Последний шанс

Астарион устало наблюдал за пламенем свечи, которое то вздрагивало, то накренялось набок, подчинясь одному ему ведомым порывам ветра в затхлой комнате. Свеча стояла на заваленном пергаментом столе, и в голове крутилось навязчивое желание опрокинуть ее и посмотреть, как быстро вспыхнут эти письма, инструкции и дьявол знает, что еще. — …Известная меценатка, поддерживающая искусство и исследования в области… — сухой голос камергера всплыл на несколько мгновений в его сознании, и вновь заглушился вялыми тягучими мыслями. Сколько он уже пробыл здесь? Пятьдесят лет? Сто? Года тянулись и тянулись, а ничего не менялось — тщетные попытки найти лазейку в окутавшей его паутине, знакомые до тошноты ночные улицы, лица, лица, наказания, вездесущий горящий взгляд… Конечно, это лукавство перед самим собой. Шел сто одиннадцатый год его рабства у Казадора, прошлое Астариона было окутано туманом и болью, а будущее… В будущем его ждет то же самое. И так до конца времен. — Ты меня слушаешь? — раздраженный вопрос заставил его встрепенуться и поднять голову. — Конечно, дорогой, — Астарион откинулся на спинку стула и небрежно потянулся. Тело отозвалось болью, и Астарион знал, что так и будет. Однако желание бесить Дюфэ было сильнее страха потревожить затягивающиеся раны от кнута Гоуди. Астарион отстраненно подумал, что для полной картины стоило бы зевнуть. — Повтори, что я сказал. — Мм… — Астарион встретил взгляд камергера и дернул плечом. — Мне нужно соблазнить дворянку. Дюфэ потер переносицу и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Астарион с разочарованием отметил, что больше это не доставляет ему удовольствия. Вообще апатия все сильнее захватывала его сознание, и это должно было пугать, но не пугало. Так было удобнее. — Не просто дворянку, Астарион. И не просто соблазнить. Он махнул на Астариона рукой так, будто от того не стоило ничего ожидать. — Вообще не понимаю, почему хозяин поручил это именно тебе. — Потому что дворянки от меня без ума, — промурлыкал Астарион. Ему, в сущности, стало все равно, кого и как нужно соблазнять. Арсенал комплиментов работал неизменно. Астарион не понимал, зачем сейчас с ним делились подробностями задания, если обычно он и так ориентировался на месте. Дюфэ постучал пальцем по столу, призывая к порядку. — Ты разочаровываешь, — сказал он все таким же унылым сухим тоном. — Это твой шанс доказать, что ты все еще способен работать. В груди что-то сжалось. Обычно ему угрожали муками, невообразимыми муками, и Астарион боялся боли. Однако забвения он боялся больше всего. Он прочистил горло, но не поменял расслабленной позы. — Это он так сказал? — Да, — узкие губы Дюфэ тронула ухмылка. — Передать хозяину, что ты не хочешь этим шансом воспользоваться? — Ну что ты начинаешь… — Астарион раздраженно вздохнул и выпрямился, готовясь слушать. — Что там за меценатка?

***

В бальном зале было не протолкнуться, хотя публика собралась самая что ни на есть изысканная. Пахло духами, потом, но сильнее всего в нос забивался сам запах жизни — запах крови. Эти донельзя благополучные люди со сверкающими глазами и напудренными шеями вызывали у Астариона особенно сильную тоску. Его лицо прикрывала тонкая кружевная маска, белая и почти не скрывающая его черт. Ее цель была не скрыть, но дополнить красоту, добавить в образ таинственности. Придуманное алиби приехавшего к родственникам аристократа, ослепительно белый костюм, который он еще никогда не надевал. Дюфэ лично проверил внешний вид Астариона и даже содрал с его груди цепочку, которая Астариону очень даже нравилась… Все это пахло либо политическими, либо любовными интригами, но на последние Казадор, как известно, не был способен. Оставалось первое, но деталей Астариону упорно не раскрывали. Конечно, что-то он все-таки знал. Его жертвой была некая Элиана Ваннедейл, уроженка Глубоководья. Имеет большое состояние, доставшееся ей от предков-торговцев. Поддерживает искусство, интересуется магией. Большего Астариону не сказали, он был лишь