Рождество на Эвересте

      Непал. Катманду. День 1       Горячий воздух пробивается под босыми загорелыми пятками вместе с ярким песком. По земле катится рубиновый гранат, пропадая под тканью своенравной скатерти низкого стола. Базар голдит, улица пестрит яркими красками, на жаре стоит запах жареного мяса. Разговоры не замолкают, местные продавцы окликают туристов с большими рюкзаками за спиной с просьбой купить связку спелых ароматных яблок и масляных лепешок по скидке.       Ладонь машет к лицу, создавая искусственный ветер, дабы немного снизить температуру. Делается глубокий вдох. Лёгкие полны жарким непальским воздухом, дышать тяжело. Нынче декабрь выдался слишком жарким в Катманду. Порядка 35 градусов по Цельсию показывал прибитый к столбу уличный градусник.       — Сколько этот брелок? — палец указывает в сторону брелока в виде заснеженной вершины Эвереста на цепочке. Джисон пятернёй приходится по пепельным волосам, убирая мокрые от пота пряди со лба, и натягивает кепку.       — 200 рупий. По скидке отдам за 180, — улыбается смуглый мужчина. На тёмном лбу виднеются морщины, улыбка растягивается до желтоватых зубов.       — Че тебе этот брелок всрался? — Через плечо заглядывает запыхавшийся Минхо, оттягивающий прилипшую от пота футболку от живота. — Мы ещё не поднялись, а ты уже сувениры покупаешь.       — Надо, — улыбается Хан и достаёт деньги из кошелька. — Вот, пожалуйста.       Игрушечная копия самой высокой точки мира тут же вешается на замок туристического рюкзака. Улыбка расползается по лицу.       — Пацаны, хлебнуть есть чего? — рядом вырастает фигура Чанбина.       — А этого где потерял? — Минхо выглядывает за его спину, не находя взглядом Хёнджина. — Вы же вместе уходили?       — Под деревом сохнет, — хмыкает Чанбин, — Ну есть или нет?       Джисон кивает, и вся тройка отправляется вдоль базара к тени, где Хёнджин спрятался от солнечных лучей. Около месяца назад Хван предложил друзьям новую авантюру под рождество, а именно — подняться на Эверест. Ранее парни уже покоряли другие горы и имели немалый опыт в этом деле, но самая высокая точка на планете все равно казалась чем-то недосигаемым и далёким. И все по обоюдному согласию сразу согласились. Адреналин в крови и молодость в жопе были самыми главными спонсорами всех выдуманных идей.       Они своей небольшой компанией приехали в столицу Непала, откуда обычно отправляют вертолёт до подножия Эвереста. Один знакомый посоветовал им двух самых лучших инструкторов, которые провожали на высоту многих (и спускали, конечно, тоже — этот вопрос вылетел из уст Минхо и Хёнджина одновременно). Один из инструкторов находился где-то в Катманду и набирал группу альпинистов на стартовой точке.       — Лови, дохлик, — из рюкзака достаётся бутылка воды и летит в вялого Хвана, что распластался под деревом с широкой кроной. Мокрые ярко-красные волосы липнут на лоб, выпадая из хвостика на затылке. Минхо смеётся, когда пальцы Хёнджина путаются в крышке, и та отлетает к кроссовкам Чанбина. Тот подходит к своему ненаглядному и помогает отпить из горла.       — Я же не виноват, что не верблюд, как некоторые, — фыркает Хван после нескольких больших глотков воды. — У меня походу солнечный удар.       — Кепку носить надо, дурень, — срывается с губ Ли. Он достаёт телефон из заднего кармана, чтобы просмотреть внезапное смс.       — А чего вы у местных-то воды не попросили? — задаёт вопрос Хан, усаживаясь рядом с полуживым другом.       — Да эти жмурики нам только жижи из канализации нальют и скажут: "пейте наздоровье, гости дорогие". Ещё и бабки попросят. Вы, блять, ещё утопали за три пизды, — выдаёт Чанбин, крайне недовольный тем, что двух оставшихся друзей пришлось искать добрых 15 минут по всему базару.       — Мы вообще-то этого Кима искали, — со знающим видом вскидывает указательный палец вверх Джисон.       — Ну и как успехи?       — Спросили у местных: там короче ближе к реке есть палатка такая голубая... — начинает Хан.       — Для геев типа?       — Типа для нас? — выдают одновременно Хёнджин и Чанбин, и компания взрывается на хохот.       — Думайте как хотите, ну, в общем, он там обитает. Собирает группу на вертолёт. Мы должны прийти туда к вечеру.       — Так и чего сидим тогда? Времени уже три с хуем. — Минхо кидает взгляд на наручные часы, которые когда-то подарил ему возлюбленный на первую годовщину. Тогда они с Ханом сидели на полу в спальне и потягивали пиво, смотря телевизор на мягком ковре. Так вышло, что в тот же вечер они впервые переспали, поэтому Ли дорожит этими часами.       — Та подожди ты, он отдышится хоть, — защищает Хёнджина Со, и компания решает подождать ещё немного.

