Абсент

В коридоре стояла кромешная тьма, и Гарри был в ней совершенно один. Добрых десять минут он вертелся у входа в министерскую библиотеку, воюя с самим собой. Здание пустовало — ещё бы! Рождество ведь. Впрочем, для сраного Кингсли и это не аргумент. Праздничная среда, декабрь, двадцать пятое — идеальный день, чтобы отправить его, Гарри Поттера, на поиски Мерлином забытых документов о древних заклинаниях. Пусть в письме дражайший министр сделал вид, что извинился, Гарри это не особо утешило. Единственный выходной — и вот он здесь, на пороге холодной, никому, кроме сраного Кингсли, в этот день не нужной, библиотеки. С чувством поругав Кингсли себе под нос, Гарри толкнул тяжёлую дверь, и затхлый аромат старых пергаментов хлестнул ему в лицо. Внутри было так же темно и тихо, лишь пара зачарованных свечей помигивали где-то в глубине высоченных стеллажей. Гарри, не в силах удерживать жалкий Люмос, душераздирающе вздохнул и спрятал палочку в карман. По крайней мере, чем дальше он продвигался по лабиринту битком набитых полок, тем теплее становилось. И вот не успел Гарри обойти второй стеллаж, как заметил его. Застыл, не веря собственным глазам. Снейп! Сидит себе за столом в дальнем углу, сутуло склонившись над кучкой жирных фолиантов. Пыль на одном из них, казалось, старее самого Хогвартса. Лампада с зелёным абажуром подчёркивала резкие черты точёного лица, бросая глубокие тени под глаза. — Это какая-то шутка, — нечаянно подумал Гарри вслух. Снейп неуловимо вздрогнул — и, скривив рот, посмотрел на него, как на возмутительно живучего таракана. Но ничего не сказал. Гарри подошёл ближе. Теперь, на расстоянии нескольких шагов, он заметил: Снейп, вместо привычной чёрной мантии, носил… обыкновенную маггловскую сорочку. Серенькую. — Кхем-кхем… ну… не ожидал вас здесь увидеть, что ли? — не выдержал Гарри, старательно игнорируя белоснежные снейповские тапочки. Он слегка подался вперёд, заглядывая за худое плечо, чтобы рассмотреть раскрытую перед Снейпом книгу. — Я, конечно, подозревал, что вы и правда скрываетесь от всего мира, но чтобы… — И вас, Поттер, с Рождеством. Между длинных узловатых пальцев блеснул пустой бокал. Когда Снейп его отодвинул, слабый аромат трав пощекотал Гарри ноздри. Снейп переключился на книгу, словно остолбеневшего Гарри вовсе не существовало. — М-м, вы… — И что же могло заставить национального героя спуститься с Олимпа в библиотеку в столь… особенный вечер? — Поручение, — сокрушённо признался Гарри, вытягивая из кармана пергамент с министерской печатью. — Ищу одно заклинание. Старое как сама магия. Конечно, Кингсли свято убеждён, что я справлюсь лучше местных архивариусов. — Кингсли тот ещё фантазёр, — сухо произнёс Снейп, переворачивая страницу, как будто умел читать и вести непринуждённую беседу одновременно. — Удивительно, как Министерство ухитряется путать полезных людей с популярными. С кривой усмешкой Гарри сбросил мантию на ближайший стул и сел напротив. — Ваш юмор — как вино, профессор Снейп. С годами он не становится ни мягче, ни доступнее. — А ваше остроумие, Поттер, как тыквенный сок. Сколько ни выдерживай, оно всё равно остаётся детским. — Туше, — фыркнул Гарри, распластавшись по спинке стула. Чья-то невидимая рука дёрнула его за язык: — Что, всё ещё злитесь, что живы? Снейп замер, и несколько страниц зашелестели, выпадая из-под его соскользнувшего пальца. Потом взглянул на Гарри исподлобья — долгий, тяжёлый взгляд. Захлопнув книгу, он не сказал ни слова: лишь медленно поднялся из-за стола — с пустым бокалом — и направился вглубь библиотеки. Шаркая тапочками. Гарри не знал, смеяться или писать завещание. «Всё тот же Снейп», — подумалось ему. Правда, Гарри уже не в том возрасте, чтобы этого пугаться. Шаги