Проколы

Взять взрослую кошку из приюта — совсем не то, что завести маленького щенка. С мадам Люсьен было втрое меньше проблем: она не портила вещи, не пыталась засунуть свой любопытный нос туда, куда не следует, по большей части была молчалива, а в первые недели привыкания и вовсе пряталась на шкафу, спускаясь только для того, чтобы поесть или сходить в лоток. Сейчас она доставляла проблемы только своим наглым поведением и отказом есть обычный корм, а вот щенок… У Ризли было ощущение, будто они завели младенца: постоянно приходилось менять пелёнки, внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить в лужу или на самого щенка, да и ел мелкий так, что приходилось после мыть и его, и кухню (хорошо, что Лини любил убираться). К тому же невероятно любопытный комок шерсти из-за прорезающихся зубок грыз всё, до чего мог дотянуться, но самой большой проблемой стало то, что он настырно лез к мадам Люсьен. Разумеется, старая кошка, привыкшая уделять тёплые чувства только к Лини, от такого внимания в восторге не была, и зачастую щенка приходилось оттаскивать прямо из-под занесенной лапы. Однако со всем этим можно было смириться. Щенок вырастет, мадам Люсьен привыкнет, но вот Лини… Ризли настораживало его странное поведение. Не то, чтобы Лини его избегал. Он всё так же лез целоваться, но как-то… Странно его обнимал? И почему-то постоянно искал нелепые оправдания для того, чтобы убежать, стоило рукам Ризли опуститься ниже его талии. Чайник наконец-то закипел, и мужчина неспешно заварил чай в двух кружках. Одну, кружку Лини, он наполнил кипятком наполовину, кинул два кубика сахара, размешал и разбавил холодной водой, а себе налил кипятка до краёв, чтобы прогреть горло. Милое топанье и цоканье коготков привлекло его внимание. Щенок, будучи смышленым и имеющим в желудке, кажется, бездну, быстро понял, что на кухне всегда можно получить лишнее лакомство. Он садился прямо на ноги стоящего, поднимал голову со своими большими локаторами и смотрел грустно и голодно, будто ни разу в жизни не ел. — Ну ты и попрошайка, а. Пришлось лезть в холодильник и выковыривать ложкой небольшой кусочек паштета из упаковки. Уже в компании довольно виляющего хвостом щенка Ризли направился в спальню вместе с кружками чая. Лини сидел в окружении десятка листов и сосредоточенно зачеркивал имена на одном из них. На каждом листе было по несколько колонок, где-то имена были зачеркнуты синей пастой, где-то обведены нежным розовым выделителем, где-то насквозь проткнуты в творческом порыве. Буквы в слова уже не складывались, но Лини упорно мониторил список в поиске того самого имени. К выбору стоило подойти ответственно, ведь как корабль назовешь — так он и поплывет, а Лини хотел, чтобы щенок прожил долгую и счастливую жизнь. И имя у него должно быть таким, чтобы передать весь характер и нрав маленького разбойника. Те, которые предлагал Ризли, оригинальностью не блистали, и Лини решил взять всё в свои руки, только вот имя находиться никак не хотело. Подходил конец карантина для щенка после избавления от паразитов, а теперь необходимо было сделать вакцинацию и завести паспорт. С именем. А имени не было. Мадам Люсьен лениво мурчала под боком, растянувшись на листах и качая кончиком хвоста, — показывала своё неудовольствие из-за отсутствия внимания любимого хозяина. С Люсьен было проще, она уже была с именем, когда они забрали её. А вот с щенком… Как люди выбирают имена детям, если даже выбрать кличку собаке — настолько большая проблема?! — Ну не Счастливчик же, — вздохнул Лини, — это не выговоришь. Перец — нет, Вольт — нет, Донателло… откуда здесь Донателло? Кажется, Ризли немного издевался, вставляя в список подходящих имен свои варианты. Это было бы смешно, не будь Лини в кошмаре. — Штурм по поиску имени всё ещё идёт? — спросил полицейский, протягивая ему кружку. Чай пах до того ароматно, что Лини оторвался от бумажек и потянулся за своей кружкой с котиком в цилиндре. Ризли купил её, утверждая, что это совершенно точно крупье. — Ничего не могу придумать, — пожаловался Лини. — Они все… не те, что нужно. Щенок тем временем решил напасть на качающую хвостом мадам Люсьен. Он неловко припал на передние лапы и выпятил попу, принимая охотничью стойку. Только не собачью, а странную кошачью — явно повторял за Люсьен. «Катастрофа», — подумал Лини, наблюдая за этим. — «У нас котопёс». Он поймал щенка в подлете и поднял его в воздух, четко смотря в непонимающие карие глаза: — Как тебя зовут, комок шерсти? — Почему тебе так не нравится вариант со Снупом? И будет у нас Снуп дог, — Ризли засмеялся со своей же шутки. Лини закатил глаза. Щенок был у них две недели, и все две недели Ризли предлагал назвать его Снупом. Только, блин, через труп Лини. Полицейский, всё ещё посмеиваясь, отхлебнул из кружки и отставил её на стол, чтобы затем подвинуть мадам Люсьен ногой (она была очень недовольна и даже шлёпнула ногу лапой) и сесть сзади Лини, притягивая его к себе и крепко обнимая за талию. Горячее дыхание на шее напомнило крупье о том, что с момента прокола прошло столько же, сколько щенок был у них. Всё поджило, но недостаточно, чтобы можно было без опаски трогать. Лини понятия не имел, как ещё умудрялся сохранять свою сюрприз в тайне и избегать близости. — Кот, ты же понимаешь, что внутри семьи щенят не зовут по паспорту, — мужчина положил подбородок на плечо своего парня и, чуть повернув голову, провёл по шее кончиком носа. — Появляется ещё целая ку-уча