Ёлка и игрушка носорога.

      Под спасительной горой одеял Сандэй наконец не дрожал от зябкого холода, пронизывающим до игольчатых мурашек. Он взирал на золотистый свет гирлянды, что расположилась на винтажном стеллаже с книгами. Огоньки задорно сверкали, резво переключаясь меж собой, однако едва проснувшемуся мужчине резкое свечение по вкусу не пришлось. Он лениво выбрался из-под одеяла, клацнув несколько раз на контроллер свечения, выбрав самый ненавязчивый свет.       Из кухни доносилось два самых драгоценных голоса, отчего Сандэй мигом оживился. Кажется, Робин не предупреждала его, что приедет. На лице сию секунду возникла по-детски счастливая улыбка. Мановением руки он убрал растрёпанные сизые локоны назад, стараясь привести себя в божеский вид, прежде чем явиться перед сестрой и женихом. Он расправил на себе складки шёлковой пижамы, после чего несколько минут потратил на поиски красного свитера с изображением нелепого оленя. Мужчина распахнул дверь, вваливаясь на кухню. — Надо же кто проснулся, — Галлахер сказал это так внезапно, словно кто-то дёрнул рычаг.       Робин мгновенно встрепенулась, вскочила из-за стола, бросаясь на брата с объятиями. — Я так рада тебя видеть!       Сандэй приподнял сестру на руки и закружил её: Робин тихо пискнула от неожиданности, прося опустить её. — Я не помню, чтобы ты предупреждала о своем приезде, — мужчина отпустил сестру, делая вид, будто для него ничего не стоило поднять на несколько секунд дорогую сестру. — Я её позвал, — заявил о себе Галлахер, показательно подняв руку вверх. — И как я могла не приехать? Как только выдалось свободное время, я тут же примчалась. — Спасибо. Вам обоим, — Сандэй любовно чмокнул сестру в щёку, после чего скользнул к Галлахеру, наспех касаясь его губ своими, сцеловывая несколько капель кофе. За исключением горечи, присущей только кофе в чашке Галлахера, он всегда был изумительного вкуса. — Угу, доброе утро, — шепнул мужчина, вновь пригубив кофе. — Выйдешь в коридор?       На этих словах Сандэй недоверчиво изогнул бровь, а Робин заулыбалась, в предвкушении глядя на брата, который, завидев это, высунулся в коридор, обомлев от удивления. — Галлахер, ты ёлку собрал? А я-то думал, чего ты раньше меня встал…       В коридоре, у стены, возвышалась пышная искусственная ёлка с белыми иголочками. Она словно вся была густо усеяна снежными поцелуями. В этот раз, её ветки не пришлось сгибать к лицевой стороне, дабы та выглядела пышнее.       Роскошные ветви раскинулись вдоль стены, возле которой выхаживала крупная собака, вынюхивая каждый сантиметр нового объекта в доме. Она подходила, принюхивалась, а когда игольчатая веточка касалась её влажного носа, отскакивал на несколько метров. — Когда мы покупали ёлку, я не думал, что она настолько удачно впишется в наш интерьер, — восторженно молвил Сандэй, подзывая к себе Соню и проводя рукой по гладкой шерсти. — Всего-то нужно было не откладывать её сборку, — ответил Галлахер, тоже выбираясь в коридор. — Соня, кажется, не признала ёлку. — Её бы на пару сантиметров сдвинуть… — пролепетал Сандэй, чувствуя, как с каждой секундой становится все сложнее смотреть на ель, стоящую не по центру. — Принято, — Галлахер устало вздохнул, однако перечить не стал. Он давно знал о особенностях Сандэя. Знал и не смел упрекать.       Уже через минуту ёлка была осторожно передвинута Галлахером. — Так даже Соне больше нравится, — сказал мужчина, наблюдающий за тем, как собака довольно выхаживает возле дерева. — Вот и отлично. Осталось найти игрушки и… — внезапно Сандэй замолк. Он обернулся, взирая на Робин, в чьих руках была огромная коробка с ёлочными игрушками.       