Снейпа звучали чётко и уверенно — даже когда тот вовсе исчез между рядами полок. Будто само пространство подчинялось этому человеку. Гарри задумчиво потёр подбородок, охваченный лёгким раздражением — и почему со Снейпом всегда так сложно? Снейп, и пальцем не шевеля, умудрялся мастерски создавать вокруг себя атмосферу, в которой любая попытка просто поговорить походила на натуральное вторжение. Решено. Сегодня Гарри не даст заднюю. Хватит с него — и униженных вздохов, и испепеляющих взглядов, которыми Снейп привык на расстоянии разить его на министерских сборах. Он устал всякий раз ощущать себя так, словно гуляет по минному полю. Раз Снейп позволяет себе быть столь невыносимым, отчего же Гарри не попробовать быть… настойчивым? Из-за стола Гарри выбрался с жутким скрипом; затем зажёг Люмос и пошёл по свежим следам, на ходу сочиняя, что бы такого сказать, чтобы растопить эту ледяную глыбу. С каждым шагом воцарившаяся в библиотеке тишина становилась гуще, словно бесконечные ряды старых книг состояли в тайном сговоре и пытались теперь уберечь своего обитателя от вторжения. Высокие потолки, чахлые деревянные стеллажи высотой с полтора Хагрида, гулкое тиканье часов… Снейп обнаружился в узком коридоре между полок с многочисленными изданиями Кодекса мракоборцев. В свете одинокой лампады его мертвенно бледное лицо, обращённое к явно не «местному» тому, выражало чудовищную усталость. Чёрт возьми, Рождество же! Сколько же времени прошло с тех пор, как этот человек позволял себе отдых? — Поттер, — раздалось прежде, чем Гарри успел заговорить. Бархатный голос Снейпа прозвучал на этот раз хрипло, но с привычным оттенком раздражения. — Если вы явились сюда, чтобы меня беспокоить, лучше сразу вернитесь к своим… поручениям. — Беспокоить? Вас? — оскорбился Гарри, чувствуя, как раздражение вновь поднимается в нём вихрем. — С каких это пор министерская библиотека ваша? Мир не вертится вокруг вас! Или, быть может, я слепой дурак — и где-нибудь на входной двери не разглядел: «собственность Принца-Полукровки»? Снейп слегка покачал головой, скептически заломив бровь. — Действительно. Сходите проверьте? Гарри едва не заскулил. — Неужели вам доставляет такое удовольствие сводить людей с ума своими… своими… — Я уже говорил, Поттер, что Кингсли фантазёр? Так вот, у меня плохие новости. Боюсь, это заразно. — Вот об этом я и говорю! — выпалил он. — Как, как вы это делаете? Любой разговор с вами превращается в бой, и вы бьёте лежачего. Почему вы не можете просто… нормально общаться? — Нормально. Общаться, — бессмысленно повторил Снейп, посмотрев на него, как на безнадёжного ипохондрика. Помолчав, он наконец отложил книгу и, порывшись в кармане сорочки, достал оттуда здоровую бутылку. Гарри поперхнулся собственной слюной: — Это ещё что? — Это чары незримого расширения, — снисходительно пояснил Снейп. — Теоретическая программа пятого курса, к вашему сведению, аврор Поттер. — Вы… пьёте? — глаза Гарри полезли на лоб. Снейп, щедро наливая в высокий бокал нечто зелёное, мельком взглянул на него с выражением: «ты-действительно-задаёшь-этот-вопрос-мне?». Потом аккуратно подхватил бокал пальцами, слегка покачивая из стороны в сторону. Пригубил содержимое — небольшой, смакующий глоток. Гарри посмотрел на покоившуюся на библиотечной лесенке бутылку. Прочитал: «Absinthe», выведенное золотыми буквами. Нахмурился, вслушиваясь в запах: пряный, травяной. И как будто бы магический. Как что-то из кабинета Зельеварения. — Вы пьёте, — резюмировал Гарри, поморщившись. — Абсент, Поттер. Попробуйте удивить меня чем-нибудь острее планового аврорского морализаторства. Гарри сделал вид, что задумался. — Вы пьёте абсент в библиотеке Министерства, — поправился он. — А где же ещё? — с