Подарок

      Когда Северус прижимает его к себе вот так — Гарри моментально забывает, как формировать в голове хоть сколько-нибудь связные мысли. Взгляд приковывается к бездонным чёрным глазам, в которых более нет привычной насмешки, тело отзывается на горячие прикосновения с таким рвением, будто его не касались вообще никогда, а не всего лишь пару коротких дней. Северус целует, сжимает, кусает его — а затем утягивает к кровати и укладывает на себя.       — О, ты сегодня снизу? — дрожащим перевозбуждённым шёпотом усмехается Гарри между поцелуями и трётся пахом о бедро Северуса. Тот стискивает пальцами его ягодицы — грубо, сильно — и прихватывает зубами нижнюю губу. Низко, провокационно выдыхает:       — Мечтай, Поттер, — и перекатывает на спину, нависает сверху, словно какой-нибудь дикий зверь, придавивший к земле свою новую жертву.       Жертва выгибает спину, прижимаясь ближе.       Жертва просто счастлива в который раз быть пойманной.       Когда Гарри опять отвлекает его от работы, подходя сзади и забирая из пальцев перо, Северус не ругается. Он откидывает голову и закрывает глаза, позволяя целовать свою шею, и Гарри сходит с ума от того, как его дыхание начинает звучать чуть громче и сбивчивее обычного. Руки Северуса неподвижно лежат на столе, пока Гарри жадными ладонями водит по его торсу, выдёргивая рубашку из-за пояса брюк.       — Сегодня вся работа на тебе, — заявляет Северус — уже раздетый, сидящий на диване в своём кабинете, откинувшись на спинку и расставив ноги. Гарри ухмыляется, наклоняясь к нему, упирается руками в бёдра и мокрым поцелуем впивается в губы.       — Наконец-то предлагаешь мне быть сверху? — развратным шёпотом выдыхает в его рот и проводит по нижней губе языком. Северус тянет его на себя и отвечает в тон:       — Мечтай, Поттер.       А затем глазами указывает на свой член, призывно приподнимает брови и говорит:       — Присаживайся.       Гарри без промедления седлает его бёдра.       Кто он такой, чтобы пропускать подобные предложения.       Когда они, рассевшись на ковре гостиной, разбирают рождественские подарки после только что закончившейся вечеринки в Норе, Гарри понимает, как рад наконец-то вернуться домой. С восторгом и весельем одновременно он смотрит на первый фирменный свитер Молли, на этот раз предназначенный Северусу. Так мило, просто и по-семейному — а выражение лица Северуса при этом добавляет в ситуацию столько комичности, что Гарри просто не может удержать себя в руках и хохочет в полный голос над недоумевающим взглядом и ядовитыми комментариями. Подползает к Северусу, топча коленями разбросанную вокруг обёрточную бумагу от других подарков, и сквозь смех целует его куда ни попадя — быстро, непреклонно, прямо-таки засыпает его поцелуйной очередью. Северус тихо смеётся и пытается увернуться, но терпит ожидаемое поражение.       Из игры это крайне быстро перетекает в глубокие, настоящие поцелуи — Гарри забирается к нему на колени и обвивает руками шею, горячие ладони Северуса гладят его поясницу, сжимают бока, притягивают ближе. Северус падает на пушистый ворс ковра, призвав под голову диванную подушку, и Гарри ложится сверху, забыв и про оставшиеся коробки, и про планы на вечер.       — Ох, наконец-то распаковка моего главного подарка, — шепчет он с обожанием и смехом в голосе, расстегивая пуговицы на рубашке Северуса.       — Который ты сам же для себя и запаковал? — усмехается Северус.       — Так даже лучше. Точно знаю, что внутри.       Гарри упирается руками в пол и нависает над ним, целует обнажившуюся грудь, шею, обводит языком сосок, кусает в ключицу — а Северус лежит и просто принимает ласки, поглаживая его спину.       — Неужели ты сегодня снизу? — игриво спрашивает Гарри, уже готовый к тому, что через пару мгновений Северус схватит его и утащит в кровать или возьмёт прямо на этом ковре.       Но Северус просто смотрит на него из-под опущенных ресниц, и взгляд его такой изучающий, будто он рассматривает объект какого-нибудь эксперимента. А затем говорит:       — Да.       Сначала Гарри хочется хихикнуть по привычке, но он вовремя понимает, что услышал совсем не тот ответ, который уже был произнесён в его голове.       — Что?       — Да, говорю. Домечтался, Поттер. Да.       В голосе Северуса усмешка и уверенность, он сжимает руки на спине Гарри, пока тот пытается переварить эти слова.       — Если я сломал тебе мозг, то можем пойти по обычному сценарию, — предлагает Северус несколько секунд спустя.       