***

      На шумном тук-туке парни добираются до нужной точки. Воздух тяжёлый, смешанный с песком. Бутылка воды быстро расходуется, и по пути под громкие препирания от Чанбина покупаются ещё три. Рядом с голубой палаткой, как и говорил Хан, обнаруживается инструктор. Он тепло улыбается и жмёт каждому руку.       — Наконец-то вижу знакомые лица. Я тоже из Кореи. Ким Сынмин, приятно познакомиться, — кланяется тот.       — Взаимно. Я Ли Минхо, это Хан Джисон, Хван Хёнджин и Со Чанбин, — Минхо на правах старшего называет имена каждого, по очереди указывая пальцем.       — Ну орлы! — восхищается Сынмин, звонко цокая языком. Он снимает солнцезащитные очки с глаз и вешает их на передний карман лёгкой рубахи в клетку. — Что ж, идём, представлю вам остальную группу, только вас и ждём.       Ким указывает рукой к деревянной двери и проходит внутрь, провожая новых знакомых. Комната обдает разгоряченную кожу холодным дуновением кондиционера со стены над дверью, отчего все четверо блаженно вздыхают, подставляясь под прохладу. Внутри помещения посередине стоял стол, сделанный из мелких плетеных прутьев, и такие же стулья, на которых уже располагались другие альпинисты. В руке каждого были какие-то бумаги и буклеты, которыми они обмахивались, создавая потоки ветра. Джисон обвел взглядом каждого из небольшой компании и широко улыбнулся.       — Итак, ребят, внимание сюда! — Сынмин хлопает в ладоши, привлекая внимание всех в помещении. — Для начала я хочу лишь сказать, что не собираюсь зачитывать вам длиннейшую лекцию о том, насколько восхождение опасно, и как это всё воодушевляюще. Вы все опытные альпинисты, иначе я бы тут перед вами не стоял. Вы всё это и без меня прочли давным давно в буклете, поэтому эту всю вдохновляющую херню я вам втирать не буду. Пути назад нет, вы уже находитесь здесь. Хотя, если у кого-то возникнет желание взять билет на самолёт и улететь домой сразу после моих слов, я буду не удивлён.       По комнате раздаются смешки. Четверо парней усаживаются на свободные стулья, чтобы не стоять по середине и не мешать Сынмину вещать, словно со сцены.       — В принципе, вас тут никто не держит, — пожимает плечами Ким, — Итак, позвольте мне представить наипрекраснейшего австралийца Кристофера Бана — нашего второго гида.       Под бурные аплодисменты крупный, накаченный парень в чёрной майке и кепке чуть приподнимается со своего места и скромно улыбается, зажимая меж двух пальцев бутылку холодного пива. Его улыбка образует милые ямочки на лице, а глаза сужаются до тонких полосок.       — Именно он будет ждать нас у подножия, в лагере, где всё заранее подготовит, за что скажем ему спасибо, — снова внимание приковывается к Сынмину, что продолжил небольшое выступление. — Знаете, что я вам скажу, ребят? Этот парень поднимался на Эверест 4 раза и остался жив. Но без шуток, дойти до вершины — это, конечно, круто, все дела, никто не спорит. Но наша с ним работа — доставить вас обратно живыми. Эверест — опытный хищник, не думайте, что всё так просто.       Сынмин меняет голос с шутливого на серьёзный. В комнате повисла напряженная тишина. Эта тема действительно страшная, если так подумать. Сколько жертв забрал себе Эверест. На самом деле многие достигали вершины, а вот на обратный путь сил уже не оставалось, и они сдавались, засыпая вечным сном.       Минхо много об этом думал. Было страшно. Серьёзно. Они с Джисоном преодолели много трудностей, включая подъёмы на огромную высоту. Оба были с ебанцой, ничего не сказать. И вроде каждый раз обходилось. Но сейчас Ли почему-то думал, что всё пойдёт не по плану. Было странное ощущение дежавю. Будто бы он раньше видел такой сон, в котором поднимался на гору с любимым и падал вниз. После таких кошмаров он просыпался весь в поту, а Хан гладил его по макушке, успокаивая.       — Давайте познакомимся поближе! — продолжает Сынмин, громко хлопнув в ладоши и загораясь энтузиазмом. — Ян Чонин — наш самый молодой пусанский мальчик из группы уже дважды был на Эвересте и всё никак не может дойти до вершины, бедолага. Но не переживай, Чонин, на третий раз мы пнём тебя под зад так, что ты эту вершину перелетишь и как по горке спустишься вниз.       Чонин, что сидел ближе всех к небольшому холодильнику в углу, закивал и громко засмеялся, начиная бить себя рукой по коленке, как и все остальные в небольшом коллективе.       — Далее у нас Ли Феликс! Он уже покорил 6 из 7 вершин и пришёл за последней конфеткой, — подмигнул тому Сынмин, а блондин с длинными волосами засмущался. Все вокруг стали шептать ему, насколько тот крут, а Феликс отвечал короткое "спасибо".       — Прошу, зовите меня просто Ёнбок, — просит блондин, вскидывая руки и поясняя, — Ёнбок — это моё корейское имя, а Феликс — австралийское.       — Как скажешь, — кивает Ким и продолжает, — Ну и наши четыре принцессы, которые очень любят опаздывать.       — Эй! Мы всего лишь на час опоздали, — восклицает Чанбин с едва сдерживаемой улыбкой от милого прозвища.       — Меня не ебёт, ребят. Главное, что вы здесь. Так чем вы занимаетесь?       — Мы представители титулированной команды "искатели приключений на задницу"! — гордо восклицает Хан, и все присутствующие вновь смеются.       — Не слушайте этого болвана, мы просто работаем в одном офисе, — пожимает плечами Ли.       Минхо действительно не соврал. Они вчетвером работают в одном отделе маркетинга. Познакомились именно там и установили миндальную связь у всех четверых.       — Да, типа того.. так стоп! Я для тебя болван? Ты ахуел, что ли? — голова Джисона медленно поворачивается к рядом сидящему Минхо с притензией.       — Да, что-то не устраивает?       — Все понятно с тобой, ты наказан. Сегодня без отсоса, — Хан показательно складывает руки на груди и наигранно отворачивается, обижаясь, а Минхо громко фыркает, смеясь над обиженным из-за конфеты ребенком.       — Ребят, вы альпинисты или геи на пол ставки, я так и не понял, — Сынмин чешет затылок, усаживаясь задницей на край стола, чуть подальше от всех. Он отпивает немного яблочного сока и ставит стакан на место.       — Мы два в одном, как шампунь, — объясняет за всех Чанбин, и комната снова взрывается на смех.

