Адресату доставить секретно

Джейс лениво болтает ром в низком бокале, облокотившись на гору подушек. Даже сквозь них спину приятно греет пламя от камина. Хочется вытянуться сытым котом, заурчать от удовольствия и, наконец, расслабиться в приятной компании после сложных рабочих будней. Ему в бедро упираются ступни Кейтлин в смешных вязаных носках с узором из поро. Девушка полулежит на своей подруге Вай, тоже медленно покачивая полупустым стаканом. Между их половиной компании и друзьями напротив — низкий столик с нарезанными снэками, наспех собранными по всем закромам академических кабинетов. Большая часть закусок уже исчезла, оставив после себя крошки, пару сиротливых кусочков сыра и банку с конфетами в цветных обёртках. По ту сторону, на таких же горах подушек с разобранных диванов гостевого зала академии, валяются Экко и Скай. До откупоривания четвёртой бутылки компания была куда больше, но чем ближе к полуночи, тем меньше сотрудников академии соглашались на новый бокал, ссылаясь на семейные дела, желали счастливых предпраздничных хлопот и расходились по домам. Так что к этому моменту в зале остался кружок из самых близких людей и Скай, которой, как думалось Джейсу, не хотелось быть одной в канун Зимнего Покрова. — Ну что, все были хорошими мальчиками и девочками? — вопрос Кейтлин заставляет Вай поперхнуться смешком и многозначительно взглянуть на подругу. Та улыбается, продолжая: — Кто тут в списке послушных ребятишек старика Браума? — Ответ очевиден, — Джейс тянется, блаженно хрустнув суставами в плечах. — Гений, лицо прогресса, самый молодой изобретатель Пилтовера, — он садится ровнее, чтобы лучше видеть компанию. — Ну и просто красавчик. Ай! Ступни Кейт толкают его в бедро, так что приходится придержать бокал. — Самовлюблённый нахал, мистер «я успеваю в тренажёрный зал до работы» и номинант на премию «эгоист года», — девушка продолжает список вместо Джейса под довольное хихиканье остальных. — Издержки величия. Джейс ловко уворачивается от повторной попытки его пнуть. Вай захватывает Кейтлин двумя руками и утягивает её поближе к себе в объятия. — Твоё величие как минимум наполовину — заслуга Виктора, — Экко подливает масла в огонь, сам того не зная. Не обращает внимания на странное смущение Скай и то, как улыбка замирает на губах Джейса. — Кстати, а почему мы его не позвали? Идея собраться накануне зимних каникул принадлежала Кейтлин. Джейс подозревал, что настоящей причиной была попытка познакомить Вай с её друзьями. С тех пор как они официально объявили себя парой, Кейтлин всячески старалась помочь девушке адаптироваться в Пилтовере. Экко тоже был новеньким. Но смекалистый и лёгкий в общении, он быстро влился и стал забегать в академию к Джейсу, когда ему нужна была лаборатория для работы. Там он и познакомился с Виктором. И теперь искренне недоумевал, почему напарник Джейса, с которым тот проводил большую часть своего времени, сейчас не с ними. Экко поднимает брови и трясёт головой в ожидании ответа с той стороны стола. — Эм-м, Виктор не слишком… социальный, — Джейсу сложно подобрать к «несносный социофоб» выражение помягче. — Если бы моим напарником был не затыкающийся ни на минуту ты, я бы тоже стал асоциальным, — Экко уворачивается от запущенной в него подушки Джейса. — Промазал! Вторая подушка влетает прямо в довольно скалящееся лицо. — Виктор бы всё равно сидел молча, буравя нас своим осуждающим взглядом за… — Вай сводит брови и поджимает губы, идеально копируя манеру учёного. — …нецелевое использование академических помещений. Получается очень похоже, удаётся передать даже тон и акцент Виктора. Джейс натянуто смеётся со всеми, поддерживая друзей, но подмечает, что Скай тоже некомфортно. Виктора в академии уважали и ценили за острый ум и исключительный интеллект. На этом всё. Закрытый, предпочитающий книги и исследования живому общению, Виктор не обзавёлся друзьями. Да и не стремился. Кроме того, его стиль общения больше походил на снисходительную вежливость, чем на настоящий интерес к собеседнику. Ну кому такое понравится? Единственным человеком, кто проводил с ним достаточно времени, оставался Джейс. И хотя их работоспособный тандем удивлял и восхищал окружающих, между ними тоже не было особой близости за пределами лаборатории. Джейс иногда находил способ разрядить атмосферу вокруг Виктора, но и его шутки чаще всего натыкались на сухие комментарии или молчаливое игнорирование. Вот в чём Джейс совершенно не мог себе признаться, пытаясь поддержать друзей и их насмешки, — ему было неприятно, когда над Виктором подшучивали. Особенно в его отсутствие. Виктору было бы плевать. Он смерил бы их осуждающим взглядом, подтянул костыль и ушёл прочь, стараясь держать спину ровно. Джейсу не было плевать. Он всё чаще ловил себя на том, что не может оставаться равнодушным к Виктору. Они начали совместную практику не так давно, и это было нелепо. Джейс сам над собой смеялся, когда, стоя у лабораторного стола, не мог отвести взгляда от того, как Виктор, нахмурив лоб, внимательно вглядывается в чертежи, запустив длинные пальцы в волосы, превращая их в беспорядочное гнездо. Когда Виктор что-то объяснял у доски, его голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой и этим невозможным акцентом — гипнотизировал. Джейс смотрел на то, как он держит кусок мела, как чёткие движения руки выписывают формулы, и забывал, зачем сам здесь. Точёную фигуру Виктора обрамляли линии уравнений, а Джейс ловил себя на мысли, что рассматривает не формулы, а своего напарника. Его взгляд — тяжёлый, проникающий, будто Виктор видел тебя насквозь, — сбивал с толку. Каждое случайное касание рук, каждое его движение рядом обжигали Джейса сильнее, чем он готов был признать. Виктор, со своей холодной уверенностью и отстранённостью, сносил Джейсу крышу. И вот в этом была проблема: рядом с Виктором Джейс, всегда уверенный и громкий, превращался в неловкого мальчишку. Каждое слово, каждый жест становились неуклюжими, а Виктор, неприступный и сосредоточенный, сводил его с ума, даже не осознавая этого. — Слушайте, а давайте играть в Сикрет Браума? Очевидно, что среди нас хороших мальчиков и девочек нет. Не оставаться же нам без подарков? — Кейтлин неожиданно оживляется, подаваясь вперёд, вырывая Джейса из задумчивости. — Мы напишем наши имена на бумажках, вытянем их и решим, кто кому дарит подарок. Всё просто! — Сикрет Браума? — Экко приподнимает бровь, и его губы растягиваются в ухмылке. — Ну, звучит лучше, чем продолжать выяснять, кто здесь самый безнадёжный. Кейтлин не ждёт согласия большинства, увлечённая идеей. Тянет руки к Скай, показывая на лежащий рядом с девушкой ежедневник. Та вырывает пару страничек и вместе с закреплённой на форзаце ручкой передаёт через стол. — Отлично. Я пишу имена, тянем их, до праздника нужно успеть купить подарки, — Кейтлин отдаёт листки Вай, просит нарвать полосками, пока сама уже вписывает первое имя, окинув собравшихся взглядом. — Идея с подарками в принципе неплохая, — отзывается Скай, немного робея. — Может, впишем ещё тех, кто сегодня не пришёл? Ну, чтобы никто не остался без внимания. — Например? — Вай отрывается от сосредоточенного кромсания бумаги. — Мэл, профессора, — Скай нерешительно предлагает. — И, может быть, других сотрудников академии? — Хеймердингера точно вписываем, Мэл тоже, — решает Кейтлин, строча на бумаге. — Она нам потом спасибо скажет. — Спасибо? — Джейс лукаво щурится. — Только если кто-то подарит ей что-то из разряда «исключительно дорогое». Скай еще немного мнётся, перед тем как добавить: — Может… и Виктора включим? В комнате на секунду наступает тишина, которую снова резко прерывает Вай: — Виктора? Ты издеваешься? Подарки не для людей, которые не умеют радоваться жизни. — Серьёзно, Скай, — подхватывает Экко, качая головой. — Если ему достанется что-нибудь вроде свитера с оленями, он посмотрит так, что ты сама пожалеешь, что дышишь. — Хватит, — Джейс прерывает перепалку, его голос звучит твёрже, чем обычно. — Если мы добавляем Мэл, то и Виктор идёт в список. Это же просто игра, а не экзамен на самый лучший подарок. Кейтлин косится на Джейса, её глаза поблёскивают интересом. Джейс спешит отвести взгляд. Подруга знала его слишком давно и хорошо, чтобы не начать задавать вопросы, когда они останутся наедине. — Ну что, записываем? — Ладно, но если я его вытяну, подарю ему книжку «Как наслаждаться жизнью», — фыркает Вай, качая головой. Кейтлин пишет под диктовку Скай, добавляя незнакомые имена. — Всё, почти готово. Кто тянет первым? — она сворачивает последние кусочки бумаги трубочками. Встаёт, высыпает конфеты из банки на стол, заменяя её содержимое бумажками. Трясёт банку и протягивает сначала к сидящей над ней Вай, а затем Джейсу. Поднимается, переходя к Экко и Скай. Джейс смотрит на белый свёрток в пальцах, медлит какое-то мгновение. Наконец подцепляет краешек бумаги ногтем, раскрывая имя своего адресата. Ну, конечно. Ну, ещё бы. Ну, блядский случай. Хочется засмеяться над своей удачей, которая явно решила подставить Джейсу подножку прямо в канун праздников. Может, бросить бумажку тихо, пока никто не смотрит, в камин, а потом перетянуть, когда они все разойдутся? Джейс живо представляет на себе тёплый, цвета светлого янтаря взгляд. Как у собранного из ледяных шипов человека могут быть глаза такого летне-медового оттенка? Невозможно. Под прицелом этих глаз Джейс готов жжёным сахаром стечь к чужим ногам. И оставить их обладателя без подарка после того, как сам только что за него вступился, — лучше с башни академии прыгнуть. Бумага печёт пальцы, словно уже побывала в огне. — Скай, раздашь завтра остальным в академии? — Кейтлин оставляет банку, но Джейс успевает заметить, что на лице Скай мелькает разочарование, когда она разворачивает свою трубочку. — Да, сделаю, — кивает она, слегка нервно сжимая бумажку. — Тогда предлагаю обменяться подарками прямо перед ежегодным концертом, — Кейтлин поднимает бокал и ухмыляется. — Удобно, празднично, и никто не сможет сбежать от неловких моментов. Экко смеётся, подначивая: — Ага, особенно если подарки будут ужасными. Надеюсь, кто-то хотя бы потратит пять минут на то, чтобы подумать. — Всё, хватит придумывать оправдания заранее, — Вай поднимается с дивана и бросает взгляд на Джейса. — Кстати, как насчёт того, чтобы провести нас через чёрный выход? Центральные ворота уже закрыты, а мне не хочется карабкаться через заборы. Джейс молча провожает девушек через служебные коридоры. По дороге ему прилетает мягкий толчок от Кейт, и доносится едва слышный шепот: «Ты в порядке?» — у самого уха. Он кивает, натягивает дежурную улыбку. Бумажка в кармане будто раскалилась. «Виктор». Чёртовы идеи Кейт и подарков. Как будто мало было мучений в лаборатории, так теперь ещё и это. В голове Джейса несутся шальные мысли, среди которых мелькает абсурдное: «Может, себя подарить?» Он тут же отметает это, как пьяный бред, но всё равно краснеет до ушей.

