Запах ели

      У Сукуны довольно хорошая память.       Он мог описать подробно все случаи в своей жизни, когда, кажется, делал что-то не так.       Или же люди ему настойчиво подсказывали это, пока он сам не начинал убеждаться в этом.       Первый случай был, когда в подростковом возрасте он впервые поцеловал своего младшего братишку. Как неудачно сложилось, что его за этим застукали родители, и скандал был просто колоссальных размеров.       Его тогда на серьёзный разговор вызвал к себе отец, и он, совсем не стыдясь, говорил о том, что ему понравилось и совсем не понимает, почему все так остро на это реагируют.       После этого случая родители стали чаще разделять мальчишек, чтобы они как можно реже пересекались.       Хотя реже начали пересекаться и сами предки. Браться тогда впервые столкнулись с таким словом, как "развод". Ругань в доме не прекращалась, и они вдвоём прятались в одной из комнат, чтобы их не разделили навсегда.       Второй случай был, когда его это чертовски достало, и он в своём подростковом возрасте отделился от семьи, взял себе другую фамилию и ушёл. После этого он начинал жалеть, но был слишком горд, чтобы вернуться обратно.       Единственные серьезные проблемы были, это когда он начал очень сильно скучать по своему братишке, а остальное уже можно было пережить. Подумаешь, пожил немного в нищете! Зато вкусил реальной жизни и научился выходить их всякого дерьма сухим.       А ещё начал понимать, что его любовь не совсем нормальна, но кто люди такие, чтобы управлять подобным?       И вот, завершая эту трилогию, третий случай, кажется, решил всё, что было до этого, потому что он не мог описать, как получилось так, что он втрахивает своего младшего брата в матрас какой-то старой, захудалой съёмной квартирки.       Хотя не какой-то, ведь она принадлежит Сукуне.       И брат тоже ему принадлежит.       За всё хорошее – да. Даже если он по жизни ведёт себя отвратительно.       Так что, не теряя времени, он продолжает ритмично двигаться, задевая внутри парня что-то, от чего тот стонет до хрипа. Юджи кажется обессиленным, но всё равно хватается ладошкой за постель и тыкается лбом в неё же, тяжело дыша.       Сукуну от этой картины ведёт не на шутку. Заводит только сильнее и заставляет своими действиями всех соседей слышать, что сейчас происходит здесь.       И продолжает выбивать весь дух из любимого братца.       Ладонью мажет по животу и поднимается к подкаченной груди, чтобы сжать её и вырвать из желанных уст ещё немного приятных звуков. Другой же рукой проводит совсем иной путь. Опускается ей до вставшего, по ощущениям, уже в десятый раз члену и принимается проводить пальцами по гиперчувствительной плоти.       Рёмен не может насытиться.       Он сильнее прижимается торсом к чужой спине и, проводя носом вверх по спине, вгрызается в лопатку, будто она самый вкусный ужин, который он ел.       В принципе, так и есть.       Сукуна так долго ждал этого и просто не мог отпустить всё это, будто песок сквозь пальцы.       Он берёт своё по праву.       Берёт и дерёт нещадно.       Изо рта вырывается раздражённый, шумный выдох. Старший подметил, что у брата совсем уже начали дрожать ноги и, подхватив того рукой покрепче, начал вколачиваться быстрее, всё так же кусая чужое тело и оставляя после себя яркую россыпь меток, будто автограф.       Все ведь так поймут, чей Юджи, не так ли?       Точно поймут и не будут к нему лезть, ведь Сукуна довольно-таки ревнив.       Но все эти мысли можно оставить на потом.       Сейчас неимоверно хочется оторваться напоследок, отдаться своим чувствам целиком и без остатка, сгореть в чужих руках, переродиться и вновь сгореть.       Сукуна хочет забрать всё, хочет присвоить только себе и не делиться ни с кем и никогда.       Но, кажется, не может.       Для него последним словом всегда будет слово брата, с которым недавно воссоединился.       А ведь они даже случайно встретились.       Где-то на отшибе города поздней осенью, где Рёмен возвращался уставший после работы, а мелкий, узнав его лицо, кинулся ему в объятия. Рефлексы старшего сработали быстрее, чем он сам, и в итоге Итадори получил кулаком по лицу.       Продолжающий бездействовать и ошалело моргать, Итадори может только ждать, пока его сердечный ритм придёт в норму, как и мушки перед глазами.       Эмоции младшего распирали и не могли найти выход. Такого приёма он совсем не ждал. Можно уже было заметить, как в уголках глаз собираются слёзы.       Судорожно сглотнув, Сукуна наконец начинает понимать, что происходит.       Моргает.       Моргает ещё раз.       Трёт глаза основанием ладоней – нет, картинка перед ним всё ещё отказывается меняться.       Перед ним всё ещё его повзрослевший братец, который принёс с собой новые проблемы и едва уловимый запах ели. Хотя ещё не была зима, но светящийся, будто летнее солнце, парень пах именно так.       Будто отмерев, Сукуна бросается к розоволосому и, хватая того ладонями за лицо, начинает проверять нанесённый ущерб. Ничего особо страшного не замечено – немного разбита губа и наливающийся синяк на скуле. Хотя вина за это уже поселилась внутри.       Больше привлекли внимание глаза. Большие и будто залитые солнцем, они смотрят прямо на него.       Брат смотрит, как зачарованный, и ждёт, пока кто-то первый предпримет хоть что-то.       