нарочитой ленцой протянул Снейп. — Здесь тихо, никто не мешает. Во всяком случае, до недавнего времени. Покачав головой, Гарри не сдержал усмешки. Фантастический человек! Только Северус Снейп мог источать столь неколебимое величие, играя перед ним полным бокалом в одной ночной сорочке. — А можно?.. — только и спросил Гарри, кивая на бутылку. — Сомневаюсь, что вы оцените, — бросил Снейп, но всё же трансфигурировал десятилетней давности Кодекс во второй бокал. Их пальцы мимолётно соприкоснулись, пока Гарри забирал свой. — Впрочем, если вам не терпится узнать, каково это быть опьянённым истинным напитком богемы, — в низком голосе звенела насмешливая торжественность, — дерзайте. Гарри уткнулся носом в бокал. Запах сильнее, чем он ожидал — горький, терпкий, насыщенный. Скептически взглянув на криво усмехающийся рот, Гарри сделал крохотный глоток. — Тьфу! — скривился он, до боли в корне высунув язык. — Как жидкость для чистки котлов. — Ваш гастрономический кругозор впечатляет, — признался Снейп. — Может быть, вы и сами котлы пробовали? — До блеска вылизывал, день и ночь, — пробурчал Гарри. — Так удивляетесь, будто не вы свечку держали. Тут Снейп рассмеялся,и этот тихий раскатистый смех отозвался в груди Гарри необъяснимой вибрацией. Что же это такое? Может быть, это жалкий глоток абсента разлился у него под кожей волной тёплой пульсации? — Нет, поразительно, мистер Поттер, — дразнил его Снейп. — Ваши вкусовые рецепторы столь же развиты, как и навыки в зельеварении. А я-то уж было, начитавшись Пророка, думал, вы человек опытный. Зрелый. Гарри вспыхнул, но, лязгнув зубами, сделал ещё один, уже злобный, глоток. На этот раз вкус оказался чуть мягче. Пожалуй, даже интереснее… — Знаете, сэр, вы могли бы быть более приятным собеседником, — пробормотал он, отставляя бокал на пыльную полку. — А вы могли бы быть более убедительным аврором, — парировал Снейп. — И всё же мы здесь. Эти слова совсем сбили Гарри с толку. Было что-то в этой интонации… Не столько насмешка, сколько странный, казалось, одному Снейпу понятный намёк. Гарри страшно захотел его разгадать, но не нашёлся с ответом. Лишь пошёл, выхватив свой бокал, к небольшому столику в конце узкого книжного коридора. Некоторое время он сидел, отдавшись воцарившейся тишине. Похлёбывал абсент, наблюдая за Снейпом из-под опущенных ресниц. Тут тонкая бровь приподнялась, длинный нос уткнулся в книгу — и Снейп застыл изваянием, погружённый в чтение. Гарри безотчётно облизал сухие губы, рассматривая его выдающийся профиль, его длинные, до самых лопаток, смоляные волосы, собранные в низкий хвост. Даже царапину на худой, почти хрупкой щиколотке, показавшейся из-под сорочки. Гарри долго, долго на него смотрел: сначала извлекая черту за чертой, а затем складывая их, как паззлы, в целую картину. Словно Северус Снейп — живая загадка. И словно каждая деталь, каждый жест, даже эта неподвижность, — часть огромной головоломки, которую Гарри отчаянно хотелось собрать. Это умиротворяло и раззадоривало его одновременно. Захрустела очередная перевёрнутая Снейпом страница, и Гарри в один заход осушил остатки абсента в своём бокале. — А вы всегда так живёте? — хрипло поинтересовался он. — Как так? — В одиночестве, с книгами и алкоголем. Снейп дёрнул плечом, не поднимая глаз. — Поттер, если это попытка вовлечь меня в бестолковую беседу с претензией на философию, боюсь, она уже провалилась. — Вы можете просто ответить на вопрос? — взмолился Гарри. Раздался громкий хлопок книги. — Всегда, Поттер, — индифферентно произнёс Снейп. Гарри от этого стало грустно. Он помолчал. — Даже когда всё так… пусто? — наконец, тихонько спросил Гарри, описывая ладонью метафорическое «всё». Снейп полоснул его острым как кинжал