the b*tch who stole christmas

– Что я должен подарить тебе на Рождество? – Думаю, мой подарок уже здесь. На чужом лице появляется довольная улыбка. Пальцы по привычке тянутся, чтобы развязать шарф, а потом губы – оставить на шее несколько поцелуев, зная, что Джейка это бесит. Потому что он сразу же рвано выдыхает и просит ещё. Ещё больше поцелуев, больше внимания и куда больше Пак Чонсона, который всецело готов передать себя в эти руки. – Разве ты не хочешь чего-то большего? – Джейк в долгу не остаётся и приближается, отвечая еле заметным касанием губ к губам. Дразнит, зная, что Пак точно купится. И оказывается прав: ему Джейка урывками мало. – Шим Джейка полностью вполне будет достаточно. Ведь Джейк у Чонсона в вишлисте уже второй год. В прошлом красовался на втором месте, а в текущем занял почётное первое. Вытерпеть его в качестве обычного знакомого на протяжении стольких месяцев и не сойти с ума (от чувств, конечно) – испытание, которое может пройти не каждый. Главное, что в конце ждёт самый лучший приз. – И только? – И только, – кивает Чонсон, сбрасывая с Джейка пальто, – он задолжал мне столько поцелуев и совместных ночей, что мне хватит этого надолго. У Чонсона в квартире стоит ёлка, горят свечи, веточки омелы развешены, на полу разложен плед, и Джейк падает прямо туда, утаскивая за собой и Пака. – Надеюсь, ты хорошо себя вёл весь год, – Джейк обхватывает руками чонсоново лицо, целуя, наконец, нормально. Он улыбается в поцелуй, когда чувствует руки на своей талии, которые задирают свитер, открывая живот, – помнишь? Подарки положены только хорошим мальчикам. – Что получают плохие? – Нагоняй от мамы, – смеётся Джейк, – типа того, где она говорит тебе, что связь со мной до добра не доведёт. Потому что маму такой вариант событий не устраивает совсем: Джейк – чёрт, готовый украсть Чонсона у семьи прямо в праздник (он уже). Джейк готов Рождество украсть, если ему захочется. И Пак совсем не будет возникать, если станет сообщником в этом деле – он по уши и по самое не хочу влип в Джейка, который, несмотря на прогнозы мамы, любит Чонсона не меньше, чем тот его. Хороший мальчик влюбился в плохого – клише; плохой мальчик возжелал хорошего – ещё большее, но. Кто говорил, что они обязательно туда вписываются? Джейк внутри – зефир; а Чонсон – горячий шоколад, который умело плавит его. – Повезло, что в этом году я остался в списке хороших. – Ты там с рождения, Чонсон-а. Будто хороший мальчик желает плохого меньше. У Чонсона, как его там, sexual awakening из-за Шим Джейка, его губ, по-щенячьему преданных глаз, которые в душу смотрят, рук, ловко снимающих с Чонсона одежду, и всего того, что Джейк говорит и что умеет: в качестве наказания или вознаграждения – вопрос, конечно, хороший, но Чонсон принимает абсолютно всё. – Поэтому, – Джейк немного отталкивает от себя Чонсона, – разворачивай свой подарок. Уверен, тебе понравится. У него под свитером невероятные узоры на коже, под штанами – кружевное бельё, которое, вроде, не должно возбуждать так сильно, но оно ещё как – Чонсон подцепляет его пальцами на внешней стороне бёдер, забираясь пальцами и оставляя отпечатки в тех местах на мягкой коже, где может. Где хочет. Где ему позволено. – Не знал, что я был настолько хорошим, чтобы получить нечто такое. Сразу было понятно, что они не чай пить будут или строить пряничные домики, когда Джейк попросился провести Рождество вместе, наплевав на устоявшиеся традиции отмечать с семьёй, пусть и дал сделать выбор Чонсону самому. Знал, наверно, что родителей Пак поздравит днём, а ночью вернётся к своему парню, которого только-только смог называть так, а не иначе. За два года Джейк слишком прочно засел в сердце, чтобы отказаться от любой возможности провести время только с ним, не деля его ни с кем другим. Подарки разве принято делить? – Лучше, чем ты думаешь, Чонсон-а, – Джейк нетерпеливо ёрзает под паковым телом, и Чонсону достаточно одной руки, чтобы остановить его, – чёрт…господи… Смешивает два диаметрально противоположных понятия, а потом спрашивает, как он оказался в списке плохишей (у Санты, у мамы Чонсона, у профессора Лима – дальше перечислять..?), жалуется на плохую репутацию, втаптывая при этом собственноручно её в грязь своими просьбами, которые следуют прямиком за поцелуем, выбивающим кислород из лёгких полностью, и реакции на кружевной сюрприз. – Мне вот этого недостаточно. – Меня? – протягивает Чонсон, целуя около ключиц и получая в ответ тихое хихикание, звучащее почти как звон колокольчиков. Кажется, Санта наконец решил оставить Чонсону подарок за примерное поведение. – В данный момент – тебя. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. В квартире, несмотря на холода за окном, не просто тепло, а жарко, как в адском пламени, сжигающем изнутри. Почти пунш или глинтвейн, которые вливают тебе в глотку, но они всё равно оставляют приятное послевкусие на языке. – Попробуешь написать письмо? – Да ты издеваешься, – почти хнычет Джейк, после – из него вырывается стон, когда Чонсон прикусывает кожу на шее и плавно ведёт ладонью к тому месту, где (по словам Шима) его ждёт главный сюрприз, – дорогой Санта-Клаус, я знаю, что плохо вёл себя весь год, но мой бойфренд тоже не свят…ауч! Пак Чонсон! Чонсон смеётся на ухо Джейку, когда тот ощутимо шлёпает его по плечу из-за внезапного укуса мочки. Очевидно, что Чонсон решает разгоняться постепенно – у них впереди вся ночь, которая будет наполнена звуками получше рождественских песен. Голос Мэрайи Кэри тоже неплохое сопровождение, но слушать, чего хочет Джейк на праздник – самая сладкая мелодия. – Продолжай, – просит Чонсон, отодвигая кружевное бельё, – вдруг тебе сегодня повезёт. – Знаю, что вёл себя просто ужасно, но Чонсон-и, как и положено хорошим мальчикам, был хорош во всём. Никто даже понятия не имел, что эта милая мордашка в очках может так владеть руками. Мне, вот, повезло. Так что, Санта, ничего мне от тебя не надо. Мой подарок сам ко мне пришёл, – Джейк обнимает Пака, притягивая к себе для поцелуя, – я себе красивую упаковку намутил, ты тоже должен хотя бы бантик налепить на голову. – И только? Больше подобное не смущает: Джейк стирает личные границы, уже обитая в чонсоновом пространстве и не оплачивая аренду. Да и хрен с этим – Чонсон своего похитителя Рождества (и сердца) готов содержать и баловать. – И только, – бросает Джейк, прикусывает губу и зажмуривается, выдыхая, – теперь... ты... своё... читай. Отдышавшись, Джейк резко опрокидывает Чонсона на спину и залезает сверху. Он в приглушённом освещении, обнажённый, с красными щеками и в праздничной обёртке – бесценный дар, заставляющий сердце Чонсона летать не хуже оленей по небу в эту волшебную ночь. Кое-кто магией обладает постоянно, а не один раз в году. – Нечего писать, мой подарок ко мне тоже сам пришёл.