***

— Джейс? Ноль реакции. Джейс продолжает пялиться в затянутое инеем окно их лаборатории. Виктор еще раз смотрит на стекло, убеждаясь, что снежные узоры закрывают весь обзор. — Талис?! Ночные вечеринки не повод саботировать работу! — М-м? — Джейс перестаёт сползать по своему запястью, подпирающему подбородок. — Да, ты что-то говорил? С самого утра Виктор принюхался, оценил общий похмельный вид Джейса, бросил презрительное: «У меня нет слов». После чего слов его хватило на ёбаную двадцатиминутную речь. Виктор патетически критиковал все людские пороки и пьянство среди них было самым порицаемым. Из всего Джейс уловил только то, что у Виктора сегодня закатаны рукава рубашки. И когда он поочередно отрывается от костыля, усиливая своё негодование жестикуляцией, Джейс залипает на тонкие предплечья и на то, как на запястьях синеватой паутиной напрягаются вены. Сам Джейс от рубашки избавился, как только пришлось потеть, подкручивая ограничители на прототипе хекс-врат. В лаборатории было душно, а вечно мёрзнущий напарник выставлял обогреватели на полную, не допуская даже мысли впустить из окна немного морозного воздуха. — Так что ты говорил? — Джейс тянется, с наслаждением чувствуя, как под кожей ноют без дела мышцы. Виктор хмуро сводит брови, у переносицы собирается складка. Родинка под глазом ползет выше, и Джейс не может оторваться от этой маленькой миграции. «Сейчас будет новая порция морали». Джейс готовится снова слушать о том, какой он безответственный, хотя от его работы буквально зависит судьба мира. Но Виктор только молча, неотрывно смотрит. Если Джейсу не кажется против света, то Виктор… закусывает щеки, пока его взгляд блуждает по изгибам ключиц, плечам. Цепляется за линию шеи, за то, как майка чуть натягивается на груди. — Говорил, что тебе стоит одеться, — наконец роняет Виктор, его голос звучит чуть громче и хриплее обычного. — Это лаборатория, а не твоя личная комната, Талис. Джейс мысленно оставляет этот раунд грызни за собой, потому что партнёр возвращается назад к вычислениям, давая понять, что тема закрыта. Его костыль небрежно облокочен на край стола, потому что Виктору сейчас нужны обе руки. Он прогибается в пояснице, тянется к середине огромного ватмана, чтобы продолжить рисовать новую модель хекс-врат, одной рукой держа карандаш, а второй ассистируя себе циркулем и линейкой. Колено больной ноги подтянуто на предусмотрительно подставленный табурет. Тонкие брюки натягиваются по бедрам и заднице. «Проклятье». Второй раунд безнадёжно проигран. У Джейса пересыхает в горле, хотя с утра он выпил уже литр воды, а непочатая бутылка стояла рядом, напоминая о количестве поглощённого вечером алкоголя. — Подержи вот тут? — Виктор даже не поворачивает головы. Интересно, он вообще понимает, что в такой позе его просьба совершенно не читается, как что-то приличное? Конечно нет. Это же Виктор. Джейс подходит ближе, стараясь соблюдать дистанцию, пока поймёт, с чем нужна помощь. Циркуль порхает по бумаге, зажатый в худых пальцах, отмеряя новые отрезки будущей постройки. В верхнем углу ватмана несколько кружков от кофейной чашки. Чашка стоит тут же. Рядом с ней ворох каких-то записей Виктора, и сиротливо затаилась скрученная в трубочку бумажка с именем адресата. Об идее устроить Сикрет Браума Виктор говорить отказался, показывая всем своим видом, что это глупое ребячество. — Ну что ты застыл? — недовольный голос выдёргивает обратно в лабораторию. — Подержи здесь, я проведу дальше до места перехода в Пилтовер. — Виктор дёргает локтем, показывая, что Джейсу нужно перехватить у него циркуль. Для этого приходится нагнуться совсем рядом, почти щека к щеке, прижаться кожей к коже обнажённого предплечья. Торчащие пряди Виктора щекочут висок, по руке в точке соприкосновения под вздыбленными волосками бегут мурашки. Это длится всего пару секунд, пока Джейс примеряется и забирает инструмент. Но этих секунд хватает, чтобы вдохнуть в себя еле ощутимый парфюм Виктора. Что-то едва уловимое, может, даже не парфюм, а гель для тела или отдушка шампуня, смешанная с запахом его кожи в неразделимое приворотное зелье. Запах проникает сквозь ноздри до самого мозга. Мозг выдаёт ошибку, отключая все защитные системы и превентивные механизмы. И Джейс, не понимая, что он вообще творит, поворачивает голову, губами касается чужой скулы. Выдыхает в прозрачность кожи. Под ней тоже просвечивают венки. Виктор дёргается, как от разряда. Словно кто-то включил неожиданно яркий свет в темноте. Мгновенно отодвигается, плюхнувшись неловко на здоровое бедро, шарит руками в поисках опоры. Упирается ботинком в столешницу с чертежами. Как раз там, где только что отмерял переход хекс-врат. Замирает, избегая встречаться с Джейсом взглядом, как будто оттого, что он не смотрит, ситуацию можно проигнорировать. — Виктор, ты в порядке? — Джейс тянется помочь подняться, но Виктор предостерегающе поднимает ладонь. — Я случайно. — Да. Конечно. Просто, — Виктор сужает глаза, пытаясь разглядеть, не врёт ли Джейс. — Просто… от тебя воняет перегаром. Изволь не являться больше в таком виде в лабораторию. Он собирается сползти обратно на пол, но замечает, что, отпрянув от Джейса, задел чашку с кофе, и теперь коричневые кляксы расползаются по чертежу, текут под стопку других записей, уже подтопив нижние листки. — Блядь, — Виктор спешит убрать их подальше со стола, несколько страниц разлетаются по чертежу, и их приходится ловить снова. Наконец Виктор стучит ими по столу, трамбуя, засовывает в полку ближайшего шкафа. Наверное, Джейс так никогда бы и не задумался, что за личные записи ведёт напарник. Если бы на вылетевшем листе бумаги он не заметил вместо привычных формул аккуратные строки нотных знаков. Рассматривать долго не удаётся — Виктор убирает страницу прямо из-под повышенного внимания Джейса. Приходится сделать вид, что на самом деле его интересует отпечаток ботинка, который теперь красуется прямо посреди чертежа. К концу дня, когда Виктор уходит из лаборатории, бросив короткое «пока», Джейс думает, что либо прикончит его собственными руками, задушит рукавами своей же снятой по такому случаю рубашки. Либо сам задохнётся в один из таких дней от недостатка кислорода в искрящем между ними пространстве лаборатории. Ещё немного напряжения, и Джейса замкнёт.