пешкой, исполнителем, которому необязательно знать все. Его задача заключалась в том, чтобы уединиться с бедняжкой, а потом усыпить ее с помощью маленького пузырька с зельем, которое висело у него на шее. Это могло быть рядовое задание, если бы не то, на что намекал Дюфэ. Могло ли случиться так, что Казадор правда настолько недоволен Астарионом, что действительно намеревается убить его? В последнее время Астарион все хуже справлялся со своими обязанностями, хотя попытки побега пока оставил. Просто зачем делать работу хорошо, если наказание его ждет в обоих случаях? Ведь именно к Астариону Казадор придирался сильнее всех. Астариону казалось, что он давно обезумел, живя во дворце Зарра, но единственное желание у него оставалось, и Казадор об этом знал. Астарион хотел жить. Поэтому он был здесь, хотя Казадор не использовал свое Принуждение, чтобы заставить его. Сейчас Астарион и правда должен хорошо выполнить задание. Он улыбался, глядя на танцующие пары, кивал, здоровался, брал бокалы в руки и даже успел пригласить кого-то на танец. Изящно исчезал, если разговор затягивался и постоянно косился на часы. Леди Элиана должна была оказаться в Ложе Шипов ровно через пять минут. Туда она выйдет, чтобы посмотреть на фейерверк. Его легко пропустили на верхний этаж к ложам, и Астарион быстро нашел нужную. Она не была пуста: у изящных перил балкона стояла статная женщина. Астарион успел отметить ее осанку, бледность и тонкость шеи, которую открывала высокая прическа. Один черный завиток ниспадал вниз и заставлял проследить за собой взглядом. Неизвестно, что именно подсказало ему выбрать именно эту стратегию, но он придал своему лицу выражение растерянности, растянул губы в мягкой, уязвимой улыбке и сделал быстрый шаг вперед, заходя в ложу. — Стойте! — На плечо Астариона легла чья-то рука. Он оглянулся и встретился взглядом с взволнованным мужчиной. — Вам туда нельзя, это ложа леди Ваннедейл. Она никого сюда не приглашала. Что ж, по крайней мере, он не ошибся. Астарион натянул на себя оскорбленное выражение лица и резко ответил. — И что с того?! Я ее брат, — он выдернул руку и прошел вперед. Упомянутая леди не шелохнулось и даже не дернула острым ухом. Слуга набрал было в рот воздуха, но передумал, поклонился и не стал дальше пытаться остановить Астариона. — Вы всегда так ловко лжете? — спросила леди неожиданно хриплым и тихим голосом. Астарион приблизился и оперся на перила рядом с ней. Ее черное, даже траурное платье было пышным, лишь примерно позволяющим оценить скрытую под ним фигуру. Но судя по тонкой открытой шее, она была весьма изящной. Лицо Элианы было скрыто плотной черной вуалью, открытыми остались только ярко-накрашенные чувственные губы. — Уверяю вас, очень редко, — промурлыкал он и легко поймал руку в кружевной перчатке. Целуя, задержался и поднял взгляд. — Если цена лжи — внимание дамы, ложь не является пороком. Он надеялся увидеть, как дрогнет то, что было предоставлено его взору, но красные губы остались сложенными в плотную линию, уголки чуть опущены. Астарион выпрямился и отпустил руку. — Так что же вы от меня хотите? — спросила она прямолинейно и даже грубовато. — О, — Астарион рассмеялся, стараясь скрыть свою растерянность. — Ничего особенного. Я и правда искал свою сестру, но увидел вас, и не смог пройти мимо. Элиана хмыкнула, не отводя взгляда от зала. Астарион посчитал это хорошим знаком. — Мой брат погиб месяц назад. Это иронично, вы не находите? Астариону захотелось ударить себя по лицу. — О боги, простите! Мои соболезнования. Я такой идиот, право, мне ужасно стыдно. От ее сдавленного смеха по шее прошлись мурашки. Где-то он уже слышал подобное. — Ну, так что же вас сюда привело? — Леди Элиана склонила голову набок, изучая его через вуаль. В её голосе слышалась лёгкая насмешка, но движения оставались безупречно спокойными, а руки безмятежно лежали на перилах. Астарион изобразил улыбку — мягкую, чуть виноватую, и склонил голову. — Пожалуйста, не подумайте, что я какой-нибудь мелкий интриган, — его