Держи врагов ближе

Эол знала: она ходит по тонкому льду. Она удивлённо приподняла брови, когда из припаркованного «Кадиллака» вышли двое верзил, на которых костюмы смотрелись смехотворно — им бы по паре перчаток и прямиком на боксёрские бои. Удивление Эол, впрочем, было наигранным: она знала, чьи это верзилы и какое им есть дело до жены газетного магната. Знать подобные вещи — её работа и единственный гарант выживания в городе, где за спиной каждого крупного бизнеса стоит человек из «Олимпа». — Проедемте, мэм, — басовито, даже не здороваясь, произнёс один из «лестригонов» — по выговору явно южанин. — Босс хочет потолковать с вами. — Выходит, он уже вернулся из Бостона? И решил известить меня об этом вот так? — Эол надула губки, однако в то же время мельком глянула по сторонам: второй верзила зашёл ей за спину, а прохожие старательно отводили взгляд от их компании. Похоже, никто не придёт на помощь даме в беде, если эти чурбаны решат запихнуть её в машину силой. — Босс не в духе. — Я что, опять забыла послать ему открытку на день отца? — хихикнула она. — Мэм. Эол закатила глаза: с некоторыми индивидами просто невозможно разговаривать. Подошла к машине. «Лестригон» отпер дверь и неуклюже подал руку, чтобы помочь ей — она проигнорировала этот жест, бросив брезгливый взгляд на его мозолистую ладонь, и села на заднее сиденье. Везли её знакомым маршрутом, и вскоре «Кадиллак» остановился возле антикварной лавки «Киприда», у входа которого на бронзовых волнах возвышались две начищенные статуи дельфинов. Миновав них, Эол прошла весь магазин насквозь, обменявшись многозначительными взглядами с хозяйкой лавки, отперла дверь в подсобное помещение и спустилась в подвал. Спикизи пустовал: бармен протирал бокалы, в углу чёрный парнишка возил шваброй по полу, оттирая тёмное и липкое пятно — хотелось надеяться, что вина или виски. Хозяин заведения хмуро наблюдал за Эол, пока она не села напротив него, разгладив складки на платье. — Угостишь, пап? — хлопнув ресницами, расцвела она в улыбке. — Родись ты мужчиной, я бы уже угостил тебя свинцом, — Посейдон и правда был не в духе. Эол коснулась ладонью щеки в притворном ужасе. — А девушке не достанется даже вермута? — За то, что она дала сбежать из города подонку, чьё место на дне Гудзона? Не думаю. Значит, Эол угадала правильно. Осталось лишь выяснить, как много ему известно. Что-то подсказывало ей, что она сможет удивить своего старика — да ещё и получить в награду пару бесплатных коктейлей. — Он выглядел вполне прилично. Показал кольцо с совой — Афина кому попало такие не дарит. И согласился на сделку на моих условиях. Люблю мужчин, которые не торгуются. — Никто не торгуется, когда на кону собственная шкура, — процедил Посейдон. — Это доказывает лишь то, что он не дурак и знает, что даже покровительство Афины его не спасёт, — он вдруг подался ближе. Лицо оставалось сдержанным, но на дне серых глаз бушевал шторм. — На моей памяти и ты никогда не была дурочкой. — Упс! — Эол шутливо накрутила локон вокруг пальца — мол, какой с меня спрос, один ветер в голове. — Вообще-то, всегда. Посейдон скрипнул зубами. — Тогда позволь прояснить тебе кое-что, — он забарабанил пальцами по столешнице. — Когда я приезжаю домой и первое, что слышу, — что какая-то надменная шавка изувечила моего сына, знаешь, чего я хочу к столу тем же вечером? — Форель по-сицилийски? Эол вздрогнула, когда Посейдон с грохотом стукнул кулаком по столу, и виновато опустила глаза в пол. Заигралась. — Его голову! — выпалил он. — А что я узнаю вместо этого? Что моя родная дочь позволила ему ускользнуть из города незамеченным! Неделю назад! Где мне теперь искать этого Одиссея? — имя он выплюнул с такой ненавистью, что даже бармен неуютно поёжился, а уборщик