***

Горячая вода хлещет по плечам, но не помогает расслабиться. Пока Джейс пытался смыть с себя груз сегодняшнего дня, мысли о Викторе, словно закодированная ошибка, вспыхивали снова и снова, не давая покоя. Джейс жмурится, крепче упираясь ладонями в мокрую плитку. Перед глазами сразу встаёт его напарник. Ёбаный сбой системы, который не устранить без полной перезагрузки. Трещина на линзе: невозможно не видеть и невозможно игнорировать. Ладонь ползёт по стене, пересчитывая ребристые выступы кафеля. Джейс так хотел бы, чтобы… Он давно определился, чего именно ему хочется. В зависимости от дня недели и поведения Виктора Джейс хотел от него трёх вещей. Чаще всего Виктор вёл себя высокомерно и холодно. Джейс не уступал ему в талантах и уме. Но, выслушав его доводы, напарник всё равно скрещивал руки на груди, скептически кривил уголок губ, будто перед ним мальчишка, не знающий таблицы умножения. Тогда Джейс мечтал толкнуть его к столу, сцепить руки на хрупкой шее и душить зазнавшегося ублюдка, пока он не перестанет дёргать ногами под его весом. Утром Джейс сказал бы, что это несчастный случай. Производственная травма. Безвременная и ужасная кончина. Иногда Виктор был молчалив и погружён в себя. Он заваривал крепкий кофе без сахара, сжимал кружку двумя руками, греясь о её керамические бока. Сидел задумчиво, рассеянно отвечал на вопросы. Тогда Джейсу казалось, что под бронёй Виктора всё же есть чувства и человечность. В такие дни Джейс хотел бережно поднять его, донести до стола, посадить на край. Снять свой пиджак, надеть Виктору на плечи, пока подкладка ещё хранит тепло тела. Накрыть его пальцы своими поверх чашки, вжать в себя, создавая как можно больше точек соприкосновения. Изредка Виктор, явно сам того не замечая, провоцировал Джейса на грязные мысли. Как сегодня в лаборатории. Он выгибался над эскизами, расставлял ноги, фиксируясь удобнее на приборах, где надо было настроить механизмы. Поправлял свой вечно идеально завязанный галстук, открывая вид на острый кадык. Кто из Зауна вообще носил и умел вязать грёбаные галстуки?! Тогда он представлял, как Виктор раскладывает его на том же столе, задрав ногу Джейса на деревянную поверхность, чтобы раскрыть получше. Развязанный бордовый галстук пропущен Джейсу через рот, прижимает язык, пока Виктор двумя руками держит за концы, не давая опустить голову. Джейсу остаётся только скулить в шелковую ткань от каждого толчка, пачкая капающей слюной гениальные чертежи. Третье желание не исключало остальных двух. При должном воображении они могли начать по любому сценарию, закончив одинаково: мольбами дать Джейсу кончить наконец. От этих мыслей ему кажется, что кипяток, которым он пытался выжечь их мимолётные прикосновения в лаборатории, едва ли горячее его кожи. Картины того, как Виктор вжимается в него твёрдым пахом, заполняет на всю длину, заставляют Джейса уронить голову, подставляя душевому потоку затылок. Рука замирает у дорожки жёстких чёрных волос, не решаясь начать двигаться. Ласкать себя, думая о своём напарнике, — эти мысли гонят кровь быстрее. В ушах гулко отсчитывает сокращения сердца пульс. Такой рваный, суматошный ритм, как первые движения Джейса, оттягивающие нежную кожу по всей длине члена. Если не задумываться, что он делает, то не так стыдно перед собой. На сетчатке отпечатан Виктор: он закусывает свою чертову губу, размышляя над сложной формулой. Джейс в душе зеркалит, кусает свою до острой боли. Из сжатой крупной ладони появляется и пропадает головка, блестя выступившими липкими каплями. Джейс не парится тем, чтобы размазать их. Дрочить себе так почти болезненно. И это охуеть как заводит. Под закрытыми веками Виктор склоняется над развернутыми страницами книги. Джейса сгибает почти пополам, когда он представляет, как напарник упирается на ногу в ортезе, ставит вторую на носок. Облегающие, блядски облегающие брюки, не скрывают очертаний его бёдер. Совсем как сегодня. Тонкий таз, аккуратная задница. Джейс двигает рукой быстрее, вслушиваясь в мокрые звуки скользящей под ладонью головки. Подмахивает себе бедрами, делая темп еще резче. Джейс точно знает, как сделать себе приятно. Как сжать, где утопить пальцы в мягкую плоть, чтобы оргазмом переломало до слез из глаз. Но сейчас он так не хочет. Потому что в его голове Виктор листает своими изящными пальцами страницы. Длинными, почти паучьими. Интересно, как они ощущались бы на члене Джейса? Твёрдо и прохладно? Медленными точными движениями доводили его до пика. Джейс разжимает ладонь, берет себя одними кончиками пальцев, двигает размеренней, впиваясь ногтями, представляя, что это чужая рука. Да, вот так. Он жёстко терзает кожу, представляя, как чужое хрупкое запястье ритмично двигается, трахая его член. Головка покраснела и набухла от вцепившихся в стояк пальцев: каждое движение отзывается ноющей болью, замешанной на кайфе. Джейса плавит от этого одновременного микса муки и наслаждения. Ноги немеют, собирая все его ощущения в одной чувствительной точке, готовой вот-вот взорваться. Это далеко от того, как Джейс ласкал бы себя сам. Но от одних мыслей, что Виктор может касаться его там, член дергается под пальцами, пульсирует синхронно со стуком крови в голове. Джейс стонет в плотно сомкнутые губы и кончает, окончательно перепутав реальность со своими фантазиями. Пальцы второй руки царапают кафель, пытаясь уцепиться за что-то. Он смотрит на руку, разводит пальцы, дышит рвано ртом, наблюдая, как белая пленка сползает с фаланг, срывается каплями вниз. Это не впервые. Это уже нездоровая, зависимая привычка. Джейс знал, как сделать себе приятно. Проблема в том, что с недавних пор приятным стало кончать, только представляя, как, вместо его широкой ладони, член толкается в узкую ладонь Виктора.

