Merry Christmas, wind

Вокруг гудела толпа. Лёгкий снег мягко устраивался на шапках, шарфах и куртках прибывающих. Север Китая славился хорошим снегом ближе к наступлению всемирного Нового года, но именно в этом году снега почему-то было особенно много, хоть температура и держалась в пределах минус десяти, не меньше. Фэн Синь, – парень в теплом пальто и красном шарфе, стучал чемоданом по плитке, пытаясь протиснуться через толпу к дверям вокзала. Было шумно, людей было много. Причина была понятна – все спешили домой, отмечать Новый Год. В Китае всемирный Новый год стал по-настоящему признанным так же, как и Праздник Весны. Возможно, некоторые семьи даже придавали ему бóльшее значение. Но вот, что не сильно популярно – отмечать католическое Рождество. Но Фэн Синь родился и вырос в католической семье, поэтому сейчас спешил доехать до родного Шэньяна из Харбина. Было это сложно лишь потому, что в этом году Фэн Синь особенно много работал. Буквально два дня назад он был в Пекине, откуда и хотел доехать до Шэньяна, но судьба, то есть работа, повернула так, что он в мороз попал в один из самых холодных городов Китая – Харбин. Фэн Синь, почти дойдя до дверей небольшого вокзала, – Южного железнодорожного вокзала Харбина, подумал о том, что это место не так популярно, по сравнению с вокзалами, находящимися ближе к центру города, но всё равно тут образовалась такая толпа... Пока думал об этом, он смог наконец зайти в узкие двери вокзала... Тогда, на удивление, толпа начала видимо рассасываться. Фэн Синь связал его с отправлением поезда... Далее всë, как обычно: пройти быстро таможню, потому что из вещей один лишь чемодан, и сесть куда-то в углу, немного отдохнуть и дождаться своего отправления. Фэн Синь нашёл какой-то уголок, где по-настоящему пахло зимой. К тому же, он ещё находился рядом с ёлкой, которую поставили в честь наступления Нового года. Хоть, она не была большая, но зато прекрасно отдавала свой запах... Парень надел наушники, запустил какой-то плейлист с классической новогодней музыкой Великобритании, которую часто включала его мама на Рождество... И ненароком погрузился в сон, вдыхая запах Нового года и такого до боли знакомого Рождества в кругу семьи... Не хватало только запаха курицы гриль... Погрузившись в сон, Фэн Синь увидел свой родной дом. Как в детстве всë горело новогодними огнями... Синь не мог чувствовать себя по-настоящему китайским ребёнком на такие праздники. Особенно на Рождество. Мама ставила много свечей по всему дому, украшала ëлку по западному стилю, готовила западную рождественскую еду... Поэтому Фэн Синь по большей части были чужды вырезания иероглифов на двери, классические пельмени и булочки, рыба, приготовленная совершенно различными образами, традиционные фонарики под потолком... Наконец, даже такой подарок, как красный конверт с деньгами, казался странностью... В общем, несмотря на свою национальность, внутреннее Фэн Синь был истинным европейским ребенком. Фэн Синь продолжал спать, пока люди вокруг него спешили, бегали, боялись опоздать на поезд. Эта беготня объединяла всех людей на вокзале и выделяло среди них одного – парня, спавшего спокойным сном в углу, до которого никому не было дела, кроме его самого... Вдруг, Фэн Синь проснулся. Он не понимал, почему именно это случилось именно сейчас, а не позже или раньше. Но полностью открыв глаза, он обнаружил перед собой парня, что слегка трëс его за плечо, опустившись перед ним. Фэн Синь не слышал его, пока парень не вырвал из его уха один из наушников, с силой потянув за