Пищевые привычки Ногицунэ

Стайлз думал, что его мама никогда бы не одобрила диету, основанную исключительно на фастфуде. Он представлял, как она с серьёзным видом сказала бы ему, что это вредно для растущего подростка и что ему нужно хотя бы иногда есть овощи, следить за сбалансированностью питания и так далее. Но, с другой стороны, в этой ситуации была вина его мамы, которая оставила его одного дома с горой пиццы с двойным сыром, аккуратно разложенной так, чтобы её хватило на пару десятилетий, и с запиской, в которой говорилось, что ему лучше растягивать каждую порцию, если он не хочет превратиться в пепел. И не поймите его неправильно, пицца — это круто. Стайлз был не против есть её круглый год, если это была действительно хорошая пицца. Но, честно говоря, он уже порядком устал от сырной монотонности. Иногда ему хотелось чего-то более сытного: мяса, овощей, пепперони, грибов и даже ананасов. Бесконечные возможности, и, о боже, соусы. Не забывайте о соусах. Чёрт возьми. Самое ужасное было не столько сама пицца с двойным сыром, сколько оставшаяся пицца с двойным сыром. Та, что лежала в коробке и превращалась в нечто, напоминающее мох с едким сыром, начала гнить и мутировать, и, конечно, это точно не то, что Стайлз считал завтраком. — Сынок, ты меня слушаешь? — произнёс шериф с усталым взглядом, подавая ему коробку с заплесневелой пиццей. — Да, — ответил Стайлз, — и это, конечно, был подарок от угрюмого шерифа, который вроде как пытался быть заботливым. — Я заеду за тобой после школы. По дороге мы купим красивые цветы для твоей мамы и, ну, да… Действительно, неуклюжий кусок пиццы. Иногда Стайлз думал, что, возможно, немного ненавидит свою маму за то, что она вышла замуж за парня, который не умел готовить. Чаще всего ему просто было жалко своего отца. На самом деле, это не было его виной — просто его мама была коварной лживой ведьмой, несущей гибель, разрушение и ужас. В буквальном смысле. Стайлз очень любил свою маму. Просто теперь ему уже не нравились её сырные пиццы. — Конечно, папа, — ответил он, понимая, что это всё равно не изменит ничего. Поездка на кладбище, как и сама пицца, была похожа на моцареллу. Иногда эмоциональная боль была как пармезан в заднице.

***

Впервые Стайлз попробовал бекон в качестве начинки для пиццы, и он был сгоревшим. Сгоревшим до тла. Стайлз смотрел из полицейской машины, как его отец подбежал к дому Хейлов и пытался безуспешно открыть запертые двери. Он смотрел, как его отец и другие полицейские и пожарные в конце концов остановились, и мир был поглощён красивыми пламенем и обугленной древесиной. Он продолжал смотреть, как братья и сестры Хейл пришли к останкам их дома и завыли, на самом деле завыли, от горя и утраты, слёзы катились по их обгорелым лицам, а смерть танцевала за странными глазами. Стайлз смотрел на всё это, вспоминая свою маму и её любовь к тщательно приготовленным домашним блюдам, и подумал: «Нужно быть осторожным, чтобы не пережарить бекон. Он хрустящий, вкусный, но не красивый.» Позже он ушёл, чувствуя себя сытым и довольным, и немного стыдился, что не заплатил за этот приятный ужин. Это было как «поел и убежал». Стайлз решил избегать подгоревшего бекона, хотя он всё равно считал этот топпинг неплохим для разнообразия. Но, может быть, в следующий раз он захочет приготовить его сам, хрустящим и без угрызений совести. И, эй! Раз уж карма так хорошо работает с сковородой, может быть, стоит посоветоваться с Арджентами насчёт нескольких рецептов, вдохновлённых трагедиями. Почему Ардженты? Ну, они пахли беконом, когда приходили в гости. Дом Хейлов и дом Арджентов стали его любимыми местами для прогулок, когда ему особенно хотелось перекусить. Но долго это не длилось. Большинство людей интуитивно понимает, когда лиса сыта, и никто не хочет оставаться, чтобы смотреть, как она играет с остатками пищи. Стайлз лично не любил играть с едой. Мама учила его не этому.