голос звучал ровно, почти нежно, но с долей того непреодолимого обаяния, которое он всегда умел использовать. — Хотя, если признаться, вас трудно не заметить. Вы выделяетесь среди этой толпы золота и жемчуга. Её губы, ярко-красные на фоне чёрной вуали, изогнулись едва заметной улыбкой. — Каждый, кто встает у вас на пути, удостаивается подобных слов? — спросила она. — Это был бы ужасный грех, не правда ли? — Астарион позволил себе шагнуть ближе. — Нет, я совсем не такой легкомысленный, как вы думаете. Просто есть такие дамы, которые заставляют весь мир плясать вокруг себя. — Весь мир плясать? — Леди Элиана, наконец, оторвалась от наблюдения за залом и слегка повернулась к нему. Её движение было плавным, словно у шарнирной куклы. — Какая странная метафора. Неужели вы надеетесь завоевать меня такими дешевыми выражениями? — Ни в коем случае! — Астарион сделал вид, что слова его ранили, и драматично прижал руку к груди, словно смиряя воображаемую боль. Впрочем, услышать, что его комплимент “дешевый” было и правда обидно. — Ваше общество — уже награда. Хотя… если позволите, я бы осмелился пригласить вас на танец. Её губы едва дрогнули, будто Элиана собиралась улыбнуться, но вовремя передумала. Вместо этого она снова отвернулась к перилам и посмотрела вниз, где в бальном зале начали сходиться пары. — Танец? — переспросила она, будто сама идея была столь нелепа, что её даже не стоило обсуждать. — Вы хотите отвлечь меня от созерцания фейерверков ради такого... тривиального удовольствия? — Тривиального? — Астарион подался вперёд, облокотившись на перила. — Прошу прощения, миледи, но вы несправедливы. Это искусство... Элиана хмыкнула. — Еще скажите, что именно в танце раскрывается душа, — Она провела пальцами по своему браслету, не глядя на него. — Но не у всех она есть. — Не только душа, но и сердце, — уверил он, глядя, как её пальцы играют с драгоценностью. — Иногда одного танца достаточно, чтобы понять, кто перед тобой. Я бы отдал все, чтобы разгадать вашу тайну. Её рука замерла, а затем медленно опустилась обратно на перила. — Разгадать мою тайну… — повторила она тихо, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Не все тайны разгадывать безопасно, Астарион. От того, как она произнесла его имя, по позвоночнику прошелся холодок. Все внутри него кричало, что происходит что-то неправильное, непоправимое. Но Астарион не мог понять, откуда эта опасность исходила. — Я бы с удовольствием доказал вам, что это не так, — прошептал он, подавляя вставший в горле ком. Её губы изогнулись чуть сильнее, будто замешательство Астариона доставило ей удовольствие. Фейерверки начались с оглушительного грохота, и ночь за окном окрасилась алыми вспышками. Отражения огней играли на её чёрной вуали, превращая её фигуру в нечто мистическое, почти нереальное. Леди Элиана стояла неподвижно, наблюдая за искрами, срывающимися с небес. Астарион, уловив эту паузу, позволил себе тоже взглянуть на небо. — Красиво, — пробормотал он. — Но вы затмите любой из этих огней. Элиана не ответила сразу, лишь чуть повернула голову, отблески света скользнули по ее наряду — красное на черном. Астарион вздрогнул, ощутив, как пальцы в тонкой кружевной перчатке едва ощутимо сжали его ладонь. — Если вы действительно хотите меня впечатлить и разгадать загадку, — проговорила она, и в её голосе смешались ирония и неуловимая угроза, — тогда следуйте за мной. Ее пальцы снова сжались, странно, но в этом прикосновении чувствовалась уверенность, словно она уже знала, что он подчинится. Прежде чем Астарион успел что-то ответить, Элиана отстранилась и направилась к выходу из ложи, оставляя за собой аромат тонких духов. Он медленно вдохнул, силясь вернуть себе хоть часть контроля над ситуацией. Червь тревоги, разъедающий его мозг, продолжал извиваться. — Конечно, — наконец проговорил он, двинувшись за ней с вымученной улыбкой. — Кто я такой, чтобы вам отказать? Когда они шли по тёмным коридорам поместья, лишь изредка освещаемым светом фейерверков, просачивающимся