***

      Лукла. Намче-Базар 3440 м над уровнем моря. День 3       Яркие рыжие и изумрудные крыши небольших домиков блестят на солнце, переливаясь. Погода слишком хороша: небо почти безоблачное, поэтому с земли открывается вид на безупречный Эверест. Местная жизнь кипит.       Группа альпинистов поднимаются по небольшой лестнице, ближе к центру в поисках жилья. Хёнджин и Чонин тяжело дышат, хватаясь за людей, идущих рядом.       — Ты как? — Спрашивает обеспокоенный Чанбин у своего спутника.       — В норме. Думал, быстрее аклиматизируюсь, — глотающий ртом воздух Хван собрал ярко-красные волосы и заделал их в небольшой пучок на затылке, чтобы не мешались. Друзья иногда шутили, что по столь яркому цвету волос парня будет легче найти в какой-нибудь канаве, где он довольно часто ошивался после нескольких бутылок соджу. Минхо как-то предлагал Хану покраситься в ярко-желтый для того же эффекта, но тот лишь покрутил пальцем у виска и осветлился до пепельного. Сложно поспорить, но Джисону чертовски шёл этот цвет на чуть длинных волосах, едва прикрывающих краснеющие от постоянных комплиментов уши.       — Голова не кружится? — не отстаёт Со.       — Немного. Ничего, идём.       Сынмин краем глаза замечает, как иностранец Феликс ведёт под руку Чонина, на которого тоже повлиял разреженный горный воздух. Следом за Кимом идёт Джисон, а за ним — Минхо. Хан думает о том, как же скучно они идут, и решает разбавить атмосферу своими извечными шутками, которые знал наизусть.       — Ребят, ребят, а знаете, как называют человека, который продал свою печень?       — Опять ты, блин, со своими тупыми шутками, — усмехается Минхо, качая головой.       — Если ты их слышал, не значит, что другие тоже, — смеётся Хан, поправляя сползшую лямку туристического рюкзака на плече.       — Ну и как называют-то? — слышится сзади вопрос Ёнбока.       — Обеспеченный.       Группа парней начинает громко смеяться и показывать пальцем на не менее весёлого Хана, который был горд собой за то, что смог рассмешить всех. Он обернулся и даже заметил короткие улыбки чуть более вялых Хёнджина с Чонином.       — А знаете, почему среди немых не популярен БДСМ? — снова начинает Джисон, когда компания чуть стихает. — Потому что у них нет стоп-слова.       На улице вновь раздаются громкие мужские смешки. Все были людьми взрослыми и податливыми на тупые анекдоты и шутки после нескольких бутылок. Но на трезвую голову шутки от Хана казались не менее смешными.       Под общий хохот и смех группа добралась до деревянного домика с изумрудной крышей. Над дверью виднелось название отеля на английском для удобства туристов.       — Так, парни. Завтра отправляемся в базовый лагерь, где нас уже ждет Крис, поэтому хорошенько отдохните и привыкайте к высоте. Выдвигаемся в 5 утра, — объявил всем Сынмин после того, как зарегистрировал всех на стойке. — В комнатах спим по двое.       В результате ключ от первого номера передаётся Чанбину с Хёнджином, от второго — Ёнбоку и Чонину, и от третьего — Хану с Минхо. Парни расходятся по комнатам, обустраиваясь. Сынмин просит всех лечь спать сразу после общего ужина, чтобы хорошо выспаться.       Ключ вставляется в замочную скважину, слышится щелчок. Джисон проходит в небольшой номер. Серые обои, сбоку стоит деревянный хлипкий шкаф, две одноместных кровати и маленькая тумба у каждой. В принципе, неплохо на одну ночь. Минхо проверяет матрас своей кровати, с удивлением отмечая её скрипучесть. На лице сразу возникает ухмылка, которую Хан незамедлительно замечает.       — Чего лыбишься сидишь?       — Как думаешь, что будет громче этой ночью: ты или кровать?       — Я не храплю вообще-то.       — А я и не про сон, — Минхо улыбается хитрее, притягивая Джисона к себе за пояс. Тот смотрит на старшего сверху вниз и цокает.       — Нам же выспаться надо, а не переспать, дурень.       — А я, может, и то, и то хочу.       — Губу закатай.       — В тебе?       — Блять.       Минхо резко усаживает младшего на колени, настойчиво целуя в губы. Поцелуй выходит влажный, с языком и слюнями. Пальцы Ли зарываются в пепельных волосах возлюбленного, что непроизвольно простонал в поцелуй. Джисон облизывает поочередно губы Минхо и чуть отстраняется, глядя в глаза. Поцелуй оставляется на пухлых щеках, бронзовой шее и ключицах младшего. Руки блуждают по теплому жилету, замочек которого расстёгивается. Здесь, на Лукле, уже достаточно прохладно, в отличии от жаркого Катманду, поэтому альпинисты оделись теплее.       Сквозь поцелуи парни снимают друг с друга одежду за считанные минуты. Джисон удивляется, почему настолько быстро согласился на секс, хотя сначала нехотя отмахивался. Может, он действительно тоже этого хочет. Он спиной укладывается на скрипящую односпальную кровать, когда старший хватает губами напряжённый сосок. Доносится тихий стон, который удовлетворяет Ли, и он руками ползёт ниже, к тазобедренной косточке. Голые бёдра расставляются в стороны перед возлюбленным, и Минхо издаёт смешок. Как легко его можно уговорить. И вот Джисон уже расстилается под ним, полностью готовый ко всему.       Мокрые поцелуи спускаются от мощной груди с несколькими татуировками, которыми старший непроизвольно любовался каждую ночь, переходят на необычайно красивую и узкую талию и ниже, к члену. Короткий чмок касается напряжённой розовой головки, и Хан стонет от ожидания. Язык слизывает капельку предэякулята с пениса и проходится по всей длине ниже. Минхо заставляет младшего согнуть ноги в коленях сильнее, прижимая их к животу, и устраивается меж упругих половинок. Широкий мазок проходит по сжимающейся дырочке Хана, который все пытается сдерживать стоны, прикрывая рот рукой. Глаза закатываются, когда язык входит внутрь, исследуя упругие стеночки. Джисон не выдерживает и кладёт руку на свой член, начиная размазывать предсемя по всей длине. Без смазки тяжело, но парни почему-то не предполагали того факта, что захотят потрахаться у подножия Эвереста, в дешёвом номере затхлого отеля.       Язык входит глубже, на всю длину. Джисону стыдно, что он не успел даже подтереться влажной салфеткой, не то что душ принять. Но Минхо действительно было всё равно, он любил его любым. Каждая ночь в палатке во время путешествий не обходилась без секса между двумя потными парнями. После такого опыта каждый из них перестал стесняться друг друга.       Ли отстраняется и смазывает два своих пальца слюной, тут же на пробу толкая их к дырочке. Джисон до крови закусывает губу, чувствуя металлический вкус на языке. Два пальца легко скользят внутри и расходятся на манер ножниц, растягивая. Вторая рука старшего опускается поверх руки Хана, на член, медленно надрачивая вместе, отчего глаза младшего закатываются, а брови дергаются вверх.       После двух пальцев добавляется третий, позже — четвёртый, и вот уже внутри скользит член Минхо, растягивая его на всю длину. От предвкушения Ли резко двигает бедрами вперёд, и Хан не сдерживает громкий стон. Дыхание сбилось, грудная клетка часто вздымается вместе с многочисленными татуировками, к которым Минхо мгновенно припадает губами, расцеловывая. Он берёт намеренно быстрый темп, от которого пальцы на ногах сгибаются, а Джисон голос готов сорвать. Кровать адски скрипит и бьёт о стену с каждым толчком бёдер. Хлюпание, стоны, вздохи и шлепки тел разбавляют тишину маленькой комнаты, в которой двоим ещё придётся пережить ночь.       В моменте, когда ноги Хана, что всё ещё были прижаты к груди, стали подрагивать и затекать, Минхо резко выходит и помогает младшему приподняться. Тот без слов все понимает и встаёт на четвереньки, задницей к возлюбленному, в которую тот снова вторгается. Член начинает ударять по простате, и Хан перестаёт сдерживать стоны и громко выкрикивает имя старшего. Пальцы сжимают упругие половинки, оставляя красные отметины, пот со лба струится ручьём.       — Ребят, там все на ужин собираются, вы иде.. блять! — в проёме двери появляется переполошенный Ёнбок, тут же отворачивающийся в сторону.       Джисон, который не сразу его услышал, с громким стоном кончает, и падает на подушку, а Минхо тут же его догоняет, изливаясь внутрь.       — Ёбанный Ёнбок, тебя стучаться не учили? — спрашивает весьма недовольный Ли. Младший, поняв, что они не одни, начал слегка шлепать возлюбленного над собой с просьбой "выйди" и тут же завернулся под одеяло с краснеющим лицом.       — Да я... блять.. я просто на ужин, ай ладно.. Кончайте тут, короче, и спускайтесь, — Феликс разворачивается в проёме и уходит, когда слышит короткое:       — Мы уже.       — Блять, выколите мне глаза! Идите нахуй, трахуны. Ты должен оплатить мне психолога, понял? — Феликс, возмущения которого уже были слышны в коридоре, уходит всё дальше, а парни начинают смеяться, что их, как малолеток, спалили. И почему никто не закрыл дверь на ключ?