всяких производных от имени и ещё дюжина других прозвищ от ушастого до жопы мохнатой. Лини пробила дрожь от этой ласки. Он заёрзал, откинул голову к плечу, предоставляя больше места для касаний, а потом Ризли ладонью залез под футболку. Лини широко распахнул глаза и застыл, неуверенный, как можно было бы выйти из этой ситуации. Резкие движения ещё причиняли боль, и… Щенок гавкнул, и Лини подскочил. Крупье даже не нужно было смотреть на лицо Ризли, чтобы понять всё его недовольство. Лини неловко улыбнулся и наклонился к нему, целуя в губы. — Никакого Снупа, — вздохнул он, облизываясь. — А ещё нам пора собираться, чтобы успеть на приём. И он сбежал. Какой раз уже за эти недели? Лини достаточно хорошо избегал близости, чтобы было непонятно, что что-то не так? Или Ризли уже понял, но молчал? С ним никогда нельзя было быть уверенным хоть в чем-то. Возлюбленный мог быть как слишком проницательным в каких-то моментах — не зря коп, — а мог теряться в обычных вещах. И Лини надеялся, что всё хорошо. Ему уже не казалось хорошей идеей скрывать свой сюрприз так долго. Он оделся в ванной, заплел косичку с одной стороны, заколов её невидимкой, и вышел в коридор. Переноска для щенка уже стояла здесь, нужно было лишь поймать его. Мадам Люсьен сидела на тумбе, одаривая всех пронзительным взглядом, хотя обычно, стоило достать переноску из шкафа, она ныкалась где-то в квартире. — Ризли, ты с нами? — позвал Лини. Полицейский как раз вышел из комнаты с щенком подмышкой, который елозил и тявкал, пытаясь выбраться из захвата, но Ризли это совершенно не волновало. — Что мне там делать? С этим жопом ты справишься сам, это тебе не мадам Люсьен, что сражается не на жизнь, а на смерть, черт её дери, — полицейский поморщился, одаривая кошку неприязненным взглядом. Та ответила ему точно таким же. — Такси я заказал, оно вас туда и обратно нормально довезёт. Я лучше в магазин схожу, отпразднуем день выбора имени. Лини кивнул, смотря за тем, как его парень уложил щенка на пол и начал тормошить его бока, дразня и не позволяя тяпнуть острыми зубками за руку. Пока запыхавшийся щенок с полным пузом пытался перевернуться на лапы, Ризли успел взять новую пеленку из упаковки, лежащей в коридоре на всякие непредвиденные случаи, и постелить на дно переноски. За кинутым внутрь пищащим мячиком щенок укатился туда же. Жестом профессионального дрессировщика Ризли закрыл дверцу переноски, словно только что боролся с тигром. Лини фыркнул, не скрывая смеха. Ладно, кажется, всё было нормально. За исключением имени! Путь до ветеринарной клиники прошел в раздумьях. Лини тяжко вздыхал всю дорогу, да так громко, что водитель уже косился на него, думая не нужна ли крупье помощь. Щенок вёл себя прилично: он вопил только дома, а вот в пути с интересом тыкался носом в решётку и активно занюхивался новыми запахами. В клинике щенка осмотрели и взвесили. За полмесяца он набрал свои потерянные из-за глистов и голодания граммы, поэтому сверкал округлившимся животиком и довольной мордой, активничал и всячески лез к доктору. — Ласковый он у вас такой, — с улыбкой говорил ветеринар, пока поднимал хвостик, чтобы померить температуру. Щенок думал, что это игра, а потому вертелся на столе волчком, пытаясь поймать чужие пальцы. Лини остановил его и зафиксировал попой к врачу, тут же становясь атакованным языком. — Оп! Щенок возмущенно заорал, будто его режут. — Да не больно это совсем, — закатил глаза Лини. Хотел ещё добавить, что сам знает, но удержался. Оскорбленный комок шерсти отвернулся от него. — Да, всё в порядке, — через время сказал ветеринар. — Подержите его так ещё немного, сделаем сразу вакцинацию. Два укола, оба в холку. Один болючий, так что держите крепко. Всё закончилось быстро, щенок тут же ретировался в переноску и не казал оттуда носа, обиженный уколами и градусником. Врач, ехидно посмеиваясь над его реакцией, сел заполнять документы. Вибрация телефона отвлекла Лини, и он достал его из заднего кармана. любимый волчара: что-нибудь хочешь? — Подпишите здесь и здесь, — позвал его ветеринар. Лини, не выпуская телефон из рук, потянулся к документам и поставил размашистую подпись в двух местах. Хм, может сока? Апельсинового или гранатового. Или того печенья песочного. Или… — Как зовут-то пациента? — Ряженка, — отозвался он. Да, ряженки бы… — О, интересная кличка, подходит ему. Ой, погодите-ка. Лини опустил взгляд, смотря за тем, как врач выводит «Ряженка» в строке имени. Ага. Да. Имя, которое он выбирал две недели… Ряженка. Ризли будет хохотать. Как же он будет смеяться… *** Ризли встретил их прямо у двери и тут же забрал переноску из рук Лини, ставя её на пол. — Ну, как сходили? Нам теперь гулять-то можно? — он открыл решётку и заглянул внутрь. Щенок сидел весь скукоженный и обиженный, Ризли готов был поклясться, что даже нижняя губа у него, как у Лини в моменты обиды, была выпячена. — Обидели моего маленького, да? Иди-ка к папе. При звуке его голоса щенок слабо завилял хвостом и буквально упал в руки Ризли, устав после насыщенной поездки. Полицейский достал его, аккуратно удерживая на весу, и погладил по животу. — Лини? — позвал Ризли, удивлённый молчаливостью партнёра. Только сейчас он заметил его выражения лица. Лини выглядел так, будто только что вернулся с самым печальных и грустных в мире похорон. — Что случилось?.. Лини просто протянул ему паспорт Ряженки, снял куртку и принялся расшнуровывать ботинки. Те были, зараза, длинные, и не позволяли