Всё, чего я хочу на Рождество - это ты!

      «Это действительно очень завораживает и… заставляет поверить в чудо», — промелькнуло в мыслях донельзя счастливого Конгфоба, который, держа руки в карманах, то и дело вертел головой, рассматривая переливающиеся всеми цветами гирлянды на зданиях и пытаясь ничего не упустить.       — Шею себе свернёшь, — тихо отметил идущий рядом Артит, ехидно улыбаясь.       — Не сверну, — выпалил младший, после чего, стрельнув в сторону Ройнапата щенячьим взглядом, протянул:       — Пи, а мы зайдём в кафе?       — Конечно. Вот только найдём подходящее мес… Эээ, Конг, ты куда меня тащишь?       — Уже нашли! — сияя, объявил Сутхилак, толкая стеклянную дверь, на которой тут же нежно зазвенел колокольчик.       — Уверен? — прищурился старший. — Прошлый раз не повторится?       — Ау, солнце… — возмущенно начал Конгфоб, но получив тычок в бок, вспомнил о том, что обещал не милашничать на людях и, сделав вид, что прочищает горло, проговорил:       — Пи`Артит, сколько можно вспоминать об этом?       — Ооо, до бесконечности, — негромко хихикнул Ройнапат, а затем, наклонившись к любимому, прошептал:       — Пи, мне не нравятся эти скатерти с Санта-Клаусом. Они… какие-то пугающие.       — Чёрт, — едва слышно выдохнул Сутхилак, понимая, что в ближайшее время старший точно не оставит эту тему. — Пожалуйста, Пи, идём пить кофе, окей?       — Ага. Уже идём мой мальчик, — всё так же тихо отозвался Артит, после чего, глядя на отвисшую челюсть своего парня, добавил:       — Который боится Санта-Клауса.       И не дав младшему шанс ответить на эту колкость, быстро прошел внутрь.

Спустя некоторое время

      Сидя за столом, который тоже был покрыт праздничной скатертью, но на ней были изображены снеговики, Ройнапат грел руки, обнимая большую чашку капучино с зефирками.       И думал о том, как же здорово, что они задумались о совместном зимнем отпуске в США осенью. Ведь таким образом парням удалось и синхронизировать графики. И что самое главное, отметить окончание их первого года совместной работы в Ocean Electric.       После выпускного Сутхилак, не желая слушать никаких возражений, пригласил его домой, чтобы поговорить о будущем.       А потом поставил и его, и родителей перед фактом, объявив, что хочет набраться опыта. А сделать это в компании отца будет намного сложнее.       Как ни странно, но глава семейства не сказал и слова против. Лишь уточнил, сколько времени потребуется для достижения цели.       Конгфоб, словно бы ждал этого вопроса, тут же ответил, что два года.       На том разговор и завершился.       «А теперь почти завершился и наш первый год вместе», — с легкой грустью подумал старший.       — Пи`Артит. Пи? — вдруг донеслось до погруженного в воспоминания Ройнапата, и парень поспешил поднять голову, показывая, что готов слушать любимого.       Светло-карие глаза младшего излучали сияние чистого счастья, когда он воскликнул:       — Глянь в окно! Наконец-то пошел тот снег, который я так хотел увидеть, когда смотрел американские фильмы!       Голова Артита тут же повернулась в указанном направлении.       А после он замер, чувствуя, как на губах появляется улыбка.       Крупные хлопья снега, словно перья из удачно взбитой подушки, летели с темно-синего неба вниз, быстро-быстро укрывая асфальт улицы пушистым покрывалом.       Это было так необычно. Ведь в Таиланде Рождество скорее было поводом устроить вечеринку с друзьями дома, в баре или на пляже.       А здесь… здесь старший буквально каждой клеточкой тела чувствовал, что атмосфера праздника будет совсем другой.       — Потрясающе, — выдохнул Ройнапат, даже не пытаясь скрыть свои эмоции.       — Вот именно! — выпалил Сутхилак, сжимая в руках чашку горячего шоколада. — Лучше и не скажешь, Пи. Ради такой красоты стоило выдержать долгий полёт, согласен?       — Да, согласен, — улыбаясь, ответил Артит. — В данный момент я совершенно с тобой согласен.

***

      Снег всё так же продолжал заметать улицу праздничного квартала, когда влюбленные вышли из кафе и направились в ту сторону, где располагался их отель.       — Дай сюда руку, Конгфоб, — внезапно потребовал старший. И когда Сутхилак, удивленно глянув на него, выполнил это, быстро переплел пальцы, засунув их соединенные руки в широкий карман пальто младшего.       — А-а-а… — начал Конгфоб, слегка офигев от того, что сейчас произошло. — Пи…       — Здесь действует то же правило, Луна моя. Помнишь? — лукаво улыбнулся Артит, внимательно следя за реакцией любимого.       И в тот момент, когда их взгляды встретились, в голове Сутхилака вдруг живо вспыхнули кадры их зимнего путешествия в Японию.       И те самые слова Ройнапата.       Собственно, вот это и стало спусковым крючком для младшего, который, быстро припустив по улице, внезапно затащил их за угол здания.       И убедившись, что рядом никого нет, съел хихиканье старшего своими губами.