сквозь высокие окна, Астарион понял, что было не так. Он не представлялся. — Я смотрю, к танцам вы равнодушны? — спросил Астарион, когда они вошли в чьи-то покои. Элиана явно знала, куда идти, однозначно, покои были заранее подготовлены. Должно быть, это была какая-то сделка, где Астарион являлся валютой. Вероятно, Казадор заключил с Ваннедейл какой-то контракт, и услуги Астариона были частью сделки. Зачем тогда было усложнять, если можно было просто вызывать безотказное отродье прямо в комнату к аристократке? — Я не имею привычки менять свое мнение, — ответила Элиана. Она села на мягкий пуфик у дамского столика, ее руки потянулись к прическе. Снимая маску, Астарион отстраненно подумал, что, должно быть, под ее вуалью скрывается какое-то уродство, но эта мысль не успела задержаться в его голове. Он заметил кое-что более важное. Леди Элиана не отражалась в зеркале. — А вы… — осмелился намекнуть на свои опасения Астарион и подошел ближе. — Не так просты, как кажется, да? Она замерла на несколько мгновений, а потом стала неторопливо снимать вуаль. Черные завитые на концах локоны рассыпались по ее плечам. — А я уже думал, ты никогда не догадаешься, — раздался скрипучий голос, и Элиана обернулась. Астарион отпрянул, от ужаса его зрение помутилось. Он не верил своим глазам. …Но глаза, к сожалению, не обманывали. Перед ним в изысканном дамском наряде восседал Казадор. Это было его, будто выточенное из мрамора, высокомерное лицо, с той самой ледяной усмешкой, которая заставляла внутренности Астариона сжиматься. Алые губы выглядели даже уместно, будто тот напился крови. Но теперь к этому выражению добавилось что-то новое, что-то совершенно невыносимое — намек на… Игривость? — Неприлично корчить такую рожу, — Казадор поморщился и покосился на зеркало. — Неужели я так плохо выгляжу? — Н… — только и выдавил Астарион, его грудная клетка отказывать вбирать в себя воздух. — Х-хозяин, что вы здесь делаете? — Кто? — Казадор картинно нахмурился и оглянулся. — Тут нет кого-то кроме нас, мальчик. Неужели у вас пропало настроение разгадывать загадки, м? А вы так хотели меня впечатлить… Голова Астариона шла кругом. Леди Элиана казалась ему странной, боги, если бы он был чуть более внимателен… Но откуда он мог предположить, что Казадору взбредет голову переодеться его жертвой?! — Так и будете стоять с открытым ртом? — опасные нотки в голосе Казадора стали отчетливыми. Если Астарион не подчинится прямо сейчас, ему конец. — Эм… Н-нет, — он попытался взять себя в руки и чуть приблизиться. Казадор делает вид, что ничего не произошло. Неужели он хочет продолжения этого маскарада? Астарион ничего не понимал. — Извините… Я-я просто ослеп от вашей красоты. На лице напротив отразилось удовлетворение, кажется, Казадора устроил этот ответ. Во всяком случае, он кивнул и не стал убивать Астариона в ту же секунду. — Продолжай. Продолжай…? Продолжать что? Делать вид, что ничего не происходит, все в порядке вещей? Чего Казадор хочет? Увидеть его навыки соблазнения? Убедиться, что Астарион хорошо справляется со своей работой? — Вам очень идет этот цвет, хоз… — Астарион споткнулся. — Леди Элиана. — Неужели? Что же в нем такого особенного? — Лицо Казадора стало скучающим. Он стянул с запястья браслет, покрутил его в пальцах и уронил на пол. — Он подходит вашим глазам, раскрывает их винный оттенок, — прошептал Астарион. — Позвольте я подниму… Он приблизился и присел, чтобы поднять браслет, как внезапно почувствовал, что в его грудь упирается острый каблук. Астарион замер, подняв взгляд. Глаза Казадора горели, а ниже Астарион не осмелился посмотреть. — Ты даже не потрудился очаровать даму, мальчик, а уже приближаешься к ней так близко, — с этими словами он оттолкнул Астариона ногой, и тот неловко приземлился на пятую точку. — Очаровать? — Да, — Казадор опасно прищурился. — О-ча-ро-вать. Комплименты, истории, поэзия. Вам знакомы такие понятия? — Да… Астарион начал было вставать, но его поспешили одернуть. — О нет, оставайтесь на полу. Вы хорошо