Прогулка

Пустая бутылка дешевого алкоголя (которую, конечно, купила Земфира) опустилась на бетонный пол старого подъезда. За стеклом, огражденным ещё и резной решеткой, можно было увидеть снег. Блондика, и так уже безнадежно замерзнувшая около получаса назад, попыталась натянуть темную шубу ещё выше. — Рената, ты предлагаешь мне до сих пор делать вид, будто тебе не холодно? — Земфира посмотрела на неё с упреком, её пальцы тронули горлышко спиртного, чуть покачивая его. — Я же говорила, что вином не согреться, вот теперь сама убедилась, нужно было сразу ехать с ним домой.А не вскрывать дверь какого то подъезда. Блондинка закатила глаза и наигранно тяжело вздохнула. — Да, Зе, ты оказалась права, признаю свое поражение, но это не значит, что я сейчас пойду домой. — Не пойдешь значит? Ну тогда давай кто первый домой, с того и желания? — хитро прищурилась Земфира. Рената посмотрела на неё с непобедимой уверенностью, вздернула подбородок и согласилась: — Хорошо, ты пожалеешь об этом. В ответ услышала лишь тихое: «Посмотрим». Певица переместила пальцы на середину бутылки, наконец беря её и поднимая её. Потом сама поднялась, ловя на себе недоуменный взгляд недавней знакомой, на что лишь игриво ухмыльнулась, протягивая ей руку. — Земфира, ты решила отвести меня домой сама? — приподнимая светлую бровь, спросила она. — О, нет, не сейчас, возможно, чуть позже, я играю честно, — произнесла Рамазанова, беря её за руку и потянув на себя, после только сильнее сжимая её и не думая отпускать. — Не забудь надеть свою нелепую шапочку, а иначе совсем заледенеешь, — усмехнулась Земфира. — Если она такая нелепая, то надевать не буду, — специально пытаясь сделать голос обиженным, отозвалась Литвинова. Темноволосая ускорила шаг, поставила бутылку на подоконник и вышла на улицу, придержав дверь для Муратовой, а как только железная дверь со всяческими объявлениями гулко захлопнулась, она повернулась к ней лицом и посмотрела в голубые глаза. Но долго темные глаза на них не задержались, быстро, но детально пробежались по линии подбородка и острых скулах, певица поймала себя на мысли, что рассматривала бы это лицо вечно. Рука, которая ещё недавно держала бутылку Мартини, теперь бы с удовольствием потянулась к алым губам, на которые переместился взгляд, и стерла с них красную матовую помаду. Но благо Земфира пила не так много или алкоголь ещё не ударил в голову. Она вернулась к голубым радужкам, не желая отрываться. Блондика снова непонимающе посмотрела на Рамазанову и тихо произнесла: — Зе, ты что-то хочешь? Та, будто бы выйдя из оцепенения, от мягкого голоса, который коснулся ушей, и сконфуженно отведя взгляд, сказала: — Мне ужасно нравится, как ты выглядишь в этой нелепой шапочке, так что надень её. Рената смущенно улыбнулась и, убрав руку из руки Земфиры, натянула на белые локоны серую, пушистую шапочку, после завязывая вазочки в бант. — Так лучше? Певица тепло улыбнулась и сказала: — Да, гораздо, — после снова протянула руку, на которую легла мягкая бледная рука Муратовой. — Это чтоб тебя не похитили, Ре. *** Они шли по темным переулкам, иногда выходя на главные улицы, людей почему-то почти не было, и Земфира почему-то считала, что ночью при -20 на улице действительно нечего делать. На небе светили звезды, которых было так много, что создавалось ощущение, будто вот-вот они упадут. Холодный северный ветер дул в лицо, две девушки стояли на мосту, а под ними по Москве реке плыли осколки льда, которые нещадно разбили ради туристических корабликов. Их пальцы были до сих пор переплетены, но никто не разрывал связь, только наоборот обе старались прижаться только ближе в надежде согреться. — Земфира, пошли в телефонную будку, там должно быть теплее, а потом на метро домой, — Рената знала, что сдалась первой, но даже рука Рамазановой грела только щеки. Не без разочарования блондика заметила, как у собеседницы загорелись глаза, а губы расплылись в ухмылке. — Ну что ты хочешь, Зе? — снова закатила глаза Литвинова, — не уж то скажешь прыгнуть сейчас с моста? Певица хмыкнула, и аккуратно вытащила руку из руки знакомой, после отступила на шаг и посмотрела в омут почти стеклянных глаз из-за лунного света и сказала: — Поцелуй меня, Ре. Щеки Муратовой вспыхнули, она была уверена, что это было заметно даже если они и так были алые от мороза, глаза распахнулись, она хотела переспросить, но как будто бы потеряла дар речи. Неуверенно шагнула навстречу композитору , не силах оторвать взгляд от довольной и от чего-то ласковой улыбки, после вздохнула и резким, порывистым движением столкнулась с губами Земфиры, хватая её лицо в свои руки. Всё внутри её сотрясалось, когда руки знакомой настигли её талию и аккуратно провели по бокам, а губы начали сминать её в вязком поцелуе. Рамазанова пахла табаком и алкоголем, последнее чувствовалось ещё и на губах. Ренате стало не хватать воздуха, но ей казалось, что Земфира на чьем концерте она была месяца назад и теперь проводила почти каждый вечер — её галлюцинация и если она разорвет поцелуй, то останется одна. В глазах начали появляться темные круги, а ресницы подрагивать, и она почувствовала, как больше её губы не сливаются с чужими. Глаза распахнулись моментально. — Ты же знаешь, что до моей квартиры на метро не очень удобно, поедешь к себе, Ре? — вздохнула певица, все ещё держа Литвинову за талию и не отстраняясь далеко от губ, на которых теперь слой помады не был таким уж ровным. — Земфира, я, — она запнулась, её глаза лихорадочно бегали по лицу Рамазановой, а кисти до сих пор лежали на чужих щеках. — Не думаю, пошли сначала в будку, — потеряно произнесла Литвинова, убирая свои руки. Земфира настороженно убрала и свои, внимательно следя за реакцией. Блондинка спряталась под ресницами и сцепила оледеневшие запястья: — Ты же позвонишь продюсеру и скажешь, что завтра очень занята? — с надеждой спросила актриса. — Да, конечно, сейчас позвоню и скажу, — не скрывая удивления от такого вопроса , ответила певица. Рука, которую обрамлял темный рукав, неуверенно потянулась к Литвиновой, а та снова положила на неё свою ажурную кисть. В обоих парах глаз отразилась улыбка, согревающая область груди и расплывающаяся теплом дальше. В телефонной будке было не намного теплее, а метро уже закрылось, но это уже было совсем не важно. Они не разрывали рук, были пьяны и счастливы, и ничего не изменится даже спустя 20 лет.