ретироваться от этого позора быстрее, чем хотелось бы. Так что вид Лини принял отстраненный, пока Ризли открывал паспорт и вглядывался в графу имени. — Ты, блин, все равно в выбор имени вмешался со своими приколами! — пробурчал крупье, откидывая от себя один ботинок. — Ещё бы Пивом назвали. Или нет, лучше Светлое Пиво. Пивом бы дома называли. Даже бурчание Лини не перебило его громкий смех. Хотя, смехом это было назвать сложно. Ризли откровенно ржал. Ряженка на его руках весь извертелся, явно не понимая причину столь громких звуков, а Ризли всё ни как не успокаивался — добивала моська Лини. Ну вылитая мадам Люсьен, когда полицейский её спихивал утром с кровати. О Архонты… — А что, Пивом я его и так называть могу, — продолжал смеяться Ризли, выпуская щенка с рук. — Но Ряженка!.. Ему это подходит. Лини это едва ли успокоило. Он всё бурчал и бурчал, пока развязывал вторую шнуровку. Потом выпрямился, упёр руки в боки и выдал: — Если наш сын Ряженка, то я топленое молоко, а ты — стрептококк. Ризли заржал ещё громче и наклонился к Лини, обхватывая обеими руками надутые щёки и ласково целуя бурчащего кота прямо в кончик носа. — Ради нашего сына и тебя, моё любимое молочко, я готов быть кем угодно. Ну что, пойдём пить ряженку? Я купил. С персиковым вкусом, — и снова засмеялся, будто это была самая удачная шутка в мире. — Дурак ты совсем, — Лини уткнулся носом в грудь Ризли, вытирая нос после чмока, и вздохнул. Нет, Ряженка тоже здорово. Цвет один в один, и ощущение от малыша точно такое же — приятное и сливочное. Может, это потому что он щенок ещё совсем, ветеринар сказал, что ему около трёх месяцев, судя по зубкам, но в общем-то… это случайность. А из случайностей жизнь складывается. Лини вздохнул ещё раз: — Я хотел назвать его Иолай, но сейчас понимаю, что это глупое имя. Ряженка лучше. И глупее. Он не удержался и укусил Ризли за мышцу на груди, просто чтобы показать своё недовольство ситуацией. Ну и отпустить её окончательно — ситуацию, не мышцу. Её тоже пришлось отпустить, и Лини погладил место укуса ладонью. Кусал он несильно, и всё же знал, как нервные окончания сходят с ума после такого. — Только пришёл, а уже обзываешься и кусаешься? — Ризли с трудом удержался от несдержанного вздоха. Мышца приятно побаливала, однако поведение Лини вызывало у него кучу вопросов. Это был такой разительный контраст с его вечными побегами! Разве он не избегал близости? Да что у этого кота в голове творится? Может он просто нервничал всё это время из-за имени щенка и не было желания на что-то ещё? Крупье как раз поднялся на носочки и требовательно потянул Ризли на себя, чтобы поцеловать, вводя его в ещё большее замешательство, но полицейский и не думал сопротивляться, радуясь, что, кажется, всё начинало приходить в норму. — Ну уж нет, у меня так шея потом болит. Скоро буду ходить скрученный, как креветка, — запротестовал Ризли, отстраняясь, чтобы затем воспользоваться секундным замешательством своего парня. Он ухмыльнулся и подхватил его на руки, прижимая к себе. — Вот теперь мне очень удобно. Так целоваться было действительно удобнее для Лини. И, наверное, безопаснее в какой-то степени — руки-то у Ризли были заняты. Лини обхватил любимого ногами, прижался к нему, оглаживая сильные плечи и чувствуя напряжение мышц. Крупье, конечно, был мелким, но на любви Ризли наел приличные бока, и держать его стало тяжелее, чем раньше (хотя Ризли только благостно урчал на его недовольство и покупал больше вкусняшек, которым сладкоежка-Лини не мог сопротивляться). После двух недель без близости горячие руки на бёдрах доводили до возбуждения одним наличием, и секса хотелось так, что думать ни о чем другом не получалось. Лини ласкался, гладил и прижимался, пользуясь своим положением, а потом вдруг подумал: если ему так крышу сносит, то что с Ризли? Они ведь одними ласками не отделаются, а значит… Он боролся с собой какое-то время, и всё же отстранился, ласково массируя кожу головы Ризли, продолжая зацеловывать его теперь нежно, аккуратно, чтобы убрать напряжение, повисшее между ними: — Так что там с ряженкой говоришь? — Нет, так не пойдёт. Ризли можно было бы назвать идиотом без мозгов, если бы он не заметил такой очевидной попытки снова улизнуть от него. Он верил, что всё в порядке неделю назад, поведение Лини он тогда ещё мог объяснить для себя. Но сейчас? Полицейский раздражённо дёрнул головой, избегая поцелуев, и нахмурился. Он аккуратно поставил Лини обратно на пол и упёр руки по обе стороны от парня, не позволяя сбежать. — Что с тобой происходит? Кот, у меня глаза не на затылке, я же вижу, что ты от меня бегаешь, едва мне стоит тебя обнять. Тебе не приятно или что? Что-то болит? Или тебе в принципе противно? Я могу и на кухню спать уйти, но ты скажи, что происходит, я же не понимаю и беспокоюсь. Лини громко сглотнул, постаравшись вжаться в стену так, чтобы пройти сквозь неё. От стыда, от чувства, что заставил беспокоиться зря, и от осознания, что Ризли жил с этим настолько долго, что решил будто он вовсе ему неприятен. Стена не пускала, а Лини понял, что своей реакцией ещё сильнее убеждает Ризли в существовании проблемы. А проблемы не было, было желание сделать сюрприз и, как обычно у Лини бывает, всё пошло через задницу. — Нет, не нужно уходить, — запротестовал он, качая головой. — Я… Прости, что заставил думать, будто что-то не так. Лини несчастно вздохнул и наконец решился посмотреть на Ризли. Таким серьёзным он его видел только во