Однако Галлахер спохватился быстрее. Он взял из рук девушки коробку, зубами разрывая прошлогодний скотч, за что был награждён суровым взглядом Сандэя и неловкой улыбкой Робин.       Сандэй уж было хотел начать отчитывать сестру за подъём тяжестей, но его внимание вовремя отвлёк донельзя довольный Галлахер. Он держал в руках пластикового носорога с выпученными глазами, словно у того было недельное недержание. Веревочка крепилась к его спине и, кажется, была не то что бы надёжной. — Предлагаю повесить Себастьяна на верхушку ёлки. — Кого-кого? — Обе брови Сандэя вопросительно взлетели вверх, его лицо вытянулось, и он сомкнул глаза, разводя руками. — Ты дал имя, прости Господи, носорогу?       Робин закрыла рот ладонью, несдержанно хихикая. Девушка чудом не покраснела от неистового желания засмеяться. Однако её радость вмиг улетучилась, стоило Соне встать на задние лапы, переднее уместив на её ляжке, едва не сбив её с ног. Капроновые колготки, очевидно, не сохранили свой целостный вид. Когти собаки безжалостно превратили одежду на левой ноге в разорванное нечто. — Соня! — крикнула она, отскакивая на несколько шагов назад. Невольно она натянула кожаную юбку пониже, но это было совершенно бесполезно.       Сандэй, не закончив объяснить жениху абсурдность идеи с носорогом на верхушке красавицы-ели, ошарашенно уставился сначала на сестру, потом на её левую ногу. — Соня, нельзя же так, ты… Боже, с кем я разговариваю… — Брат, ничего страшного. В доме тепло. Это всего лишь колготки, они никогда не были долговечными, — принялась отстаивать виновато опустившую мордочку собаку Робин, переключая внимание на злополучного Себастьяна. — Галлахер, давай оставим его на столе в качестве декора, если тебе так хочется его часто видеть. Но не на ёлке. — Все птички такие жестокие? — уже смирившись молвил Галлахер, тоскливо оставляя носорога на тумбочке у входа и наклоняясь над коробкой с шариками, где каким-то чудом завалялась такая же гирлянда, какая была на стеллаже в их комнате. Что ж, уже через несколько минут она опутывала почти каждую веточку рождественского дерева. — Как всё скучно, в двух цветах, — лениво протянул мужчина, протягивая Сандэю с Робин несколько белых шариков. — Цвета должны сочетаться между собой, — четко отрезал Сандэй, отмеряя одинаковое расстояние между шариками, чередуя их с золотистыми, что лежали в другой коробке. — По-моему, очень неплохо. Несмотря на то что и ёлка, и шарики белого цвета, — сделала вердикт Робин, периодически разворачиваясь правой стороной к брату и Галлахеру, пряча голое бедро. — Мой носорог в печали. — Ты такими темпами с этим носорогом будешь на диване спать, — фыркнул Сандэй, тихо засмеявшись, когда Галлахер обнял его со спины, давая ещё несколько шариков, чтобы партнёр повесил их так, как ему хотелось. В последовательности, известной только ему. — Мне больше с птенчиком, чем с носорогом нравится.       Робин тотчас сделала вид, что на кухне у нее возникли неотложные дела по разборкам с Соней, оставляя брата наедине с женихом. — Не смей смущать мне сестру, — процедил он, вновь поправляя уже висящие шарики. — По-моему, это ты обычно… — Тсс, — шикнул Сандэй, закидывая голову назад, цепляясь за сухие губы мужчины, пользуясь отсутствием Робин.       