***

      Высота горной вершины встречает двух альпинистов сильным ветром и пургой. Ноги в теплых высоких ботинках тонут в сугробах, с каждым шагом идти все тяжелее. Разреженный горный воздух забивается в лёгких, длинные лыжные палки рассекают снег, втыкаясь глубже.       — Минхо.. — Парень оборачивается, глядя на возлюбленного, что отбился на три метра и стоял, запыхавшись. — Жарко... я не могу дышать. Слишком.. жарко.       — Чаги, потерпи немного, мы почти пришли, — успокаивает его старший и подтягивает вперёд за трос, которым они вместе были связаны для страховки.       Они продолжают идти. Превозмогая человеческие возможности, взбираются на горную вершину, ведь осталось так мало, чтобы сдаться. Идут, пока бьются сердца. Останавливаются, отдыхают и вновь продолжают шаг. Они давно отбились от группы, остальные шестеро уже, наверное, давно наверху. А парни просто задержались, потому что Хану стало плохо, и его ноги стали заплетаться от усталости. Слишком тяжело, просто невозможно.       Они вновь делают остановку, чтобы надеть кислородные маски, ведь горло сковывает от недостатка воздуха, а в уголках глаз скапливаются слезы. Осталось совсем немного, по расчётам Минхо — каких-то 20 метров вверх.       Остался последний шанс. Нужно всего лишь взобраться по ледяной скале ледорубами, и вершина будет под их ногами.       — Давай, Хан-а, немного осталось, — утешает Минхо, доставая из рюкзака за спиной младшего ледоруб и подавая его, — Давай сначала я поднимаюсь и потом тебя сверху подстрахую, понял?       Младший кивает и перевязывает узел верёвки. Глубоко воткнув острое лезвие ледоруба в лёд, Минхо подтягивается на руках и ползёт вверх. Сейчас он очень рад, что многолетние тренировки на руки в зале не прошли даром. Через несколько тяжёлых минут парень оказывается наверху и перевязывает верёвку для страховки младшего. Хан по примеру также вонзает лезвие в лёд, подтягивая тело вверх, а ногами цепляясь за выступы льда. Тяжёлые вздохи рассекают горную тишину, Джисон еле дышит. Он устал. Слишком истощен, чтобы подниматься дальше. И Минхо прекрасно видит это, страхуя канат наверху.       — Я больше не могу, Минхо, — скулит Хан, хмуря брови. Руки трясутся на весу, ноги вот-вот соскользнут.       — Еще три метра осталось, совсем чуть-чуть, Джисон-и. Давай, чувак, ты же сильный у меня.       — Минхо‐о, — заговорщески зовёт Джисон.       — Что такое?       — Ну смотри: ты живёшь у меня в голове, — начинает свои рассуждения Хан, дабы отвлечься и постараться вскарабкаться, — Ты живёшь у меня в мыслях, в моей душе, в моей жизни. Когда за аренду платить собираешься?       — Чего? Ты, блять, идиот? Боже, почему мне достался такой легкомысленный, но уж слишком весёлый парень? — Цокает Минхо наверху. Конечно, это всё шутки, они оба друг друга слишком хорошо знают, чтобы обижаться на такие мелочи. Ли давно привык, что Джисон расказывает свои тупые шутки всем, кому не лень. Некоторые он слышал по несколько раз и уже выучил наизусть, но вот такая в виде признания в любви была впервые.       — Я тоже тебя люблю, дурачок, — дополнение от старшего доходит до осмысления не сразу, но подрагивающая улыбка все же вырастает на уставшем лице.       Джисон в последний раз замахивается ледорубом, чтобы, наконец, дойти до финала, но острый конец не втыкается, и Хан теряет равновесие. Нога соскальзывает с небольшого ледяного выступа, и вот уже парень летит вниз, ни за что не цепляясь.       — Держу! — выкрикивает Минхо и тянет канат на себя, на другом конце которого был привязан возлюбленный.       Сердце падает в пятки, в ушах закладывает. Минхо не видит ничего кроме цели, которая подсвечивается в сознании ярким красным огнём "спасти Джисона". Вся жизнь пролетает перед глазами, когда старший ногами упирается в ледяной выступ, ложится на снег и тянет изо всех сил на себя. По ушам режет громкий крик, полный страха и отчаяния, который в момент прерывается. Ли завязывает узел на выступе и подползает к обрыву, стягивая кислородную маску и смотря вниз. Громкий вскрик разрезает тишину, раздаваясь эхом в бескрайние просторы. Лёгкие саднит, кислород застревет в горле, Ли прикладывает ладони к лицу, закрывая глаза.       — Джосон! Нет! — из лёгких вырывается новый крик боли. — Нет-нет-нет! Ты не должен умереть! Блять, нет! Сука!       Из глаз брызнули слезы, Минхо рыдает навзрыд. Желудок неприятно скручивает. Он смотрит вниз ещё раз и не верит своим глазам: на белом снегу, который тонкой корочкой покрывает твердый лёд, лежит, распластавшись на спине, Джисон.       Мёртвый.       Вокруг головы на снег вытекает алая свежая кровь. Он упал с огромной высоты и ударился затылком о лёд. Его больше нет. Минхо не смог спасти его. Не успел. Чёртов канат был слишком длинный.       — Джисон, пожалуйста.. Джисон-и...       — Минхо, тише-тише, я здесь. Всё хорошо.       Резкий всхлип рассекает тишину комнаты. Ли поднимается на кровати, находясь в прострации. Сознание все ещё было там, на вершине, которую Хан так и не успел увидеть. Сон. Это был просто сон. Сон, подобный тому состоянию ночью, когда падаешь вниз и резко просыпаешься с дергающейся ногой.       Диафрагма резко сжимается, когда Минхо видит перед собой Джисона собственной персоной. С лохматым гнездом на голове, красными щеками от жары в комнате, в дурацкой футболке с нарисованной квоккой и трусах.       — Ты чего кричишь на всю комнату?       — Живой, — выдыхает Ли от облегчения и обнимает возлюбленного дрожащими руками. Хан от неожиданности сначала замер, а потом осторожно погладил возлюбленного по спине. Обычно Минхо не обладал особой тактильностью, что очень удивило Джисона сейчас. Значит, на то были веские причины.       — Кошмар? — Кивок. На щеках щиплют высохшие слезы. Младший обнимает сильнее, запутывая руки в его угольных волосах. — Мозг у тебя, конечно, придурок иногда такой ахуевший. Только и знает, что херню какую-то тебе по ночам подбрасывать. Ты абонемент купил, что ли?       Минхо снова кивает, не до конца воспринимая новую шутку, придуманную на ходу. Он носом зарывается в складку между шеей и ключицей, вдыхая родной запах. Сердце до сих пор бешенно стучит, маленький человечек в голове не может успокоится и бегает туда-сюда с сигналом паники. Поглаживания по голове постепенно успокаивают. Дышать становится в разы легче.       — Давай я тебе воды принесу?       — Нет, не уходи. Посиди со мной.       И Джисон никуда не уходит. С улыбкой накрывает обоих одеялом и переплетает ноги парня со своими. Он все понимает. Всегда.