взглядом. — Пустота, Поттер, — это состояние ума. А не окружение. Гарри захотел было возразить, но, открыв и закрыв рот трижды, понял, что сказать и нечего. Он взглянул на опустевший бокал: свет свечей красиво играл на изумрудных каплях на дне. Гарри почти потерялся в этом моменте. — Знаете, — тихо сказал Гарри, — у вас талант. Заставлять людей чувствовать себя… — он прочистил горло, — чувствовать себя так, будто им нечего ответить. Снейп, вскинув брови, склонил голову набок. Его тонкие губы дрогнули в тени улыбки. — Что ж, это единственный из моих… талантов, который я никогда не скрывал. Гарри усмехнулся. А потом, больше не думая, покачал бокалом. — Повторите-ка мне. Сэр.

***

Абсент разливался по телу всепоглощающим теплом, словно выжигая из него накопившуюся усталость. Мир становился мягче — буквально, потому что контуры окружающего Гарри пространства постепенно теряли резкость. Даже Северус Снейп теперь казался не таким непробиваемым. — Вы ведь здесь тоже не просто так, — пробормотал Гарри, гипнотизируя себя собственным бокалом. — Неужели Министерство всерьёз заставляет вас работать в Рождество? Снейп, с полчаса расположившийся на стуле напротив, нахмурился над своей книгой. — Министерству нет до меня дела, Поттер. Это… личная инициатива. Гарри перегнулся через стол, разглядывая его бледное лицо, наполовину сокрытое тенью. — Личная? Как интересно. — Не думаю, что в моей жизни есть место вашему нездоровому любопытству. — Судя по тому, что вы, профессор Снейп, рождественскую ночь проводите здесь, в вашей жизни много для чего есть место. Снейп в долгу не остался. Его зубы блеснули в нехорошем оскале: — Полагаю, то же можно сказать о вас. Гарри усмехнулся, чувствуя нарастающую смелость. — Ну уж нет, вы не отвертитесь. Он отставил бокал — третий — и посмотрел в упор. — Вы всегда были для меня загадкой, сэр. Снейп открыл было рот, но Гарри добавил: — Даже сейчас. Особенно сейчас. Во взгляде Снейпа блеснула ирония. — Я полагаю, это комплимент? На это Гарри пожал плечами. — Констатация факта, — искренне уточнил он. — Вы… уникальны. Ни на кого не похожи. Это раздражает. И привлекает тоже. Снейп замер, его лицо застыло и напоминало теперь восковую маску — непроницаемое выражение. Слова Гарри повисли в воздухе, но он, занервничав, спрятал волнение за очередным глотком. — Вам стоит прекратить пить, Поттер, — тихо сказал Снейп, сведя брови на переносице. — Это была плохая идея. — Почему? Потому что я с вами откровенен? Или потому, что я начинаю… понимать вас? Вероятно, «понимание» Гарри вывело Северуса из равновесия. Тот резко убрал бокал и, опёршись локтями о стол, вонзился в Гарри препарирующим взглядом — два опасно блестящих, но не от абсента, чёрных глаза. — Вы ничего обо мне не знаете, Поттер, — холодно сказал Снейп. — И вряд ли узнаете. Гарри не мог отвести от него взгляд. Право, Северус Снейп всегда был для него загадкой: тёмной, непостижимой, но пугающе притягательной. Последние годы, что они работают в Министерстве вместе, эта мысль посещала Гарри с завидной регулярностью. Наконец, сейчас, в рождественскую ночь, подшофе и под влиянием этой густой, насыщенной атмосферы, Гарри понял, что разгадывать готов любой ценой. — Так расскажите мне, — неожиданно тихо сказал он. — Почему вы здесь? Пьёте. К тому же, один. И вообще. Часто вы так делаете? Снейп откинулся на спинку стула, точно пытаясь таким образом отгородиться от Гарри. Гарри, затаив дыхание, терпеливо ждал. Некоторое время спустя ответ всё же прозвучал: медленный, словно вырывающийся из глубины. — Потому что здесь легче, Поттер. — Легче? — Легче, чем в доме, полном воспоминаний. Легче, чем среди множества бестолковых, неосознанных, ничего не смыслящих в жизни людей. Гарри наклонился