поспешил шмыгнуть в подсобку. Волна его гнева могла бы смести любого, но Эол хорошо знала, как держаться на плаву. Она выдержала паузу, дыша медленно и глубоко — чтобы голос не подвёл её, не выдал её страха, — а затем хмыкнула: — Зачем искать того, кто и сам со дня на день пожалует к тебе на порог? — Ублюдок уже на полпути в Калифорнию, — Посейдон вздёрнул бровь. Пытался угадать, какую игру ведёт Эол. Шторм в его прищуренных глазах поутих, однако в любой момент мог разбушеваться с новой силой. — Он родом оттуда. Заляжет на дно в одном из пригородов Эл-Эй, как краб под камень — не выцепишь. Так просвети же меня, зачем Одиссею возвращаться сюда? — отчеканил он. Улыбка скользнула по губам Эол, когда она откинулась на спинку стула. Махнула рукой бармену; тот, переглянувшись с Посейдоном, замер в нерешительности, и только дождавшись его раздражённого кивка, выставил на стойку бокал для мартини и потянулся за бутылкой. — Да, этот Одиссей не дурак. Это его и погубит — умные люди привыкли думать, что и все остальные им под стать, — Эол хихикнула и убрала прядь волос за ухо. — А вот глупышки, вроде меня, видят идиотов насквозь. А Одиссей не видит того, что творится у него под носом — и совершенно не разбирается в людях. Бармен поставил перед ней коктейль, и Эол взяла паузу, чтобы пригубить его — и потомить папашу ещё немного, в отместку за то, что он так грубо вытащил её сюда посреди дня. — Мои виньоны потолковали с его парнями. Полнейшие олухи, — хмыкнула она. — Знаешь, зачем, по их мнению, Одиссей явился ко мне? Конечно же, чтобы я помогла ему отмыть деньжата, которые он состриг с банды «киконов». Они были уверены, что их ушлый босс припрятал с тех пор кэша и решил позаботиться об этом, удирая из Нью-Йорка. Я не стала их разуверять. Когда Одиссей уходил, я во всеуслышание сказала, что всё будет улажено через девять дней. Он решил, что за это время я замну историю с Полифемом, но остальные… — она снова сделала глоток и хитро усмехнулась. — Ну, ты догадываешься, что у этих мужчин одно на уме, и это совсем не женщины. — Они подумали, что через девять дней кэш будет чистым, — задумчиво произнёс Посейдон, стараясь уследить за её мыслью. — И это случилось как раз через пять дней после того, как ты сказал мне, что вернёшься из Бостона через две недели, — Эол демонстративно отсчитала на пальцах сперва до пяти, а потом до девяти, улыбаясь всё шире. — Простая математика даже для такой дурочки, как я. — И какое мне дело до этой мелкой рыбёшки? — Посейдон всё ещё хмурился. — Они приведут за собой и рыбу побольше. Я же не буду иметь дело с теми, у кого нет кольца Афины. А у них кишка тонка рубить палец шефу. Или украдут кольцо — и тогда он станет их преследовать, чтобы вернуть, — или обманом привезут Одиссея обратно. Может быть, связанным. Такая подача к столу тебе бы понравилась, а? Сперва Посейдон лишь хмыкнул, но вскоре прикрыл лицо ладонью, не в силах сдержать смех. Признал: — Опасно связываться с такими дурочками, как ты. — Опасно заводить врагов среди «детей моря», — Эол покачала бокал с коктейлем, наблюдая, как светлая жидкость закручивается в крохотный водоворот. — Полифем ведь и мне совсем не чужой, так что я была в курсе. А ещё… я всё не могла взять толк, как так вышло, что одного из наших нашли мёртвым ещё до большой перестрелки в Филадельфии. Уверена, тебе удастся вытащить из Одиссея гораздо больше подробностей, чем мне. Расскажешь потом. Я хотела бы разместить это интервью на первой полосе, — её лучезарная улыбка была холоднее арктических льдов. Точно так же она улыбалась, прощаясь с Одиссеем на пороге своего дома — словно они расставались друзьями. Однако Эол не была дурочкой. Врагам, которых следует держать поближе, улыбаются шире и приветливей, чем друзьям.