Тень утраченной надежды

По-честному, Габриэль уже конкретно заебался даже сильнее, чем троечница-школьница, забившая на учёбу ещё до её начала. Ему больно от этой всей жести, окружающей его беспощадно. Вроде, казалось бы, почему он должен думать об этом, будто больше не о чем? А вот так вот… Столько лет одно и тоже… Ему надоело каждый день вставать, бухать, бухать, ложиться, вставать, бухать… Зацикленность будничных событий настолько затрахала его маленький мозг, что всё кажется наркоманским бредом или сюрреалистичным сном. Всё ебёт ему мозги. Жестокость, с которой ему относятся другие клоны, будто бы он остался единственным плохим человеком на этой планете убитых морально людей. Ну он, по крайней мере, ещё жив, и наверное именно этот факт заставляет всех вокруг пиздеть на него поактивнее овуляшки, пиздящей на аборты. Это всё для него. Для этого зелёного хера, который, достигнув окончательной точки своего идиотизма, умер от передоза. И просил на последних минутах не идти за ним, как щенок за первоклассником, потому что дьявол-мать всё равно вышвырнет безгрешного Габриэля на улицу бездны христианской веры. Ну знаете, все эти надуманные сады и прочее. Вару ведь не верил в рай без обязательств, и считал, что лучше он попадёт в ад, чем будет пахать всё оставшееся разложение. Зато он искренне верил в Сатану и разрывался раскатами хохота готовый к самоубийству или смерти по дебильной случайности, будь то смерть от разрыва очка, или удушения чипсиной. Габриэль может брать всё, что хочет, ведь в отсутствии компании Вару, который, почему-то считал себя выше в цепи питания. Самоубийство напрямую ему не доступно, зато он может всё остальное, что Вару не позволял. Разбивать окна, кричать громче всех, визжать и много пить. Это всё делал он. И теперь, когда его нет, Габриэль занимает его место, становясь вторым пришествием, как будто бы тот возродился в теле ничего не подозревающего скромного Габри, который никогда не был таким. И убивая всё вдребезги, он ломает собственные каноны. Все говорят, что у Габри отличная манера подражания, но сейчас он не подражает. Он живёт так, это его новое «я». Самый быстрый способ самоубийства — отравление. Никотином, алкоголем, чем угодно. Он уйдёт так же, как и Вару, хлебнув какую-то непроверенную водку, которую кинули тупые алкоголики. Даже они прошарили, что эту дрянь лучше не пить. Всё разломано, испорчено в душе. Как будто удушение, звонок скорой помощи, тысячи мыслей, неразборчивое бубнение и «Вару, а какой здесь адрес?»… Это всё травит сознание. Каким же он был тупым, как он сейчас себя винит. Чтобы бросить, нужно очень много стараться. Неделя, две, три без выпивки, нормальная, привычная жизнь, а потом… Выпивает. Выпивает из-за желания забыть, из-за душащих слёз, из-за клятвы. Снова бросить еще сложнее, когда из запоя его вытаскивают, или, по крайней мере, пытаются вытащить, его братья-клоны… Братья… Какими они могут быть братьями, если ничем не могут помочь? Они видят в нём старого доброго Габри, наивного и глупого… Но он не такой. После смерти единственного его друга он изменился. Габриэль завалился на диван, глядя в потолок, где пыльные корявые пятна, словно небольшие звёздные системы, создавали иллюзию чего-то большего, чем его жизнь. Он был не в себе — одна лишь мысль о том, что Вару больше нет, вызывала бурю в его душе. Почему-то воспоминания о совместных приключениях, смехе и тривиальных проблемах всё чаще опустошали его. И это сволочное чувство потерянности жгло, как алкоголь, который не знал меры. Он потянулся за бутылкой на столе, опустошая её очередной порцией, словно пытаясь залить этот дикий внутренний крик. Каждый глоток напоминал ему о том, что жизнь происходит только в моменте наслаждения, но почему-то это наслаждение всё чаще оборачивалось к глубокому отчаянию. Вару бы это не одобрил — он всегда был голосом разума, даже когда сам распивался до состояния овоща. — Почему ты не сдох, как я? — произнёс Габриэль, перешагнув через свои внутренние страхи, будто обращаясь к пустоте, оставленной другом. Клоны приходили и уходили, шептали о том, как «всё у него будет хорошо». Но в их голосах он слышал лишь фальшь. Они не знали, что видели, не чувствовали этой бездны, в которую он бросился, словно нерешительный ребёнок на обложке страшной сказки. Он встал, выйдя на улицу, где мрак застилал вновь нарастающий мир. Многосторонние звуки города сливались в одну какофонию, и он, нашедшись среди них, ощущал себя частью этого абсурда. Бутылка как будто приклеилась к его руке, её холодный металлический корпус противоречил внутреннему теплу, которое стремилось вырваться наружу. Он с усмешкой сразу же закурил, ибо лучшее время для умирания — это ночь, где кажется, что никто не видит твоих слабостей. Обрывки мыслей о Вару не покидали его. Словно тот был в тени, смеясь над его