шнур. – Ты просыпаться собираешься? – Что? – Сонно, чуть ли не зевая, спросил Фэн Синь. Он был слегка дезориентировал... Но первое, о чем Фэн Синь подумал: «Сколько времени?», и тут же он полез в карман своего пальто. Найдя свой телефон, он открыл телефон. Время... Фэн Синь смотрел на него, кажется, около минуты, пока парень перед ним наблюдал, как поднимаются брови Синя то ли в удивлении, то ли в ужасе... А может, и вовсе в просто неосозновании... Время... Неважно сколько было времени, важно лишь было то, что Фэн Синь на целый час опоздал на поезд... Тогда, в его голове пронеслось: «Черт возьми», которое, на самом деле, он произнёс вслух. Фэн Синь ещё пару минут пытался понять, что же такое происходит... Как он вообще мог опоздать на поезд в такой день? Ладно, если бы он опоздал вчера на самолёт в Харбин, но опоздать сегодня, 24 декабря, на поезд к своей семье? Он думал о том, что ему делать, пока уже вставший парень не спросил: – Ты опоздал на поезд? В этот момент, взглянув на него, Фэн Синь смог немного рассмотреть этого парня. Он, в чёрной короткой куртке, в каком-то старом шарфе непонятного серого цвета и в катышках, потёртых джинсах, стоял перед ним и точно смотрел на него, дожидаясь ответа, будто тот был не очевиден. Фэн Синь почувствовал слабый запах сигарет, который только дошёл до него. Со смесью запахов, которые он ощущал в этом углу, это превращалось в лёгкий запах горелой ёлки... Будто её подпалили, и она тихо тлела, как палочка благовония... Фэн Синь наконец очнулся, перестал так пялиться и сдержанно ответил: – Да. – М, понятно, – так же сдержанно произнес парень, оглядываясь по сторонам. Фэн Синь ещё раз открыл телефон... Ни одного пропущенного... Видимо, мама, как обычно, не успевает позвонить... А отец должно быть ещё не вернулся домой... Парень огляделся по сторонам и обнаружил, что вокзал был полупустой. Только некоторые люди спали на вокзальных стульях. Увидев их, Фэн Синь внутреннее молился, чтобы судьба лишила их той же судьбы, которая досталась ему. В общем, из людей в сознании тут был только он, парень перед ним и, может быть, охрана... Фэн Синь поднялся по стула, и парень невольно отошёл назад, наблюдая за ним. Синь подобрал свои вещи. Он решил отправиться к кассе билетов и спросить, когда идёт следующий поезд в Пекин, ведь только он проходил через Шэньян, куда ему и нужно было. Фэн Синь не заметил этого, но тот парень в чёрной куртке последовал за ним. Подойдя к стойке, было с грустью обнаружено, что сегодня день, когда каждый должен обязательно выспаться. Фэн Синь даже подумал, что это он наслал эту сонную атмосферу, начав спать первым... Даже, после того, как Синь позвал пару раз женщину по ту сторону кассы, она не проснулась. Тут сзади снова послышался голос того парня: – Тебе нужно в Пекин? Фэн Синь не обратил внимание на его вопрос, вглядываясь в табличку с расписанием поездов. Но всë было так неудобно написано. Синь понял, что потратит достаточно времени на поиск нужного пути. – В Пекин поезд будет только утром, около пяти часов, – и снова послышался голос парня сзади. В этот раз Фэн Синь оглянулся на него, хотя поблагодарить. Но вместо этого выдал: – Откуда ты знаешь?, – и вновь отвернулся к табличке, всё ещё вглядываясь в неё. – Часто бываю здесь, – без запинки ответил парень, будто для него никакой неожиданный вопрос не был возмутительным. – Часто ездишь куда-то? Фэн Синь был ещё слегка сонным, поэтому его не волновало с кем он разговаривает. Он просто любил поговорить с кем-то, когда отправлялся куда-то. Так