***

      Снег продолжал падать, делая вечер холоднее.       А Конгфоб с Артитом продолжали делить одно дыхание на двоих, побеждая атакующий их мороз огнём своей страсти.       Раз за разом прихватывая губы Сутхилака своими, Ройнапат прижимал его к себе и тихо стонал, впервые за весь этот день целуя сводящую с ума Луну.       Младший не отставал от своего парня в проявлении чувств, и с энтузиазмом отвечая на поцелуй, тоже стонал, желая вплавиться в тело старшего.       При таком накале страстей взрыв был лишь вопросом времени, а потому влюбленные, переглянувшись, молча кивнули друг другу и очень быстро разомкнув объятия, поспешили к отелю.       Притормозили они лишь один раз, когда Конгфоб, увидев через стекло фигурные имбирные пряники, упросил Артита зайти и купить их.       А уже внутри к этой покупке добавился и фруктовый чай с ароматом земляники в красивой жестяной банке, которая была расписана в праздничном тоне, изображая летящего в оленьей упряжке Санта-Клауса, за спиной которого находился мешок с подарками.       Это и была их последняя остановка на сегодня, после чего пара ещё быстрее поспешила в отель.       Влетев в номер, они мгновенно сняли с себя промокшие пальто, а затем Ройнапат проговорил:       — Давай поступим так. Один из нас заваривает чай, а второй набирает ванную. Идёт?       — Ага. Чай заварю я, а ты иди в ванную, окей? — быстро отозвался Сутхилак и потянул вверх свитер, снимая его и оставаясь в майке.       В чертовой белой майке, которая так прекрасно оттеняла его медовую кожу!       Однако первые волны возбуждения, как рукой сняло, когда Артит, жадно скользя по телу своего парня взглядом, вдруг увидел, что тот дрожит.       — Это что такое?       — А? — непонимающе моргнул Конгфоб. — Что…       — Ты почему дрожишь? Почему не сказал, что так сильно замёрз…       — Солнце, я…       — Вон с глаз моих! — не дав младшему договорить, скомандовал Ройнапат, четко осознавая, что Сутхилак должен, как можно скорее попасть в теплую воду. — Первым в ванную пойдёшь ты, ясно? Иначе греться будешь с помощью проверенного средства, бегая пятьдесят четыре круга вокруг отеля!       — Ау, Пи, что ты такое говоришь?       — Меньше слов — больше дела! Раздевайся и бегом в ванную! — в голосе грозы инженерного факультета появились те самые нотки, которые свидетельствовали о его раздражении.       — Ладно-ладно. Уже иду, только давай не будем ссориться, — миролюбиво отозвался Конгфоб, скидывая с себя последнюю одежду.       А потом, зайдя в ванную комнату, хлопнул дверью.       Только тогда Артит, шумно выдохнув, повернулся в сторону двери, за которой скрылся младший и, пробормотав:       — Когда-нибудь он всё-таки заставит меня слететь с катушек, — потянулся к банке с чаем.

Спустя десять минут

      Когда электрочайник, который, хвала Будде, был в их номере, закипел, Ройнапат быстро залил уже находившуюся в чашках заварку кипятком и, накрыв посуду подставками для стаканов, которые так удачно оказались под рукой, стал раздеваться.       А когда его боксеры присоединились к лежавшей на полу куче одежды, вдруг хитро улыбнулся сам себе, пробормотав:       — А вот теперь, когда чай заваривается, а Конгфоб уже должен был согреться в ванной, можно и пошалить.       И схватив с тарелки на столе имбирный пряник в виде ёлки, направился к любимому.       Переступив порог, старший ожидаемо увидел своё личное искушение в царстве пены и, медленно скользя по нему взглядом, проурчал:       — Хочешь пряник, Конг?       — Солнце, — голос младшего был едва ли громче шепота.       А его жадный взгляд, скользящий по обнаженному телу, был громче всех слов!       Но это Артита никак не устраивало!       — Я задал вопрос, 0062, — тихо, но твердо произнёс он и для того, чтобы добиться желаемой реакции, поднёс пряник ко рту, обхватив его губами.       — Ай`Ун… пожалуйста… давай ты залезешь ко мне, мы помоемся и переберемся в спальню, чтобы…       — Просто ответь. Неужели это так сложно? — протянул Ройнапат, слизывая с губ крошки и, откровенно наслаждаясь тем, как прямо на его глазах тают последние крупицы самоконтроля Сутхилака, который сейчас напоминал голодного зверя.       В конце концов, он что, зря сегодня утром потратил столько времени в душе?       — Аррргх. Окей, моё солнце! Помни, ты сам на это напросился. И даже не вздумай завтра утром жалова… — прорычал младший, выбираясь из ванны.       На что Артит, ухмыльнувшись, подождав, пока любимый встанет рядом, откусил кусочек пряника и, сунув остаток выпечки в рот Конгфоба, негромко припечатал:       — Я хочу тебя. И жаловаться буду, когда мы вернёмся в Таиланд. Не раньше. А теперь, дожуй свой пряник и вручи мне самый лучший подарок, окей? Иначе принимать ванную будешь сам-м-мммм…