***

      Тенгбоче. 3860 м над уровнем моря. День 7       Красивейшие виды открываются перед восьмеркой альпинистов и шерпами, помогающими перетаскивать основной груз. Гималайские горы притягивают своей могущественностью и великолепием. Глаза всех восьмерых, исключая двух гидов, загораются яркими вспышками от восторга. Раздаются вздохи и восхищения. Хёнджин скидывает рюкзак на ближайшую местную лавку, подбегает к ограждению и направляет камеру фотоаппарата на горы, тонущие в облаках розового заката.       — Я хочу это потом нарисовать, — воодушевлённо восклицает он и смотрит на получившееся фото. Джисон замечает Чанбина, глаза которого горели при виде возлюбленного, которого он видел каждый день, а Гималаи, между прочем, впервые.       Новый день и новый пункт остановки. Они постепенно аклиматизируются, чтобы не вогнать организм в огромный стресс от резкой потери кислорода. Подниматься нужно постепенно, привыкая, иначе никто не дойдёт до вершины — это было всем чётко ясно. Никто не был новичком в этом деле, поэтому без споров были за длительные остановки в деревнях для короткого отдыха.       Во время ходьбы до следующего лагеря на следующий день парни все так же разговаривают по пути и смеются с весёлых шуток Хана. Минхо же не отпускает мысль о сне. Он все снова и снова возрается в ужасный кошмар по ночам, где каждый раз теряет Джисона, который сейчас рассказывает байку о горных змеях. Крис и Сынмин по-отцовски улыбаются, глядя на впитывающего в себя информацию Чонина, что слепо верит каждому сказанному слову хёна.