неуместными попытками быть нормальным. «Ты больше никогда не будешь прежним», — шептала тень, пока задние уличные огни мерцали как последние звезды, выброшенные на свалку. Он знал — если не остановиться сейчас, то скатится вниз до самого дна. Но как? Как? Самоубийство было не выходом, это был только ускользающий шёпот. Злость наполнила его грудь, как жгучая смесь алкоголя: злость на жизнь, на себя, на клонов, на Бога, который оставил его в таком адском состоянии. Он врезался в проезжающие машины, кидая пустые бутылки по сторонам, изливая на мир свою боль. Каждое столкновение с реальностью погружало его всё глубже в неопознанные территории души, где Вару светил, как маяк, теперь погашенный. — Если бы ты был здесь, как бы ты мне сказал?! — закричал он в пустоту, надеясь на ответ, но получив лишь шёпот ветра, что несёт запах мусора и отложений жизни. Каждый шаг в этом абсурде вычерчивал в его сердце новую трещину, как будто сам мир наказывал его за душевную слабость. Он осознал, что единственное, что ему необходимо, это не просто жить, а найти способ изменить эту бегущую в никуда логику хаоса. Но как, когда в сердце один лишь пепел? Габриэль поднял взгляд к звёздам, где Вару теперь холил душу. И пусть их связь была разорвана, возможно, ещё оставался шанс на перерождение. Но для этого ему сначала нужно было вспомнить, как дышать. Габриэль стоял на краю тротуара, чувствуя себя забытым и никому не нужным. Вокруг него жизнь бурлила, но он был лишь зрителем, наблюдающим за тем, как все спешат по своим делам. Каждый прохожий казался ему безразличным, и он не мог избавиться от ощущения, что его никто не понимает. — Как же я ненавижу этот мир, — пробормотал он, глядя на людей, которые не замечали его страданий. Он снова потянулся за бутылкой, как будто это было единственное, что могло его спасти. Алкоголь обжигал горло, но в этом было что-то знакомое и успокаивающее. — Да, пей, Габриэль, — шептала ему тень Вару, — забудь о том, что ты стал жалким подобием себя. Забудь о том, что ты потерял всё. Он вспомнил, как Вару всегда говорил, что алкоголь — это лишь временное увеселение. Но сейчас, когда его друга не было, Габриэль не видел другого выхода. Он чувствовал себя как корабль без капитана, плывущий по бурным водам. — Может, мне просто взять и утопиться? — произнёс он вслух, глядя на своё отражение в витрине магазина. В этом отражении он не видел себя, а лишь тень, которая когда-то была живым существом. Вдруг его внимание привлекла группа клонов, которые смеялись и обсуждали что-то, как будто у них не было ни одной заботы на свете. Габриэль почувствовал, как внутри него закипает злость. Эти клоны были как мухи, жужжащие вокруг гниющего мяса. — Эй, вы там! — закричал он, подходя ближе. — Как вы можете смеяться, когда я здесь, как последний идиот, пытаюсь понять, что вообще происходит? Клоны обернулись, и на их лицах отразилось недоумение. Один из них, с ухмылкой на лице, ответил: — Да ты просто не понимаешь, Габриэль. Жизнь — это игра, а ты выбрал роль неудачника. — О, спасибо за просветление, — саркастически ответил он. — Может, вы мне ещё расскажете, как стать успешным клоуном, пока я тут сижу на дне? Злость накрыла его, и он шагнул вперёд, пытаясь пробиться сквозь стену равнодушия. — Вы не понимаете, что я потерял? Я потерял всё, что имел! Вару был моим единственным другом, а теперь я — просто оболочка, бродящая по этому миру, как призрак, ищущий свой путь обратно. Клоны переглянулись, и в их глазах он увидел лишь жалость. Это было ещё хуже, чем их смех. Габриэль развернулся и ушёл, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Он снова оказался на улице, где мрак сгущался, и понимал, что единственное, что ему осталось — это продолжать пить, пока не забудет, кто он есть. Но в глубине души он знал, что это не выход. — Может, мне стоит попробовать что-то другое? — произнёс он, но ответом ему была лишь тишина. Габриэль медленно шагал по улице, погружённый в свои мрачные мысли, когда вдруг его внимание привлекла яркая вспышка света. Он обернулся и увидел Вару, стоящего на тротуаре, как будто только что вышел из комикса. Вару был в своём привычном наряде — ярко-красной рубашке и с улыбкой, которая могла бы осветить даже самый тёмный уголок его души. — Габриэль! — закричал Вару, размахивая руками, как будто собирался взлететь. — Ты не поверишь, что я нашёл! Это — билет в мир, где нет печали и страданий! Габриэль замер, не веря своим глазам. Он чувствовал, как его сердце забилось быстрее, но это было не от радости, а от абсурда происходящего. — Ты что, с ума сошёл? Ты же мёртв… Как ты можешь быть здесь? — О, это всего лишь мелочи! — Вару отмахнулся, как будто речь шла о забытом зонте. — Я нашёл способ вернуться! И теперь ты тоже можешь! Просто возьми этот билет! Габриэль посмотрел на билет, который Вару протянул