***

Шум ярмарки Зимнего Покрова доносится даже сюда, сквозь толстые стены академии. Джейс поднимает голову от чертежей, хрустит позвонками, распрямляясь из неудобной позы, вслушивается. Детский смех, громкие выкрики торговцев, мелодичные переливы колокольчиков пробиваются сквозь закрытые окна. Настроения работать никакого, так ещё и подкрадывающаяся атмосфера общего веселья отвлекает от расчётов. Виктора сегодня нет, и это странно. Как бы рано Джейс ни вставал, в лаборатории его уже встречал размеренный шорох карандаша или мела и неизменный аромат кофе. Исключение составляли только дни, когда они засыпали вместе за работой, — тогда Виктор уходил доспать ещё до пробуждения Джейса. Несколько раз Джейс просыпался в лабораторном кресле, укрытый пледом. На столе стояла чашка с кофе, прикрытая книгой, чтобы не так быстро остыть. С молоком. В такие дни Джейсу было проще верить, что у Виктора где-то там, под жилетом, под тёмной рубашкой, застёгнутой на все пуговицы, под опорными механизмами, в клетке из рёбер, есть сердце, а не такие же исправно работающие бездушные шестерёнки. Сегодня Джейса отсутствие напарника радует. Смотреть ему в глаза, стоять рядом, проверяя формулы, высчитывать вместе траекторию отправки судов через хекс-врата было бы невыносимо. После того как Джейс кончил, воображая пальцы Виктора, двигающиеся по его члену, смотреть, как эти пальцы держат кусочек мела, было выше сил. Воздух в лаборатории становится душным и вязким. Джейс сглатывает. Пользуясь тем, что Виктора нет, открывает окно. Холодный зимний воздух тут же обжигает кожу сквозь распахнутую настежь створку. Джейс вдохновенно замирает, чувствует, как свежесть прокатывается по шее, взъерошивает волосы. В распахнутое окно теперь ещё громче доносятся звуки ярмарки снизу, у входа к воротам рынка пробует первые ноты оркестр. Ноты. Это снова напоминает Джейсу вчерашний день. О том, как Виктор торопливо собирал свои бумаги, скрывая странные строчки от его взгляда. Любопытство возвращается — сильное, непреодолимое. Джейс поддаётся и подходит к шкафу, куда Виктор запихал вчера записи со стола. Протягивает руку, останавливается, оглядываясь, будто Виктор может появиться из ниоткуда, но лаборатория по-прежнему пуста. Ай, чёрт с осторожностью. Когда что-то могло удержать Джейса от глупости? Он вытягивает стопку бумаги, веером раскладывает на столе. Чёрные строчки нот, ровные и скрупулёзные, рассыпаются по бумаге. Это не чертежи, не формулы, не сложные расчёты. Это музыка. Джейс задерживает взгляд на листках, медленно проводит пальцем по нотам, будто надеется уловить их звучание, почувствовать ритм через прикосновение. Он нихрена не смыслит в этом. Виктор пишет музыку? Зачем? Почему он это скрывает? Перед глазами вспыхивает образ: Виктор за этим самым столом, склонившийся над бумагой. Его губы плотно сжаты, как всегда, когда он сосредоточен. Брови едва заметно сведены, а пальцы ловко выводят строчку за строчкой. Это не похоже на работу. Это что-то большее. Что-то личное. Джейс моргает, прогоняя наваждение, но ощущение близости не исчезает. Эта музыка — она кажется мостом, который открывает дверь в мир Виктора. Мир, которого Джейс никогда не видел. — Стук-стук, — звонко раздаётся за спиной, и Джейс вздрагивает, едва не роняя ноты. Он поспешно трамбует их в стопочку и засовывает в шкаф, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. — Прячь улики быстрее! Кейтлин стоит в дверях, хитро прищурившись. Увидев, что Джейс один, она впархивает в комнату. Каблуки её высоких сапожек стучат по плитам. На Кейт короткое пальто с пушистым воротником и зимний берет, волосы собраны за ушами двумя ракушками. — Н-нет, просто кое-что проверял… Взгляд подруги ненадолго задерживается на пустом месте Виктора. — А где твой напарник? Он же незаменимый атрибут этой лаборатории, — её тон лёгкий, но чувствуется, что она наблюдает за реакцией. — Наверное, решил сделать себе выходной, — Джейс старается звучать беззаботно. Выходит слишком наигранно, и Кейтлин тут же поднимает брови, заметив что-то в его тоне. — Ты в последнее время как-то странно реагируешь. Ещё с вечера, когда мы тянули Сикрет Браума. Джейс мог бы сказать, что странно он выглядит и ведёт себя с тех пор, как ему в партнёры поставили одного невыносимого учёного. Но Кейтлин лишь щурится подозрительно и сразу, не дожидаясь ответа, меняет тему. — Пойдём со мной на ярмарку, — внезапно предлагает она, продолжая рассматривать лабораторию. Склоняется над одним из макетов, заложив руки в перчатках за спину, затем перемещается к центральному столу. Её взгляд на мгновение задерживается на ватмане, где красуется тёмный отпечаток подошвы ботинка. Кейтлин прикусывает губу, но ничего не говорит. — Ну? — поднимает она глаза на Джейса. — Часик всего. Поможешь мне выбрать подарки, свежим воздухом подышишь. Джейс вздыхает, чувствуя, что отговорки не помогут. — Ладно, дай только пальто надену. — Отлично, — Кейтлин кивает, направляясь к выходу. — И не забудь про шарф. Будет обидно, если гения свалит с ног банальная простуда. — У меня его нет, я не ожидал внезапного вторжения, — Джейс бурчит больше для виду. Он рад её компании, заодно поможет отвлечься. Поднимает ворот длинного светлого пальто повыше, закрывает окно, подумав, что если Виктор вернется, то лаборатория успеет нагреться. И идёт за высокой фигуркой подруги, засмеявшись про себя, когда она внезапно делает несколько прыжков по каменным прямоугольникам пола в коридоре, на манер детских классиков. Шум ярмарки захватывает их сразу, как только они выходят из академии. Воздух наполнен ароматами шоколада, пряных специй и горячего вина. Тут же, рядом с палатками с сувенирами и подарками продают разную уличную еду и напитки с собой. На входе крошечный оркестр играет праздничные мотивы, создавая настроение Зимнего Покрова. Повсюду гирлянды, украшающие торговые ряды, переливаются яркими сполохами даже посреди бела дня. Джейс ёжится, пытаясь утопить подбородок в воротник пальто. Холодный ветер пробирается под ткань, заставляя спрятать продрогшие руки в карманы, но он безропотно идёт следом за Кейтлин, которая уверенно пробирается через толпу. — Чувствуется праздник? — спрашивает она, оборачиваясь к нему с лёгкой улыбкой. — Пока чувствуется только мороз, — отвечает Джейс, выпуская пар изо рта и наблюдая, как облачко рассеивается в воздухе. — Но признаю, выглядит красиво. Кейтлин фыркает и останавливается у первого попавшегося прилавка. Здесь выложены яркие свечи, маленькие деревянные игрушки и декоративные безделушки. Она берёт одну из фигурок, вертит её в руках, оценивающе хмыкает, потом кладёт обратно. — Что думаешь, подойдёт для кого-нибудь? — спрашивает она, блуждая взглядом по столику. — Для Вай точно нет, — ухмыляется Джейс, чуть отступив назад. — Ладно, согласна, это не её стиль, — соглашается Кейтлин и переходит к следующему прилавку, где продаются расписные кружки. — А ты что, сам подарок не будешь покупать? Для своего Сикрет Браума. Она бросает на него многозначительный взгляд, выжидает. — Пока не решил, — Джейс пожимает плечами. — Да и, может, потом. — Неужели боишься, что подарок не понравится? Или просто не хочешь говорить, кому он? — Кейтлин хитро улыбается. — Ну давай, расскажи. Это кто-то… скучный? Джейс никогда не хранил секретов от Кейт, но собираясь ответить, он осекается, почти проговорившись. Теперь Кейтлин встречается с Вай, которая не стеснялась высказываться о Викторе в резком тоне. Становится снова неприятно. Если Джейс легко мог представить, как душит несносного напарника собственными руками, то слушать, как другие над ним издеваются, было противно. Джейс быстро сглатывает, уворачиваясь от внимательного взгляда, делает вид, что нашел какую-то особо выдающуюся расписную кружку. Кейтлин не настаивает, но бросает на него странный взгляд, словно заметила неловкость. — Знаешь, это забавно. Скай тоже не выглядела счастливой, вытянув своё имя. Джейс снова поворачивается к ней, удивлённый. — Почему? Разве кто-то из нас — плохой вариант для неё? Кейтлин качает головой, её губы растягиваются в лёгкой улыбке. — Скорее, кто-то из нас — идеальный вариант для неё. И он ей не выпал. Джейс хмурится, пытаясь понять суть сказанного. — Что? Кто? — Виктор, конечно. Она же сохнет по нему. Ты что, правда ничего не замечаешь, кроме исследований? — Кейтлин говорит, растягивая слова, объясняя очевидные вещи. — Виктор?! — Джейс чувствует, как внутри что-то сжимается. Он смаргивает, пытаясь не выдать своих мыслей. — Скай? И Виктор? — Ага, — с лёгким вздохом кивает Кейтлин. — Она буквально светится, когда он появляется. Смотрит на него так, будто он разгадка всех тайн Вселенной. А когда он хоть что-то говорит ей, она краснеет, как подросток. Кейт идёт дальше, а Джейс остаётся стоять с кружкой в руках, пытаясь понять, почему все еще колется под кожей едкая ревность. Ну подумаешь, кто-то еще обратил внимание на… его Виктора? «Его». Для Джейса Виктор явно не выглядел как разгадка Вселенной. Скорее, как причина снов, от которых он просыпался со стояком, и повод отводить взгляд в лаборатории, когда напарник останавливался рядом с сидящим Джейсом, вплотную подходя к его стулу. Когда-нибудь Джейс отрастит волосы, чтобы, склонив голову, прятать за ними вид на точёную фигуру Виктора прямо у своего лица. Вот точно как у того парня в коротком зимнем камзоле, опирающегося на костыль. «Что блядь?» Виктор стоит у прилавка с миниатюрными макетами звёздных систем и созвездий, заключённых в стеклянные шары. Свет гирлянд играет на их поверхности, от чего кажется, что они живые. Он изящно держит один из шаров в пальцах, наклонившись чуть ближе, чтобы рассмотреть его. Джейс на секунду замирает, прежде чем решается подойти ближе. — Никогда бы не подумал, что увижу тебя здесь, — говорит он, останавливаясь рядом. — Ты же всегда говорил, что зимние праздники — это пустая трата времени. Виктор поворачивается, держа шарик между ними, почти у самого лица двумя ладонями. На костыль он опирается локтем. Снег припорошил его плечи, контрастируя с тёмной тканью. Часть снежинок затерялась в вихрах волос. — Смотри, это созвездие Феникса. Красиво, правда? — голос Виктора звучит трепетно и мягко. Джейс вообще с трудом мог вспомнить, когда Виктор так тепло говорил о чем-то, что не касалось нового открытия или верного решения. Желтоватые звёзды из сувенира блестят в его глазах, запутавшись в расширенных зрачках. — Красиво, — отвечает шёпотом. Он, кажется, попал в какую-то другую реальность, где Виктор перестал быть героем детской сказки о мальчике с ледяным сердцем, оттаяв и став живым. — Очень красиво, — Джейс сейчас так же, как и эти крошечные звёздочки, зависнет и пойдёт ко дну во мрак зрачков напротив. — Это Феникс. Символ силы духа и возрождения. — Звучит как что-то совсем не в твоём стиле, — Джейс чувствует лёгкое тепло от их неожиданного общения. — Люди могут удивлять, — отвечает Виктор, протягивая шар Джейсу, чтобы рассмотреть получше. Их пальцы соприкасаются, и впервые за всё время знакомства Джейс чувствует, что кожа Виктора теплее его продрогших за время прогулки рук. — А ты? Для кого ищешь подарок? Джейс пожимает плечами. — Для своего Сикрет Браума. Но тут сложнее, чем я думал. — Возможно, ты ищешь не там. Не все подарки можно купить. И, возможно, тебе надо поискать палатку с шарфами и варежками, — Виктор запоздало пытается избавиться от несвойственной ему мягкости в голосе. — Мне нужен здоровый напарник на рабочем месте. «Что вообще происходит? Это что, забота по-Викторовски?!» К ним подходит Кейтлин, уже обвешанная пакетами. Она быстро оценивает сцену, её взгляд скачет то на Джейса, то на Виктора. — Я не помешала? — произносит она почти невинно, но Джейс знает этот тон. Виктор, словно воспользовавшись моментом, кивает ей, ставит шар обратно на прилавок и отходит в сторону. Он возвращается спустя минуту и протягивает Джейсу пару вязанных перчаток. — Надень. Руки отморозишь, — его голос короткий, почти резкий. Джейс берёт перчатки, растерянно вертит их. Тепло от прикосновения Виктора к вязке всё ещё ощущается, как будто он сам только что держал их, чтобы согреть. Джейс пытается что-то сказать, поблагодарить, но Виктор уже удаляется, поскрипывая на ходу креплениями ортеза, бросив через плечо: — Увидимся в лаборатории. — Ты хотя бы понимаешь, как это выглядит? — спокойно спрашивает Кейтлин, осматривая перчатки в руках Джейса. — О чём ты? — Джейс знает, о чём она, но всё равно строит недоумение. Он чувствует себя так, словно все вокруг знают, что происходит, кроме него. — Тебе же он на бумажке выпал, правда? — Кейтлин ждёт, пока Джейс наденет перчатки, чтобы бесцеремонно вручить ему часть пакетов с подарками. — Не отнекивайся. — Не буду, — Джейс рассеянно смотрит на вышитый цветными нитками узор на ладонях. — Кейт, я понятия не имею, что ему дарить. — Начни с того, чтобы перестать думать о нём, как о чём-то невозможном, — подруга берёт Джейса под свободную руку, они возвращаются к академии молча, каждый думает о своём. Уже подойдя к центральным воротам, Кейтлин толкает Джейса в бок, нарушив тишину. Начинает медленно, словно пробуя почву: — Если бы мне нужно было покупать что-то для Виктора, то я бы не искала вещи, которые можно завернуть в упаковку, — Кейт убеждается, что полностью завладела вниманием Джейса, и тот жадно впитывает каждое слово. — Мне кажется, что Виктор гораздо ранимее и… шире во взглядах, чем позволяет увидеть окружающим. И ещё мне кажется, — Кейт наклоняет голову, оценивающе смотрит на Джейса, опять задерживая взгляд на новеньких перчатках, — что тебе он бы мог открыться. Слова Кейтлин остаются висеть в воздухе. Джейс обдумывает их, собирает в кучу свои наблюдения за напарником, прислушивается к своим чувствам. Внутри одна за другой поворачиваются шестерёнки, вставая в правильные пазы. Фраза Виктора: «Возможно, ты не там ищешь», — звучит всё громче. Последний рычажок щёлкает, завершая мыслительный процесс. — Кейт… — в голосе Джейса звучит почти мольба. — Кеееейт… У семьи Кирамман ведь есть возможность немного изменить репертуар праздничного оркестра на Зимний Покров? Кейтлин смотрит на него, её взгляд сначала озадаченный, а затем медленно проясняется. — Ну-ну, Талис, — говорит она, поднимая бровь. — Ты меня заинтриговал. Что ты задумал?