ближе, так что мог теперь разглядеть пробивающуюся у Снейпа на висках седину. — А я? Я — что-нибудь смыслю? Снейп посмотрел на него так, будто хотел оттолкнуть одним взглядом. — Вы… стараетесь, — произнёс он, с необъяснимой осторожностью артикулируя слова. Гарри понятия не имел, что именно побудило его на это действие. Может, абсент, тёкший по венам, как жидкая храбрость. Может, эта мучительная тишина между ними, столь плотная, что при желании её можно было бы шинковать в котёл. Он подался вперёд, преодолевая расстояние, и накрыл ладонью руку Снейпа. — Я хочу понять, — вполголоса сказал Гарри. — Правда хочу. И, пусть руку Снейп не отдёрнул, ощутил, как вздрогнули под ладонью тёплые пальцы. Гарри внимательно смотрел в его чёрные как ночь глаза. Они впились в лицо Гарри каким-то новым, совсем незнакомым взглядом: не раздражение, не ирония, не презрение… испуг?.. Пока они молча изучали друг друга, сердце стучало гулким набатом. Или так тикали министерские часы. — Поттер… — очнулся было Снейп, но его низкий голос дрогнул, сорвавшись. Это и стало последней каплей. Гарри согнулся, едва не ложась на столешнице, и прильнул к его сухим, как наждачка, губам. В ушах звенело, пока он, высунув кончик языка, вылизывал неподатливый горький рот — от уголка к уголку. Оцепеневший Снейп не ответил на его поцелуй: лишь шумно дышал через нос, невольно приоткрыв рот. Язык Гарри тут же скользнул под верхнюю губу и наткнулся там на особенно пьянящее место. Он, пробежавшись кончиками пальцев по бледной шее, принялся это место сосать, и из груди вырвался тонкий, почти жалобный, скулёж. От макушки до пят Гарри прошибла волна мучительного жара. Стоило увлёкшемуся Гарри — он буквально лежал на столе — взять Снейпа за подбородок, рука под его горячей ладонью дрогнула, и пальцы на мгновение сжались, словно тот хотел их переплести с пальцами Гарри. Снейп резко выдохнул ему в лицо: — Этого не должно было быть. Его глаза расширились; он смотрел на Гарри так, словно никогда не видел, и так, словно видел его вчера. А потом вскочил с места — так резко, что стул с грохотом отъехал назад, едва не опрокидываясь. Длинные пальцы подрагивали, нервно скользя по пуговицам сорочки, которых успел коснуться Гарри: туда, сюда, туда, сюда. — Что вы себе позволяете, Поттер? Гарри хотел что-нибудь ответить, но невозможное, невыносимое желание — почти болезненный узел, затянувшийся внизу живота — лишило его дара речи. Он слегка шатнулся, чтобы вернуться на место — и закусил губу, нечаянно проехавшись мучительным стояком по углу стола. Гарри опустил лицо, тараня беспорядок, который учудил, неотрывным взглядом. Он не пытался встать, не мог произнести ни слова. Его рука осталась лежать на столе, там, где только что лежала рука Снейпа. — Поттер? Вздрогнув, Гарри оторвал ладонь, чтобы смахнуть со лба выступившую испарину. — Да, сэр. — Я спрашиваю. Что вы себе… позволяете. — То, чего действительно хочу, — загнанно выдавил Гарри. Собственный голос звучал спокойно, но в груди колотило, как когда он впервые в жизни запрыгнул на метлу. Снейп шагнул назад — дважды, будто это могло добавить между ними достаточно пространства, чтобы вернуть всё как было до. — Вы играете с огнём, Поттер, — прошипел он с почти осязаемой тревогой. Гарри медленно поднялся из-за стола, держась за бокал с абсентом, как за невидимую трость. Сделав большой глоток, он невольно поморщился, охваченный терпкой горечью, которая казалась теперь мягче повисшего в воздухе напряжения. — Это эффект абсента? — с лёгкой улыбкой спросил он, но взгляд, направленный на Снейпа, оставался напряжённым, почти исследующим. Снейп встретился с ним глазами — и долго, слишком долго смотрел в ответ, словно взвешивая собственные мысли. Его голос, когда