***

      Базовый лагерь Эвереста. 5160 м над уровнем моря. День 9       Последний день перед самим началом, где больше не будет остановок и конечной целью будет подняться на навершину и спуститься обратно, становится уютной посиделкой ввосьмером у большого костра на улице. Образовав круг вокруг огня, парни жмутся друг к другу, укрываясь пледами и жаря сосиски над пламенем.       Изредка проверяя свои деликатесы на палочке на предмет готовности, Джисон трёт замёрзшие пальцы об утепленные штаны и тяжело вздыхает. Рядом сидит Минхо, положивший голову на плечо младшего. В его глазах плясали искорки отражающего пламени.       — Давайте, что ли, бутылку разольём, чего как скучно сидим? — предлагает скучающий справа от Хана Хёнджин.       — Ты че, соджу с собой припёр? — Возмущается рядом сидящий Чанбин.       — Никакого алкоголя, — запрещает Кристофер и вытягивает вперёд руку в знак протеста. — Нам завтра вставать в срань, вы че, ахуели? Нельзя организм так напрягать перед восходом.       — Да ладно-ладно, чего накинулись-то? Уж и пошутить нельзя, — недовольно хмурится Хван, отворачиваясь.       — За шутки у нас Хан отвечает, — проносится басистый голос Ёнбока.       — Кстати, — просыпается Джисон с новой "бизнес-идеей", — а у кого-нибудь гитара есть? Может, у местных спросить?       В моменте парни переглядываются между собой, загораясь похожим энтузиазмом.       — У меня, — подаёт голос Феликс и уходит к палатке, в которой они разместились вместе с Сынмином. Перед пару минут его светлая голова вновь появляется, в руках сияет ярко-рыжая гитара, — Только она расстроена.       Гитара подаётся потирающему руки Джисону. Пальцы укладываются на гриф. Пару минут уходит на то, чтобы настроить гитару. Пальцы перебирают по струнам, разносится приятная мелодия, которую парни узнают не сразу из-за старого мотива. Джисон начинает петь:       — Знаешь ли ты, за что в этой жизни стоит сражаться, — Голос Хана смешивается с мелодичным, более высоким голосом Минхо, который сразу узнал 21 Guns от Green Day. Когда-то год назад они слушали эту песню на каком-то концерте, на который попали по глупости. Приятная мелодия возвращает в хорошие воспоминания.       — Когда умирать за это уже не стоит? Тебе с каждой минутой всё труднее дышать, И ты чувствуешь, как задыхаешься? Неужели боль сильнее твоей гордости, И тебе нужно спрятаться? Может быть, кто-то разбил тебе сердце? Твоя жизнь в руинах… — постепенно к двум влюблённым добавляются ещё голоса. Джисон не зря выбрал одну из самых известных песен, но которая теснее всего связана с его парнем.       Кристофер начинает покачиваться из стороны в сторону, запуская цепную реакцию из сидящих рядом. Поджаренные сосиски и мясо складываются на тарелку. Есть пока никто особо не хочет. Все подпевают знакомому мотиву. Припев становится более оживленным, длинные пальцы Хана перебирают по струнам интенсивнее, делая акцент на некоторых моментах, иногда ударяя по корпусу гитары.       Минхо смотрит на сидящего рядом возлюбленного и не может оторвать глаз: на красных от холода щеках отражаются рыжие языки пламени, крупные глаза горят воодушевлением, приятный голос въедается в кожу. Сексуально длинные пальцы проходятся по струнам гитары Ёнбока. Спина завернута в совместный со старшим тёплый плед. Улыбка не сходит с лица, когда песня, наконец, заканчивается, и Минхо приходится оторваться от разглядывания возлюбленного.       — А давно вы встречаетесь? — задаёт вопрос Чонин, смотря на Джисона и Минхо. Почему-то именно эта пара в их компании вызывала у него тёплые чувства. Впрочем, пара ловит любопытный взгляд не только от Яна, но и от всех остальных, не считая Со с Хваном.       — Мы женаты, — улыбается Джисон и показывает всем серебряное кольцо на безымянном пальце. Минхо демонстрирует точно такое же на своей руке, а в другую берет остывающую сосиску.       — Вау, я даже не заметил... как давно?       — Два года назад, вроде? — спрашивает Хан, поворачиваясь к возлюбленному лицом.       — Я не помню, чего ты на меня смотришь? — пожимает плечами Ли — Надо в документах посмотреть.       — Пиздец, вы женатики, конечно. Даже не помните, когда расписались, — восклицает Сынмин, указывая свободной от сосисок палкой в сторону пары. — Или вы типа, как влюбленные, часов не наблюдаете?       — Что-то вроде того, — улыбается Минхо и целует Джисона в щеку. — Нам как эти два придурка путёвку в кругосветку подарили, так мы во времени и запутались.       — Чуть что, так сразу мы виноваты, — Возмущается наигранно Хёнджин.       — А ты, красноголовый гриб в горошек, не возникай. Кто предложил Эверест покорять, м? — отвечает Ли, откусывая кусок жареного мяса.       — А ты, между прочим, эту идею поддержал, умник.       Минхо сразу находится на ответ, они продолжают спорить ещё на протяжении пяти минут. Если этот механизм завести, то он превращается в вечный двигатель. Чанбин и Джисон смотрят друг на друга с улыбками, смеясь со своих парней. Тёплый вечер разбавляется ещё несколькими историями, и парни расходятся по палаткам. Завтра рано вставать на тяжёлый подъём. Правда это не повод для того, чтобы пропустить опыт секса в палатке Минхо и Джисона, что так сильно любят друг друга.

***

      Начало восхождения. 3484 метра до вершины. День 10       Группа из восьми альпинистов поднимается по начинающему покрываться снегом склону. Между ними протянута страховочная верёвка, рюкзаки висят на плечах. Подъём только начинается.       — Давай ещё одну! — радостно восклицают Чонин с Ёнбоком широко улыбающемуся Джисону. Он шёл примерно по середине колонны, поэтому его шутки были слышны относительно всем и поднимали боевой дух.       — Умер Гулливер, — парень делает драматичную паузу, — и лилипуты сказали: "Ебать копать..."       Заметно весёлая компания смеётся ещё больше. Кристофер лишь качает головой, улыбаясь и ведя всех вперёд по выученному маршруту. Постепенно редкий слой земли заменяется на снег, через час под раскатистый хохот они поднимаются ещё выше.       — Короче, есть тема для лысых, — снова начинает Джисон, — ахуенная просто. Как отрастить быстро волосы в домашних условиях.       — Ну, вещай.       — Надо намазать голову мёдом, подождать дня три, затем сильно хлопнуть в ладоши — мухи улетят, а лапки останутся. Чем тебе не утепление?       — Блять, — смеётся Чанбин, — таким гениальным ты не был никогда.       — А если осы? Или пчёлы какие-нибудь? — спрашивает озадаченный Ёнбок.       — Ну тут побегать придётся. Зато спорт как-никак, — невзначай выдаёт Хан.       Минхо особо не слышит затянувшуюся тему про насекомых. Из головы все никак не вылетает дурацкий сон. Он крутится в мыслях, заставляя рёбра болезненно сжиматься от внутреннего беспокойства. Они с Ханом уже столько лет вместе, Ли просто не может допустить того факта, что Джисон может подвергаться опасности. Он не переживёт его смерть и скорее скинется за ним, если его сон окажется вещим.       За тяжёлыми и отнюдь не весёлыми разговорами Минхо не замечает, что они продвинулись на целых 400 метров вверх по подсчетам Криса. Какая-то неведомая сила несла его вперёд, он должен предотвратить опасность.       Идти становится сложнее, ноги тонут в заснеженных сугробах, палки втыкаются глубже, на которые опирается каждый альпинист. Никто больше особо не разговаривает. Всё берегут силы на подъем, смешки и шутки общим решением решается отложить на потом.

