Бесячая бесовка

Рехаб — отвратительное место. Любая или любой, кто бывали тут, это знали и понимали. А что можно сказать про рехаб в Аду? Что ж… Это семерной пиздец. Не думайте, что раз между пациентками ходят милые козочки в коротких больничных халатиках, то они слабые и хрен что сделают. Пациенток рехаба лечили жестко, но эффективно — вечно поили снотворным и успокоительным, если ты поднимала на кого руку — тебе мгновенно прилетал ток по всему телу, а медсестра, что держала электрошокер, лишь показывала копытом на тебя и пара других бафометов утаскивали полуживое тело назад в палату. Это всё пережила Барби Уайр за ёбанные годы в этом проклятом месте. Попытки побега, нелегальная поставка наркотиков, передозировка, драки, снотворное, снова драка, электрошокер, вновь драка. За годы она всех тут заебала, да проблема — её лечение оплачивали, а значит и бросить не могли. Платили то хорошо, хоть и начали это делать лишь когда она была на волоске от того, что её выкинут. А Барби ненавидела это. Она долго гадала, какой же уебан оплачивает ей этот Ад в Аду, пока не пробралась к компьютеру и не пробила себя же по базе. «Физзаролли.» В тот момент её руки остановились, она была не в силах даже пошевелиться. Девушка не видела своего друга детства уже лет 5, а то и больше, а он мало того, что живой, чертила, так ещё каким-то образом нагребает деньги ей на продление этой херни. И это настолько её поглотило, все эти воспоминания о безруком и безногом чертёнке, что лежал, пустым взглядом смотря в окно палаты и на вопросы, нужно ли ему что-то, он лишь указывал на буквы протянутого ему листка, которые складывались в слово «Умереть», что бесовка не заметила, как к ней подошли и снова долбанули электрошокером, прямо в районе шеи. С криком она упала со стула, приложившись головой сначала о край стола, потом об пол. — Барби, сучка, сколько раз говорили не выходить из палаты без разрешения! — кричит злой мужчина, огонёк его свечи аж воспылал ярче от переизбытка эмоций. А она не в силах ответить. Лишь чувствует, как её хватают за руку, пытаясь заставить поднять, да не может. Чёрная кровь стекала по лбу на пол и он, рыкнув, просто потащил её, словно тряпичную куклу назад. Обычно пациенты не обращали на такое внимание. Но этот день явно проклят, ведь одна пациентка устремила свой взгляд на неё, грустный взгляд. Эта тупая блондинка почему-то взбесила больше, чем все вокруг со своим безразличием. Да идёт она в рай. И это единственное, что пришло ей на ум перед тем, как окончательно потерять сознание. Веросика Мэйдэй не справилась. Она просто не справилась со всем, что на неё навалилось. Помимо довольно дерьмового выступления, её парень не просто бросил её, о нет. Он полностью растоптал сердце девушки. Без слов этот идиот пропал, украв её карточку и машину, а потом она только и наблюдала за списанием с кредитки, почему-то даже не пытаясь её заблокировать. Наверное было интересно, как далеко он зайдёт. И на момент оплаты «Конный клуб: Уроки конного спорта (для начинающих)» она не выдержала. Заблокировала все карты, разбила телефон, напилась так, что ловила вертолёты, а потом в таком состоянии выступила и упала прямо на сцене, еле сдерживая позывы рвоты. Отвратительно. Все за стенами этого рехаба наверняка её высмеивали, а ей было плевать. Она лежала, хватаясь за футболку в районе груди и дрожала. Почему так больно? Это не должно быть так больно. Она уже расставалась. Да вот обычно это она бросала. А тут она наслушалась красивых слов, насмотрелась на его красивое тело, почувствовала себя желанной и любимой, почувствовала себя нужной. И лишь когда она наконец заикнулась о том, чтобы перейти на новый этап отношений, начать всё более серьёзно, съехаться, этот идиот сбежал. Испугался, не хотел изначально, игрался с ней? Уже плевать. Это было сделано, и вот — Веросика здесь. Лежит, смотря в окно, за которым простирались красивые пейзажи из летающих островов, водопадов, розового неба, и ничего не чувствует, кроме ужасной боли. Боли, из-за которой сердце хочется вырвать из груди, растоптать, и больше этого не чувствовать. А ещё больше хочется приложиться к фляжке, бутылке, хотя бы рюмке. Но ей не дают. Заходят, повторно пичкают какими-то успокоительными, записывают на группу психологической поддержки, куда она, конечно же, снова не пойдёт и уходят. Она перестала считать дни, сколько это уже длится. Бесполезно. Её выпустят отсюда, рано или поздно. Она же Веросика, блять, Мэйдэй, звезда. Её не оставят тут надолго. Они обязаны её выпустить. …И самое отвратительное, что глубоко в душе больше всего хотелось, чтобы за ней пришёл и её вытащил тот придурок. Права была мама, не стоит верить мужчинам никогда. Больше она эту ошибку не допустит. Когда звезде уже надоело сюда попадать раз за разом, а её агент готов был уже лишить её контракта, тогда