Мы не умеем прощаться

Гарри в последнее время часто вспоминает пятый курс. Как легко тогда было учить других! Теперь, когда Гарри действительно преподаватель, у него все получается кое-как. Дети на уроках разве что на ушах не стоят... Так Гарри начинает гулять вокруг замка каждый вечер. Это его способ выживания в школе. Только его время, когда Хогвартс в сумерках предстает туманным миражом, а ученики сидят в башнях. На этих прогулках Гарри часто видит одинокую фигуру Снейпа. Тот идет то по направлению в Хогсмид, то в Запретный лес, но чаще возвращается обратно в замок. Иногда Снейп, проходя мимо, кивает в знак приветствия, обычно просто игнорирует. В один из осенних вечеров, когда второй пеший круг подходит к концу, Гарри обнаруживает, что Снейп не просто не проходит мимо, он идет рядом. Они даже не здороваются, и Гарри от этого неуютно. Он все чаще поглядывает в сторону абсолютно невозмутимого Снейпа. А потом Снейп прерывает тишину: — Вы, мистер Поттер, совсем потерянный. Не бойтесь, все уже поняли, что у вас не получается учить детей, и сердечно пожалели. Соберитесь, наконец, и начните нормально работать. Гарри хочет едко ответить, что-то вроде: «Это не ваше дело, профессор» или «Идите куда шли, Снейп», но вместо этого несчастным голосом спрашивает: — Неужели дети всегда были такими? Снейп некрасиво улыбается. Лицо как будто сводит судорогой, так тяжело дается ему улыбка. Гарри думал, что после войны все станут счастливее. Гарри вообще много мечтал о послевоенном времени. Ему казалось: вот кончится война и заживем! Но жить отчего-то становилось все сложнее и сложнее. Снейп даже улыбаться так и не научился. Но, может, дело не в войне или ее отсутствии? — О нет, Поттер, вы были хуже. Намного хуже. И больше они не разговаривают. Но теперь, каждый день, когда вечер уже кончился, а ночь еще не наступила, два одиноких человека бродят плечом к плечу. Гарри нравится слушать чужое дыхание, шелест листвы, а спустя месяц, и скрип снега под ногами. Гарри нравится думать, что они вот-вот снова заговорят о чем-нибудь... Но Снейп всегда так сосредоточенно смотрит вперед, что Гарри как-то неудобно его отвлекать. Да уж, подростком было очень удобно доводить Снейпа до белого каления, а теперь неудобно спросить о чем-нибудь простом. Гарри нравится, что Снейп так близко, ведь если осмелеть, можно взять его за руку. Они то и дело сталкиваются мизинцами. Снейп в такие моменты всегда делает вид, что не замечает этого. Или правда не замечает? Гарри сразу же отходит в сторону, боясь, что Снейп вот-вот скажет что-нибудь злое. Но Снейп молчит. А потом Гарри его целует. Это вообще-то получилось случайно, и Гарри ни в чем не виноват. Просто на одной из прогулок в начале декабря Снейп повернулся к нему так внезапно, что ноги запутались, и Поттер свалился прямо на него. Замерзшие потрескавшиеся губы прижались к холодной щеке. Губы касались щеки дольше, чем стоит для неловкого, но все-таки недоразумения. — Вы что-то хотели, профессор? — невпопад спросил Гарри. Снейп моргнул, а потом нахмурился и оттолкнул его. — Очень смешно, Поттер. — Гарри не понял, ему смешно не было. — Ваш непозволительно длинный и идиотской расцветки шарф уже десять минут тащится по снегу. Подберите и идите вместе с ним к черту. Гарри думает, что Снейп после такого больше никогда не встанет рядом с ним. И в следующий вечер совсем не хочется выходить из комнаты. Будет как дурак бродить сам по себе! Гарри уже забыл, что эти прогулки начинались именно в одиночестве. Но он все же выходит. На второй или третий круг, когда Гарри уже собирается идти проверять свитки, из Запретного леса выходит Снейп, весь нахохлившийся и недовольный. Гарри невольно замедляет шаг. Снейп быстро кидает взгляд на Поттера, а потом идет вместе с ним. Они почти никогда не останавливаются. Если Гарри мешкается, завязывая шнурки, Снейп продолжает идти. Гарри не замечает, что чужой шаг становится медленнее. Ему кажется, что Снейп, наоборот, чуть ли не бежит, стремясь увеличить дистанцию. Они, не сговариваясь, решают отдохнуть под деревом. Снейп упирается спиной в ствол и принимается что-то внимательно разглядывать в небе. Гарри коряво рисует, водя палкой по снегу. Вот лохматая голова и круглые очки вместо глаз... И уродливый шрам не забыть... Вот рядом вытянутое лицо... Длинные волосы... Поттер воровато оглядывается. Снейп смотрит! Смотрит на его рисунок, нисколько не скрываясь! Сердце испуганно трепыхается в груди, и грозит выскочить, порвав новую теплую мантию. Гарри, чтобы предотвратить катастрофу, наступает ботинком на портрет. Надо что-то сказать! Надо что-то сказать! Надо... Гарри уже открывает рот, но его опережает Снейп: — Зря вы так. — Чужой голос настолько пропитан тоской, что Гарри с ужасом осознает: Снейп показывает настоящего себя. Он на самом деле откровенен в этих трех коротких словах. И в такой, прости Мерлин, исторический момент, Гарри топчет его нарисованное лицо. — Профессор... Снейп поднимает руку в останавливающем жесте. В ту ночь Гарри очень долго не может уснуть. Каждый раз, когда надо возвращаться в замок, Снейп заходит первым, а Гарри еще минут пятнадцать болтается во дворе. Вот и теперь Снейп останавливается перед замком. Он уже собирается подниматься по ступеням, но Гарри, чувствуя, как тает снег в растрепанных ветром волосах, просит: — Профессор, подождите! Снейп останавливается. Гарри хочется сказать что-то настолько нежное, сентиментальное... Что-то, о чем никогда не говорил Джинни. Что-то, о чем казалось и не думал до этой самой минуты. И Гарри себя пугается. Пугается этих ласковых слов, которые хочет сказать ему, Северусу Снейпу. Но что тогда произнести, если не их? — У вас... У вас полы мантии мокрые... Вы не заметили? Видимо чары истощились... Надо высушить. Снейп кажется разочарованным. Во всей его фигуре мелькает что-то такое, отчего Гарри становится больно. Губы колет от фантомных ощущений холодной щеки под ними. — И вас с Рождеством, Поттер. С Рождеством. Когда Снейп вновь отворачивается, не дождавшись ответа, и начинает подниматься по лестнице к дверям, Гарри в мгновение преодолевает несколько ступеней. — Профессор! — Глаза, которые так пугали Гарри в детстве, оказываются карими, теплыми в свете огней. Не черными тоннелями, а глазами до смерти уставшего и грустного человека. Человека. Сумерки кончаются, и ночь дает ответы. — Северус. — Ужасно хочется переспросить можно ли его так называть, или глупый Поттер опять ничего не понял, но Гарри только повторяет, — Северус. Северус, ты не хотел бы выпить вместе? Мне подарили хороший огневиски и там... Камин... Я свою гостиную украсил... Снейп протягивает руку и стирает с лица Гарри капельку, оставшуюся от растаявшей снежинки. — Ты совсем замерз, Гарри.