Вихри чувств

      — Ни единый твой спутник тебя не волнует. Сатурн, отныне, мы всё решили. — Звонким и свербящим эхом раздаётся хладнокровный голос Титана, его чёткое звучание отрезвляюще.       — Ты нам больше не планета.       — Подождите! С..стойте! Но.. Кидая испуганный взгляд на своё многочисленное количество лун, Кольцевой недоумевал. Что он опять сделал не так? Неужели они все дружно собрались отлынуть от него?       — Кхе-кхе.. Твои, знаешь ли, пробелы в памяти нас всех давно утомили. — Строго заголосила сбоку Диона, скрещивая руки на груди.       — И это пфвоивходит повфтоянно! — Шепелявит своё подтверждение Мимас.       — Ты когда-нибудь называл хоть кого-то из нас, кроме Титана, по имени, склерозное скопление газов?! — Протестующим тоном выпалил выдвинувшийся к Сатурну Энцелад, протискиваясь сквозь столпотворение остальных объектов, что нынче ещё вращались вокруг и поодаль от газового гиганта.       — О-о.. Энцелада, прошу, не называй меня..–       — Энцелад! Моё имя – ЭН-ЦЕ-ЛАД!       Топнув ногой по невидимому пространству, насупился светловласый парень, лицезрея дрожь невинной планеты. От подобной резкости слёзы так и норовили навернуться на глаза, что и без того уже блестели.       — Сатурн... — Казалось, с ноткой сострадания произносит крупнейший спутник, всматриваясь в потускневшие очи блондина. — Твоё отношение к нам и впрямь невыносимо. Извини, но ты никогда не изменишься. — Грустно вздыхая, Титан поворачивается к остальным, благостно кивнув.       — Стой! Титан! Скажи, ну прошу, скажи, что ты это невзаправду! Д..дайте мне ша-анс!       На эмоциях протягивая последнее слово, Кольцевой выпячивает руку вперёд, желая поспеть за всеми, кто отбывал прочь. Но никто не внял чужого жалобного вопля, все устремились в далёкие пустóты бескрайнего космоса. Даже такой родной, любимый и знакомый ему голубо-зелёный спутник теперь простился с ним.       «Извини, но ты никогда не изменишься.»       «Никогда не изм–..» …       — Ах! — Сатурн раскрывает охваченные ужасом глаза, подскакивая и пробуждаясь от дурного сна. Ядро билось и во всю разрывалось внутри, дыхание крайне учащённое. В голове метался говор чужих голосов, подобно урагану, переворачивая и сметая всё, что не было к нему причастно. Этим являлись слова спутников, его истерические крики им вслед, и... ещё что-то нечто жуткое. Оно, благо, вылетело из обеспокоенной головы Кольцевого.       Приподнимаясь со скрипучей постели и шатко вставая на ноги, парень осматривает ночной мрак собственной спальни. Тусклый свет бесчисленных звёзд разливался по смятым простыням и откинутом покрывалу, будто освещая постельный беспорядок. Космическая тишина уединённой комнаты так красноречиво говорила ему об одиночестве. И ведь то, что Сатурну пригрезилось, вполне могло стать явью... В конце концов, недавнее разногласие с Титаном предостаточно освежилось в памяти.       Он окинул взглядом недалёкую дверь, и вздыхая, неверным шагом плетётся в её сторону, дабы оправиться от такого сновидения. Гулкий скрип, блондин пересекает порог своей комнаты. Тёмные стены коридора внушали только бóльшую тревогу, но Сатурн, изо всех сил отгоняя негативные помыслы, решает направиться на кухню.       Вот только по приходе Кольцевой знатно удивился, увидав около столешницы знакомого газового гиганта. Кажется, Юпитер вовсе не смыкал и глаза этой ночью. Не передать словами, как его присутствие обрадовало шестую планету.       Мужчина оборачивается, сонно потирая веки, с хрипотцой вопрошает:       — ...Сатурн?       В воздухе повисло томное молчание. Хотя, блондин тотчас же рассеял его, не спеша подступая к товарищу ближе.       — О, звёзды, так тебе тоже не спится?       Под грустную улыбку послышалось открытие дверцы у высокой полки, а затем глухой звон стеклянной посуды.       — Я-то ладно, но почему же ты здесь?       