время работы, а потому стало ещё более неловко за свои действия, захотелось разгладить складку между бровей, поцеловать в опущенный уголок губ, просто чтобы убрать это суровое выражения лица. — Всё в порядке, — заверил Лини, колеблясь ещё некоторое время. — Но я не могу сказать тебе причину сейчас, ты сможешь подождать ещё? Ризли его слова сбили с толку. Он нахмурился ещё больше, но скорее из-за непонимания, чем от недовольства. Крупье вдруг неуместно подумал, что ведёт себя как в омегаверсных фанфиках, где омега не может признаться альфе, что забеременел. Драму на пустом месте разводит, загадочности напускает, а впечатление от сюрприза уже всё — испорчено, так есть ли смысл вообще скрывать, когда его прижали к стенке? Лини воинственно нахохлился и толкнул Ризли в грудь, заставляя отойти на пару шагов. Растерянность на лице возлюбленного он тут же сцеловал, продолжая подталкивать дальше по коридору, в спальню, пока не уронил Ризли на кровать, а сам не залез сверху, устраиваясь на бёдрах. Вид открывался великолепный, и всё напряжение от ситуации тут же перешло в болезненное напряжение в штанах. Лини упёрся ладонью в грудь Ризли и плавно качнулся, смотря ему прямо в глаза. Ризли сдавленно запыхтел, на секунду зажмуриваясь. Тяжесть Лини приятно давила сверху, бессмысленно было отрицать это. Однако это не был тот ответ, который он хотел получить. Лини так и не сказал ему, что происходит, а подождать ещё… Нет, Ризли больше не мог ждать. Он положил ладони на бёдра крупье, пытаясь урезонить. Лини протестующе заёрзал, пытаясь получить больше свободы. Мышцы на руках Ризли восхитительно напрягались от попытки удержать его, и крупье сильнее напряг бёдра и сжал колени, чтобы оказать достойное сопротивление, но его волк был слишком сильный, так что сопротивление было абсолютно бесполезным. — Котёнок, стой. Если ты так делаешь только ради того, чтобы показать, мол, всё в порядке, то не надо. Я же не животное, я просто беспокоюсь за тебя. — Я хочу, — Лини выдохнул, упрямо нахмурившись. Они поговорят. Обязательно поговорят, но потом, когда Ризли перестанет выглядеть таким взбудораженным, и когда и чужое, и собственное возбуждение перестанет переворачивать все мысли Лини с ног на голову. Рукой Лини скользнул по ладони Ризли, перебирая пальцы, сжимающие его, и потянул руку на себя, укладывая на свой пах, — тебя. Ризли отвёл взгляд, зажмурился, однако кончики ушей предательски покраснели, выдавая его с головой. Лини воспользовался ослабевшей хваткой после этих слов, чтобы сдвинуться на живот Ризли и прижать его член задницей. Мимолётное сожаление о том, что крупье не в домашней одежде, быстро исчезло, сменяясь мыслями о том, что он совсем не готов принять Ризли, хотя хотелось так, что член жарко пульсировал, вторя возбужденному сердечному ритму. Лини нервно облизнулся и пулей слетел с возлюбленного, чмокая его в губы. — Я в душ, подожди, — пробормотал он и многообещающе кинул на кровать смазку, спрятанную до этого в тумбочке, мол, с этим будешь разбираться сам. — И не двигайся. Губы у Ризли после этого быстро поцелуя загорелись. Он прижал к ним запястье, пытаясь охладить себя, и растерянно смотрел то в спину ускакавшего Лини, то на смазку, что он ему кинул. Как же вовремя этот дурачок вспомнил о мытье попы (но это ведь значит, что… да?). Ризли пробило на смех. — Это ты сейчас серьёзно? — крикнул Ризли ему вслед, но ответа так и не получил. Надежда на то, что Лини шутил, разбилась ровно в тот момент, когда мужчина услышал начавший работать душ. — Ну ёбанный… Ох и отомстят ему за эти эмоциональные качели, ох, отомстят, но пока Лини чувствовал себя королём положения, пусть даже сожаление дышало ему в спину. Потому что заставил нервничать, потому что не дал объяснения и потому что… Много «потому что». Это сводило его с ума и заставляло руки дрожать. Желание устроить сюрприз, лелеемое им все две недели, превратилось в постыдный секрет, о котором так просто говорить уже не видится возможным, поэтому Лини прикрыл себя рубашкой и решил, что сегодня всё будет на его условиях — просто чтобы не думать о том, что причина всего происходящего, — он сам. Он чуть не запнулся об уснувшего Ряженку в коридоре, когда наконец вышел из ванной, одернул рубашку — единственное, что на нём осталось, — и зашёл в спальню. Ризли всё ещё был там, и Лини вдруг почувствовал, что буквально ломается от его вида. Лини — настоящий идиот, раз позволил всему происходящему случиться. Настоящий глупец. Как Ризли продолжает любить его с его закидонами и вечной боязнью сделать что-то не так? Лини прильнул к возлюбленному с бока, закинул на него голую ногу, желая почувствовать объятие в ответ. Ризли с готовностью обнял его, подтягивая ближе, и смазано поцеловал в уголок губ, щеки и скулы. Положил руку ему на бедро и ласково огладил тёплую, ещё влажную после душа кожу, плавно поднимаясь выше и ныряя пальцами под край рубашки. Лини совсем разомлел от его касаний, горячо выдыхая прямо в поцелуй, пока Ризли с ухмылкой не отстранился, сжимая пальцы на его талии. Лини вздрогнул, но остался на месте — не так-то просто вытравить привычку уклоняться ото всех касаний, приобретенную за две недели. — Я так понял, котёнок сегодня хочет побыть главным? Лини уже и забыл, что действительно собирался побыть сегодня главным на этом празднике жизни. Он кивнул, и Ризли помог ему сесть сверху, подпирая коленями в спину. В этот момент они не говорили — лишь смотрели друг на