ещё этот сон... Парень сам не ожидал от себя, что может так глупо опоздать. Насчёт этой привычки заводить разговор со всеми... Как Синь предполагал, он перенял её у своей мамы, которая долгое время была погружена в атмосферу дружелюбности и экстраверсии Запада. Вообще, Синь считал её истинной европейкой по всем стереотипам Европы. – Нет, просто живу рядом. Фэн Синь не понял, как это связано, ведь какое-то время он тоже жил у вокзала, но почему-то не знал расписание всех путей, идущих из него или мимо его. Но он решил не выяснять причину этой связи... – А ты куда едешь? – Фэн Синь уже полностью повернулся к парню, поняв, что завести разговор именно сейчас – неплохая идея. – Никуда. – Достав пачку сигарет из кармана, ответил парень. Он закусил сигарету губами, уже хотел прикурить, но Фэн Синь его остановил: – Выйди лучше на улицу. Парень поднял взгляд на Синя. Огонёк зажигалки потух. Парень отправился к выходу, а Фэн Синь, неожиданно для себя, вышел за ним. Уже на улице, стоя на одной из платформ, тот парень смог закурить, смотря куда-то в звёздное небо. Увидя Синя рядом с собой, он просто метнул на него взгляд, подняв одну из бровей. – Куришь? – Парень хотел предложить сигарету, но опустил глаза, потому что Фэн Синь попытался что-то подобрать с земли. Парень перехватил его руку, быстро подняв какую-то бумажку. Это оказался билет на поезд. Парень взял его, отряхнул от снега и вчитался. Фэн Синь почему-то не спешил отбирать у него этот билет. Чуть вглядевшись и не выжга дыру в бумаге сигаретой, парень произнёс: – Ты Фэн Синь, да?, – и быстро глянув на него, добавил будто невзначай: – Кто сейчас покупает бумажные билеты? Парень немного усмехнулся, положил билет себе в карман куртки. Фэн Синю не понравилась глупая насмешка, поэтому он быстро влез в карман парня, забрал пачку сигарет и зажигалку. Он поджёг сигарету и закурил. – У тебя сердце щедрое или сумашедшее? Фэн Синь выдохнул. Его горячее дыхание вместе с запахом сигарет, попав в морозный воздух, превратилось в видный пар, который, как облако, через пару секунд рассеялся. – А тебя как зовут? – Не смотря на парня, спросил Синь, с надеждой, что тоже сможет посмеяться над этим наглецом. – Я Му Цин. – Чётко произнес парень. Фэн Синь ещё рад прикурил. – У меня нет деревьев. – ... Фэн Синь понимал, насколько его шутка глупая, по сравнению даже с Му Цином, но это не остановило его, и он неловко заулыбался во все зубы, пока парень возле него раздражённо закатил глаза. Вдруг Му Цин пошёл вперед к платформе. Оставив чемодан и сжав сильнее сигарету в губах, Фэн Синь заспешил за ним. Му Цин подошёл к краю, взглянув вниз. Он сел, свесив ноги, потушил сигарету об каменный пол платформы. Фэн Синь неловко уселся рядом. Цин хотел возразить, как-нибудь по типу: «Пальто испачкаешь», потому что у Фэн Синя оно было довольно светлое, бежевого кремового цвета, но у него ничего не вышло, он просто кинул один взгляд на парня. – Живёшь близко? – Спросил Синь, увидев, что Му Цин смотрит в сторону низеньких домов-хутунов. Он видел такие районы в Пекине, но в Харбине это выглядело, как пару совмещённых домов. – Ага, – безразлично ответил Му Цин, продолжая смотреть на дома. – Тогда, почему ты здесь? – Фэн Синь посмотрел на время в телефоне. – Уже совсем поздно... Му Цин нервно начал шуршать по карманам, пытаясь найти сигареты. Ничего не найдя, он уже хотел взбеситься, но Фэн Синь протянул ему наполовину скуренную сигарету из своих губ. Му Цин посмотрел на неё, потом на Синя так, что парню стало холоднее, чем ожидалось от