Брови Гарри медленно ползут вверх в том же темпе, с каким в голову приходят сотни картинок о потенциальных вариантах ближайшего будущего.       — В спальню, — безапелляционно шепчет он, вцепляясь руками в плечи Северуса, а затем аппарирует их. Выверенно, отточенно — они возникают в футе над кроватью, и Гарри усмехается на выдохе от того, как отталкивает их матрас при падении. Пока Северус не успел сказать что-нибудь ещё, снова целует его — резко, горячо и так напористо, будто все чувства превращаются в этот поцелуй вместо того, чтобы задерживаться внутри. Северус отвечает с такой же пылкостью, берёт в ладони его лицо, перехватывая инициативу, и, когда Гарри пытается усилить натиск, открывает глаза и усмехается в его губы:       — Не думай, что ты чудесным образом стал главным.       — А это разве не факт? — ухмыляется Гарри в ответ, прижимаясь к нему лбом.       — О, поверь мне, совсем нет. Ты всё ещё полностью в моих руках, — шепчет Северус, в подтверждение запуская эти руки под его свитер и с силой сжимая пальцами бока. — Раздевайся.       Гарри сейчас нужно совсем немного, чтобы выпрыгнуть из штанов. Он садится и торопливо стаскивает их, наблюдая, как совсем без спешки Северус сбрасывает рубашку с плеч и расстёгивает собственный ремень.       Гарри убил бы его сейчас за этот самоконтроль, если бы вся кровь от мозга уже не перетекла в член — поэтому остаётся только изнывать те смертельно длинные секунды до того, как Северус наконец оказывается полностью обнажённым.       Гарри снова лезет к нему целоваться, вжимается членом в бедро и на рваном выдохе прикусывает шею, ведёт неровную, совершенно пьяную дорожку поцелуев вниз.       — Какой же ты шикарный, — выдаёт с придыханием перед тем, как прихватить влажным ртом головку возбуждённого члена.       Северус одобрительно хмыкает, а затем, когда через минуту Гарри отрывается и приподнимается, он устраивается поудобнее, сгибает ноги в коленях и расставляет их в стороны. Смотрит на Гарри приглашающе, пошло, с таким вызовом, что волоски на шее встают дыбом.       — Ну что, Поттер, покажи мне, на что ты способен, — тихо говорит он. Голый, лежащий на спине с разведёнными ногами, он всё ещё излучает такую неповторимую ауру уверенности, что у Гарри на мгновение перехватывает дыхание. Как люди вообще могут общаться с ним в одежде и вертикальном положении и не услуживать моментально каждому его приказу?       Истинные чудеса.       Гарри хочет сделать для него всё.       Он подбирается ближе и садится между ног, кладет руки на его бёдра и с благоговением ведёт их вверх — и неожиданное волнение вдруг захлёстывает его. Руки останавливаются у паха, не касаясь ни члена, ни других мест.       Гарри смотрит на Северуса, ища в его взгляде поддержки, подтверждения.       — Ты уверен? — внезапно пересохшими губами спрашивает он.       Глаза Северуса блестят в полумраке.       — Я уверен, — говорит он и накрывает ладонь Гарри своей. Подталкивает её ниже, мимо члена, к ложбинке между ягодиц. Не отрывает взгляда. — А ты?       Сердце стучит как бешеное, когда пальцы Гарри оказываются в, кажется, единственном месте на теле Северуса, которого ещё никогда не касались.       — Я… — выдыхает он, чуть надавливая, и средний палец упирается в сжатое отверстие. — Я тоже.       В жизни он смазывал и растягивал только себя, да и то изредка — так уж повелось, что этим обычно занимались… другие. Он наливает на пальцы, кажется, вдвое больше необходимого, а затем кружит ими вокруг входа, разминая мышцы. Северус наблюдает за ним из-под полуопущенных ресниц, а затем выдыхает: «Вот так», когда Гарри погружает палец внутрь.       — Всё нормально? — с беспокойством спрашивает Гарри чуть погодя, когда палец начинает свободно скользить внутри.       — Продолжай, Поттер, — тихо говорит Северус, и в голосе его слышна едва заметная дрожь.       И Гарри продолжает двигать рукой — а затем Северус расставляет ноги чуть шире и говорит:       — Добавь второй.       Дыхание Северуса сбивается, когда Гарри выполняет приказ, он отчётливо замечает это. Сердце заходится в радостном возбуждении, мышцы пульсирующе сжимаются вокруг пальцев и будто посылают электрический сигнал прямо в центр удовольствия в мозге. Гарри медленно двигает рукой вперёд и назад, а затем на пробу чуть сгибает кончики пальцев — и с губ Северуса слетает громкий выдох.       — Нравится? — с самодовольной улыбкой спрашивает Гарри, и Северус чуть прогибается в пояснице и совсем немного подаётся навстречу.       — Нравится, — выдыхает он. — Продолжай.       Гарри целует его коленку и длинным, ласкающим движением гладит бедро. Снова шевелит пальцами, вынимает их, погружает обратно, но вообще не смотрит туда — потому что самое интересное происходит на лице Северуса. Прикрытые глаза, упирающийся в подушку затылок, разомкнутые тонкие губы — и выражение такого умиротворения, которое посещает Северуса нечасто. Грудь вздымается и опадает в такт движениям, член подёргивается, когда кончики пальцев проезжаются по простате, и с каждой минутой ноги как будто раздвигаются шире — Северус тянется к нему весь. Его рука ловит свободную ладонь Гарри, лежащую на кровати, и сжимает ее.       Гарри улыбается. Ускоряя движения, он опускает голову и ловит его член ртом — просто чтобы было интереснее. Северус одобрительно хмыкает и вполголоса говорит:       — Наконец-то взялся за дело, — а сразу после горло и пальцы в идеальной синергии вырывают из него тихий стон.       Добавляя третий, Гарри на мгновение осознаёт, что сон уже практически превратился в реальность, что всего ничего — и он…       Ох, Мерлин.       Северус морщится при вторжении, но через пару минут расслабляется, полностью принимая пальцы в себя — а у Гарри сердце стучит, как бешеное, когда он вспоминает, к чему именно готовит Северуса. Безумно, невозможно, невероятно — мог ли он вообще когда-нибудь подумать, что это случится?       Да он бы испепелился на месте.       А затем он вынимает пальцы и поудобнее садится у Северуса между ног, гладит их долго и нервно, целует бедро, а член его почти прикасается к растянутому входу, и от этого становится страшно. Чувства заполняют его, выливаются через край — волнение, нежность, восхищение, предвкушение — он не может сдержаться и торопливыми поцелуями перескакивает с бедра на живот Северуса, затем выше и выше, пока не доходит до лица и глазами натыкается на внимательный взгляд, но не выдерживает его — и опускает веки, целуя губы. Северус отвечает на поцелуй, но вскоре касается ладонями лица Гарри и мягко отстраняет его от себя — всего на дюйм, так, что электрические разряды всё ещё продолжают летать между их губами. Смотрит с таким спокойствием, что сразу перестаёт кружиться голова и земля как будто вновь появляется под ногами. И он говорит с еле заметной улыбкой:       — Хватит трястись, Поттер. Я твой. И пора бы тебе это доказать.       — Точно, — улыбается Гарри в ответ и садится обратно. Гладит его живот, бёдра — а Северус подтягивает к себе колени, раскрываясь.       Гарри смазывает себя, приставляет член к входу, выдыхает и смотрит на Северуса.       — Скажи, если что-то не так.       — Ты узнаешь, — кивает Северус.       И тело его дрожит, когда Гарри, удерживая член за основание, подаётся вперёд и медленно надавливает, заставляя разогретые мышцы пропустить головку внутрь, сопротивляясь и принимая одновременно. Тугое тепло обхватывает его, Гарри поднимает глаза и встречается взглядом с Северусом.       — В порядке? — напряжённым шепотом спрашивает он, замечая его затаённое дыхание.       — Да, — низко выдыхает Северус, неотрывно глядя на него. — Двигайся. Глубже.       Делая глубокий вдох, Гарри подчиняется — но делает это так осторожно, будто на кону как минимум чья-то жизнь. Он медленно погружается внутрь, сантиметр за сантиметром, и пальцы его непроизвольно сжимаются на бедре Северуса. Когда он входит полностью, оба они замирают, тяжело дыша, позволяя телам привыкнуть друг к другу. Гарри наклоняется вперёд, руками упираясь в кровать, а лбом — Северусу в грудь. Закрывает глаза и на выдохе шепчет:       — Боже.       Пальцы Северуса вплетаются в его волосы, гладят, массируют, позволяют переждать этот момент, а затем тянут вверх — и Северус повторяет:       — Двигайся.       И Гарри двигается. Медленно подаётся бёдрами назад, выходя почти полностью, и с тихим стоном ещё медленнее возвращается.       — Вот так, — шепчет Северус, выгибая спину, и грудь его прижимается к груди Гарри, а ноги смыкаются за его поясницей.       Следующий толчок получается плавным и уверенным, ещё несколько следуют сразу за ним, и где-то на краю сознания Гарри понимает, что, кажется, больше никогда не сможет остановиться. Он снова стонет, когда член погружается особенно глубоко и резко, а его бёдра с тихим шлепком ударяются о Северуса. С каждым движением он скользит всё легче, а ощущения становятся острее, он приникает губами к шее Северуса, целует, стонет, а затем кусает — а Северус обвивает руками его спину, прижимая к себе, и стонет тоже, когда зубы прихватывают чувствительное место.       