друга, словно не жили все эти недели вместе. Лини был готов сдаться прямо сейчас, он больше не мог выносить этого взгляда. То, как откровенно разглядывал его Ризли, как гладил бёдра, заставляло жар распускаться по плечам и ключицам, шее и щекам, вызывая желание отвести взгляд и позволить вести. Он громко выдохнул, когда почувствовал касания пальцев на животе, прикрыл глаза, смотря из-под ресниц. Ризли дразняще повёл кончиками пальцев у самого паха, не переходя к желаемому. Явно мстил за все недели. — У меня есть какие-то ограничения из-за твоего… Сюрприза? — Бёдра твои, — сказал Лини коротко, чтобы не называть конкретного места. Может и получится сохранить свой маленький секрет? Это воодушевило и побудило к активным действиям. — На тебе одежды слишком много. Лини приподнялся и дёрнул подол футболки из-под себя, с наслаждением потираясь голой кожей о кожу. Ризли, конечно, видел, что он в одной рубашке, но ведь видеть и чувствовать — понятия совершенно разные. Умел бы Лини мурлыкать — замурлыкал бы, а так только улыбнулся хитро и глаза зажмурил. Повёл руками выше, пробираясь под футболку, упёрся Ризли в грудь и выгнулся. Поведи полицейский руку чуть выше по заднице и почувствовал бы этот соблазнительный изгиб и выпирающие позвонки. Ризли слабо вздрогнул и нервно выдохнул, жадно сминая чужие бёдра, пытаясь довольствоваться только ими. Пока Лини ходил умываться, полицейский успел немного успокоиться и расслабиться, однако кот не оставил ему и шанса. До одури хотелось просунуть пальцы под эту дурацкую рубашку, огладить слабо выпирающие ребра, проложить дорожку поцелуев от живота до ключиц и обязательно оставить засос на них. Для Ризли это было одним из самых любимых мест для укусов. Ещё ему очень нравилось целовать в впадинку между ключиц, но всё это ему было недоступно сейчас, скрыто чёртовой рубашкой, и от досады хотелось рычать. Лини, словно понял, о чём он думал, практически лёг сверху, целуя Ризли в шею прямо под подбородком, где начинался один из шрамов. Чувствительное место — Ризли тут же сглотнул, и крупье раззадорило это ещё больше. Он прихватил дрогнувший кадык зубами, оставляя еле заметный след зубов, и сел снова, хихикая и крутя в руках смазку — ах, вот зачем он лёг. — Это ты сейчас надо мной хихикаешь? Лини предпочел перевести тему. Он отщелкнул крышку смазки и приподнял вопросительно брови: — Поможешь или будешь смотреть? О, в эту игру можно играть вдвоём. Ризли обхватил бёдра Лини крепче и рывком сдвинул его так, что крупье оказался практически на его груди. Ближе посадить было сложно, однако намёк Лини должен был понять. Ризли лукаво улыбнулся, облизываясь, и похлопал себя по ключицам: — Садись-ка ко мне поближе, котёнок. Ты так очаровательно выглядишь, когда сидишь на мне, что я хочу тебе отсосать. Дыхание перехватило, и Лини покраснел очевидно и ярко, словно вспыхнувшая спичка. Кто здесь хозяин положения? Ризли усмехался так соблазнительно, что и гадать не нужно было — он. И он наслаждался смущением Лини, самим Лини, всем целиком. Крупье смотрел на его губы, блестящие от слюны, и буквально терял голову. Там, где его касались руки Ризли, разливалась лава, а внутри на вулканическом пепелище разумности Лини расцветали цветы. Радужные розы, если быть точнее. Смешно было бы, отвлекись он на мгновение, чтобы достать одну искусственную из изголовья кровати, которое усердно украшал почти два года назад? — Тебе будет тяжело, — прошептал Лини, потому что громче сказать просто не мог — голос дрожал от возбуждения. Лини провёл пальцами от губ Ризли по шее, по шрамам к сбившемуся вороту футболки. В этом жесте было столько нежности и сдержанного возбуждения, что хватило бы затопить весь мир. Ризли выглядел слишком убедительно, чтобы Лини не послушался его. И он двинулся ближе, позволил притянуть себя, нашёл равновесие, точку опоры и постарался не сесть Ризли прямо на грудь, потому что дышать с таким грузом явно будет тяжело, а делать искусственно дыхание сексуально только в подкатах, а не на деле. — Мне будет тяжело, если я сегодня ни разу не услышу, как ты скулишь. Ризли — чёрт. Самый настоящий. Где-то в параллельной вселенной его портрет стоял в словаре напротив «порок, разврат, грех и греховность». Или не в словаре, а в инструкции по вызову инкуба. Как он мог такие слова говорить да так спокойно? Будто на ужин зовет. Свой. Полицейский потянулся к его руке и властно забрал смазку, небрежно кидая куда-то под бок. Лини почти задохнулся от этого жеста, вмиг ослабев, и только крепкая хватка на бёдрах, биение чужого сердца и движение грудной клетки под ним не давали ему расплыться в лужу. Ризли гладил и трогал его, не сразу приступив к делу. Он воспользовался близостью чужих бёдер, потянулся к одному, широко лизнув внутреннюю сторону, и тут же жадно укусил, оставляя стремительно наливающийся кровью укус. Заласканный крупье вскрикнул от неожиданности и попытался отстраниться — сделать ему этого Ризли не дал, крепко удерживая на месте. Недовольство сразу прошло: мужчина потянулся выше, ласково, на пробу лизнул у основания ствола, плавно и медленно повёл языком по всей длине вверх. Добравшись до головки, он слизнул выделяющееся предсемя и кончиком языка коснулся уретры. Ноги Лини едва не разъехались. Крупье упёрся рукой в спинку кровати, путаясь пальцами в искусственных розах, которые обвивали кованные прутья, и вспомнил вдруг, как его пристегивали наручниками здесь. Это воспоминание сделало так хорошо, что