***

Стайлза тащил домой не особо довольный шериф, когда он уловил запах только что приготовленной острой пиццы с пепперони позади себя, что было странно, потому что он находился посреди леса, и полиция искала труп, а не живого, возможно раненого человека. Тогда он вспомнил Скотта и заинтересовался, потому что его друг был в привычке пахнуть грибами при случайном приступе астмы, но никогда ничего мясного. В конце концов, болезнь больше похожа на грибы. Стайлз почти уже возвращался к своему лучшему другу, после того как отвлёк своего отца классическим «Эй, что это там?», когда он наткнулся на картошку фри. Чёртова картошка. Просто одна, там, падающая из ниоткуда, как особенно прыгучая пружинка, и изгибающаяся в конце, как невинная картофельная закуска, какой она и была. Стайлз не мог оторвать взгляда, потому что. Что. За. Чёрт. Что не значит, что он не съел её с удовольствием, потому что, между прочим, картошка фри — это вкусно, спасибо большое. Он был так отвлечён божественным вкусом, что совершенно забыл о пицце с пепперони до следующего дня. И то только потому, что, черт возьми, оборотни, чувак. Да. Это его жизнь.

***

Из-за оборотней и их выходок диета Стайлза полетела к чертям. Как люди ожидали, что он будет вести здоровый образ жизни, когда Бейкон-Хиллс медленно, но верно превращался в шведский стол с едой, прямо у него на глазах? Это было не честно. Но, с другой стороны, Стайлз был всего лишь одним человеком против нападения всяких пицц и гор бекона и картошки, падающих с неба в случайные моменты дня. Сначала Элисон и Скотт и их прекрасно приправленные полоски бекона, полные любовных ссор и сверхъестественного Ромео и Джульетты. Жаль, что их вкус не мог длиться долго, и рано или поздно всё снова превращалось в разбитые и мрачные овощи. Они были не единственными, но это потому, что подростки, в целом, склонны к драмам на девяносто девять процентов, и, в сочетании с пубертатом, могут надуваться и надуваться, пока всё не становится настолько огромным, что сверху оказывается больше топпингов, чем самой пиццы, как в глубокой тарелке. Стайлз тайно обожал оливки Лидии, отвергающие все остальные. Затем была Кейт Аржент с её необычным видом психо-картошки фри и Питер Хейл с его сладким картофелем. За обоими обычно следовало множество безумных соусов. А ещё был Дерек Хейл и его почти бесконечное разнообразие «мужской боли» на выбор: вино из анчоусов с чувством вины, меланхоличный пармезан, предательство кукурузы и, личный фаворит Стайлза, ананас с волчьей ягодой. Чаще всего сочетания получались довольно уникальными и сопровождались гарниром в виде картошки. Потому что почему бы и нет? Стайлз начал замечать потенциальные ингредиенты для хороших домашних блюд повсюду. Он порой ощущал запах хорошего стейка в воздухе, что означало только одно — насильственная смерть, и он был уверен, что у дома Хейлов был запах мучительной лазаньи, когда-то исходящий из подвала. Но ему никогда не хотелось готовить своё собственное блюдо. Не с такой едой, которая была у него перед глазами почти на регулярной основе. Он точно наберет вес.