температуры улицы. Фэн Синь подумал, что он сильно брезгает, но сразу после этой мысли Му Цин прикоснулся губами к сигарете, аккуратно взяв её из двух пальцев Синя, сжимающих сигарету ранее. – Сестра опять привела домой этого ублюдка, – Цин агрессивно выпустил воздух. – Блядский мудак, видеть его не могу. Около минуты они сидели в молчании. Фэн Синю было нечего сказать на это, он просто смотрел на Цина, а Му Цин докуривал остаток сигареты. Фэн Синь подумал: «Так много курит», и ему в нос ударил сильный запах сигарет. Сейчас он шел со смесью морозного воздуха, грязного снега. Он подходил всей этой атмосфере. Горело пару фонарей, горел город и одна эта тлеющая сигарета в губах Му Цина тоже горела. – Если он придет первого, – Цин потушил сигарету об камень платформы, – как обычно, свалю в какой-нибудь клуб. Фэн Синь только хотел спросил о семье Му Цина, как у парня самого вырвалось, правда шёпотом: – Надо только к мамке на могилу сгонять. И Синь придержал язык. Видимо, что у этого парня из семьи была лишь сестра, которая водилась с каким-то ублюдком, которого Цин еле терпел. Его мать умерла, а отец... Без понятия, что с ним, но почему-то Фэн Синь подумал, что у таких парней, как он, есть либо строгий отец, с которыми сыновья в будущем не общаются, либо вообще нет отца. Они сидели в тишине. Фэн Синь глянул в телефон, всё ещё не было никаких пропущенных ни от кого... На самом деле, это было странно, ведь Рождество должно было наступить совсем скоро. Неужели его родители совершенно не беспокоятся о том, где пропадает из старший сын? В голове Синя снова пролетели воспоминания из детства. Эта атмосфера Запада, присутствующая только в его доме среди тысячи китайских... Это было незабываемо. Сейчас, на севере Китая, Фэн Синь лишь и мог думать о своём доме... Но мысли покинули его, как только он обнаружил, что неотрывно смотрит на парня рядом с ним. Он наблюдает за его строгими чертами профиля: за чуть приоткрытым ртом, который вдыхает морозный воздух, за краснеющим носом бледной кожи, за блестящими тёмными глазами, в которых отражалась яркость ночного Харбина, в которых зрачки пропадали, проваливаясь в пропасть их черноты... Фэн Синя вдруг настигли странные мысли, и он сложил руки в молитвенном жёстче, сцепив их. Он быстро прочитал что-то прямо над руками. Цин неловко повернул на него голову, наблюдая. Когда Фэн Синь закончил свою неожиданную молитву, Му Цин спросил: – Что ты только что сделал?... – Я помолился... – Неловко ответил Фэн Синь. Обычно он не молился перед кем-то, кроме своих родителей, братьев и сестёр. – Ты христианин? – Слегка поднял брови Му Цин. – Да, я католик... Фэн Синь сам не понял, как это всë обернулась так. Есть ли разница, во что он верует?... Му Цин ещё посмотрел на него. – Ты едешь домой в Пекин? – Нет, я живу в Шэньяне. – Синь не решил нужным говорить о том, что пути проходят сначала через его город, а потом только в Пекин. Он был уверен, что парень и так это знает. – Тогда, понятно, почему тебе так надо уехать домой. Фэн Синь вопросительно посмотрел на парня, не понимая, как он связал их весь разговор. – Сейчас же канун католического Рождества... – Му Цин глянул в экран телефона. – Вернее, уже Рождество. Фэн Синь жадно вдохнул холодный воздух... Как он оказался здесь? Почему именно сегодня? Он должен сейчас бежать домой, а потом сесть за праздничный стол после молитвы со своей семьёй... Но почему-то вышло так, что он сидит рядом с каким-то парнем, курит и разговаривает с ним о чем попало... Ещё и такая атмосфера, будто кто-то из