он жалобно застонал, и не в силах сопротивляться самому себе — вцепился второй рукой Ризли в волосы. И куда смазка делась из его рук? Он не мог вспомнить. Да и черт с ней! Ризли старательно лизал и целовал каждую выпуклую, пульсирующую венку, ласкал, старался оставить как можно больше своей слюны. Не двигать бёдрами давалось Лини с трудом. Он то разъезжался коленями, то переступал ими по кровати, не желая садиться на полицейского полностью, чтобы не навредить, то подавлял желание сжать голову возлюбленного между бёдер. Ризли обхватил губами головку, специально прижал язык к члену снизу и неторопливо двинул головой, пропуская ствол глубже и позволяя с первого раза уткнуться в заднюю стенку горла. Лини не сдержал стон. Они только начали, а он уже был на пределе, и всё из-за Ризли! Теперь крупье чётко понимал, как сильно ошибался, предполагая, что вести будет он. Ему всего лишь позволили, но на самом деле реальная власть была у Ризли в руках. И терпение у него кончилось. Полицейский потянулся за отброшенной ранее смазкой, открыл наощупь, щедро выдавливая себе на пальцы лубрикант. Ему неоткуда было знать, делал ли Лини сам с собой что-то за эти две недели, но рисковать он не хотел, а потому зафиксировал его одной рукой, сжимая бедро возлюбленного до побелевших костяшек. Лини уже были ни сюрпризы не нужны, ни нежности. Он выгнулся, чтобы Ризли было удобнее его растягивать, упёрся в спинку кровати обеими руками и расслабился — насколько мог в такой позе. Его член всё ещё был во рту полицейского, и подмахни он бёдрами, толкнись глубже… Он не смел, чувствуя болезненное натяжение кожи от хватки Ризли. Точно останется след его ладони, как напоминание, и Лини задрожал лишь от осознания этого. Старательно размазав смазку, полицейский неторопливо надавил, вводя лишь один палец. Лини длинно выдохнул, открывая зажмуренные глаза и смотря вниз. Черт, как же Ризли красиво смотрелся с его членом во рту и горящим, возбуждённым взглядом. Он осторожничал, хотя по глазам было видно — ебал бы он всё это. Конкретно — Лини. — Ну же давай, ещё один, — попросил крупье и повёл задницей, насаживаясь сильнее. Он бы, может, тоже осторожничал, но не в его правилах было пренебрегать минимальной подготовкой. В смысле… терять сноровку Лини точно не хотелось, чтобы в моменте не испортить свой «сюрприз». Ведь даже в фокусах главное — практика и повторение, а Лини всегда был лучшим в таком. Поэтому дискомфорта от одного пальца не было, а вот от двух уже да. Лини тихо и недовольно выдохнул, зажмуривая глаза, сжал спинку кровати до скрипа. Ему стоило больших усилий расслабить мышцы: для этого пришлось довериться Ризли и сесть ему на грудь полностью. Неудобство позы только распаляло сильнее. Мышцы горели из-за нагрузки, а чужое дыхание на коже отправляло хоровод мурашек от паха к кончикам пальцев. Его состояние явно доставляло Ризли удовольствие, даже в таком положении он умудрялся растягивать губы в довольной улыбке. Лини даже пожалел, что отпустил его волосы — можно было бы дёрнуть на себя… Но Ризли откинул голову на подушки, жадно, сорвано дыша и облизываясь, словно съел самый вкусный деликатес в мире. — Ризли, — позвал Лини, заглядывая в глаза возлюбленному, — пожалуйста, ещё. Он снова повёл бедрами, подсказывая, что готов и для третьего пальца. — Ещё что? — подразнил полицейский, надавливая пальцами сильнее. Лини охнул, выгибаясь до хруста позвоночника, только бы получить то самое долгожданное удовольствие. Ризли ему не позволил — вытащил пальцы и одним движением сдвинул его назад, себе на живот. С каким бы удовольствием Ризли сейчас вжал Лини в кровать, придавил бы собой сверху и… Полицейский старался не додумывать продолжение, но картины сами вставали перед глазами, потому что он знал какого это — ощущать под собой распалённое и податливое тело любимого, доставлять ему удовольствие и видеть, как он медленно подходит к точке невозврата. Ризли с заметным психом сорвал с себя местами пропотевшую и испачканную в каплях смазки футболку. Послышался слабый треск порядком уставшей за пять лет ношения ткани, но Ризли не обращал на это внимания, небрежно кидая футболку в сторону двери. Судя по звуку убегающих лап, в кого-то из пушистых он попал. Как снять штаны сейчас, Ризли понять не мог. Он кое-как приподнялся на локте, ухватил Лини за подбородок и притянул к себе, прижимаясь к его губам, целуя и жадно их сминая. Он торопился, не в силах справиться с накопившимся возбуждением и, снимая свободной рукой шорты с трусами, случайно отпустил резинку боксёров, ударив самого же себя по члену. — Бля-ять, — зашипел Ризли в губы Лини. Лини засмеялся в поцелуй. Он и сам терпеливостью не отличался — потянулся ближе, стоило полицейскому справиться с бельём и освободить член. — Это, пожалуй, получше моих пальцев, котёнок? Член Ризли приятной тяжестью лёг в руку, крупье нежно провёл пальцами по стволу, нашёл навершие пирсинга под головкой и обвёл его подушечками пальцев легко-легко. Не пытался дразнить, но ощущалось, наверное, совершенно иначе. Металлическое украшение было теплым, а кожа — горячей. Контраст слишком приятный, чтобы Лини это игнорировал. Крупье перекинул ногу через бёдра Ризли и снова его оседлал, прижимаясь членом к члену. Даже этих лёгких прикосновений хватило, чтобы полицейский судорожно схватил Лини за ягодицы и крепко сжал зубы, тяжело и редко, будто пёс загнанный, дыша через нос. Смазка нашлась где-то сбоку, и выдавить её на ладонь заняло