу Яо подпрыгивает и, цепляясь за куртку на спине Фэн Синь, забирается ей на плечи, игнорируя все недовольства и ругань. Она бодает девушку головой и мурчит громко, ластится, как обычно подлизываясь и напрашиваясь на ласку. А потом цепляет когтями петлю бантика и пытается стянуть его.       — Как вечеринка? — тихо спрашивает Му Цин, почёсывая за ушком кошку и поправляя золотой бантик.       — Ужасно, — Фэн Синь замечает поднятые в удивлении брови и, усмехнувшись, вновь притягивает к себе свою девушку. — Там не было тебя.       — Подлиза, — фыркает Му Цин, но тонкими пальцами скользит той под подбородок, чтобы шутливо почесать и подцепить ленту, наконец стягивая. — Хуже Фу Яо.       Фэн Синь только смеётся на это недовольство и вновь целует Му Цин, прежде чем отстраниться.       Им очень нужно раздеться, сесть за праздничный стол и навалить на тарелки побольше вкусной еды, погребая пыльно-мертвый праздничный дух под горами съестного, выловить вновь стащившую мишуру Фу Яо и отобрать у неё всё-таки сбитую на пол деревянную бабочку, а потом устроиться на диване под пледом с горячим шоколадом, мандаринами и Фу Яо в ногах, за просмотром новогоднего или не очень кино.       И только тогда, совсем незаметно праздничный дух вновь сможет прокрасться в их до ужасного идеальную квартиру и свернуться в ногах у задремавшей Му Цин, которая пригреется в руках своей девушки убаюканная фильмом, мурчанием, запахом горячего шоколада и мандаринов и совсем чуть-чуть осколками своей социальной батарейки, которая под чуткими руками Фэн Синь начнёт склеиваться обратно в единое целое.