смотритесь с этого ракурса. Астарион пропустил унизительный приказ между ушей, от Казадора можно было ожидать вещей куда хуже. Он хотел, чтобы Астарион его очаровал, это явно была проверка, тот самый последний шанс… Неважно! Неважно, что это значит, но Астарион должен сделать все, чтобы не впасть в немилость. Как он сказал? Комплименты, истории, поэзия? Казадор любил декламировать стихи отродьям, когда те находились на грани сознания. Вырезать поэмы на плоти он любил еще больше. Выбор был очевиден. — Средь шума и света, случайно*, — продекламировал Астарион, добавляя в голос мурлыкающие нотки и молясь, чтобы рифмы не ускользали от него. — В потоке мирской суеты… Казадор склонил голову набок, прислушиваясь. На его лице отразился намек на любопытство, и Астарион воспользовался этим, подползая чуть ближе. Горло было совсем сухим, когда он продолжил: — Тебя я заметил, но тайной, — он рвано выдохнул, добравшись до подола платья. Посмотрел вверх. — Окутаны были черты. Не глядя на браслет, Астарион поднял его с пола и протянул руку. Рука Казадора отрицательно дернулась, уходя от прикосновения. — Не спеши, — прошипел он. — Ты смеешь утверждать, что я тайна для тебя? Не более? Астарион замер, держа браслет на вытянутой руке. Он стоял на одном колене и заглядывал прямо в эти страшные огненные глаза. — Тебя люблю, — Астарион больше не мурлыкал, позволяя вместо этого отчаянию просочиться в голос. — Пускай напрасно. Пусть разум спорит без конца, пусть стыд лишит меня лица… — последние слова он произнес тише. — К твоим ногам склонюсь согласно. — Хмм, — протянул Казадор и все-таки позволил надеть на себя браслет. Астарион воспользовался случаем и поцеловал скрытые под кружевом костяшки пальцев. — Ты добавил “согласно” для рифмы, мальчик? — Это не мое сочинение, — признался Астарион. — Но разве не в рифме весь смысл? Он скользнул руками по платью, оглаживая скрытые под ним крепкие бедра. — Что? — Казадор вышел из благодушной задумчивости, в которую его погрузила поэзия. — Смысл заключается в способности передавать чувства, идеи и образы, которые обычная речь или проза не могут выразить с такой глубиной и красотой. А вовсе не в том, чтобы добавить туда рифмы. Казадор раздраженно посмотрел на Астариона сверху вниз, на его лице отразилась досада хозяина, чья собака не возжелала говорить на Общем языке. Астарион чудом сдержался, чтобы не закатить в ответ глаза. — Впрочем, зачем я тебе это объясняю… — шелестнула юбка, и в плечо Астариона уперся каблук. — Твой разум создан не для поэзии. Рот, впрочем, тоже. Подол скользнул выше, и на этот раз Астарион проследил взглядом. Ноги ублюдка были одновременно по-эльфийски изящными и достаточно крепкими, чтобы одним точным ударом лишить Астариона сознания. Этого стоило ожидать, но всё-таки Астарион не сдержал удивленного вдоха, когда отметил на ногах тонкие чулки. Чтобы как-то оправдать этот звук, он прижался губами к узкой лодыжке. — Прошу прощения, что мои рассуждения не пришлись вам по вкусу, — пробормотал он, поднимаясь поцелуями выше. — Я только лишь хотел развлечь вас беседой. Астарион уже научился отстраняться во время сексуальных контактов. Особенно, если они случались с Казадором. Но происходящее сейчас было настолько неправильным, что это выбивало из колеи, реальность продолжала ощущаться предательски остро. Он продолжил целовать, тереться щекой и волосами, провел влажную дорожку языком. И каждое это движение ощущалось слишком ярко, неправильно. Зачем изображать пылкого ухажёра, если его можно просто нагнуть над столом и спустить вниз штаны? Когда Астарион достиг коленей, его волосы больно сжала сильная рука. Он поднял глаза, и в его голове промелькнула мысль: сейчас он выебет мое горло. Алые глаза Казадора смотрели долго, внимательно и задумчиво. — Ты слишком предсказуем, — сказал он, скривив накрашенные губы. — Твои навыки соблазнения топорны и лишены изящества. В следующую секунду на голову Астариона опустился подол платья, полностью укрывая и лишая света. Намек был понят