Голод

Черновод любил луну. Она смягчала его, поддерживала - видя её, он мог находится в обществе Ши намного дольше. Или все же он любил ночь? Ведь только ночью этот диск сияет на небосклоне. На небесах нет звёзд. Звезды - это фонари, заженные в честь богов, и, пока те, кто преподнёс их, верят - они горят. Но небо богов пусто. В своем неоспоримом величии оно высоко, а фонари - всего лишь мерцающие огоньки - мутные блестящие крапинки, бьющиеся сквозь воды обители вознесшихся. Эти воды чисты, как помыслы даоса, и прозрачны, как намерения благодетеля. И совершенные смотрят в них, любуются землёй через эту глубину. Озера, большие и маленькие, наполнены этой водой. Реками она течёт рядом со столицей и хрустальными водопадами проливается в Нижний мир. Стемнело. По водоему медленно плыла жёлтая клякса луны, по берегам шелестела высокая трава, ветер будто пел свою колыбельную. Этот шепот рассеялся в мягком смехе, что ручейком перекатывался через пороги зарослей. Мелодичный звук расплескался по водной глади, а с другой стороны ему мешали сросшиеся в сплошную стену кусты. Именно в таком месте была спрятана небольшая ротонда. Она была проста: без роскоши золотых дворцов и нефритовых плит мостовых, без витиеватых решёток и изящных контуров. Купол, обитый серебряными пластинами, будто чешуёй дракона, держали колонны белого мрамора, которые сами были взяты в кольцо невысокими столбами. В центре расположился стол. Большой, овальный и массивный. Стол из белого камня с тонкими серыми прожилками приютил на себе две фигуры: прямую черную, всегда напряжённую, и силуэт расслабленный, расплывчатый: на нём легко переливалось серебро нити, а потоки воздуха колыхали светлую ткань рукавов. Он смеялся. Крутя пальцами маленькую чашу для вина, пытался сосредоточить свой взгляд на ней, но не получалось - это забавляло его, веселило. - Хватит. Ты уже много сегодня выпил, - смех стих. Говоривший был не строг - он не упрекал, не ругал, но не было в его голосе заботы, как и других эмоций. - Одной больше, одной меньше.... Ха, Мин-сюн.... - светлый силуэт повернулся к чёрной тени. - Не смотри на меня, ты знаешь, я не люблю, когда на меня смотрят, - снова ответила тень мужским голосом. Молодой мужчина все же повернул голову в сторону собеседника, тихо зазвенели золотые серьги в ушах. Молчание. Они редко смотрели друг на друга, как сейчас: пристально и долго. Демон мог разглядеть еле заметную родинку на левой щеке сидящего рядом бога, увидеть насколько гладкая кожа у этого вознесшегося: обласканная луной, она будто слегка светилась изнутри. Повелитель Земли затаил дыхание. Почему? Он сам не знал. Может перестал дышать от гнева, а может - презрения. Презрения к этим нежным глазам, алым пухлым губам, которые растянулись в милой улыбке. Но улыбка исчезла - медленно сползла с лица бога. Странно. - Хорошо, Мин-сюн.... - юноша в светлых одеждах отвернулся. Черноводу осталось только смотреть на его профиль, удивляясь поведению "друга". Когда что-то происходит постоянно, ты привыкаешь. Демон это прекрасно знал по себе: разговорчивость, смешливость, детская наглость, мелкие капризы - ко всему этому он привык. Когда что-то происходит постоянно, ты привыкаешь, и тем более остро ощущаешь, когда что-то неправильно, когда чего-то не хватает, когда все идет не как обычно. Черновод это понял. Нет, не мозгами, но чем-то другим. Неправильно. Неправильно. Неправильно. А что неправильно? Тишина? Бог? Или он сам? Неправильно всё. Не бывает тишины там, где есть Повелитель Ветра - тишина там, где Повелитель Земли, Повелитель Могил, Погибель Кораблей, где демон. И Ши Цинсюань не бывает молчаливым, не бывает послушным, не бывает покорным - он не бывает спокойным. Потому что он лёгкая суета, перезвон монет и тёплое дуновение бриза - тот, кто очаровывает всех и каждого. И сам "Мин-сюн" не