них начнёт лить всю душу... Если уже не начал. – Ты отмечаешь Праздник Весны? – Обычно, да, но не так, как Рождество... В моей семье все католики. – Значит, ты пропустил главный праздник за год? – Поднял одну из бровей Му Цин, смотря точно на Синя. Этот парень... Он точно не собирается лечить эту рану. Не пошёл ли он куда подальше?... Но Фэн Синь снова жадно вдохнул воздух, отводя взгляд в сторону. – Давай... Я куплю шампанское, и мы выпьем. Католики же пьют что-то такое на праздники? Му Цин хотел подняться, но Фэн Синь остановил его, положив руку на плечо. – Как ты собрался проносить алкоголь на вокзал? Возможно, это было лишь предлогом сейчас Цину остаться, ведь был вариант выйти на мелкую улицу Харбина, и, тогда, полиция бы не нашла их и не арестовала за распитие спиртных напитков в публичных местах. Хотя, это чертовски запарно... Му Цин раздражённо закатил глаза: – Ладно. – Забей. – Бросил Фэн Синь. Синь почему-то всë бегал взглядом по парню рядом с собой... Он, как и в прошлый раз до молитвы, нечаянно остановился на его потрескавшихся персиковых губах. Они были тонкие, но очень привлекательные... При поцелуе, скорее всего, они слегка припухают и краснеют от своего бледного цвета... Но Фэн Синь решил прогнать эти мысли. Сейчас, оторвав взгляд от его губ, он бы хотел ещё раз помолиться, попросить искреннего прощения у Всевышнего. Но углубляясь в свои мысли Фэн Синь сам не замечал, как Цин иногда смотрел на него. *** Му Цин стоял среди толпы, где-то у стены, и пробегался глазами по некоторым людям. Делать было нечего. Он ушёл из дома, чтобы опять не видать этого грёбанного ублюдка... Цин проклинал его до: «Чтоб у тебя в порыве страсти случился инфаркт». Хоть, он и пытался себя как-то успокоить, у него не выходило. Раньше он успокаивался, набивая морду тому блядскому парнише, но сестра закатила скандал, запретила это делать, и Му Цину оставалось лишь бежать из дома, когда сестра и её парень хотели уединения. Всë бегая глазами по толпе, Му Цин всë цеплялся за парня, который преспокойно себе спал в углу в наушниках. Как будтт Цин хотел такого же умиротворения сейчас... В очередной раз зацепившись за парня взглядом, когда толпа стала значительно реже, он увидел, что к нему подходят два парня примерно того же возраста, как Му Цин, и сложенные примерно, как он. Когда парниши начали подходить к его единственному чемодану и к нему самому, Му Цин понял, что они типичные воришки, которые часто обитают на этом вокзале. Цин прошёл через толпу и успел их остановить возгласом: – Эй, что вы делаете рядом с моим другом? Два парня тот час оглянулись. – Твой друг? Точно почему ты оставил его здесь? – Ответил один из них. Кажется, что он был слегка дерзоват. – Тебе какое дело? – Выгнул одну бровь Цин. Один из парней резко пошёл на Му Цина, видимо намереваясь устроить драку. Это было так глупо, что Цин даже не среагировал, он просто подождал, пока его остановит другой парень сзади, и они уйдут. Им вслед Му Цин единожды дёрнул головой. Парень опустился на место рядом с «пострадавшим», то есть со «спасенным». Цин вгляделся в него. Слегка смугловатая кожа, приятный цвет мягких на вид губ, ровный нос.. Разве этот парень не настоящий красавчик? Правда, Му Цин подумал, что до него самого ему ещё далеко, но всё же... Он достаточно привлекателен. Тем более в этом бежевом дорогом пальто... И почему этот парень не уезжает с центрального вокзала? Он выглядит, как истинный богатый столичник! Му Цин сел еще ближе, почти вплотную к этому парню. Посидев так немного и пооглядывшись