***

      Ледопад Кхумбу. 3362 метра до вершины.       — Так, ребят, — оповещает всех Кристофер, оборачиваясь назад к колонне, — дальше нас ждёт прохождение ледопада Кхумбу. Как вы все знаете, он считается самым опасным участком восхождения. Не теряйте бдительность. Держимся близко, не отстаём, канат далеко не растягиваем. Ясно?       Слышатся короткие согласия, и парни продолжают подъём. Через полчаса перед восьмеркой экстремалов виднеется пропасть между двумя плитами ледяного покрова. Кристофер и Сынмин оперативно действуют: они укладывают между пропастью, длиной в пару метров, железную, складывающуюся пополам, альпинисткую лестницу, фиксируют её и подвязывают дополнительные веревки. Под общими взглядами семи пар глаз Кристофер аккуратно перебирается, ступая по горизонтально расположенной лестнице над пропастью. На той стороне он подвязывает другой конец верёвки и встаёт.       — Я страхую на этой стороне, Сынмин — на той. Переходим, парни.       Первым на правах старшего выбирается Минхо. Хан сжимает руки в перчатках в кулаки и закусывает щеку изнутри, глядя, как парень перебирается по лестнице и оказывается на стороне, рядом с Баном. Следующими успешно перебираются Чанбин и Хёнджин.       — Вот приду домой, сяду у камина и налью себе шампанского в честь рождества по всем канонам, — начинает болтать Хан, проходя по дурацкой, хлипкой с виду лестнице. От страха его язык становится без костей, и он может наговорить все, что угодно. Минхо, прекрасно зная про особенности мужа, поддерживает разговор для отвлечения:       — Какого шампанского, ты ебанько, что ли? Пиво надо.       — Ну вот, если выживу, выпьешь со мной пива. С орешками всякими. Я там в холодильнике такой убойный сет собрал, закачаешься.       Ремарка про смерть заставляет Минхо хлопнуть ресницами и испуганно замереть на месте. В следующую секунду он заставляет себя снова следить за Ханом, что все еще находится в потенциальной опасности. Хоть Крис и Сынмин страхуют его за трос с двух сторон, какая-то часть Ли грызёт его изнутри, не давая спокойно жить.       — Ты че, орехи в холодосе хранишь? — спрашивает недоуменно Хенджин, когда Джисон оказывается на твёрдой поверхности, а Минхо незаметно выдыхает под нос.       — Так мы его из розетки вырубили, хер ли он будет электричество сосать, пока никого дома нет.       — А я домой в Пусан уеду, к родителям. Давно их не видел, — начинает мечтательно Чонин, наблюдая, как Феликс проходит над пропастью.       Разговоры снова возрождаются. На этот раз главной темой становится обсуждение планов на Рождество. Выясняется, что Хёнджин и Чанбин сразу же на следующий день улетают к океану, как выразился Со: "Погреться после ваших этих Гимолаев"; Ёнбок хочет получше узнать Непал, а после полететь в Китай; планами Кристофера оказывается отогревание в тёплом джакузи в родной Австралии, где сейчас во всю расцветает лето; а Сынмин останется в Катманду, где его ждёт его парень, с которым они встречаются три месяца и будут праздновать официально 100 дней отношений.       Подобного рода препятствия не заканчиваются. На их пути встречается ещё много похожих пропастей и резких склонов. По бокам от основной тропинки виднеются огромные острые глыбы льда, заставляющие ребра больно сжиматься. Встречаются также пару замерзших жмуриков-трупов, частично утонувших под слоем снега, на которых общим согласием было решено долго не зацикливаться и проходить дальше.       Через некоторое время Крис объявляет, что он прошли один из наиболее опаснейших участков маршрута, отчего слышатся лёгкие выдохи. Бан широко улыбается и начинает подбадривать парней, что худшее позади, осталось перетерпеть усталость, сохранить силы и добраться до конца.

***

      1675 метров до вершины.       На половине пути становится сложно всем. Тело горит от жары, сердце качает кровь с бешенной скоростью, хочется скинуть с себя абсолютно всю одежду до трусов. Каждый из восьмерых альпинистов знает это обманчивое чувство. Ни в коем случае нельзя снимать даже верхний костюм. Они продолжают идти, изредка делая небольшие остановки, когда бок каждого несчастно колет, несмотря на серьёзную подготовку, они все же были обычными людьми, а не супергероями из мультфильмов.       Колонна в очередной раз останавливается, дабы надеть кислородные маски. Крис напоминает всем, как правильно затягивать маску на лицо, чтобы не создавалось лишнее давление, хотя они несколько раз проходили инструктаж на земле. Минхо испытывает дикое дежавю, помогая достать маску из рюкзака Хана, чтобы не снимать его с плеч. Под ложечкой обеспокоенно сосёт, Ли пожевывает губу и надевает свою маску.       — Дальше поднимаемся с помощью ледорубов, лестница нам здесь не поможет, — объявляет Кристофер, который в свою очередь не надевал кислородный балон, так как его организм, как и у Сынмина, был крепок и адаптирован к таким условиям из-за частых подъемов с клиентами.       Минхо застывает на месте, видя перед собой вертикальную ледяную стену высотой метров в пять, которую им необходимо преодолеть. Всё, как в его дурацком кошмаре. Абсолютно. Вот только взбираются они все вместе, а не вдвоём.       Достаются ледорубы. В каждой руке появляется по штуке. Первым по устоявшейся традиции карабкается не особо уставший и весьма бодрый Бан. Минхо думает, как предотвратить опасную ситуацию, и решает пропустить Джисона вперёд. Во сне он взобрался первым и не смог удержать парня наверху. Может, сейчас он как-то сможет повлиять на ситуацию. По крайней мере, смягчить его полет, приняв удар на себя. Нет права на ошибку.       Но на удивление Джисон забирается довольно быстро, без лишних соплей и нервов, и уже оказывается наверху, рядом с Крисом. Ли шумно выдыхает, успокаиваясь. Вроде обошлось. Неужели получилось. Тот сон был просто ужасным кошмаром, Минхо не сможет потерять Джисона. Это же Джисон. Всегда простой и радостный, со своими шутками, готовый поддержать в трудную минуту.