бывает таким: не смотрит на кого-то долго, не думает о ком-то долго, не чувствует что-либо, кроме вечного голода. Он был уверен, что не чувствует ничего. Пока: - Мин-сюн, убей его.... Я так устал... Убей его... Что? - Пожалуйста, я очень устал... Убей его... Повелитель Ветра смотрел на луну. Он сильно сутулился, но голова была поднята, а взгляд устремлен ввысь, словно она единственное, что держит этого бога здесь. По спине демона пробежал холодок. Нет. Это просто ветер. Но откуда холодный ветер в обители богов? Ответ он нашел быстро: от него, от того, кто недавно улыбался, кто с теплом смотрел на демона - от Ши: замерзли, потухли глаза, угасла радость вина, светившаяся кожа совершенного покрылась инеем - нефритовую статую с пустым взглядом видел перед собой Повелитель Земли. - Мин-сюн, - Ши легко спрыгнул со стола, встал напротив демона и подошёл ближе. Черновод не шевелился. Юноша очаровательно ему улыбнулся, пальцами бережно заправил длинную прядь челки другу за ухо. - Не делай такое хмурое лицо... Хочешь, я тебя развлеку? - с задором спросил он. Но ему не нужен был ответ: Повелитель Ветра наклонился к самому уху Черновода, шепча: - Я многому научился в разных местах... Такого строгого мужчину сложно отвлечь, но я постараюсь... - промурчало божество, его жаркое дыхание опалило шею. Когда он повернулся к нему? Когда подошëл так близко? Эту статую не хотелось отталкивать, но и приближаться к ней Черновод не стал. Он замер. Ветер трепал их волосы. Они снова смотрели друг на друга. Демон сглотнул. Интересно. Как низко в своих выходках падет Цинсюань? А тот положил свою ладонь на чужое плечо, медленно повёл руку вверх и остановился на шее. Ши нахмурился: ему не понравился высокий воротник. Холод. Щекочущий мороз исходил от тонких пальцев,неспешно расстегивавших золотые заклёпки. Черновод немного отклонился назад, оперся на руки. - Не бойся, я не сделаю больно, - хохотнул юноша. - Ты меня забавляешь - и снова приблизился к молодому мужчине в черном: легко касался шеи, немного дольше задержался на остром кадыке, чуть надавливая на него, после двумя костяшками обвел ключицы. Терпимо. - Хм... Красивый... - Ши опять перешёл на шепот. Что-то влажное и тёплое коснулось кожи демона. И ещё раз, но дольше. Горячее, шершавое - язык. - Мин-сюн, а по тебе не скажешь, что ты такой чувствительный... Не дергайся... Впервые от чьего-то голоса побежали мурашки. Так близко. Остро. Его укусили, укусили за шею. Необычно. Внутри что-то взорвалось, расплескалась до кончиков волос. - Ай, Мин-сюн!... Мне же больно... Я не против, но ослабь хватку, - с укором ворковал Ши. Что? Ослабить? Хватку? Но он не кого не хват... Схватил. До боли в суставах сжал талию Повелителя Ветра, но не оттолкнул, только притянул сильнее, ближе. Демон гневно посмотрел в светлые глаза, которые смеялись, но все так же оставались стеклом. Мутным и разбитым. - Мин-сюн, больно... - Ши накрыл чужие ладони своими. Черновод понял, что прикасается к нему слишком долго, но резко отдернуть руки ему не позволили: совершенный удерживал их на своём теле, то сжимал, то разжимал - это расслабляло. - Спасибо, Мин-сюн, дальше я буду нежнее.... - Повелитель Ветра замер. Медленно поднял взгляд на молодого мужчину: - Могу ведь? "Можешь" - так и не сорвалось с уст демона. Мог и желал, но не сделал, не хотел. Внутри что-то горело. Огонь не дал сказать: "Нет". Его копоть застилала взор. И искры, тихие и страшные, смотрели на бога, изучали ничего не видя. Разгорались. Совершенный тянется обратно к шее, будто жаждущий воды в пустыне. Ещё раз проводит языком, а затем нежно прикусывает кожу - еле заметно демон поддался на встречу. Ши ставит лёгкие засосы по всей шее, до боли медленно втягивает нежную кожу, обводит каждый укус горячим языком. Сильнее распахивает плотные одеяния чёрного шёлка, открывая себе