он, наконец, заговорил, звучал, как чужой: — Нет, Поттер. Это ты. Гарри не знал, как реагировать. Слова Снейпа оказались неожиданно откровенными, резкими, и эта резкость отбрасывала любые сомнения. Шагнув к Снейпу, он сжал бокал сильнее, чем было нужно. — Раз это я, — шёпотом заговорил Гарри, — то что же я сделал не так? Я не заставлял вас. Не давил. Я просто… хочу быть ближе. Хочу узнать… вас. Снейп пятился от каждого его маленького шага, как загнанное животное, пойманное в ловушку. Но даже в этом отступлении не было слабости — лишь напряжённая, хищная готовность к защите. Взгляд Снейпа метался между лицом Гарри и пустотой у него за спиной. — Почему вы отталкиваете меня? Ответ последовал моментально: — Потому что это неправильно, — выдохнул Снейп, словно убеждал себя самого. — Потому что это закончится не иначе, чем разочарованием. — Вот как? — наступал Гарри. — И другого исхода быть не может… — Может, — тихо возразил он, окончательно осушив бокал, — но мы ведь этого не узнаем, если не попробуем. Разве нет? Снейп закрыл глаза, его пальцы, стиснувшие сорочку, побелели от напряжения. Аккуратно отставив бокал, Гарри сделал последний шаг — и оказался к нему вплотную. Он почувствовал, как в бедро упирается… — Ты должен уйти, — сквозь зубы выговорил Снейп, и его голос надломился. Гарри вжал его в стеллаж с пыльными, пыльными книгами и замер, изучая малейшие изменения в лице. — Нет, — мягко ответил он. — Я никуда не уйду, пока вы сами меня не попросите. Протиснув руку между их тел, Гарри осторожно коснулся стоявшего почти вертикально члена. Широко раскрыв рот, облизал грубый шрам на сгибе бледной шеи. — Поттер, ты сошёл с у… Гарри не слушал. — Это… — он сомкнул пальцы в плотное кольцо, сжимая головку сквозь тонкую ткань, — тоже неправильно? Снейп запрокинул голову, и долгий дрожащий выдох был тому ответом. — Посмотрите же на меня. В глазах Снейпа полыхало пламя. Его рука медленно поднялась, чтобы коснуться Гарри; длинные пальцы пробежали вниз по щеке, спотыкаясь о пробивающуюся щетину, но не отдёргиваясь. — Ты не оставляешь мне выбора, — хрипло сказал Снейп. Гарри качнул бёдрами, притираясь к нему собственным стояком. — Почему же? — шепнул он в ответ, и губы растянулись в невольной улыбке. — Оставляю. Но надеюсь, что вы выберете меня. — Я… Снейп замер, споткнувшись на полуслове. Пальцы, ещё касавшиеся лица Гарри, едва уловимо дрогнули, словно не зная, продолжать или отстраниться. Тогда Гарри и сам прекратил дышать; его рука, сжимавшая твёрдый член, замерла тоже, и тишина наступила такая, словно кто-то наложил на них Силенцио. А потом что-то случилось. То ли он как-то особенно на Снейпа посмотрел, то ли невидимая сила с размаху лопнула его, Снейпа, терпение, как надутый шарик. Бледная рука, исчезнув из поля зрения, резко дёрнулась, притягивая Гарри за загривок. Они ударились лбами, когда Снейп с почти болезненной жадностью прижался к его губам своими. Не робкий, не осторожный, не нежный, — этот поцелуй был яростным и головокружительным, как шторм, разразившийся в безветренную ночь. Губы Снейпа, шершавые и горячие, целовали его с явственно сдерживаемым отчаянием. Это не могло оставлять равнодушным, это лишало рассудка. Сначала Снейп пытался вести — жёстко, почти агрессивно контролируя каждое движение, словно проверяя, готов ли Гарри к такой близости, тестируя его, как подопытного кролика. Тело прошибла мелкая дрожь, он с трудом держался на подкосившихся ногах, позволяя мокрому языку делать с собой всё, что угодно. Потом что-то лопнуло и в груди Гарри — он привстал на носки, руки змеями обвили голову Снейпа, пальцы зарылись в длинные тяжёлые пряди, стягивая тугую резинку хвоста. Тот вздрогнул; прерывистый выдох сорвался с его влажно