***

      123 метра до вершины.       Несмотря на то, что группа стартовала ещё ранним, тёмным утром, солнце сейчас уже высоко. Правда из-за облачности его практически не видно. До финиша осталось совсем немного. Парни ступают друг за другом, убирая пот со лба и устало вздыхают. Силы постепенно тратятся, ноги поднимать все тяжелее. Разговоры давно закончились ещё часа три назад. Даже уставший Джисон не травит свои анекдоты, заставляющие всех хохотать и хвататься за живот.       Начинает казаться, что они идут целую вечность. Снег уже рябит в глазах, всё вокруг сливается в белое пятно. Ян Чонин, идущий предпоследним падает перед замыкающим цепочку Сынмином.       — Чонин! Чонин, не спать! Давай, вставай. Давай-давай бегом, — командует Ким и падает на колени к Чонину, который постепенно закрывает глаза. Он трясёт его за плечи, приводя в чувство. Ресницы подрагивают и распахиваются. — Чонин! А ну-ка, давай, встаём.       Идущий по цепочке после Чонина Чанбин помогает поднять самого младшего на ноги, позволяя опереться на себя.       — Спать нельзя, Чонин, слышишь меня? — Сынмин вновь дёргает того за плечи, и младший скручивается пополам, выплевывая рвоту на снег, успев вовремя стянуть маску. — Крис, идите без нас, мы догоним позже.       — Может, вам развернуться? — предлагает обеспокоенный Бан, подходя ближе.       — Да этот малой если в третий раз Эверест не покорит, то в четвёртый попрётся, точно даже.       Старший гид пожимает плечами и оставляет Чонина на попечение Кима, продолжая вести группу дальше. Сынмин справится. Не в первый раз они поступают так. Здесь задерживаться нельзя, любая секунда дорога. Погода может быть непредсказуемой. Прямо сейчас они поднимаются без ветра, а буквально через полчаса по прихоти природы может возникнуть сильная буря. И если она затянется, альпинисты не спустятся к лагерю в этот же день, если вообще останутся живы. Поэтому пока на горизонте чисто — нужно двигаться.       Последние шаги делаются с огромным усилием. Два шага, ещё один и... вот она... Вершина Эвереста. Максимальная высота горы, на которую способен подняться человек. Удивительно. Парни скидывают рюкзаки и оглядываются. Вокруг видны только склоны вниз и другие горы Гимолая, чуть пониже. Особых пейзажей нет, но альпинисты поднимались не за этим. В груди бьёт чувство гордости за себя. Как сильно хотелось развернуться и спуститься к лагерю. Как страшно было на некоторых препятствиях. Как тяжело было с каждым новым шагом дышать.       — Поздравляю вас, юные туристы. Вы смогли покорить Эверест. Но не забывайте, что мы прошли лишь половину пути, — объявляет торжественно Бан парням, которые с воодушевлением оглядываются вокруг.       Хёнджин щёлкает замком рюкзака и достаёт фотоаппарат, начиная фотографировать абсолютно всё. На маленькой табличке пишутся имена всех восьмерых, покоривших вершину, ведь через некоторое время к ним присоединяется оставшаяся пара. Чонин радуется больше всех, что смог. Смог наконец-то на третий раз покорить опасного хищника. Ёнбок ставит в голове мысленно галочку перед пунктом взойти на последнюю, седьмую, самую опасную вершину. Джисон же хвастается Минхо, что не зря купил брелок с мини-версией Эвереста, который сейчас болтается на застёжке его рюкзака, а Ли просто счастлив, что они всё ещё живы.       — Ребят, давайте фото на память, — предлагает Хван, красные волосы которого выбились из-под защитной каски.       После нескольких споров, кто куда встанет, группа умещается в кадре, когда Хёнджин поворачивает её на манер селфи.       — Ёнбок не влазит. Иди сюда, горячий мальчик-австралиец, — подзывает белобрысого парня к себе Хван, а Чанбин возмущается на такие признания.       Таким образом делается несколько фото, на которых альпинисты с уставшими, но счастливыми лицами показывают знак "виктори" пальцами в перчатках, а над головой Хёнджина совершенно случайно возникают "рожки" от рядом стоящего Минхо. О них он узнает, когда будет потом пересматривать получившееся фото и рассылать его всем в КаТок. А пока они веселятся, радуются и улыбаются, как маленькие дети, получившие заветную конфету.

***

      Южная Корея, Сеул. 25, декабрь       — Слышь, дорогой, не ты ли сожрал ту пачку чипсов, которую я просил тебя не трогать? — доносится громкое возмущения из кухни.       Джисон сидит в гостиной и с важным видом листает предложения нетфликса на ноутбуке. Кликается ссылка на какой-то рождественский фильм. Все-таки Рождество принято праздновать именно так.       — Я че, виноват, что мне ночью жрать захотелось? — Кричит Джисон в ответ через всю квартиру.       — И ты не нашёл ничего лучше моих отложенных ещё месяц назад чипсов с крабом? — из холодильника достаётся две банки холодного пива, дверца, на которой висит совместное фото восьмерых парней на вершине, прилепленное весьма аккуратным Джисоном на магнитик, закрывается.       — Вот всралось мне заваривать рамен во втором часу ночи.       — Да, всралось. Нам-то с чем сейчас пить? — недовольный Минхо возвращается в комнату. Банки пива бьются друг о друга и ставятся на маленький столик у дивана.       — Ты, кажется, забыл про супер-мега-набор орешков, что я собрал ещё месяц назад, — вскидывает указательный палец вверх Джисон.       — А ты, кажется, забыл, что мы их уже сожрали, когда после самолёта припёрлись в пустой дом и с голоду очистили все, что было.       Хан на секунду замолкает, глубоко задумываясь и вспоминая, что пригодится в качестве закуски под пиво из имеющегося.       — Рамён?       — Ахуенное рождество у нас выходит, — хмыкает Минхо, — пиво с рамёном.       — Самое лучшее, — улыбается Джисон и целует мужа в губы, вставая с дивана и проходя на кухню, дабы приготовить две порции лапши. Минхо с острым перцем, а ему без. Как всегда и делал. И никакой Эверест их не разлучит.       Никогда.