***

Дело в том, что оборотни — не единственные территориальные сверхъестественные существа, скрывающиеся вокруг. Ногицуне были хорошо известны как жутко прожорливые накопители еды. Именно поэтому, когда однажды Стайлз оказался лицом к лицу со старым, обветшалым лисом из центра Неметона, который использовал его ингредиенты на кухне и откровенно воровал еду с его тарелки, ну, он не был особо рад. — Чувак. И да, потому что Стайлз — это Стайлз, он должен был вмешаться в середину смертельной схватки между оборотнями, случайной банши, охотников, девятихвостых, ну и вообще, всех. И да, на поле боя жарился вкусный бекон, конечно, но это был не его бекон, и это его очень бесило. — Не время, Стайлз! — Дерек, кислый оборотень, был действительно кислым, что было вполне понятно, учитывая, что его пронзала через стену чересчур длинная катана, которая, как выяснилось, делала бургеры. — Ты только что назвал тысячелетнего ногицунэ «чуваком», чувак? — Скотт смотрел на Стайлза с другой стороны поля, в данный момент борясь с одержимыми мухами альфа-близнецами, ставшими омегами. Стайлз проигнорировал обоих, фыркнув, слишком раздражённый от того, что он был ужасно голоден, несмотря на массу закусок, висящих перед ним, чтобы беспокоиться о мнении этих людей. Это было между пустотами. — Ты, — он указал на самодовольного лиса, сидящего как настоящий мафиозный босс посреди горы картошки. Пустой нахально поднял бровь, что было забавно, потому что его вид, как существа-обманщика, не мог нормально распознать других пустых, если бы они встретились на улице, но это было просто нелепо. — Да, ты, с этими уродливыми чёрными зубами и чувством стиля слепой мумии. Ты! Он мысленно поблагодарил тот факт, что стая была слишком занята, глазея на него, чтобы заткнуть его. По крайней мере, это привлекло внимание старого лиса, судя по ещё паре катан, направленных в его сторону. — Будь осторожен, малыш. И это было смешно, потому что Стайлз не был ни ребёнком, ни «осторожным», но, учитывая различные рычания волков вокруг, казалось, что стая восприняла угрозу гораздо серьёзнее. — Что угодно, чувак, но это грубо, и это просто не круто. Типа, серьёзно, не круто, — Стайлз скрёстил руки и уставился туда, где должны были быть глаза другого, пытаясь показать свою точку зрения. — Я не хочу устраивать драку за еду, — он слабо осознавал недоумённые взгляды, которые были брошены в его сторону. — Но если ты сделаешь ещё один бургер с ингредиентами для пиццы, я серьёзно поговорю с тем, кто тебя готовить научил. А теперь стая смотрела на него, как на Питера. А Питер смотрел на него, как на Дитона, и это было не так уж и плохо. — Что за хрень ты несёшь, Стилински? — Хм. — По крайней мере, другой лис понял, судя по тому, что он начал показывать признаки осознания и смущения через бинты. Как бы это ни работало. — Картошка фри крутая, да? О. О. Это было лично. Даже Дерек перестал бороться и теперь наполовину висел на катане, как тряпичная кукла от чистого удивления. — Серьёзно? — Стайлз не тронулся от комплимента. — Картошка фри — это произведение искусства, и ты это знаешь, да, но это не оправдывает твой ужасный этикет. У нас есть правила поведения за столом не просто так. Отлично. Он стал как его мама. Вот насколько он был возмущён. — Хм. Не так уж он и самоуверен среди себе подобных, не так ли? У них же есть кодекс, в конце концов. Это в основном кулинарная книга с красивыми изображениями десертов в HD и коллекция каламбуров о том, как стать вегетарианцем, аккуратно набранная шрифтом Comic Sans, но всё равно кодекс есть. — Я мог бы, эээ, вернуть тебе долг? — Старый лис, казалось, немного раскаялся и всё такое. — Как насчёт того, чтобы пойти выпить? — Добавил он с интересом в голосе и яркой острой улыбкой. — Что за… Ногицунэ приглашает Стайлза на свидание? — Стайлз упорно игнорировал Скотта, слишком занятый тем, что морщился от отвращения. — Ух. Нет, спасибо, я не собираюсь тебя есть, и без обид, но я ещё слишком молод для всего алкогольного, — Стайлзу сказали, что каннибализм — это особый вкус, зарезервированный для пустых, которым больше тысячи лет и которым наскучило до смерти (иногда буквально), но, как по мнению Стайлза, ногицуне-шоты — это просто отвратительные творения взрослых, которые не имеют смысла. Видимо, это также сильно вызывает зависимость и приводит к массовым убийствам (что не плохо само по себе, просто чертовски расточительно). — О. — Другой лис задумался, как будто что-то высчитывал, а потом морщился от смущения. — Чёрт. Потому что да, если всё взять в расчёт, это было как если бы пьяный взрослый залез в дом подростка через окно, украл его «любимую еду» прямо из-под носа и потом предложил вернуть долг текилой. Ниндзя внезапно исчезли, и воцарилась неловкая, смущённая тишина, пока остальные пытались понять, что, по их мнению, было своего рода зашифрованным разговором. Стайлз вздохнул, потому что он всё ещё был голоден и без закусок. — Моя мама тебя так выпотрошит, когда воскреснет, ты не представляешь. Пустой вздрогнул.

***

Сказать, что диета ногицунэ состоит из боли, страха и хаоса, было бы всё равно что утверждать, что диета человека состоит только из мяса, растений и воды. Упрощение. Сверхъестественные шеф-повара по всему миру были бы возмущены любым описанием их пищевых привычек, которое придумали охотники. Как будто они не знали, что карибские вампиры любят мороженое из крови рептилий, а корейские суккубы обожают приправлять каждое блюдо сексуальными играми с элементами бандажа. Все об этом знали!