***

Главный зал академии наполнен светом гирлянд, в воздухе витает запах хвои и потрескивающих дров из камина. Тут собрались все сотрудники и приглашенные гости накануне праздничного концерта на главной площади Пилтовера. Когда Джейс заходит в зал, то все уже разбились на группки или парочки. Он на ходу поправляет постоянно выбивающуюся из укладки прядь чёлки, чувствуя что она снова щекочет лоб. Сегодня он собирался, как на презентацию. Плотные светлые брюки и смокинг по фигуре, лёгкая рубашка под низ, золотая вышивка. Не слишком вычурно, но чтобы разница текстур выгодно отливала в свете огоньков. Джейс знал, что, даже растрёпанный и в повседневных костюмах, он приковывал к себе взгляды. Но сегодня вечером ему нужно было не просто выглядеть хорошо — нужно было выглядеть так, чтобы проклятый и недоступный напарник задержал на нём взгляд. Хотя бы ненадолго посмотрел на Джейса не как на коллегу, а как… на Джейса. Кстати, о напарнике… Джейс блуждает глазами по залу и находит тонкую, изогнутую фигуру у камина. Виктор — весь в чёрном. Болтает со Скай. «О чём он вообще с ней болтает?» Ком ревности застревает в горле. Джейс силой заставляет себя не думать об этом. Подходит ближе, пытаясь выглядеть непринуждённо. Внутри с каждым шагом рвутся струны уверенности. — Привет, — говорит он, стараясь сохранять лёгкий тон. — Как праздник? Скай, оборачиваясь к нему, начинает тараторить. — Отлично. Всё идеально — атмосфера, гости, ну и… компания, конечно. — Она кивает в сторону Виктора. — Правда, Виктор? Фамильярная отсылка на «его» партнёра делает улыбку Джейса натянутой. Пока Джейс шёл к ним, он старался не смотреть на Виктора, чтобы не растерять остатки храбрости. В конце концов, то, что он задумал сегодня, либо сработает, либо Виктор никогда больше с ним не заговорит. Потому Джейс поворачивает голову к Виктору только сейчас. И пропадает. Уже окончательно. Виктор выглядит… невероятно. Чёрный костюм идеально сидит на худощавой фигуре, фактурный жилет с тонкой серебряной вышивкой подчёркивает изгиб позвоночника, когда Виктор то и дело опирается на костыль. Под кадыком… боги, дайте Джейсу сил смотреть не на линию челюсти… на краю воротничка серебряная брошь. Шёлковый галстук завязан так идеально, что Джейс сразу прокручивает в голове движения пальцев Виктора, когда он его надевал. Если эти пальцы, с чёртовыми серебряными кольцами, когда-нибудь так же прикоснутся к Джейсу, он скончается. — Привет, Джейс, — произносит Виктор своим тихим, низким голосом, слегка искажая произношение акцентом. Его взгляд ненадолго задерживается на Джейсе, скользит по нему, будто ненароком оценивает, тут же прячет под тенью ресниц, словно увидел что-то запрещённое. Мозг Джейса понемногу начинает превращаться в кашицу, потому что до носа едва уловимо доносится парфюм Виктора. Теперь он точно уверен, что это парфюм. Интересно, по какому случаю? Виктор не был замечен в любви к праздникам. От бессвязного бормотания в ответ Джейса спасает профессор Хеймердингер. Он хлопает в ладоши, забравшись на гору подарков под елью, привлекая внимание зала. — Друзья! Друзья! Прошу тишины, — объявляет он с энтузиазмом. — Пришло время того, чего вы все так ждали, — вручения подарков! Гости, переговариваясь, собираются ближе к ёлке. Джейс вздыхает, заставляя себя отвлечься, и следует за остальными, но ощущение взгляда Виктора горит между лопатками. Хеймердингер оживлённо копается под елью, громко зачитывая имена с открыток и вручает коробки и свёртки подошедшим. — Ох, это интересно! — восклицает он, приподнимая небольшой свёрток, перевязанный яркой красной лентой. — Для мисс Кейтлин Киримман! Кейтлин неспешно направляется к ёлке, принимая подарок. Она аккуратно разворачивает бумагу, снимая её, словно боится повредить. Внутри оказывается изящная шкатулка для патронов с ажурными золотыми узорами. Она чуть поворачивает её в руках, оценивающе разглядывая работу. — Очень красиво. Спасибо. — А теперь, а теперь! — оживляется Хеймер, вытаскивая следующую коробку. — Это… о, внушительный экземпляр! Для мистера Талиса! Джейс подходит к ёлке и забирает подарок, сразу разворачивая его. Внутри новый, только из мастерской, комплект инструментов для точной настройки механизмов. Каждый инструмент блестит, как будто с него только что стерли пыль. Джейс громко благодарит неизвестного дарителя. Он сходу может распознать дорогую вещь. И на миг в голове проскакивает мысль, что это не дороже узорных перчаток, подаренных утром Виктором на ярмарке. Уши тут же вспыхивают смущением. Тем временем Хеймер, подпрыгивая на месте, вытаскивает следующий свёрток — маленькую коробочку, перевязанную серебристой лентой. — О! А это у нас… для мисс Медарды! Мэл, с присущей ей грацией, принимает коробку, но выражение её лица остаётся равнодушным. Она разворачивает ленту и открывает крышку, извлекая стеклянный шарик с золотыми точками звёзд внутри. Они мерцают огнём, переливаясь в свете зала. Мэл только слегка хмурит брови, разглядывая его. — Благодарю, — произносит она сухо, без малейшего намёка на интерес, и, вернувшись на своё место, шёпотом бросает: — Пылесборник какой-то. Её голос достигает ушей Джейса, и он тут же напрягается. В груди поднимается раздражение, смешанное с досадой. Он подходит к Мэл, просит показать подарок, чтобы не выдать себя. Рассматривает, хотя наощупь помнит касание холодного стекла и расположение звёзд внутри. — Это созвездие Феникса, — говорит он, понижая голос, чтобы разговор не вышел за пределы их маленького круга. — Символизирует возрождение и внутреннюю силу. — Правда? — произносит Мэл, не особо впечатлившись. — Спасибо за пояснения. Ощущение того, что Джейса прожигают взглядом, — он уверен, пристальным взглядом янтарных глаз, — следует за ним повсюду. Когда боковым зрением ловит фигуру Виктора у камина, то замечает, как тот украдкой наблюдает их с Мэл беседу. Виктор делает вид, что ничего не слышал, продолжает разговор со Скай, его трость чуть заметно покачивается в такт спокойным движениям. Однако Джейс успевает различить едва заметное напряжение в линии его плеч и опущенные уголки рта. Подарков остаётся всё меньше, гости спешно открывают свои, обмениваются парой слов и начинают искать свои пальто и куртки, выходят через главный ход, чтобы успеть занять места на главной площади, где скоро начнётся выступление оркестра. Одним из последних свёрток забирает Экко. Упаковка выглядит так, словно кто-то плюнул в подарок кусками цветной бумаги и блёсток. Но Экко выглядит счастливым, они с дарителем явно стоили друг друга. Виктор остаётся подпирать полку камина. Он один остался без подарка. Во всеобщей суете это заметила только Скай. Она сочувственно смотрит на него, пока Виктор что-то говорит ей, явно отмахиваясь. Джейс был слепым в миллионе случаев. Но сейчас он уверен, что это притворство. Чуть более рваные жесты Виктора, чуть сильнее ссутуленные плечи, вымученная улыбка — всё это выдаёт, что ему не всё равно. Джейс вспоминает, как Виктор выбирал подарок для Мэл. С каким вниманием отнёсся к его смыслу, как долго разглядывал шарик, прежде чем решиться. А теперь Мэл, даже не поняв этого, отмахнулась от подарка, словно от чего-то ненужного. И Виктор, прикрывшись привычной маской спокойствия, продолжает вести беседу, будто он не задет. Подарок Виктора ещё впереди, но в моменте это разрывает сердце. Джейс наблюдает за ним издалека, как вдруг слышит шёпот Вай, склонившейся к Кейтлин: — Я же говорила, не надо было его вписывать. Его даже секретно никто поздравить не захотел. Что неудивительно. Слова режут по живому. Джейс чувствует, как внутри вспыхивает гнев. «Талис, и когда ты успел обзавестись инстинктами охранного пса?» — Джейс качает головой. Это что-то новенькое. Он отворачивается от Вай, пытаясь прогнать злость, но в итоге она только расползается где-то в желудке, заставляя бросать на окружающих ядовитые взгляды. Еще хуже — выражение лица Виктора. На нём — ничего. Только вымученная вежливая улыбка и равнодушие, которым он окружает себя всегда. Джейс сжимает кулаки, заставляя себя сделать глубокий вдох, прежде чем медленно направиться к выходу следом за остальными.

***

Главная площадь Пилтовера заполнена людьми. Концерт по случаю Зимнего Покрова был ежегодным мероприятием. Городской оркестр, не изменяя традиции, играл старую добрую подборку из классических и народных композиций. Дирижёр делает пробные взмахи, кто-то в оркестре выдаёт первые ноты, привлекая внимание зрителей. Лавки перед сценой расставлены рядами. Те, что ближе всего к сцене, предназначены для академии и сената. Джейс сидит в числе почётных гостей, но чувствует себя не в своей тарелке. Он специально выбрал место так, чтобы иметь возможность подглядывать за реакциями Виктора исподтишка. Тот сидит дальше, рядом со Скай, чуть наклонив голову к ней. Его лицо невозмутимо, взгляд направлен на сцену. Честное слово, со Скай скоро случится производственный несчастный случай, если она не перестанет так откровенно липнуть к Виктору. И как Джейс раньше этого не замечал? Он нервничает. Не просто взволнован. Он буквально чувствует, как пресловутые бабочки в животе превратились в хищных птиц, и, кажется, уже начали клевать внутренности изнутри. Джейс переворачивает руки, сложенные на коленях, ладонями вверх. Видит, как пальцы дрожат даже сквозь перчатки. Сейчас либо он проебётся по полной. Либо… «Либо что, Талис? Виктор воспылает чувствами и трахнет тебя прямо за сценой? А что, если это вообще не его ноты? А если это композиция, посвященная его трагическим моментам?» — Джейс запоздало прикидывает худшие варианты.

