just not right now

      У Питера Паркера всё отлично.       Питер Паркер счастлив — как он смеет не быть, восстав из мёртвых, вернувшись в родную квартирку в Куинсе к тёте, наконец отпустившей дядю Бена и нашедшей себе надёжного мужчину, посещая занятия вместе с Нэдом и ЭмДжей, носясь по улицам как Человек-Паук и впервые за всё время знакомства не выслушивая нападки Флэша.       Жизнь прекрасна, почти все выбрались живыми, и Тони Старк, щелчком спасший мир от чокнутого титана, уверенно идёт на поправку, цепко смотря на него отовсюду — новости, рисунки на стенах, высокая статуя в центре города, множество масок Железного Человека, фото в телефоне и сам мистер Старк, и иногда Питеру кажется, будто у него внутри черепа проросли два тёмных глаза, пристально изучающие мысли.       Но, будь это действительно так, Питер был бы по-настоящему в порядке, а он не в порядке совершенно.       Пять пропущенных лет нагнать куда сложнее, чем казалось в первичном приступе паники, и он мчится со всей скоростью, но всё равно не успевает, всё равно не узнаёт мир вокруг, кувыркнувшийся дважды и не узнающий сам себя — люди растеряно оглядываются, нервно улыбаются и притворяются, что счастливы, и Питер как никогда чувствует себя человеком.       Долгожданная победа, открывайте шампанское, пускайте фейерверки и кричите «ура» до сорванного голоса, но шумят взрывы, вскрываются вены и вопят пропагандисты, а Питер молчит, обкусывая щёку до крови, и заставляет себя улыбаться, на каждое «всё хорошо?» отвечая заученным механическим «всё отлично», не допуская даже мысли сказать что-то другое, омрачить радость тёти Мэй, проверяющей его по ночам, чтобы убедиться, что он здесь, а не осыпался пеплом на другой планете.       Ведь как он может быть не в порядке, когда мистер Старк выжил, получив обширные ожоги половины тела и пролежав в коме девять дней, и возвращается в домик у озера, ухмыляясь как прежде, довольно и расслабленно, обнимая жену и взъерошивая волосы дочери вибраниумным протезом вместо правой руки. Раз даже Тони Старк в порядке, то Питер тем более — Питер не позволяет ни единой слезе скатится по щеке, сглатывая слёзы вместе с солёным предэякулятом, и терпит-терпит-терпит.       Ему хочется домой, хочется на много лет назад, когда мир вертелся в своём чуточку хаотичном, но привычном ритме, когда он был всего лишь дружелюбным соседом Человеком-Пауком, когда Нэд звал к себе собирать лего, когда ЭмДжей подшучивала над его фанатством по Железному Человеку, когда Флэш дня не мог прожить, не толкнув плечом в коридоре и не кинув в лицо обидную фразу, когда Мэй пыталась совершенствовать навыки готовки, утягивая по вечерам на диван перед телевизором, когда мистер Старк игнорировал большую часть его сообщений, иногда приглашая в свою мастерскую или просто потусоваться вместе на Базе, где редко был кто-то кроме них.       Когда всё было проще, понятнее, роднее — а теперь мистер Старк тайком от жены трахает его в мастерской в своём доме, а Питер позволяет, ощущая почти болезненную хватку искусственной руки.       В этом нет ничего неправильного или страшного, просто последствия комы, жуткой травмы, просто способ снять напряжение и ухватиться за реальность, ведь раньше мистер Старк не был таким, не трогал, не смотрел, не предлагал — Питер винит во всём отдельную полочку в ванной, уставленную трагичной экспозицией из баночек с таблетками, которые придётся принимать до конца жизни.       Вины мистера Старка в этом нет, Питер знает точно, слушая сбивчивый ласковый шёпот на ухо, слушая о том, как его любят, как по нему скучали, какой он замечательный, самый лучший, самый красивый и идеальный, и почему-то с каждым словом сдержать рыдания труднее.       Глупый, глупый Питер, мистеру Старку тяжело восстановиться после щелчка, тяжело освоиться с протезом, необходимостью постоянно пить лекарства и терпеть боль, всё ещё не прошедшую, даже спустя эти долгие месяцы, а он не может дать тому, кто спас его, такую малость. Ведь это не навсегда, это скоро кончится, когда мистер Старк придёт в себя, они забудут об этом, снова став семьёй, как отец и сын, будут разрабатывать новые проекты, пытаться приготовить приличные панкейки с нуля для Морган под смешливым взглядом Пеппер, пересмотрят всю серию «Звёздных войн», создадут световой меч и более безопасную версию для Морган, съездят все вместе в Диснейлэнд на выходные, будут ужинать перед экраном, обустроят личную комнату Питера в доме Старков, и, может, Мэй уедет с Хэппи в романтическое путешествие, и, может, он сможет назвать мистера Старка отцом, а Пеппер — мамой, и ничего плохого не случится.       