без лишних слов. — Простите меня, — прохрипел он, прекрасно зная, что Казадор прекрасно его слышит сквозь слои одежды. — Простите, я буду умнее, только позвольте… Он подвинулся ближе, продолжая шептать слова мольбы. Мягко, просяще надавил на бедра, и те раздвинулись перед ним. Это был хороший знак, но в любую секунду все могло измениться. Астарион не собирался давать своему хозяину опомниться — он прижался губами к полувозбужденному члену, пока еще мягкому. Он знал, что лучше не использовать руки, потому массировал прямо своим лицом — надавливал губами, нежно терся щекой и носом, провел языком сквозь белье. Под платьем было темно и тесно, но так им хотя бы не понукала жёсткая рука. — Умоляю… — выдохнул он и потянул белье зубами вниз. Оно было узким, возможно, тоже дамским, Астарион не успел рассмотреть. Член перед его лицом дернулся и налился кровью, так что Астарион поспешил провести вдоль ствола влажным языком. — О чем ты умоляешь? — несмотря на явную реакцию тела, голос Казадора оставался будто бы отрешенным. — Умоляю взять вас в рот, — Астарион чуть ли не хныча, накрыл губами головку. — Хм, — раздалось в ответ, и Астарион понял что это оно — приглашение. Он качнул головой вперед, вбирая в себя твердеющую длину и даря ей самые отчаянные ласки, на которые были способны его рот и язык. Как так получается, что Астарион больше всех на свете ненавидит своего хозяина, но именно с ним вынужден быть самым ласковым, отчаянным и умелым? Ответ был на поверхности. Подчинение — единственная валюта, которую Астарион может попытаться выменять в обмен на каплю милосердия. Если Дюфэ был прав, и это правда его последний шанс… Что ж, Астарион будет очень стараться. Его губы плавно и легко скользили по стволу, с каждым разом Астарион вбирал все глубже. Рукой он нащупал мошонку и начал ее перекатывать с той мягкостью и лживой нежностью, с которой толстосум наглаживает нажитое за всю жизнь золото. Казадор оставался тихим, но от Астариона не укрылась дрожь, прошедшая по его телу. Решая не давать ему опомниться, он начал тихо мычать вокруг члена, добавляя вибрации. — Ты можешь, когда хочешь. Неблагодарный… Казадор не договорил, поскольку Астарион именно в этот момент расслабил горло и взял особенно глубоко. Честно говоря, он мечтал совсем о других победах над Казадором, но сейчас ему были доступны только такие. Когда кончик его носа уперся в низ живота, а член в горле начал пульсировать, Казадор неожиданно его оттолкнул. — Хватит! — Ч-что? Астарион выпутался из-под юбки, ошарашенно глядя на Казадора. Тот выглядел слишком невозмутимо для того, кто только что отказался от собственного оргазма. Он поднялся на ноги и сделал два быстрых шага по направлению к кровати. — Не будь таким бесполезным, — бросил Казадор через плечо. — И помоги мне расшнуровать корсет. Астарион вскочил на ноги так быстро, будто его ошпарили кипятком. Он раздевал тысячи дам и разбирался в их нарядах лучше их самих. Но когда он возился с одеждой Казадора, его пальцы дрожали. Наконец, корсет упал на пол, Казадор повел плечами, платье сползло, обнажая острые лопатки. Когда он обернулся, Астарион невольно скользнул взглядом по плоской груди и темнеющим на ней крошечным соскам. Он еще никогда не видел Казадора в таком свете. Казадор не про чувственность, он про боль от кнута, про сырость подземелий, про адское жжение острого лезвия… Но этого ублюдку было мало, теперь он хочет все извратить настолько, чтобы примешать сюда чувственность?! Тем временем Казадор положил руки Астариону на плечи. Его движения были плавными, а улыбка до жути понимающей и издевательской, словно он питался теми сложными эмоциями, которые вызывал. Астарион почувствовал то, что не чувствовал уже давно. Под толщей страха и тревоги зашевелилась злость. Если бы все это было правдой, если бы у него правда была бы власть... Если представить, что каким-то немыслимым образом обстоятельства изменились, и у Астариона была бы возможность делать с Казадором все, чего бы он хотел… Интересно, умолял