Они почему-то не пришли ему в голову, когда Джейс передавал партитуры дирижёру. Его руки тогда тоже чуть дрожали, а объяснить, что ему нужно, он смог не сразу. Ситуацию спасла Кейтлин, намекнув, что это будет отличным подарком семье Кирамман. — Это гениально, — сказал дирижёр, быстро пролистав ноты. — Автор этого — настоящий талант. Познакомите меня с ним поближе? Джейс тоже был бы не против познакомиться с автором получше. Сам он не смыслил в нотах, и мог только довериться профессионалу. Но слова «гениально» и «талант» крепко засели в голове. Что именно там талантливого, Джейс спросить не удосужился и теперь паниковал еще сильнее. Первые композиции пролетают незаметно, Джейс их не слушает. За столько лет звучания в Пилтовере их каждый знает назубок. Подпевают даже дети. Наконец дирижёр переворачивает ноты, среди них мелькают новые белые страницы — копии, которые Джейс снял с рукописей Виктора. Сердце проваливается в желудок. В крайнем случае он уволится, желательно тайком, чтобы не встречаться с Виктором. Первый аккорд звучит мягко, почти робко, неуверенно. Но затем музыка набирает силу, струится плавно, переливается, будто рассказывает историю, слишком личную, чтобы быть произнесённой вслух. В её звучании — тонкая печаль, отблеск уходящего света и трогательная красота, которая заставляет зрителей умолкнуть. Струны разливаются нежным шёпотом, вступают духовые, их звук глубок и неспешен. Мелодия не рвётся вперёд, разворачивается медленно, как случайный цветок на морозе. В каждом такте скрыта сила, удерживаемая в узде, будто она проникает в самые потаённые уголки души, вытягивая наружу что-то, что давно хотелось забыть. Виктор замер. Превратился в гранитную статую. Его плечи опущены, руки сжаты на ручке костыля, пальцы не двигаются. Джейс видит его точёный профиль, жесткие линии кристаллизованы вниманием. Эта мелодия слишком точна. В её паузах и взлётах скрыта его собственная суть: упрямство, хрупкость, поиск, который никогда не приносит полного удовлетворения. Джейс теряется. Он тоже слушает это впервые. Музыка разбивает его вдребезги, на сотни крошечных стеклянных песчинок. Каждая из них остро сечёт, кажется, саму душу, глубоко заседая под кожей. Становится страшно. Кажется, он затронул что-то слишком личное, сокровенное, куда ему не стоило лезть. Виктор смотрит на него всего один раз. Он точно знает, когда конец композиции. Он точно знает, кто его Сикрет Браум. Поднимается с места чуть раньше финальных аккордов, безошибочно находит Джейса в зале, наклоняет голову, словно оценивая. Закусывает нижнюю губу посередине. Джейс сейчас схватит инфаркт прямо в зале. Позорная гибель гениального учёного. Не выдержал взгляда напарника. Потому что Виктор стоит спиной к сцене и смотрит Джейсу в глаза. На него шикают сидящие вокруг зрители. Но он берёт от этого момента всё. Наверное, так ощущается выстрел в мозг, как этот прицельный, открытый взгляд. А потом Виктор просто уходит. Быстро, насколько позволяет нога. Уже почти скрывшись за углом городского ограждения, останавливается, потому что зал аплодирует. Стоя. Овации после молчания, нарушаемого лишь музыкой, оглушают. Джейс — единственный, кто остаётся сидеть. Кажется, он таки проебался. Кажется, ему пора паковать вещи и писать на увольнение.