по сторонам, Цин почувствовал на своё плече тяжёлую ношу... Это была голова того самого парня, которая ненароком легка на его плечо, и теперь он тихо здесь посапывал. Му Цин посмотрел на него и решил, что такому красавчику вполне можно лежать на его плече, поэтому ничего не предпринял. *** – Слушай, когда я увидел тебя впервые, я подумал о том, что ты красавчик. – Вдруг признался Му Цин, смотря на небо. Было хорошо, что его щеки уже были красные из-за чувствительности кожи, ведь тогда сейчас он приобрёл красноту даже не из-за переизбытка каких-то чувств, а из-за юности его организма и из-за его реакции на мысли, которые посетили Му Цина перед этими словами. Фэн Синь ничего не ответил. – Город такой красивый. – Синь смотрел вперед на горящие фонарями дома. –В Харбине по-настоящему чувствуется зима. – Но Новый год тут совершено паршивый, если честно. – Бросил Цин. – Новый год хорош только в кругу семьи. – Заметил Синь. – Блядство, правда? Фэн Синь ничего не ответил. Он никогда не отмечал Рождество или Новый год где-то кроме дома. Он и не хотел. Его не тянуло, как обычно тянет подростков или молодых людей, к друзьям. – Давай я уеду с тобой в Шэньян. – Ты так ненавидишь Харбин? – Нет. Просто одному тут делать нечего. Они снова замолчали. Эти маленькие диалоги ни к чему не приводили, но они не хотели оставлять друг друга. Му Цин неожиданно сел ближе, что чуть ли не коснулся руки Фэн Синя. Он просто сдержался и поставил её чуть дальше. Му Цин посмотрел на железнодорожные пути. Он глубоко вздохнул, а потом сказал: – Я сегодня хотел умереть. Прыгнуть под поезд... Фэн Синь резко повернулся к нему. Немой вопрос «почему» застыл у него на губах и не решался слетать. Му Цин достал из кармана скомканный билет Фэн Синя, развернув его, пригляделся: – Под твой поезд, кажется... У Фэн Синя в голове крепко держалась одна единственная мысль: «Зачем ты рассказываешь мне об этом?». Синь смотрел на парня, пытаясь найти что-то в нем. Что типа желания жить... Му Цин казался таким безразличным к всему, кроме сигарет... Но вдруг он выпалил: – Но пришлось возиться с тобой, – Цин глянул на небо. Он крайне не хотел встречаться с Фэн Сином взглядами, хоть тот так упорно не отрывал от него глаз. – И до сих пор вожусь. Фэн Синь вдруг подумал обо всем этом и понял, что домой вовремя он в любом случае бы не попал. Если бы этот парень прыгнул под поезд... На сколько бы задержали рельс? Насколько бы Фэн Синю было плевать?... Но сейчас, он чувствовал к этому всë, исключаю именно безразличие. – Почему ты говоришь мне об этом?... – Неловко спросил Фэн Синь. – Ты уедешь и забудешь... – Он опустил глаза. Му Цин потянулся за пачкой сигарет, но её снова не оказалось в кармане. Она всё ещё мирно лежала у Синя под рукой. – Хватит курить... Му Цин раздражённо выдохнул и закатил глаза. Чтоб этот парень, курящий с ним за пару примерно час назад, теперь говорит так? Это невыносимо. Но сам Фэн Синь вдруг достал пачку, пытаясь скрыть её от Цина. Он сжал сигарету зубами. – Может, тебе хватит курить? Ты же католик. – Это всего вторая. Я потом помолюсь. – Произнёс Фэн Синь сквозь зубы, из-за чего последнее предложение звучало совершенно не искренне. Му Цин усмехнулся. – Я тоже хочу курить. Фэн Синь сделал одну затяжку, поглядывая на Цина. Тот будто пытался злиться на парня, но не мог. Му Цин решил: «Если он хочет поиграть, то я устрою ему игру». Цин приблизился к парню, навис над ним, что Фэн Синю пришлось наклониться, сжимая сигарету в губах. Му Цин всë сокращал расстояние между ними, точно смотря