Гарри делает ещё несколько сильных толчков, а затем почти останавливается, тяжело дыша в изгиб его шеи.       — Северус, я сейчас кончу за десять секунд, не будь таким…       Он не договаривает, не в силах выбрать подходящее слово, потому что все они смешались в голове до состояния белого шума. Получается жалобно и счастливо одновременно, и Северус усмехается в его ухо.       — Это всё ты, Гарри, — хрипло говорит он. — Я здесь ни при чём.       И как бы Гарри ни старался удержать свои бёдра на месте, они двигаются будто по собственному желанию. Напряжение внутри растёт с каждым толчком, волной распространяется от паха по всему телу, а когда Северус снова стонет, в голове слетают последние предохранители. Гарри впивается в его губы, ускоряя движения, и член внутри скользит так идеально, словно и не делал никогда ничего другого.       Северус протискивает руку между их телами, обхватывая себя, а второй рукой ведёт по своей груди и сжимает пальцами сосок. Резкий выдох срывается с его губ и тонет в очередном поцелуе, Гарри ловит его — и осознаёт свою миссию. Не замедляя толчков, он опускает голову к груди Северуса и губами тянется ко второму соску, обводит его языком — и Северус громко вздыхает, вдруг сжимая мышцы вокруг члена.       — Мерлин, — глухо стонет Гарри, прижимаясь ртом к груди Северуса и начиная чередовать лёгкие покусывания и жадные поцелуи.       Он чувствует, как двигается рука Северуса внизу, как растёт напряжение в его теле — и целью своей жизни делает то, чтобы он получил как можно больше удовольствия. Подстраивается под ритм, следит за реакциями, совершенно о себе забывает — и пару минут спустя наградой ему служит тихое, хриплое, чуть дрожащее:       — Не останавливайся.       Глаза Северуса закрыты, с губ слетают рваные вздохи, мышцы на члене сжимаются до безумной, невероятной узости, Северус выгибается, ускоряется, стонет и сквозь этот стон командует:       — Кусай.       Гарри сжимает зубы на соске, на пределе возможностей вбивается в тело — несколько сильных толчков, поглощающие ощущения, пляшущие звёзды перед глазами — и низкий, протяжный стон, с которым Северус прижимается к нему, крупно вздрагивая, когда наконец достигает кульминации.       Гарри чувствует это всем своим существом: как Северус пульсирует вокруг него, как дрожит его тело, как в конец сбившееся дыхание опаляет и без того горячую кожу. Гарри останавливается и упирается лбом в его плечо, пытаясь отдышаться. Северус обвивает его руками — без сил, просто как факт — и держит молча, пока приходит в себя. Целует куда-то между щекой и ухом, где взмокшие волосы прилипли к коже, и с мягкой усмешкой шепчет:       — Теперь твоя очередь.       Гарри целует его плечо, а затем, поднявшись, — губы; делает несколько медленных толчков, удостоверяясь, что Северус готов их принять, а после, так и не разрывая поцелуя, абсолютно сходит с ума. Он уже не знает ничего ни про себя, ни про мир вокруг — потому что остаются только чистые ощущения, которые заменяют ему сам воздух, разрывают сознание на миллионы мелких мерцающих звёзд.       Он приходит в себя под лёгкие поглаживания по спине. Северус отпускает его, но затёкшие конечности совершенно отказываются разгибаться, и при попытке лечь рядом Гарри чувствует себя двухсотлетним разваливающимся шкафом, который зачем-то решили перевезти в новый дом. И он лежит, уткнувшись носом в подушку, пока мир возвращает очертания.       Северус гладит его по телу, а затем, видя, что он уже готов воспринимать человеческую речь, говорит:       — Неплохо для первого раза.       Гарри фыркает один раз, второй, а затем смеётся в голос и ловит его губы в быстрый поцелуй.       — Так я тебе и поверил.       — Настолько в себе уверен? — усмехается Северус.       Гарри кивает.       — Ага.       Северус смотрит на него — и улыбается уголком губ.       — Не без причин.       Гарри снова целует его — на этот раз глубже и спокойнее.       — В следующий раз будет лучше, — с придыханием обещает он.       — Хм? — заинтересованно спрашивает Северус. — Планируешь следующий раз?       — В подарок на следующее Рождество? — хихикает Гарри.       Северус поднимает бровь в ответ на это заявление.       — Боюсь спросить, в подарок тебе или мне?       И, надолго задумавшись, Гарри наконец отвечает:       — Это как посмотреть.