***

Раз уж заснуть он сегодня всё равно не сможет, Джейс решает, что пойти закончить покинутые из-за прогулки с Кейтлин расчёты будет лучшим решением. Он уныло бредёт по пустым коридорам. Высокие сапоги громко отбивают эхо в тишине, пальто болтается на пальце за спиной. В светлой одежде Джейс мог бы сойти за привидение, встреться ему кто на пути. Перед дверью в лабораторию он застывает, вздыхает обреченно. «Лучше бы завтра не наставало». Возможно, идея пойти поработать была не такой уж удачной. Ему придётся быть в комнате, где всё напоминает о Викторе. Наверняка оставленная чашка с присохшей кофейной гущей всё так же стоит на столе. Записи на доске, оставленные его рукой. Мигает голубым отблеском мини-прототип хекс-врат, который они собирали вместе. Еще один глубокий вдох, медленный выдох, и Джейс плавно нажимает на ручку, заходит в темноту лаборатории. Мерцают несколько моделей, едва освещая пятачки пространства вокруг. Пару шагов — и Джейс ощущает, что что-то не так. К запаху пергамента, резковатым отдушкам реактивов примешался ещё один. «Парфюм. Его парфюм», — последнее, что он успевает подумать. Потому что поперёк пояса его перехватывает посеребрённая ручка, тянет назад. От неожиданности Джейс роняет пальто и, не сопротивляясь, вжимается в твёрдость чужого тела. — Джейс, — шепот совсем непривычный, вкрадчивый, пробирающийся сладкой отравой в уши. — Ты решил, что знаешь мои секреты? — ладонь ложится на грудь Джейса, пальцы в кольцах комкают ткань. — Решил, что знаешь меня. Шепот горячо струится на кожу шеи, ручка костыля упирается чуть ниже живота, надавливает. — Виктор, что ты… — Джейс понятия не имеет что происходит, но тело предательски реагирует на хриплое дыхание, оседающее на коротких волосах затылка, посылает первые тянущие ощущения в паху, еще неосознанные. — Хочешь, я покажу тебе ещё кое-что о себе? — рука Виктора беззастенчиво шарит по груди, находит застёжки, медленно, петелька за петелькой, расстёгивает. — У тебя есть всего один шанс сказать мне «нет». Подумай, золотой мальчик. У Джейса есть возможность опомниться, прекратить это, что бы это ни было, пока не закончатся пуговицы. Одна за одной высвобождаются пустые петли. Рука Виктора опускается, попутно пробираясь под плотную ткань до тонкой рубашки. Пальцы мимоходом царапают затвердевший сосок, сразу оставляют в покое, заставляя Джейса закусить губу и тихо простонать в тишину. Он откровенно дразнится. Подогревает накопленные между ними недосказанности. — Виктор, я не понимаю, — Джейс чувствует, что инстинктивно выгибается, отставляет задницу, чтобы прижаться к чужому паху, проверить, что под брюками твердо упирается член Виктора. — Ходишь по лаборатории в блядских майках, ешь меня глазами каждый раз, когда я поворачиваюсь спиной, — Виктор шипит в шею, коротко проходится языком, и Джейс задыхается от этого прикосновения. — Так что ты решил? Он уже расправился с пиджаком, разворошили тесьму на рубашке, открывая грудь. Но Виктор имел в виду все пуговицы, и теперь задумчиво зажимает между большим и указательным застёжку брюк. Остальные пальцы поглаживают пах Джейса, не слишком напористо, но достаточно, чтобы напряженный член толкался в них от каждого движения. — Пожалуйста, — Джейс пытается положить свою руку поверх тонких пальцев Виктора, направить их двигаться жёстче, но тот больно нажимает на неё ручкой от костыля. — Я принимаю это за согласие. Такой нетерпеливый, такой голодный. Потерпи, я только начал, — Виктор бросает костыль на пол, тот громко отскакивает от камня, прежде чем затеряться под столом. Он хватко сминает бока Джейса, разворачивает к себе. Останутся синяки. Такие крошечные синие напоминания, что в Викторе оказывается столько силы. Джейса это не волнует, он подается вперед, натыкается на взгляд партнёра. В комнате темно, но чтоб он сдох, если глаза Виктора сейчас не тёмно-карего цвета, потемневшие от желания и порочного удовольствия контролировать ситуацию. Джейс хочет его поцеловать, попробовать, как ощущаются на вкус эти ровные тонкие губы. Уверен, что если поддастся искушению сейчас, то Виктор его укусит, но все равно наклоняется. Губы впечатываются в пальцы. — Нет, не так, — Виктор перебирает пальцами по губам Джейса. Тот стонет от невозможности получить больше. Но никто не запрещает ему вот так языком облизать каждую фалангу, пока Виктор молча наблюдает за этой картиной. — Талис, скажи, ты это так себе представлял? И не ври, что ты меня не хотел. Джейс вспоминает о всех своих мечтах. Тех, которые он из ночи в ночь прогонял сквозь возбуждённое сознание, трогая себя то нарочито медленно, то напористо подмахивая задницей, толкаясь в собственный кулак. Он стонет, продолжая облизывать прохладные пальцы Виктора. Под языком перекатываются очертания колец. — Я хотел, чтобы ты трахнул меня на этом столе. Хриплый смех Виктора заставляет волосы на загривке встать. — Скажи, ты представлял что я делаю так? — Виктор убирает руку, медленно, грациозно перебирает пальцами по шелку галстука, распутывая идеальный узел. Галстук скользит по его фигуре, как змея. Он перехватывает ленту двумя руками. — Если ты будешь послушным мальчиком, то я исполню твоё желание. Джейса прошибает током от копчика до затылка, когда он слышит это. Он стыдился даже думать о Викторе в этом ключе, считая себя грязным, низким. И всё равно бессильно сдавался почти каждую ночь своим фантазиям. На глаза ложится гладкий шелк, закрывает и так скудный обзор. Пальцы Виктора щекочут голову, завязывая узел. — На колени. Блядство. Член дёргается болезненно, упирается в трусы. Наверное по брюкам уже расползается пятно. Джейс слушается. Ноги сами подкашиваются, колени упираются в пол. По всему телу проходит крупная дрожь, хотя в комнате, как обычно, душно. В полном мраке обостряются чувства: Джейс ощущает дыхание Виктора, подбородок зажимают пальцы, сминают, не церемонясь. Он наклонился к лицу Джейса, оттягивает кожу на щеке большим пальцем. Зубы остро цепляют нижнюю губу до тех пор, пока на слизистую солоно не попадает первая капля крови. Джейс запрокидывает голову, открывает рот, хватая воздух. — Высунь язык, — Джейс облизывается, оставляет рот раскрытым. Слышит, как Виктор шуршит одеждой, делает еще шажок, кладёт руки на плечи. Дыхание забивает концентрированный запах чужой кожи, терпковатый, почти маслянистый. Виктор пахнет всеми мокрыми снами Джейса разом. На кончик языка ложится гладкая головка. Скользит на входе медленно. Представлять, как Виктор едва покачивает бёдрами, примеряясь ко рту Джейса, чувствовать выступившие вязкие капли, стекающие на язык, — от этого можно уже кончить. Джейс дергает задом, прося большего. Но он будет хорошим мальчиком, как ему сказано. Он сделает всё, что Виктор ему велит. Слюна скапливается, стекает прямо в горло. Плотная, липкая. Как раз, чтобы было удобно принимать в рот чужой член. — Ты охуенно выглядишь, — пальцы Виктора сжимают волосы на макушке. Резко, лишая возможности вертеть головой. — Для меня так оделся? Джейс мычит, кончиком языка проходится по ребрам у головки, ласкает их. — Мне больше нравится так, с расстёгнутыми штанами, — Виктор толкается наконец, прижимая основание языка Джейса членом. Головка упирается в заднюю стенку горла. — С голой грудью, — его пальцы тянут за волосы, насаживая голову Джейса на стояк. — Мычащий с полным ртом. Не спорящий со мной. Виктор двигается быстрее, так что Джейсу приходится прижать язык, чтобы не мешать члену трахать его рот. В уголках глаз скапливаются слезинки, когда Виктор в который раз проталкивается в горло. Сквозь темноту до ушей доносятся сдерживаемые стоны. Наверное, Виктор закусил губу. Джейс не видит, но эта картина отпечатана у него на подкорке. Собственный член оставляет мокрые пятна. Нет сил терпеть. Джейс дергает бедрами, приподнимается на коленях, спускает штаны вместе с трусами, освобождая стояк. И чувствует, что пальцы на волосах сжимаются до боли. — Нет-нет, трогать тебя буду я. Руки за спину, — Виктор хрипит, случайный всхлип ласкает слух. Джейс скулит, пуская по члену Виктора дрожь. Но повинуется. Сцепляет руки в замок на заднице. Инстинктивно толкается бёдрами перед собой, пытаясь найти разрядку хотя бы в движении. В подрагивающую головку упирается что-то гладкое и твердое. Острый кончик прижимает её к паху, шероховато проходится по нежной коже. Джейс догадывается, что это туфля Виктора. Поебать. Его рот уже трахает чужой член. Глаза завязаны. Он скулит, как сучка, извиваясь на коленях перед своим напарником. И ему предлагают единственный способ хоть как-то облегчить этот болезненный зуд в члене. Он слышит, как туфля упирается каблуком в пол, ощущает членом край подошвы. Двигается суматошно, надрачивая стояк о неё. Кровь приливает так, что Джейс чувствует жжение плоти каждый раз, когда проходится по ранту ботинка. Рот занят, остаётся только всхлипывать, принимая до упора чужой член и чувствуя, как по щекам бегут влажные дорожки. Виктор давится стоном где-то над ним. Отводит пах. Убирает руки с головы и плеча. — Да, вот так, двигайся, — носок ботинка сильнее вдавливается в лобок Джейса. Виктор любуется им сверху? Блестящий потом, со стекающей слюной, перемешанной со слезами из уголков глаз, Джейс трахает себя его ботинком, дергает бедрами, примеряясь к неудобной позе и носку. Этого слишком мало, но это всё, что ему разрешили. Член набух и, наверное, уже покраснел от твердого края. — Виктор, я… — Джейс роняет голову. Слюна ниточкой виснет с губ. Под веками плывут цветные пятна, предупреждая скорый оргазм. Еще немного. Движения становятся быстрее, еще пару трений члена и… — Оу, нет. Кончать я тебе не разрешал, — пальцы Виктора грубо и резко выкручивают сосок, заставляя переключиться на новый источник раздражения. Джейс вскрикивает, снова задрав голову. Хватка на соске ослабевает, ноготь легонько царапает по больному, прежде чем прикосновение пропадает. Виктор делает шаг в сторону за миг до того, как Джейс готов излиться ему на ботинок. — Прошу, не могу больше… терпеть, — Джейс стонет разочарованно, впивается пальцами себе в запястья за спиной, чтобы не нарушить приказ. Виктор почти ласково чешет Джейсу за ухом, зарывается в растрепанные и намокшие от пота кончики волос. Тот льнет к мимолётной ласке, поворачивается, вслепую вбирает подушечку ладони губами. Виктор проводит под краем повязки указательным пальцем, собирает выступившие у нижних век Джейса слёзы, поглаживает. Хочется снять галстук. Хочется смотреть снизу, разглядывать во мраке и блеклом мерцании приборов, как Виктор изучает его. Ему нравится, что он видит? Трогает ли он себя, когда Джейс не чувствует на себе его рук? — Сделай ещё кое-что для меня, — подбородок Джейса снова вздёрнут жёсткой хваткой. Виктор не дожидается согласия. — Хочу посмотреть, что ты умеешь своими пальцами. Джейс ошарашенно пытается собраться с мыслями. Это так непросто, когда каждая фраза, каждое шевеление воздуха отдаёт импульсами в члене. Набухшие яйца, кажется, вот-вот взорвутся, если Джейс не кончит прямо сейчас. — Я, не… — Скажи еще, что никогда не пробовал представлять мои пальцы внутри? — Виктор переводит руку на шею, прижимает дёрнувшийся кадык, перекрывая дыхание. Шёпотом просит. — Дай руку. Джейс сглатывает, давясь слюной на полпути в горло. Тянет правую руку, чтобы подтолкнуть Виктора к себе, но его запястье перехватывают по дороге. Он досадно стонет. Мысль, что Виктор позволит себя трогать, обвить его талию, сжать аккуратную ягодицу, не даёт покоя. Но вместо этого он играется с протянутой рукой, перебирает пальцы своими. Они чуть липкие. Джейс ликует, осознавая, что Виктор тоже себя ласкал. Или это остатки слюны с его члена, который недавно толкался в рот Джейса? Внезапный укус сбоку указательного пальца, а затем мазок языка заставляют снова податься вперёд, ища разрядки. Виктор вбирает два пальца в рот, обводит языком, кончиком ласкает подушечки. Джейс машинально придавливает его язык, делает пару движений до его корня. Слышит шумный выдох, щелчок какой-то крышечки. Виктор разжимает губы и по мокрым пальцам пробегает холодок, который тут же сменяет что-то густое. Жидкость течёт до ладони медленно, щекоча кожу. Джейс старается не думать, что еще, о чем он не знал, хранится в их лаборатории. — Ну же, ты ведь хотел кончить, — Джейс понятлив. Он хочет подняться, занять позу удобнее. Колени ощутимо затекли, но его останавливают. — Нет, вот так. Прогнись чуть. Виктор нажимает ему на плечо, заставляя наклониться вперед корпусом и подтянуть зад под себя. Легонько толкает руку со смазкой вниз, показывая, чего он хочет. Джейс думал, что он закончился, когда Виктор первый раз толкнулся членом ему в рот. Но по-настоящему он сходит с ума сейчас, понимая, что Виктор просит его сделать. Отступать некуда. Отступать не хочется. Хочется забыться в оргазме. Хочется ощутить длинные и чуткие пальцы в себе. Но пока придётся довольствовать, чем дозволено. Джейс приставляет подушечку указательного к анусу, протянув руку под себя, прижав ноющие от наполненности яйца и член к паху. Где-то шумно выдыхает Виктор. Он что, отошел для лучшего обозрения? — Можно? — Джейс начинает понимать правила их игры. — Д-давай, — сдавленный всхлип от стола раскручивает последние винты сомнения в голове. Палец толкается в упругие мышцы. На входе приходится постараться, чтобы войти в жар собственного тела. Джейс тут же добавляет второй палец, насаживаясь до косточек. Так недостаточно. Он делал это раньше, уже знал, что длины не хватает, чтобы хорошо себя заполнить. Приходится довольствоваться короткими толчками до середины пальцев. Инстинктивно двигает задом, пытаясь хоть как-то увеличить амплитуду. Колени даже сквозь спущенные штаны беспощадно трутся о пол. Пальцы с каждым разом входят всё легче, проскальзывают в тёплую мягкость. Джейс чуть разводит их, проверяя эластичность. Стонет, прикусывая губы поочерёдно. Рука то и дело трётся о член. Недостаточно, чтобы кончить. Но ощутимо, чтобы сходить с ума от непрекращающейся стимуляции. Всё еще. Джейс никогда столько не оставался в напряжении. Старался сделать всё быстрее, особенно, если думал о Викторе. Сейчас член просит разрядки уже так долго, что Джейс готов заплакать, постоянно балансируя на грани оргазма. Вход в колечко ануса почти не саднит, когда Джейс добавляет третий палец. Опускается на руку, помогая своим весом насадиться еще на пару миллиметров глубже. Слишком мало, слишком недостаточно. — Такой самостоятельный, — Виктор говорит с трудом, и Джейс улавливает неспешные хлюпающие звуки. — Можешь снять. Джейс стаскивает повязку на шею и тут же захлёбывается густой слюной от открывшегося вида. С силой толкается пальцами, как самый послушный мальчик, чтобы рассмотреть реакцию Виктора. Теперь он может видеть. Оценить, как его движения влияют на партнёра. Виктор присел на край стола, подмяв под себя листы с вычислениям. Упёрся ногой в ортезе в пол, второе бедро положил на стол, раскрыв таз, и медленно ласкает свой член. Вторая рука под расстегнутым камзолом выводит круги вокруг небольшого соска. Виктор сдерживает стоны, но по его тяжелому дыханию, заполошно вздымающейся груди видно, что он сам на грани. — Иди ко мне, — Виктор задерживает пальцы у кончика головки, скользит по стояку, перемещает их на гладко выбритый лобок, нажимает чуть, запрокидывает голову от удовольствия. Джейс поднимается. Ноги занемели в одном положении. Между ягодиц сжимаются мышцы, прося вернуть чувство наполненности. Виктор встречает его поцелуем. Первым поцелуем. Притягивает к себе, отклонившись на стол, чутко проходится пальцами по лопаткам до затылка, массирует ямку у линии роста волос. Его член упирается Джейсу в живот. Виктор ёрзает под весом сильного тела, пытается прижаться вплотную к горячей коже, чтобы трение было еще сильнее. Стонет в поцелуй, отрывается нехотя, пошло причмокнув языком и наблюдая, как Джейс облизывает мокрые губы и ждёт, что дальше. — Твой подарок, — Виктор упирается в плечи, отталкивает Джейса. — Развернись. Джейс наклоняется над столом, упирается локтями, край столешницы врезается в бёдра. Мозг рассыпается на атомы, на микрочастицы, которые он уже никогда не соберет в один функционирующий прибор. Перед глазами плывут чертежи и формулы с бумаг под Джейсом. Где-то под его животом на гениальные вычисления тягуче скапывает с члена прозрачная жидкость. Джейс роняет голову в ожидании. Это самые долгие секунды в его жизни. Вот так, отклячивать зад, прогнувшись. Послушно задирать колено, распластавшись на столе, когда Виктор сначала мнёт его ягодицы, а потом впивается под левой подушечками, заставляя раскрыться полностью в новой позе. — С Зимним Покровом, Джейс, — голос Виктора у самого уха заставляет вздрогнуть, покрыться мурашками от прикосновения челки к шее. Головка его члена упирается в подготовленный анус. Джейс представляет, как он выглядит для Виктора в этой позе. С раздвинутыми ягодицами, покрасневшим и мокрым, сжимающимся в нетерпении кольцом мышц. На грани оргазма, только сделай пару уверенных движений по члену. Виктор всасывает губами кожу между лопаток, кружит языком, оставляя сизый кровоподтек. И входит. Сразу на всю длину, шлёпнув яйцами в конечной точке. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы трахать себя пальцами. Чувство наполненности до предела разрывает изнутри так, что Джейс сжимается, ёрзает на чужом стояке, пытаясь привыкнуть. Стенки горят, подстраиваясь под новый размер. Хочется сдвинуться вперёд, уменьшая давление, но Виктор намертво держит Джейса за таз, не давая пошевелиться. К укусам и засосам на спине добавляется бессвязный шёпот. Виктор чередует поцелуи и едва разборчивое бормотание губами по коже. Он говорит, что Джейс такой мягкий и податливый. Член выходит наполовину и резко толкается вновь, метко попадая по всем нервным окончаниям внутри Джейса. Находит точку, от прикосновения к которой перед глазами всё искрит, а тело прошибает судорогой. Виктор шепчет, что мечтал о нём, не смея себе разрешить большее. Что он так хотел Джейса с их первых совместных дней в лаборатории. Толчки усиливаются, и Джейс видит, как на ватмане перед глазами двоятся цифры и буквы. Виктор трахает его не быстро, растягивает удовольствие, но каждый раз загоняет стояк до упора, наблюдает, как Джейса ломает под его телом. Спущенная на шею удавка галстука щекочет кожу, когда Виктор тянет за петлю назад, заставляя Джейса задрать шею и слушать. Попытки глотнуть воздуха даются с трудом, шёлк впивается в горло. Виктор шепчет, что никто никогда не делал для него ничего такого, как сегодня на празднике. А его пальцы скользят по твёрдому прессу, играют с сосками, забираются в жёсткие волосы на лобке, едва касаясь члена Джейса. — Виктор, умоляю, — голос Джейса клокочет в глотке. Сил терпеть больше нет. Эта пытка тянется так долго, что он ведет задом, пытаясь найти чужое прикосновение своим членом. Виктор не останавливается ни на секунду, игнорирует эти попытки, только тянет за галстук сильнее. По всему телу Джейса бегут импульсы наслаждения, перед глазами меркнут очертания лаборатории. — Я сейчас кончу. — Еще немного, подожди, — Виктор хрипит, близкий к оргазму. — Хочу вместе с тобой. Он ослабляет удавку петли на шее, окольцовывает пальцами основание члена Джейса, нажимает, не давая кончить раньше времени, толкается в эластичные мышцы грубее, подгоняя свой финиш. Стонет наконец громко, отпуская себя и не выдерживая пика возбуждения. Еще несколько движений, и Джейс чувствует, как пальцы Виктора дрочат ему, проходясь гранями колец по нежной плоти. Хватко оттягивают кожу, цепляют головку, распределяя смазку по длине. Это лучше, чем в его снах. В тысячи раз. Это вообще нельзя представить даже во сне. Это ёбаное открытие года. Все чувства концентрируются в одной точке. Каждый толчок члена в чувствительное место напрямую отдается в измученный ожиданием член. Джейс сам подаётся назад, насаживаясь навстречу и чувствует, что его член под чужими пальцами вздрагивает, изливаясь прямо на пальцы Виктора и чертежи. Из его зада вытекает сперма, когда партнёр, прикусив кожу на плече, тоже содрогается от оргазма. Джейс смотрит на беспорядок под собой. Локти и предплечья мелко дрожат. Виктор сверху ощущается почти невесомо. Его пальцы бездумно порхают по груди Джейса, пока он пытается отдышаться. — Кажется, мы безнадёжно испортили работу прошлых недель, — Джейс чувствует, как Виктор тихо смеётся, поднимает слипшиеся страницы. — Будет повод подольше задержатьcя допоздна, переделывая? — голос Виктора снова звучит мягко, чуть саркастично. Всё как обычно. Почти.