непозволительно много времени для такого момента. У Лини от желания уже пальцы подрагивали, и казалось, что тело — натянутая струна, которая вот-вот лопнула бы. Он погрел лубрикант в руке, прежде чем коснуться члена Ризли. Ладонь заскользила по коже, смазывая ствол, и в голове тут же всплыли моменты, как член погружался в него, восхитительно натягивая стенки. Лини в мгновение двинулся ближе, чтобы член оказался под задницей, и приподнялся, удерживая ствол влажной рукой. Каждый раз было волнительно, особенно когда смотрели на него так. С любовью, с желанием и с нетерпением. У Лини взгляд ничем не отличался: лихорадочный румянец расползался по щекам и ниже в ворот рубашки, волосы наверняка были растрепаны, а глаза блестели возбуждением и нежностью — сочетание сумасшедшее. Ризли протянул ладонь, касаясь чужой, невероятно горячей от румянца щеки, и ласково огладил большим пальцем кожу в качестве поощрения. Лини был ласковым и тактильным, у мужчины уже вошло в привычку проявлять к нему нежность: — Тише, котенок, не торопись, — Ризли отпустил его, перехватывая свободной рукой под бёдра, чтобы помочь правильно насадиться. Да, верно. Крупье затормозил сам себя и глубоко выдохнул: поспешность ни к чему, если они хотели получить удовольствие оба. И на вдохе он опустился ниже, направляя головку в себя, прикрыл глаза и сдавленно застонал, упираясь Ризли в грудь второй рукой. — Вот так, умничка. Где-то под ребрами буйным цветом расцвела любовь к Ризли. Она и так всегда была там, бережно хранимая в сердце, но сейчас, когда он услышал похвалу, проросла сквозь кожу. Головка вошла внутрь, и Ризли, всё ещё осторожничая, заправил ему несколько выпавших прядок за ухо, потянул его за руку, которой он направлял член в себя, у ласково поцеловал тыльную сторону, прижимаясь сухими поцелуями к каждой костяшке. В этот момент Лини почувствовал себя сверхновой, и если вокруг всё засветилось бы из-за его счастья — крупье не удивился бы. С каждым миллиметром, охватываемым восхитительным горячим и узким пространством, Ризли пропадал. Полицейскому стоило больших усилий контролировать себя и не кончить прямо сейчас. Лини наконец принял член полностью и позволил себе расслабить напряженные до предела мышцы. Укус на бедре неприятно жёгся, стоило потревожить его резким трением кожи о кожу. Лини скривился из-за дискомфорта и постарался сосредоточится на возлюбленном. Ризли аккуратно зацепился зубами за подушечку безымянного, погружая в рот весь палец, лизнул языком у основания ладони, и укусил, оставляя след из зубов, словно своеобразное кольцо. Лини широко распахнул глаза и почти подскочил на месте, наблюдая за этим. Ризли выглядел таким самодовольным, что и так сбитое дыхание Лини перехватило. Крупье неосознанно сжался на члене (полицейский едва не задохнулся от этого), чувствуя странную принадлежность, и сам же заскулил от переизбытка чувств и ощущений. — Я тоже хочу укусить тебя так, — прошептал он и потянул руку Ризли на себя, перехватывая за запястье и целуя основание пальцев. Он скользнул языком по безымянному прежде чем погрузить в рот и сомкнуть зубы. У Ризли пальцы были длиннее его собственных — просто разница комплекции — и Лини почувствовал подушечку у корня языка. Он довольно отстранился, ниточка слюны натянулась между ними, и крупье слизнул её. — Жаль, что укусы уже скоро пройдут, — Ризли улыбнулся и ласково провёл большим пальцем по губе, стирая оставшуюся слюну. Полицейский так долго смотрел на оставленные следы на пальцах — безымянных! — что Лини не смог сдержать порывистого вздоха. Он предельно точно знал, какие кольца вокруг пальцев остаются навечно. Это вдруг придало ему сил. Лини приподнял бёдра, всё ещё держась за руку возлюбленного, и плавно опустился обратно. Большая амплитуда движений была не нужна, но Лини всё равно привставал так, что член почти выскальзывал из него, а насаживался так медленно, что у Ризли, должно быть, яйца сводило от желаний дёрнуть его на себя, да так засадить, чтобы искры из глаз посыпались. Но Ризли был настоящим джентельменом, когда дело касалось Лини, а потому он терпеливо ждал разрешения и позволял ему этот медленный темп, загнанно дыша и смотря то на исчезающий в крупье член, то на их руки, где краснели следы укусов. Так долго Лини всё равно бы не смог продержаться. И не в горящих мышцах было дело — всё сводило от возбуждения. Лини положил вторую руку Ризли себе на бедро и надломленно попросил: — Помоги. Ризли только этого и ждал. Он крепко схватился обеими руками за мягкие бёдра и надавил, насаживая парня на свой член до основания. Они оба возбужденно застонали: Лини — от наполненности, Ризли — от восхитительного давления. И каким бы сильным Ризли не был — помогать своему котенку насаживаться лежа было неудобно. Полицейский сел и сдвинулся вместе с Лини к изголовью, теперь полулежа́. Так было определённо лучше. Он обхватил его талию обеими руками под рубашкой, с силой проводя ладонями вниз и надавливая ниже пупка большими пальцами, где была практически незаметна выпуклость от члена, но Ризли знал, что она там (сколько раз наблюдал), и знал, как это возбуждает Лини. Крупье выгнулся в пояснице, со стоном выгибаясь прямо на нём, и Ризли дёрнул его на себя, глубоко упираясь в нежные стенки. Какое же это было безумство. Ризли едва держал себя в руках, видя как Лини хорошо. И всё же рубашка мозолила ему глаза. Он совсем забыл о запрете, когда потянулся к пуговицам у груди, чтобы скользнуть