Спустя какое-то время

      Чувствуя в теле ту самую легкость, которая всегда приходила после занятий любовью, Сутхилак полулежал между ног старшего, опираясь спиной на его грудь.       Парни находились в состоянии максимального расслабления. Ройнапат лениво поглаживал своей рукой запястье младшего. А тот, в свою очередь, скользил пальцами по ноге старшего в районе колена.       — Как здорово, что мы смогли выбраться сюда, правда, солнце? — нежно поинтересовался Конгфоб и улыбнулся, когда услышал:       — Да. Это действительно здорово. Хмм, пойдём завтра в парк ледовых скульптур?       — С тобой куда угодно, любимый! — тут же отозвался Сутхилак и в подтверждение своих слов дернулся, всколыхнув воду.       — Тише-тише, — раздалось за спиной младшего. — И чего это ты такой на всё согласный, ммм? — задумчиво пробормотал Ройнапат, а затем, придвинувшись, заставил любимого повернуть голову.       Когда их глаза встретились, старший быстро чмокнув свою Луну в губы, повторил вопрос и услышал:       — Я скажу «да» всему, чего ты пожелаешь, Пи. Потому что всё, чего я хочу в это Рождество — ты, моё солнце! — мягко закончил Конгфоб и, потянувшись, вернул поцелуй.       — Будда, какой ты слащавый! — выпалил Артит, уже привычно заставив своего парня рассмеяться, а после едва слышно добавил:       — Люблю тебя.       Как и всегда при этих словах сердце младшего пропустило несколько ударов, а после он уже привычно решил вновь попытать счастья, произнеся:       — Что-что? Повтори последние слова, Пи. Я не расслышал.       — Не расслышал? Хмм… Ладно, напоминаю, ты сейчас сидишь в ванной. Так что самое время почистить уши, 0062. Может тогда, и услышишь с первого раза, — ворчливо закончил старший и, встав на ноги, объявил:       — Я выхожу, и ты тоже не задерживайся. Чай и так уже остыл.       Сутхилак, распластавшись по ванной, кивнул и принялся активно изображать чистку ушей.       А Ройнапат, с улыбкой глядя на этого актёра погорелого театра, энергично растёрся полотенцем и, облачившись в пушистый банный халат, двинулся к двери.       Но на пороге всё же обернулся и позвал:       — Конг.       И когда младший повернул голову в его сторону, проговорил:       — Скажу я тебе люблю или нет, это не изменит того факта, что я тебя люблю, помнишь?       — Помню, — немедленно расплылся в глупой улыбке Сутхилак.       И старший, любуясь своим персональным чудом, которое так неприкрыто радовалось любой мелочи, связанной с ним, в очередной раз поддался чувствам, произнеся:       — Да, Конг, пожалуй ты прав. Всё, чего я хочу на Рождество — это ты.       — Ау! Подожди, Пи. Я не так сказал. Я сказал…       — Ля-ля-ля. Ничего не слышу, — весело пропел Артит и, быстро переступив порог, хлопнул дверью.       А после направился в кухонную зону, чтобы проверить чай.       И вылить его, поскольку остывший напиток — это вовсе не то.       А потом заново вскипятить чайник и заварить новый.       И принести тарелку с пряниками на журнальный столик поближе к телевизору.       А затем и две чашки, чтобы точно не дать чаю остыть в этот раз.       А после щелкнуть пультом в поисках рождественской комедии.       И найти «Один дома».       А затем убрать декоративные подушки подальше и принести из спальни пушистое покрывало на двоих.       И наконец, повернув голову, встретиться взглядом с разморенным чудом в халате, которое он любит больше жизни и, похлопав по дивану, позвать его присесть, чтобы начать смотреть фильм.       И целоваться.       И смотреть фильм.       И целоваться.       И смотреть фильм.       И вновь целоваться       Потому что этой ночью главный подарок уже сидел в его в объятиях.       А значит, это Рождество уже определенно стало идеальным!