***

Они нежатся в объятиях, расстелив на полу лаборатории покрывало, которым обычно накрывали светочувствительные прототипы. Окно открыто и пропускает зимний воздух в помещение. Виктору не холодно в кольце из теплых рук Джейса. Тот лениво сцеловывает родинки с лица, дует на пряди, упавшие наискось янтарных глаз. Джейс скользит пальцами по спине Виктора, задерживаясь на выступах линий корсета. Движения его рук медленные, почти неощутимые, но от этого ещё более интимные. Он перебирает элементы, изучает их кончиками пальцев, будто хочет выучить каждую деталь. — Честно говоря, — тихо говорит Джейс. — Если бы ты сказал мне пару недель назад, что это произойдёт, я бы засмеялся. Виктор чуть поднимает голову, встречая его взгляд. В уголках его губ играет слабая, почти призрачная улыбка. — Почему? — спрашивает он, его голос звучит спокойно, но в нём есть что-то мягкое, непривычное. — Потому что ты всегда такой… отстранённый, — Джейс наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его виске. — Сейчас мне кажется, что я просто не смотрел достаточно внимательно. Виктор тихо фыркает, но не уворачивается от ласк. Он позволяет Джейсу притянуть его ближе, пока их тела не соприкасаются полностью. — Не думай, что я стану менее требовательным только из-за одного раза, — Виктор смотрит в глаза Джейсу, его взгляд задерживается дольше, чем обычно. — Считай, что это вызов, — шепчет Джейс, его губы снова касаются лица Виктора, оставляя нежные, неторопливые поцелуи. — Кстати, ты можешь остаться у меня. Виктор приподнимает бровь, в его взгляде мелькает удивление. — Что, прямо сейчас? — уточняет он с ноткой иронии. — Да, прямо сейчас, — Джейс смотрит на него серьёзно, его пальцы задерживаются на шее Виктора. — Мне кажется, в лаборатории уже достаточно… холодно. А у меня в комнате… намного теплее. И ты разрешил мне «блядские майки» только в личных покоях. Виктор вздыхает, словно размышляет, но не успевает ответить. Джейс не даёт ему шанса, скрепляя предложение ещё одним поцелуем.

***

Кейтлин идёт по коридору академии, задумчиво накручивая прядь волос на палец. Она не видела Джейса с того самого концерта. Тогда она решила, что ему лучше побыть одному, особенно после того, как увидела реакцию Виктора на подарок. Но время шло, и её беспокойство росло. От Джейса не было никаких известий, как будто он просто исчез. Кроме того, Виктор… Виктор взял отпуск. Отпуск?! Человек, который, кажется, не знал, что такое отдых, вдруг просто исчез? Подойдя к двери лаборатории, Кейтлин замедляет шаг. Она не надеется застать кого-то внутри. Дверь приоткрывается бесшумно, и Кейтлин заглядывает внутрь. На её лице тут же проявляется удивление. Джейс, прижав Виктора к одной из стен, целует его с такой страстью, что, кажется, они сейчас начнут вырабатывать энергию вместо своих изобретений. Руки Джейса крепко обхватывают Виктора за талию, прижимая его ближе. Виктор одной рукой цепляется за плечо Джейса, а другой — упирается в стену, как будто это единственное, что помогает ему держаться на ногах. Их поцелуй — глубокий, жадный, и очевидно, что оба совершенно забыли о существовании всего остального мира. Кейтлин неслышно прикрывает дверь, чтобы не потревожить «работу». Она разворачивается и, не спеша, идёт обратно по коридору. На полпути она останавливается, задумчиво смотрит под ноги, а затем делает несколько лёгких прыжков по прямоугольникам каменного пола, словно играет в детские классики. Прыжки звучат глухо, но в них чувствуется лёгкость, с которой теперь уходит беспокойство. Кажется, им придется перенести презентацию новой модели хекс-врат.