она и пошла на уступки. «Группа психологической поддержки», так они обозвали кружок сумасшедших, где все сидели на стульях в кругу и по-очереди ныли о своих дохуя важных проблемах. В основном это было что-то типичное — изнасиловали, били в детстве, убили кого-то на глазах. Всем там было поебать до проблем других, они лишь хотели поныть и получить в ответ, какие они тут бедные-несчастные, самые-самые. Веросику это не интересовало. Она не желала ни высказываться, ни слушать других. И, как оказалось, она там не одна такая. Бесовку почти насильно запихнули внутрь, крепко держа за руку и толкая её внутрь. Когда дверь за ней закрылась, то она попыталась вцепиться в металл когтями и прорычала. Повернувшись на остальных, бесовка закатила глаза и прошла внутрь, садясь, судя по всему, на своё место, ибо оно единственное, откуда остальные сели подальше. — Барби, долго тебя ещё ждать? — проворчала бафометка в халате, что сложила ногу на ногу и постукивала копытцем по планшету. — Простите, но знаменитости приходят в последнюю очередь, сами понимаете, у меня так много дел. Надо въебать тому врачу, потом другому, потом ещё втихую наркоты снюхнуть. — Всё это она говорила с усмешкой, спокойно раскинув руки, а Веросика не могла оторвать глаз. Эти жесты, поза, манера речи, и даже внешность… — Блитцо… — пробурчала она случайно вслух и не могла не заметить, как при упоминании этого имени глаза девушки напротив налились алым цветом, а она глянула на суккубшу. Но бесовка ничего не сказала. Лишь поджала к себе колени и почти всю оставшуюся встречу молчала, погрузившись в свои мысли, а всё из-за упомянутого суккубшей имени. К ней даже никто напрямую не обращались, а во время кружочка, где все высказывали накопившееся за неделю, её просто пропустили и продолжил акула, что сидел ближе всех к ней. Похоже, что Барби не была особо и против. А Веросика и не заметила, как начала рассматривать её со странным интересом. Поза, дыхание, оскал, хмурый взгляд, всё в ней — Блитцо. И она бы и дальше гадала, пока взгляд не поймал тот самый символ, символ Цирка бесов. Странного вида сердце, которое, по пьяным рассказам Мистера-О был у всех там, наносили его ещё при рождении или при вступлении. Пазл складывался очень потихоньку. Кусочек за кусочком. То, как её когти впились в ногу и она опустила взгляд, то, как вскочила со стула, когда встреча была объявлена законченной, как прошла мимо, и… как Веросика схватила её за руку. — Откуда… Откуда ты знаешь Блитцо? — спросила она, не понимая, какого чёрта её вообще эта тема должна была трогать. Ей должно поебать, прошло уже много времени, но в груди сидело ощущение, что она должна выяснить. Бесовка глянула на неё и нахмурилась. — А тебя как это ебёт? — она сказала это так зло, как могла, попытавшись дёрнуть рукою, но сильно сделать это не вышло. — Ты знаешь его, ведь так? — Блять, да как тебя это ебёт, ещё раз спрашиваю? Как бе Веросика не желала проигнорировать этот вопрос, но понимала, что эта тактика не самая лучшая. Бесовка просто не ответит иначе. — Я его дев… его… бывшая. — потребовались силы, чтобы поправить саму себя. Силы, чтобы начать произносить вслух, что не хотелось признавать даже в душе. И эти слова, похоже, успокоили ту, кто была так груба и так рвалась. Барби глядела на Веросику какое то время, прежде чем уголок её губ приподнялся. — Он не единственный ребёнок был у наших родителей. Но рада, что он не говорил обо мне ни слова. Похоже реально решил сделать вид, что его семьи не существует и он ничего не разрушал. Как типично для Блитцо. И Веросика отпустила её. А Барби ушла поскорее, обхватив себя руками. Так и должно было всё закончится. Она сестра Блитцо, и последнее, что ей нужно делать, это общаться с ней. Её психиаторка уж точно не похвалит её за такое. Да и Барби уж точно не захочет общаться с бывшей её брата, ибо судя по тому, как зло она это сказала, судя по её реакции, их история не менее дерьмовая. Так и должно было закончится. Они выйдут из рехаба ни разу больше не пересекаясь. Таков им уготован конец. …Да вот Барби любила нарушать планы судьбы, это у них семейное. Когда Веросика наконец вышла из кабинета, нервно перебирая локон волос, Барби стояла за углом, наблюдая за ней. — Как её, говоришь, зовут? — обратилась она к бесу ростом ниже, что прятал в карман больничной одежды маленький пакетик со странным порошком внутри. — Веросика Мэйдэй. Ты серьёзно о ней не слышала? — он искренне удивился её неосведомлённости. Сколько же она тут торчит, что не застала её дебют? — Она певица, её песни прикольные, хотя не то чтобы особенное что-то, типичная попса. Известна в узких кругах. — Ну… Теперь я услышала о ней. — Барби усмехнулась и обошла его, уходя в другую сторону. Теперь ей будет, что поделать здесь. Может, тут станет хоть чуточку весело, если будет с кем обсирать брата.