тонкие прямые ветви ключиц. Острые, чёткие они расцветают красными бутонами укусов на болезненно-бледной коже демона. Черновод тянет к себе, руки обвивают талию бога. Цинсюань облокачивается на него: полностью обмякает в его объятиях. Так, уткнувшись в шею Повелителя Земли, дышит. Слушает. Чувствует. Чувствует как демон сглатывает, завороженно смотрит на острый тонкий кадык, что безумно соблазнительно перекатился. Влажный от слюны, он блестел в луны. Мало. Черноводу мало расцвеченных ключиц, мало зубов на шее. Мало боли: слабой, освежающей. Когда ему стало мало боли? Все, через что он прошёл, топило во тьме, ломало, било. Он привык к боли. И. Никогда. Он. Не. Желал. Больше. Демон не был безрассудным - он не щадил себя и, все же, никогда не позволил бы ранить. Позволил. - Мин-сюн, закрой глаза... Обещаю, тебе понравится... - Ши повёл цепочку коротких, не весомых поцелуев к уху. - Нет, - точно не закроет, ни за что. Повелитель Ветра отклонился. Руки демона не отпускали его, ровно ложились на изгиб поясницы. - Тогда.... Лёд - это то, что почувствовал Черновод, перед тем как исчезла ночь. - Вот так, не бойся. Это мои пальцы, если не хочешь - убери. Повисла тишина. Испытывающая, томящая, интимная, она прерывалась дыханием: жарким глубоким и тихим коротким. - Сочту за согласие... - хмыкнул Цинсюань. Близко. Что это? Лёд и пламя. Огонь и вода. Так быстро и плавно, лёгкой волной, не весомой стрекозой, что-то мягкое коснулось губ. Нельзя. Глухой удар, сдавленный стон, а глаза снова могут видеть. И видят: зелёные одежды, светлый водопад рукавов и стол. Бог лежит на нём, и сам, словно из мрамора, сияет. Луна. Тихая, покорная, нежная. Черновод облизнул губы, на них точно была сладость. И эта сладость не его. Сухо. -Мин-сюн, ты такой странный, тебе же нравится... - с кокетством и насмешкой в глазах прошептал Цинсюань. - Иди сюда, - он сказал это нежно и ласково, а после мягко потянул на себя. Бледные руки переплелись замком вокруг чужой шеи. Черновод не сопротивлялся. Сначала он думал, что ничего не чувствует, а поведение "друга" раздражает. Но вот сейчас он его целует. Цинсюань целует тягуче, мягко, неспеша, будто ему скучно, а "Мин-сюн" позволяет. Позволяет и отвечает. Черновод слизывает привкус вина с чужого языка и губ, но каждый раз он появляется снова. Казалось, алкоголь течёт в крови этого бога. Цинсюань притягивает его все ближе и ближе - ему ни хорошо, ни плохо: лёжа на холодном столе, он не замечает ничего. Его, словно, и не беспокоит то, что он делает. От таких действий Черновод теряет равновесие и, чтобы не упасть, ставит свои ладони по бокам от Ши, так низко нависая над ним. Тот лишь непринужденно обвивает ногами талию, четко очерченною широким золотым поясом. - Мин-сюн, убей меня, - зелёные глаза были расфокусированы. Их взгляд блуждал по изумленному и растерянному лицу Повелителя Земли, зрачки которого сузились до размеров булавочной головки. - Мин-сюн, ты сейчас такой милый, ты мне таким очень нравишься... Не бойся, - убаюкивал демона Ши, пока его ладони гладили спину с острыми выступающими лопатками. Но вскоре он остановился: пальцами аккуратно развязал ленту, стягивающую тугой конский хвост. Волосы чёрным водопадом скатывались на него, обрамляя строгое лицо Повелителя Земли. Ши хохотнул. Он взял лицо демона за щеки и прошептал в губы, улыбаясь своей самой милой улыбкой: - Такой красивый, такой милый, когда не знаешь, что делать...- и снова поцеловал: язык легко проходился по зубам, иногда, дразня, касался чужого. Он принес с собой ещё большую порцию вина, чем раньше. Тревога. Демон не знал, что делать: хотел оттолкнуть, но не мог, хотел вырваться из этой хватки, но его завораживало это божество. Было любопытно, что будет дальше: дойдет ли его личное желание поглотить до чего-то большего? Или же поглощать можно по-разному?