ему. Он был ярким и блестящим, как новогодняя игрушка, и в то же время казался совершенно нелепым. — И что, ты думаешь, я просто возьму и пойду с тобой в этот «мир без печали»? Это звучит как плохой фильм. — Да, но это же шанс! — Вару продолжал настаивать, его глаза сверкали, как у ребёнка, который только что нашёл сокровище. — Ты ведь не хочешь оставаться здесь, правда? Габриэль почувствовал, как его охватывает смятение. Он хотел верить, что это всё правда, но в то же время понимал, что это может быть лишь очередной обман его разума. — Ты не можешь быть реальным. Это всё бред! — О, Габриэль, — Вару подошёл ближе, его голос стал мягче. — Ты просто не понимаешь. Жизнь — это не то, что кажется. Иногда нужно просто сделать шаг в неизвестность. Габриэль колебался, но в глубине души он знал, что не может оставаться в этом состоянии. Он протянул руку и взял билет. В тот момент, когда его пальцы коснулись бумаги, мир вокруг него начал расплываться, как старая картина, которую намочили водой. Внезапно он проснулся, лежа на своей кровати, в полной темноте. Сердце колотилось, как будто он только что пробежал марафон. Он сел, пытаясь осознать, что произошло. Это был всего лишь сон. Вару не было, и он снова был один. — Чёрт, — пробормотал он, потирая лоб. — Это было слишком реалистично. Он посмотрел на часы — было раннее утро. Габриэль встал и подошёл к окну, глядя на мир за стеклом. Он чувствовал, как внутри него что-то изменилось. Возможно, этот сон был не просто абсурдным бредом, а чем-то большим. Может быть, это был знак, что ему нужно что-то менять в своей жизни. — Может, мне стоит попробовать что-то другое? — произнёс он вслух, и на этот раз в его голосе звучала надежда. Габриэль стоял у окна, глядя на мир за стеклом. Утренний свет пробивался сквозь облака, и он чувствовал, как в его сердце начинает зарождаться надежда. Сон о Вару, хотя и абсурдный, оставил в нем ощущение, что перемены возможны. Он вспомнил, как Вару всегда говорил, что жизнь — это не только страдания, но и возможность. Возможно, пришло время сделать шаг навстречу этому новому началу. Он решил, что больше не будет прятаться от жизни. Габриэль начал с простых вещей: он убрал в своей комнате, выбросил пустые бутылки и собрался с мыслями. В его голове возникли образы того, как он мог бы изменить свою жизнь. Он вспомнил о своих увлечениях — рисовании и музыке, которые когда-то приносили ему радость. Габриэль достал старую гитару, покрытую пылью, и начал играть. Звуки, которые он извлекал, напоминали ему о том, что он все еще способен чувствовать. С каждым аккордом он ощущал, как его душа наполняется светом. Он решил, что сегодня выйдет на улицу и попробует поговорить с людьми, возможно, даже завести новые знакомства. Габриэль оделся, выбрав яркую рубашку, которая напоминала ему о Вару. Он посмотрел в зеркало и увидел в своем отражении человека, который готов к переменам. На улице его встретил свежий воздух и шум города. Габриэль чувствовал, как его сердце бьется быстрее от волнения. Он прошел мимо кафе, где люди смеялись и общались, и вдруг его охватило желание присоединиться к ним. Он зашел внутрь, заказал чашку кофе и сел за столик, стараясь не обращать внимания на свои страхи. Сначала он чувствовал себя неловко, но вскоре разговоры вокруг него начали наполнять его энергией. Он заметил, как одна девушка, сидящая за соседним столиком, улыбнулась ему. Габриэль собрался с духом и решил заговорить с ней. Они начали обсуждать музыку, и он почувствовал, как между ними возникла связь. Это было так естественно, так приятно, что он не мог поверить, что когда-то боялся общения. Время пролетело незаметно, и вскоре они обменялись номерами телефонов. Габриэль вышел из кафе с улыбкой на лице, чувствуя, что его жизнь начинает меняться. Он шел по улице, наслаждаясь каждым моментом, каждым вдохом. Он думал о том, как важно не сдаваться, как важно верить в себя и в свои мечты. Но в этот момент, когда он был полон надежды и готов к новым начинаниям, его внимание отвлекло что-то. Громкий звук, резкий и угрожающий, заставил его обернуться. Габриэль увидел грузовик, который мчался прямо на него. Время словно замедлилось, и он не успел среагировать. В его голове пронеслись мысли о том, что он только начал жить, только начал верить в себя, и вдруг все это может закончиться. Секунды, казавшиеся вечностью, пролетели, и он почувствовал удар. Все вокруг потемнело, и его сознание погрузилось в тьму. В этот момент он не знал, что его жизнь могла бы измениться, что он мог бы стать счастливым. Он не знал, что его история не закончилась, а только начала развиваться в другом направлении. Габриэль потерял сознание, но в его сердце все еще жила надежда.       Надежда на то, что даже в самых темных моментах жизни можно найти свет, и что каждый новый день — это шанс начать заново.