блестящих губ, обжигая Гарри. Вжимаясь в шатающего спиной книжный стеллаж Снейпа, Гарри не думал отступать: он углубил поцелуй, настойчиво раздвигая языком плотно сомкнутые губы, проникая в горячий рот, исследуя. Горький вкус абсента мешался с чем-то волнующе сладким, чем-то большим и чудовищно интимным. С каждой секундой тело Снейпа поддавалось больше. Спина, до этого неестественно прямая, постепенно расслаблялась под ладонью Гарри, как струна, теряющая натяжение. Рука Снейпа, сжимавшая его затылок, чуть смягчила хватку, пальцы загуляли вдоль линии шеи, то и дело спускаясь к ключицам, но замирая, словно не решаясь спуститься ниже. Поэтому Гарри схватил его за запястье — и опустил себе на поясницу. По-кошачьи прогнулся, подставляя зад с хриплым вдохом. Стало совсем жарко: пот выступил у него на висках, на шее, под мышками, пока их бёдра тёрлись друг о друга. Снейп, едва Гарри схватился за край его сорочки, попытался отстраниться — разорвал поцелуй, отвернув лицо с жадным вдохом. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза, когда Гарри встретился с ними взглядом, горели жаром и неуверенностью. Глубокие тени залегли на острых скулах, подчёркивая резкость и некрасивость лица — с багровыми пятнами на чуть впалых щеках и нервной, дрожащей усмешкой на припухших губах. В этой некрасивости и была красота. — Ты сведёшь меня с ума, — прохрипел Снейп. По изогнутой шее бежала крупная капля; Гарри слизал её — солёная. — Хорошо, — только и успел ответить он, прежде чем упасть перед Снейпом на колени. — Постой, Поттер, б-боггарт тебя… Как выяснилось теперь наверняка, под сорочкой Северус Снейп не носил ничего. Колени Снейпа задрожали, и Гарри, чтобы он не упал, обхватил его бёдра обеими руками, рывком насаживая горло на толстый, перевитый венами член. — Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, — как в бреду, зашептал Снейп, шатая несчастный стеллаж с Кодексами. Гарри не знал, как ещё согласиться, поэтому одобрительно замычал, с головой забираясь под его сорочку. Он не стал церемониться — тут же принялся с силой сосать, попутно сминая пальцами напряжённые ягодицы. Каждый раз, когда налитая головка упиралась в горло, Гарри жмурился, расслабляя глотку, чтобы хоть немножко, хоть сколько-нибудь ощутить её пульсацию. Пусть у него самого от напряжения яйца звенели, он ни на секунду не мог отвлечься. Снейп так громко, так хрипло дышал, там, где-то наверху, что у Гарри адски заболела голова. Он привстал на корточки — и, невзирая на гул в висках, принялся буквально подпрыгивать, нанизывая себя на сочащийся смазкой член. — Дьявол!.. — Н-м? — гортанно отозвался Гарри, бестолково подняв глаза в жалкой попытке разглядеть что-нибудь сквозь сорочку. — Ты… — низко, рокочуще заговорил Снейп. — Маленький д… д-дьявол. «Мне двадцать пять», — осмысливая услышанное, подумал Гарри, но тут же поперхнулся: Снейп, стягивая через голову сорочку, невольно толкнулся ему прямо в глотку. Это было так резко и до пятен перед глазами неожиданно, что Гарри, охваченный натуральным восторгом, крепче схватился за его бёдра, давясь от ощущения распирающей горло головки, но не позволяя отстраниться. — Ты задохнёшься, — прошептал и сам задыхающийся Снейп. Гарри резко выдохнул через нос, отрицательно мотая головой, и это Снейпа сломало: он, взяв лицо Гарри в ладони, с силой толкнулся глубже — серия крупных взмахов бёдер. Не рассчитав собственные силы, Гарри всем телом содрогнулся, унимая рефлекс, в то время как вязкая слюна из ноздрей и широко раскрывшегося рта брызнула прямо Снейпу на живот. Кажется, это и вышибло из Снейпа первый стон — долгий, выстраданный, головокружительно прекрасный стон. — Я же говорил, ты… С громким шлепком выпустив изо рта багровый член, Гарри