Forethought

— Болит? — спросил Тодороки. — Ерунда, — ответил Бакуго грубым и дерзким голосом. Несмотря на его слова, Тодороки не мог игнорировать исходящее от него напряжение. Рука Бакуго крепко сжимала его плечо. Тодороки молча наблюдал за Бакуго, на его лице читалось беспокойство. Он знал, что Бакуго ценит его самобытность и силу, но он также не мог игнорировать тяжесть состояния своего друга. — Сначала нам надо вернуться и обработать твою рану, хорошо, Бакуго? — его тон ровный, он пытается уравновесить своё беспокойство и гордость Бакуго. Мгновение Бакуго молчал, его дыхание было обрывочным и затруднённым. Его тело заметно дрожало, на коже выступили капельки пота, поблескивающие в тусклом свете. Он крепко зажмурил глаза, нахмурив брови от боли. Белизна кожи резко контрастировала с багровым пятном, растущим на импровизированной повязке, которая едва останавливала кровь, сочащуюся из раны на плече. Он выглядел пугающе бледным, как призрак, застигнутый врасплох в момент душевных мук. Внезапно его тело покачнулось, словно пламя, которое вот-вот погаснет. Он привалился к стене, пуще прежнего сжимая раненое плечо, словно пытаясь вернуть себя к реальности. Полный решимости не показывать собственной уязвимости, он до крови прикусил губу, его лицо исказила гримаса, он изо всех сил старался не издать ни звука. Но, несмотря на твёрдую решимость, тихий стон прорвался сквозь его защиту, болезненно напоминая о состоянии. Тодороки опустился на колени рядом с Бакуго, в груди его клокотала паника. Он взглянул на плечо Бакуго, сквозь одежду которого сочилась кровь. Как он мог помочь своему другу? Должен ли он использовать лёд, чтобы остановить кровотечение, или от этого будет только хуже? В конце концов, его причуда была по большей части для нападения — она не предназначалась для поддержки или исцеления. Злодей всё ещё бегал на свободе, и им нужно было возвращаться в UA. Сделав решительное усилие, он протянул руку, чтобы поднять Бакуго на ноги. — Стой! — отмахнулся Бакуго от его руки. — Иди... Просто иди! Сердце Тодороки упало. — Я не могу просто оставить тебя здесь. Ты ранен! — Чёрт тебя возьми, Тодороки! — голос Бакуго был яростным, полным неприкрытого раздражения. — Этот ублюдок далеко не уйдёт. Ты ещё можешь поймать его. Ты должен остановить его! — Я не брошу тебя! — настаивал Тодороки. Бакуго скривился, стиснув зубы от боли, но в его глазах горел вызов. — Сказал же, что со мной всё будет в порядке! Иди! Тодороки заколебался, лихорадочно соображая. Он видел боль, что отразилась на лице Бакуго, но также понимал всю серьёзность ситуации. — Послушай! — Бакуго выкрикивал каждое слово, в котором слышались решимость и отчаяние. — Ты единственный, кто достаточно быстр, чтобы поймать этого парня! Если ты сейчас же не уйдешь, мы оба проиграем! С тяжёлым сердцем он понял, что Бакуго прав: злодея нужно остановить. Глубоко вздохнув, Тодороки, наконец, кивнул и сказал: — Хорошо. Не смей умирать, Бакуго. — Не недооценивай меня, идиот, — прервал Бакуго, его голос был мягче, но всё ещё твёрд. — Иди уже… Тодороки бросился вдогонку за сбежавшим злодеем. Его охватила решимость. Позади он слышал напряженное дыхание Бакуго, но он должен был верить, что его друг продержится до его возвращения. В глубине души он поклялся, что поймает злодея и вернётся, чего бы это ни стоило. И когда он это сделает, он попросит Бакуго выйти за него замуж.