Рёмен отмирает первым и, хватая свою головную боль за руку, без лишних слов ведёт к себе домой.       Так и зародились их новые отношения.       Юджи сбегал из дома и с упоением целовал чужие губы, а старший прижимал к груди горячее тело и ожидал новых проблем.       И каждый из них понимал, что эти проблемы точно нагрянут, хотят они того или нет.       Потому что каждая встреча могла быть последней, из-за чего они выжимали из них всё возможное.       Как-то Итадори даже пошутил, что они будто тайные любовники, ставшие против всего мира.       Он был чертовски прав.       Они одни и стоят, будто на краю пропасти, из которой уже нельзя будет выбраться. И вот перед ними стоит выбор.       Прыгнуть вместе в эту бездну или же подчиниться правилам и вернуть всё так, как было.       Скоро их, вероятно, найдут в этой старой квартирке, и выбрать уж точно придётся.       Юджи, к удивлению старшего, даже не противно было находиться в квартире Сукуны. Она была очень старой, с ремонтом, который, кажется, делали, когда ещё ходили динозавры. Мебель сильно шаталась и выглядела очень заношено. Штукатурка сыпалась, а в помещении постоянно было холодно.       Но Итадори приходил и каждый чёртов раз делал такое лицо, будто находился в самом священном месте на земле.       С благоговением прикасался к перилам балкона и обнимал со спины брата, когда тот выходил покурить.       Такие минуты счастья были самыми ценными.       Украдкой переглядываясь, они переполнялись уверенностью, что смогут выстоять вдвоём против всего мира или сбежать от всего куда-то далеко-далеко, где ни одна живая душа не сможет потревожить.       Прямо как в детстве.       Зачем люди вообще суют нос не в свои дела, когда в мире так много кокаина?       Об этом можно рассуждать вечно.       Но наступил холодный декабрь, который принес с собой хрупкие надежды и разочарование.       И вот, конечно же, вся это кратковременная радость закончилась.       Родители узнали о них с Юджи, и тот больше не появлялся на пороге квартиры.       Конечно же, Рёмен закрылся ото всех и снова съедает себя изнутри и чувствует вину за всё. Надвое разделяли чувства собственничества и искреннего желания поступить как лучше.       Если так подумать, то Сукуна же может пойти и забрать своё себе назад. Всё, что останавливает, – это осуждающий взгляд брата в своей собственной голове.       Он понимает, что это плохая причина для оправдания, но кто он такой, чтобы изменить правила чёртового мира?       Так что он продолжил сидеть в гнетущей тишине в полном одиночестве. Это было отстойным решением. Он же прекрасно понимал, что подобные вещи делают только хуже.       Но впасть в отчаяние всё равно не успел.       В дверь начали громко стучать. Рёмен хотел проигнорировать, но стук просто не прекращался и вызывал раздражение, которое и так копилось внутри, не находя путь для выхода.       На негнущихся ногах он встал и поплёлся ко входу.        Дёргая за ручку, он уже подготовился прогнать гостя, но встретился лицом к лицу со своим братом. Тот тяжело дышал и держался за бок. Видно, что длительное время бежал по морозным улицам.       – Сукуна! Знаешь что? Мне плевать на всех! Я же тебя так сильно люблю, а это всё, что нужно. С остальным, думаю, мы справимся.       От такого откровения у Рёмена мгновенно перехватывает дыхание, и сердце принимается биться в два раза чаще.       Юджи явно будто не в себе, и, будто подтверждая эту теорию, он кидается на шею старшему, снова занося в дом запах ели. От этого только сильнее спирает дыхание.       Долго времени не теряя, они слились в поцелуе и, прикрыв входную дверь, ввалились в квартиру. Сукуна подхватил парня за талию и оба направились к спальне, попутно раздеваясь и скидывая одежду, где придётся.       И всё завершилось тем, что происходит сейчас.       Рёмен делает финальные толчки и, выбивая из младшего самые громкие крики, кончает тому на ягодицы. Заваливает их обоих на уже довольно грязную постель и поворачивает партнёра к себе лицом. Обнимает за талию, целует в лоб и сильнее прижимает к себе.       Парни молчат, просто смотря друг на друга чуть ли не в упор.       Сукуна некоторое время рассматривал точёный, так сильно похожий на его собственный профиль. Заметив поджатые от волнения губы и резковатые движения, будто парень направлял всё своё внимание на то, чтобы держать себя в состоянии спокойствия, Рёмен и сам будто бы проникался этой дрожью.       От этого сердце немного сжималось, и старший, не теряя времени, спрятал их обоих под одеяло, нашёптывая приятные слова, прижимал такое родное тело к себе ближе и поглаживал по спине, будто утешая.       В мутных карих глазах, обрамлённых золотом, начала растекаться нежность, своим лёгким порывом взметающая в душе старшего все чувства, спавшие до этого беспробудным сном.       Январь принесёт в их жизни перемены, снося на своём пути всё, что успели так кропотливо построить, но это будет явно после того, как они выберутся из постели и, сидя на кухне, начнут обмениваться планами на будущее.       Возможно, Сукуна никогда таким уязвимым не был.       Возможно, они сейчас натворили просто ужасные вещи.       Возможно, это стало началом конца.       Возможно, больше такого не повторится никогда.       Но никто ничего не сделает, пока в груди распускаются цветы.       Пока души горят и ещё что-то чувствуют.       И пока в доме ещё пахнет елью.