бы его Казадор? Астарион представил, что да, и это заставило его давно равнодушное тело сладко заныть. — Ах, вы так прекрасны, — оскалился Астарион прежде, чем услышал очередной приказ. Он скользнул руками по талии, помогая платью окончательно упасть на пол. Казадор оставался в одних перчатках, чулках и обуви, и выглядело это дьявольски развратно. — Я бы мог поклоняться вам вечно. — Меньшего я от тебя и не жду, — отозвался Казадор с усмешкой. Астарион подумал было, чтобы собраться с силами и поднять Казадора на руки, чтобы отнести к кровати, однако вовремя понял, что не уверен в своем успехе. Поэтому он просто сделал шаг вперед, вынуждая Казадора отступить. Его это не смутило, к тайному раздражению Астариона, тот забрался на кровать и вальяжно откинулся на подушки. Белая кожа ярко контрастировала с темным постельным бельем, волосы слегка растрепались, а напряженный член продолжал гордо прижиматься к животу. Казадор смотрел насмешливо, всем своим видом показывая, что Астарион для него не более чем мышка для кошки. Под этим взглядом Астарион разделся сам, стараясь при этом не потерять своего изящества. Он не мог поверить в происходящее — сейчас он поимеет Казадора Зарра. Фантазия разыгралась снова, предлагая представить, что все происходит по-настоящему, и это Астарион здесь на коне. О, тогда он бы заставил ублюдка пройти через то, что пришлось испытать Астариону. И, помимо прочего, он бы заставил себя соблазнить. И тогда всем бы стало понятно, кто тут на самом деле игрушка для удовольствия. Эти мысли оказались такими жаркими, что когда Астарион забрался сверху и склонился для поцелуя, этот порыв был совершенно искренним. Все испортила ладонь, которая уперлась ему в грудь. — Ты собираешься поцеловать меня своим грязным ртом без разрешения, м? — глаза Казадора больше не смеялись. Они смотрели холодно. Астарион сдержал желание обнажить клыки от досады. Приятный морок рассеялся, от лица своего мучителя захотелось отпрянуть. — Позвольте поцеловать вас, — прошептал он, скользнув взглядом по алым губам. — Пожалуйста, прошу вас. Я отдамвсеза один поцелуй. — У тебя и нет ничего своего. Ну что ж, — алые глаза не смягчились, ни в коем случае. Но губы приглашающе приоткрылись. Астарион примкнул к ним, не давая себе опомниться. Между ними словно прошел разряд, это было еще более неправильно, чем поклоняться любым другим частям тела своего хозяина. Слишком обманчива была мягкость этих ядовитых губ. Рот Астариона горел огнем, он задыхался, хотя воздух ему был совсем не нужен. Движения стали машинальными, будто Астарион был не более чем зачарованным механизмом. Когда Казадор заставил его отстраниться, Астарион не смог сдержать стона облегчения. — Сосешь ты лучше, — сказал он с ноткой недовольства. — Но мы обсудим это потом. — Чувственная ночь не любит обсуждений, — согласился Астарион и поспешил покрыть поцелуями шею. О, как жаль, что он не может проткнуть ее клыками! Казадор позволил ему себя целовать и, когда Астарион спустился к соскам, раздвинул длинные ноги. — К делу, мальчик! Астарион опустил взгляд ниже и замер, не веря своим глазам. На одном из белом как лунный свет бедре багровели точки от вампирского укуса. Но Астарион не успел должным образом осознать увиденное, поскольку в заднем проходе Казадора уже что-то было. — В-вы подготовились? — этот вопрос мог бы прозвучать дразняще, но вместо этого он был наполнен удивлением и даже страхом. Казадор в ответ закатил глаза. — Хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Приступай, поскольку я начинаю сомневаться в твоей компетенции. Астарион сглотнул некстати подступившую слюну и подхватил кончиками пальцев края заполнявшей Казадора пробки. Воображение услужливо подкинуло картину, где его хозяин принимает ванну в своем роскошном каменном бассейне, растягивает себя пальцами, смазывает, а затем проталкивает внутрь пробку. И все для того, чтобы провести с ней… Сколько часов? Неизвестно, то ли израненная психика Астариона велела телу возбудиться, то ли это