между ними пальцами, легко высвобождая из петелек и обнажая светлую любимую грудь и острые ключицы, которые он так любил кусать и оставлять свои метки. Ага. Ага. Соски. Проколотые. Ризли сглотнул. На Лини пирсинг смотрелся очень миниатюрно, даже… Мило? И невероятно красиво. Лини испугано пискнул. Во рту снова накопилась слюна от желания немедленно лизнуть твердые соски, обвести языком, но Ризли был хорошо знаком с пирсингом на собственном примере и даже в таком состоянии понимал, что нельзя. Проколы сосков заживали непозволительно долго, сейчас можно было легко занести какую-нибудь заразу. Однако попробовать хотелось настолько, что Ризли недовольно зарычал себе под нос и прикусил язык, пытаясь остановить себя лёгкой болью. — У тебя… член увеличился, — выдохнул Лини смущённо. Ризли только глянул на него из-под нахмуренных бровей, и крупье стушевался ещё больше, надувшись и выпятив нижнюю губу. Ризли нетерпеливо подхватил его, снимая с члена, и бросил себе под бок (аккуратно, на спину), чтобы нависнуть над своим глупым котом и показать ему, почему член увеличился. Ризли смазано поцеловал под кадыком, провёл языком по маленькой впадинке между ключиц, слизывая капли пота с тёплой кожи. Лини, напрягшийся от резкой смены положения, выгнулся ему навстречу, ёрзая так, что рубашка опустилась по его плечам ниже. Он все ещё нервничал — молчание Ризли сильно беспокоило его, но нежные поцелуи почти убрали это беспокойство. Ризли развёл ноги крупье в стороны, прижался членом к заднице и дразняще для них обоих потёрся, пока тянулся к смазке, не глядя, щедро выливая её на пальцы и растирая на себе. — Ты это от меня всё время прятал? Глупый котёнок, — Ризли весело хмыкнул, тычась губами Лини под подбородок. Он оперся на руки, чтобы не придавить и случайно не зацепить пирсинг. Лини смущенно потупился, так и не найдя слов. — Я тебя выебать хочу за все эти две недели. Крупье мгновенно вспыхнул, сжимая бока Ризли бёдрами сильнее. Для Ризли это был словно сигнал — он плавно вошёл и легко толкнулся до самого конца, плотно прижимаясь к заднице Лини своими бёдрами, широко открытыми глазами смотря за эмоциями на лице своего возлюбленного. Так было гораздо легче дать им обоим то, что они так хотели. Ризли качнулся, стараясь ровно наращивать амплитуду фрикций, но самообладание быстро ускользало от него. Он толкался всё быстрее и вбивался всё сильнее и громче, с неприличным хлюпаньем от добавленной смазки, сжимая руки на талии Лини всё крепче — точно следы останутся. Лини не сопротивлялся этому, сам двигался навстречу, цепляясь онемевшими пальцами то за простыни, то за полицейского. И великолепно, красиво стонал. Глухой стон Ризли сменился едва ли не собачьим поскуливанием, он вцепился зубами в шею Лини, жадно кусая. Словно цунами наслаждения накрыло крупье с головой, Лини чувствовал дикое морально удовлетворение оттого, что трогали его, как надо. Он тонул в этом чувстве, растворялся, как в старой-старой легенде из Фонтейна. Крупье сжался на члене, заёрзал, подставляясь под укус. В уголках глаз собрались слёзы, и Лини захныкал, прижавшись ближе. Ризли лихорадочно вбился ещё несколько раз, прежде чем вогнать член до упора и кончить глубоко внутрь. Лини и самому много не нужно было, всего лишь несколько правильных, выверенных движений, и крупье содрогнулся в оргазме. Ризли укусил его ещё, и выдох сорвался на стон, крупная дрожь сотрясала тело, выворачивая Лини наизнанку. Он натурально всхлипнул, сам напугавшись того, что плачет от удовольствия и стыда одновременно. — Я хотел сделать сюрприз, — прошептал он, жмурясь. Влажные ресницы слиплись, Лини снова всхлипнул, пытаясь заставить себя не плакать, но получалось плохо. Он потянулся к Ризли, надеясь получить так необходимую ласку сейчас. Их поцелуй мокрый и солёный. — Я тебя люблю, — всхлипнул Лини прямо ему в губы. — И я тебя люблю, глупый кот, — Ризли снова потянулся за поцелуем, сминая дрожащие губы своими. Поцелуи Лини всегда успокаивали и расслабляли, а именно это ему и было нужно. Напоследок Ризли слабо прикусил припухшую нижнюю губу и неохотно отстранился, чтобы ласково накрыть щеки Лини ладонями и стереть большими пальцами оставшиеся капельки слез у глаз. Наклонился снова, ласково сцеловывая солёную дорожку с щеки. — Тише, котенок, всё хорошо, не плачь, — звучало, наверное, ужасно лицемерно, учитывая что Ризли до ужаса обожал доводить Лини до такого состояния. Мужчина поцеловал его поверх век, желая хоть как-то передать всю свою нежность — он был плох во всех этих романтических штучках, но исправно старался. Продолжал ласково поглаживать щёки и скулы, борясь с желанием в излюбленном своём жесте лечь на Лини сверху, чтобы придавить собой. Разумеется, его останавливали главные виновники всей этой ситуации. — И почему же в качестве сюрприза ты выбрал именно пирсинг своих сосков? Такое нападение мгновенно переключило Лини, он смущено надулся, всё ещё остаточно всхлипывая: — А ты как подумал, что ты мне противен? — Дурак, признаю, — послушно кивнул Ризли. — А что бы подумал ты, если бы я начал избегать близости? В коридоре громко гавкнул Ряженка, мадам Люсьен от неожиданности снесла мотоциклетный шлем с тумбочки. Лини с Ризли одновременно посмотрели на дверной проём: щенок прокатился мимо вслед за шлемом. Лини повернулся обратно к возлюбленному и припечатал: — Что ты опять скрываешь от меня ранение. — Это было один раз два года назад! — застонал Ризли. — А я всё ещё помню!