Нужно лишь потерпеть, подождать, помочь мистеру Старку выздороветь, и это такой пустяк — но Пеппер не знает о том, что происходит в мастерской, только в мастерской, и мистер Старк всегда трепетно целует её после, когда они поднимаются в гостиную.       Почему? Ведь это она миссис Старк, она должна спать с мистером Старком в их спальне на их постели, чувствуя мощные толчки и некомфортно крепкий захват ладони, способной удержать суперсолдата, она должна вставать на колени и брать в рот, чувствуя направляющие пальцы в волосах, грубо натягивающие на член, а не Питер — но, может, Пеппер болеет, может, её хрупкое обычное тело не способно выдержать впивающиеся в рёбра края стола, резкое проникновение и отбитые как молотком кишки, может, никто, кроме Питера, не может. А они семья, а семья помогает друг другу, и поэтому только Питер может помочь мистеру Старку, упираясь лбом в стеклянную столешницу и задыхаясь. — Я люблю тебя, Питер.       Он всегда это говорит.       Если бы здесь был кто-то ещё, кто-то, способный подмечать детали и разбирающийся в надломленной психике, кто-то вроде умершей мисс Романофф или уехавшего к детям и жене мистера Бартона, то Питеру бы не пришлось заниматься сексом с человеком, которого он считает своим приёмным отцом, но никого нет.       Никого нет, только Питер и мистер Старк, только гуляющая во дворе Морган и занимающаяся обедом Пеппер, и мистер Старк говорит, что он самый восхитительный мальчик на свете, что он его мальчик, что всё это было ради него, что все эти годы он думал о Питере каждый день.       Питер не понимает, больно ему или хорошо. Но это нормально, разбираться в собственном вихре эмоций он никогда не умел, словно чувствуя всё и сразу, так много, что рвёт на части, и, наверное, ему хорошо — потому что мистер Старк никогда не причинит ему вреда, потому что воспоминание об ужасе, затопившем карие глаза после «мне что-то нехорошо» до сих пор жжёт подкорку, являясь в кошмарах.       Они будут в порядке, обязательно, ведь герои получают свой счастливый финал, ведь они пережили и потеряли слишком многое, ведь Питеру даже нет восемнадцати, ведь иначе просто не может быть — мистер Старк с низким стоном кончает внутрь, всегда внутрь и всегда без презерватива, и тяжело наваливается сверху, жарко дыша в затылок.       Не так уж и трудно, не так уж и страшно, и Питер лишь рад, что столешница теперь из достаточно прочного материала, чтобы выдержать натиск его судорожно сжавшихся пальцев, не осыпаясь колким крошевом, рассекающим кожу до крови.       Всё, что он получает сейчас — секс в мастерской, смазанный поцелуй в висок и вжиканье ширинки, удаляющиеся шаги и голоса наверху, пытаясь восстановить дыхание и бессильно оседая на пол, но это сейчас, потом, когда мистер Старк поправится, станет лучше, правильнее.       Питер зажимает зубами щеку, наполняя рот привкусом крови, и ощущает себя в ловушке, запертым в янтаре насекомым, которому не суждено покинуть пределов своей золотистой камеры, которое живёт только пока вокруг сплошной застывший янтарь, но стоит разломать — и он расколется на отдельные фрагменты, которые не собрать, которые будут ломаться на всё более мелкие части с каждой попыткой склеить, и в какой-то момент останется лишь пепел на кончиках пальцев.       Потому Питер молчит, улыбается и говорит, что он в полном порядке.       Ведь, пусть он и не в порядке сейчас, но скоро будет.       Питер поднимается на слабых ногах, шаркая в ванную, и забирается в душ, вымывая сперму и чувствуя, как ком непролитых слёз разрастается, давя на рёбра, вот-вот проломит грудину и вылезет наружу уродливым нечто, которое никто не должен видеть.       И никто не видит, потому что мистер Старк воркует со своей женой, готовящей им еду, а Пеппер слишком счастлива.       Когда-нибудь Питер тоже будет очень счастлив, просто не сейчас.