возбуждение было абсолютно искренним. Но факт оставался фактом — сейчас член Астариона пульсировал, налившись кровью. Казадор едва слышно выдохнул, когда пробка вышла наполовину. Астарион не мог не проследить за тем, как растягиваются мышцы сфинктера. — Тшш, — он поспешил покрыть поцелуями бедра, провести языком по обмякающему члену. — Вот так. Астарион накрыл головку губами, и в этот момент пробка вышла до конца с тихим хлопком. Казадор под ним вздрогнул. Он прижался членом к пустующему месту, готовый толкнуться в гостеприимные глубины. Если Казадор сейчас передумает, откажет, Астарион этого не переживет. — Вы позволите мне войти? — спросил он и мазнул губами по уху, не решаясь целовать второй раз. Казадор неожиданно оскалился, демонстрируя острые клыки. Закинул ногу Астариону на талию, словно приструнивая жеребца, и потянул ближе к себе. — Позволяю, — ответил он, и его глаза опасно сверкнули. В этот момент Астариона захлестнула паника. Он медленно проникал в Казадора, внутри было узко, скользко и мягко. Сам процесс не был унизителен для Астариона, даже наоборот, ему выпал шанс поиметь собственного мучителя. И все-таки наслаждение затерялось в ощущении того, что он застрял между молотом и наковальней. Нога продолжала надавливать на поясницу, а он проваливался в болото, навстречу этому горящему в полумраке взгляду. — Ахх… — Астарион услышал собственный стон будто бы откуда-то со стороны. Он начал толкаться, совершая давно отработанные движения. Казадор под ним явно наслаждался, ничуть не смущаясь своего положения: его глаза были прикрыты, кончики губ приподнялись. Он не стонал, но судя по выражению лица и проходящей по телу легкой дрожи было очевидно, насколько ему нравится. Насколько часто ублюдок так развлекается? Звал ли он других отродий себе так помочь? Эти мысли заставили Астариона толкнуться сильнее, и неожиданно глаза Казадора распахнулись. В этот раз они не были страшными и не смотрели прямо в душу. Это был расфокусированный взгляд существа на грани экстаза. “Вот так, да? Любите посильнее?” — пронеслось в голове мстительное. Астарион повторил свое движение, и его теория подтвердилась — Казадор издал сдавленный стон. — Да… — прохрипел он. — Еще. И Астарион продолжил. Он вбивался так сильно, как мог, продолжая жадно ловить любые звуки, выходящие из ненавистного горла своего хозяина. Такое лицо — искаженное страстью — нравилось Астариону гораздо больше. Оно не пугало, а вызывало злость и похоть. Он обхватил член Казадора, стимулируя его в такт толчкам. Казадор задергался, Астарион почувствовал, как напряглись его мышцы. Одурев от собственной смелости, он разжал пальцы. — Ч-что…? — брови Казадора комично поднялись вверх, ради этой секунды искренней растерянности можно было пожертвовать многим. Астарион не стал испытывать судьбу и тут же возобновил движения. Он и сам был близок и, когда Казадор с протяжным стоном запрокинул голову и выгнулся дугой, Астарион поспешил выйти и излиться на простыни. Он откатился в сторону и рухнул на кровать, прикрыв глаза. До сих пор было сложно поверить в происходящее. Должно быть, Астарион валяется где-то на Псарне, а это все — плод его воспаленного сознания. Когда он открыл глаза, Казадор уже сидел и задумчиво покручивал в пальцах позабытый бутылек с зельем, который Астарион стянул с себя вместе с остальной одеждой. Казадор покосился на Астариона и отбросил бутылек в сторону. Встал и подошел к шкафу, доставая оттуда видимо подготовленный заранее костюм. — Надеюсь, у вас получится найти свою сестру, — сказал он, невозмутимо одеваясь. Астарион приподнялся на локтях. Что все это значит, черт возьми? — Хозяин… — прошептал он, сам не зная, что хотел спросить. — М? — Казадор поднял бровь. — Не залеживайся, мальчик. У тебя будет еще много работы, — с этими словами он вышел за дверь, оставив Астариона одного. Астарион упал обратно на подушки, закрыв лицо руками. Ему потребуется время, чтобы осознать произошедшее. Лишь одно он мог сказать наверняка — последний шанс не был упущен.