Длань Галлахера заползла под свитер, обдавая прохладную кожу теплом своей руки. Он елейно коснулся живота, большим пальцем надавив на самый низ, вынудив жениха позорно задрожать в его руках, отчаянно касаясь его уст. — Если Робин зайдет, я тебя уничтожу, — в самые губы прошептал он, языком толкнувшись в чужой рот, пока руки Галлахера нахальным образом бороздили по стану. — Не убьёшь, я тебе нравлюсь, — отстранив от себя лицо партнёра, просипел Галлахер. Он, однако, держал Сандэя за челюсть, оставаясь с ним чересчур близко. — Мне стоило предложить выйти за меня замуж, чтобы ты стал таким смелым? — Сандэй, надеясь на удачу, оставил игрушку средь веток ели, развернувшись к Галлахеру лицом. — То есть, не нравлюсь? — мужчина хитро улыбнулся, заглядывая в горящие золотистым блеском очи. — Нравишься, только, прошу, не тогда, когда Робин за стенкой.       Уже через миг Галлахер отпустил Сандэя, сделав вид, что ему ни чуть не лень самостоятельно браться за шарики и замысловатые цветы доверху посыпанные блёстками, которые оставались на подушках пальцев. В конце концов, Сандэй всё равно перевешивал игрушки в строгом порядке.       Через несколько секунд в коридор вернулась Робин, закатив рукава тёмно-синей водолазки. За ней вбежала Соня, активно виляя хвостом. — Какая красота! — воскликнула девушка, рассматривая ёлку со всех сторон.       Она восхитительно выглядела, будто сошла со страниц зимних сказок, которые Сандэй читал Робин в детстве. Никогда прежде девушка не одобряла белые ёлки, ибо считала, что они выглядят чересчур искусственно, однако эта была искусной, а не искусственной.       Мужчина положил руку на плечо сестры, оценивая их совместную работу со стороны. — И впрямь неплохо. — Носорога не хватает, — мечтательно протянул Галлахер, краешком глаза смотря на своего Себастьяна. — Галлахер, и без него хорошо. Поставим его в другое место. — Птенчик, скажи спасибо, что я не показал тебе Олега и Эдика. — А это морской котик и слон? — шутливо спросила Робин. — Галлахер, что за два новых мужских имени? — Ты на что намекаешь? Олег — змея, символ года. А Эдик — попугай. Или ты ревнуешь к другим птичкам?       Робин прыснула со смеху, а Сандэй неловко похлопал глазами, после чего тоже засмеялся. — Оставь свой зоопарк, умоляю. — Я подумаю. Кстати, Робин, может, мы найдём тебе что-то целее, чем твои колготки? — Было бы неплохо, — сконфуженно согласилась девушка. — Боюсь, колготок на тебя не будет. Есть одни, конечно, но их носил Галлахер, и они самую малость растянуты… — Галлахер носил капроновые колготки? — изумлённо спросила Робин, стараясь не представлять мужчину в плотно обтягивающих колготках, иначе она точно взорвётся от смеха.       Сандэй запоздало понял что он сказал сестре. Он прикрыл рот ладонью, но тут оживился уже Галлахер. — Что? Нет! Я не... Просто… — принялся оправдываться он, даже не зная что сказать, дабы ситуация не была такой комичной. — Забудь, ладно? — мужчина почесал затылок, стараясь сделать вид, будто не насмотрелся на ёлку.       Робин не выдержала. Она захохотала, схватившись рукой за стол в коридоре, едва не тарабаня по нему кулаком.       Сандэй весь побагровел и стыдливо отвернулся в сторону. Девушка смогла успокоиться, только когда смутился даже сам Галлахер, повторно прося её забыть сказанные Сандэем слова. — Давайте поедим, в конце концов! — выкрикнул мужчина, концентрируя на себе внимание Робин и жениха. — Ну хорошо, экспериментатор и любитель носорогов, — шутливо выдала Робин, склоняясь над Соней.

***

      К слову, о носорогах. Бесследно он вовсе не исчез. Стоило Сандэю оказаться сморенным сном, Галлахер осторожно встал с кровати, стараясь не тревожить чуткий сон возлюбленного, и пробрался на цыпочках в коридор, оставляя на самой верхушке носорога Себастьяна.