поднял на Снейпа полные слёз глаза. И хрипло усмехнулся: — Северус. Ты трахнешь мой рот или нет? Это была конечная точка. В тёмной, никому, кроме Гарри и Снейпа, в эту ночь не нужной, министерской библиотеке не осталось больше ни абсента, ни пыльных фолиантов, ни тикающих часов, — ничего. Ничего, кроме хриплого срывающегося дыхания — с эпизодической мелодией голоса, когда Гарри, ударяясь носом о лобок, до боли в суставах раскрывал рот, чтобы скользнуть языком по мошонке. Воздух пропитался острым запахом пота и секса. Снейп, крепко держа Гарри за волосы, вколачивался в него с великолепным, правильным, монотонным ритмом. Голова Гарри болталась у него в руках, как игрушечная, и было так хорошо, что сам Гарри, если бы только мог, улыбался бы этому ощущению. Целую вечность спустя, едва он сквозь пелену собственных слёз вообще перестал видеть, а уголки постоянно растянутых губ засаднили от натяжения, Снейп, сдерживавший себя слишком долго, замер, как по команде — и хрипло закричал. Вязкое семя стреляло в горло; Гарри мычал и шумно сглатывал, весь, весь крупно дрожа. Он долго убирал за собой, вылизывая постепенно обмякающий член, тяжёлые яйца, липкие тазобедренные косточки, пока Снейп успокаивал рваное и свистящее, как у хронического астматика, дыхание. — Ты не… — начал было Снейп. — Не важно, — сипло выдавил Гарри и, качнув головой, потёрся щекой о его бедро. — Как же хорошо. Взгляд Снейпа, наконец, сфокусировался, и он потянул сопротивляющегося Гарри за запястья. — Вставай же. — Подожди. Дай хотя бы минутку. Не хочу, чтобы это заканчивалось. — Для этого есть куда более подходящее место. Задрав лицо, Гарри вскинул брови и хрипло рассмеялся. — Вот как? То есть это уже не неправильно, сэр? С тихим рыком Снейп — совершенно голый — согнулся пополам, чтобы поднять его силой, и надо сказать, хрупкость его телосложения оказалась обманчивой: Гарри едва не подлетел в воздухе. — Неправильно, — выговорил Снейп, пожирая его тёмными, тёмными глазами. — Потому что я с тобой ещё не закончил. — Верно ли я понимаю, — невинно хлопнув ресницами на серию очищающих заклинаний, уточнил Гарри, — что у вас, профессор Снейп, тоже есть для меня подарок? Снейп сощурился, склоняясь над его лицом, как хищная птица. Его искусанные и излизанные губы утратили прежнюю бледность. Едва они дрогнули в фирменной снейповской усмешке, раздался тихий хлопок — и Гарри шатнулся, ослеплённый загоревшимся в библиотеке светом. Вдали, шаркая ботинками, навывал себе под нос идиотскую песенку ночной смотритель. Приближающиеся шаги звучали громче, и Гарри, ошалело озираясь по сторонам, не сразу сообразил, что делать. Снейп, с грохотом оттолкнувшись от стеллажа с книгами, стиснул его в крепком объятии — и в следующую секунду в библиотеке их и след простыл. Ночной смотритель, инстинктивно побежав на грохот, резко остановился. Он долго и бессмысленно переводил взгляд с пустой бутылки из-под абсента на мятую, как из жопы слона, серую сорочку — и обратно. — Этот ваш абсент, сэр, — хохотнул расхристанный Гарри, оказавшийся в эту секунду у Северуса Снейпа в спальне. Голый Снейп зачем-то неторопливо собирал волосы в аккуратный пучок. — Я же говорил, Поттер, это не абсент. Это ты. — Что бы это ни значило, — улыбнулся Гарри, разведя руками. — В конце концов, я выпил целых три бокала. — Два. — М-м? — нахмурился Гарри. — Два бокала, Поттер. Если бы ты выпил три, от тебя бы уже живого места не осталось. — Я не идиот. Я знаю, сколько я выпил. — Что ж, раз ты не идиот, то конечно же понял, что третьим бокалом была отрезвляющая настойка на основе полыни, — будничным тоном известил Снейп. Душа Гарри покинула тело. — Что?! А Снейп, криво усмехнувшись, толкнул его на кровать. — С Рождеством, Гарри.