Отмахнувшись от своей бессонницы, крупнейшая планета внимательно наблюдает за чужими руками, что юрко переливают воду из хрустального кувшина в вытащенный стакан. Схватив и преподнеся его кончик к губам, Кольцевидный делает глоток.       — Не очень хочу об этом говорить, но... — Он замялся, взгляд покосился куда-то в сторону, и глаза прищурились. Юпитер, сгибая брови, прозрел состояние дражайшего друга насквозь, и тут же понял.       — Плохой сон?       — А?       Крупнейший совершает точное попадание, на что Сатурн куснул губу от нервов, ловя на себе недоумевающий взгляд. Однако в глазах мужчины виднелась та самая нотка помощи, которую второй так желал обрести, но боялся. Думал, что попросту не заслуживает никакого места и признания, относясь к своим спутникам так безответственно и халатно. Пора взять себя в руки, перестать быть таким чёрт возьми хрупким и плаксивым, но как, если в нём намертво запечатаны эти особенности? Кто знает, быть может, в один прекрасный день все до единого разбегутся от него прочь, и бедная планета останется наедине с собственным «Я», которое вроде ему и нравится, а вроде... И никто больше не сможет принести краску в наскучившие тона жизни. Или оставить хотя бы её мазок.       ...Но так ли это? На плечо легла массивная рука, отвлекая от пожирающего чувства вины. Блондин повернул голову на собеседника, отставляя обратно стакан воды, который был уже не в силах держать, осмелившись взглянуть в глубину любимых глаз. Ветряные узоры в радужке, будто штормы на поверхности гигантской планеты, в какой раз уже покоряли Кольцевого своей красотой. Но бури в его очах были уж далеко не разрушительными, наоборот – успокоительными. Хотелось разглядывать сочетание перемешанных цветов в них вечно...       Юпитер мягко и бережно заправляет одну из свисающих прядей Сатурна ему за ухо, дабы рассмотреть играющую неуверенность в глазах получше.       — Да. Всё совершенно верно. — Уже не томив от дорогой планеты секрета, молвит блондин, ещё больше тускнея в преддверии вернувшейся печали. Но тут он ощутил на себе теплоту чужих рук, что обходительно легли на плечи, предвигая тело к себе ближе, внезапно заключив в объятия.       Ядро внутри ёкнуло. Он мнимо утыкается носом ближе к шее Юпитера и вплотную жмётся в ответ, в надежде, что станет лучше. Со стороны мужчины же чувствовалось истощение, сегодняшний день изрядно помотал ему нервы. Но даже собственная усталость ни за что не сравнится с желанием помочь любимому другу, держаться с ним вместе в этом всепоглощающем сумраке, который, быть может, рассеется поутру. Пока шестая планета ощущала на губах солоноватый вкус своих горячих слёз, что мокрыми дорожками стекали по щекам, пятая решается на действие.       — Если чувствуешь себя плохо, то можешь поспать у меня сегодня. Твоё состояние нельзя оставлять на самотёк. — С этими словами газовый проводит ладонью вдоль чужих лопаток, доходя вверх до затылка.       Знакомая физиономия нехотя отстраняется, и облегчённо выдыхая, с ласковой улыбкой взглянула на собеседника.       — Ты так любезен.

***

      Юпитер навзничь лежит в своей постели, призадумавшись, пока вблизи слышалось тихое сопение такой полюбившейся ему планеты. Желтоватый свет от маленького светильника витиевато падал на его спящего друга, подчёркивая острые черты лица и отбрасывая замысловатые тени. Грудь его умиротворённо вздымалась и опускалась.       А мужчина же был наоборот, нисколечки не умиротворён. На сердце скреблись кошки, в голове гулял ураган, мешая бедному гиганту утонуть в мягких простынях вместе с Кольцевым. Ведь если излагать честно, то причина, по которой Юпитер не проваливался в сладкое Царство Морфея – прямо сейчас с комфортом расположилась возле него.       Он был поглощён мечтаниями сказать Сатурну те самые три заветных слова. Но даже в такие сумерки, в такой уединённый момент... газовый не решился открыть тайную симпатию.