своими чёрными глубокими глаза на парня, будто ничего другого не существовало вовсе. В нос Фэн Синя ударил невыносимый запах сигаретного дыма, гари и приторно сладких духов Цина, которые он смог почувствовать только так близко. Му Цин начал специально бегать глазами по лицу Синя, останавливаясь на его губах... Он хотел получить то ли сигарету, которую сжимал Фэн Синь, то ли что-то другое. Разбираться времени не было. Му Цин схватил парня за руку, чтобы он не упал, отклоняясь от него. Фэн Синь глянул на его руку и обнаружил, что тот в перчатках, хотя всë это время был с голыми руками... Хлопковая испорченная непонятно чем неприятная ткань перчатки коснулась его подбородка. Му Цин приблизился, смахнул с сигареты пепел, который попал на бежевое пальто Фэн Синя... Он схватил зубами сигарету, перевернул её перчаткой и сделал первую затяжку, не отстраняясь. Он выдохнулым прямо в лицо Синя... Фэн Синь глупыми глазами смотрел на этого парня, без возможности оторваться. Ему и не хотелось отрываться... Почему-то Цин не спешил отстраняться, хотя казалось, что получив дозу никотина, он получил всë, что хотел, но нет. Отбросив сигарету в сторону, за которой ненароком проследовал взгляд Фэн Синя, Му Цин коснулся своими губами чужих, но только слегка, будто дразня Синя или ожидая, что его руки сейчас же оттолкнут. Но этого не произошло, и Цин впился в его губы, чувствуя резкое насыщение. Кто знал, что уход из дома и желание умереть на этой платформе обернеться этим? Кто знал, что рождественская ночь подарит ему поцелуй со вкусом сигарет, гари и вишневой гигиенички одного парня? Му Цин целовался жадно. Прочувствовав тот самый вкус вишни, он уже не мог оторваться. Его сладость смешивалась с горечью сигарет и давала особенный вкус, которым Цин будто питался. Он сжимал лицо Синя, неприятными касаниями ткани поглаживая его. Глаза Фэн Синя бегали в беспорядке. Сначала он даже не смог понять, что именно произошло, но почувствовав этот вкус... Ему захотелось блевать. Он не понимал, как Му Цин мог до сих пор целовать его, так ещё с таким наслаждением... Фэн Синь просто ждал, когда он закончит... Он не мог ответить, но отталкивать было совершено выше сил Синя.... В какой-то момент он даже начал наслаждаться этим, поэтому толкать этого парня было совершенно глупо... О, Отец, Сын и Святой дух, мог ли знать этот парень, что сегодня его будут целовать с таким напором, вместо рождественской молитвы? Могли он знать, что он застрянет на несколько часов на вокзале и превратит их в "прегрешение"? Во имя Отца, Сына и Святого духа, прости ему этот грех!... Му Цин оставил укусы на губах Синя, превратив их в такие же, какие были у него: с окровавленными ранами, сухие, жёсткие... Но для Цина эти губы всë равно оставались мимолётным рождественским наслаждением, которое он хотел вкусить до последнего... Когда Му Цин отстранился, Фэн Синь смог увидеть, как краснеюь его губы при поцелуе... Они правда было слегка припухшими, розовыми... Му Цин весь был красный. Казалось, что аж с макушки до ступней, но проверить это не представлялось возможности... Му Цин начал бегать глазами, прикусив свои губы. Он произнёс сжатое: «Прости», как в его губы вдруг впелись. Они оба не знали, что хотят сказать этим. Это мимолетная симпатия, просто случая встреча... Так почему нельзя поцеловать тебя?.. Фэн Синь целовался более аккуратно. Он держал Цина сзади, сжимая его затылок. Он боялся поранить и так израненные губы Му Цина, но всё равно чувствовал лёгкий металлический привкус... Правда, он исходил из губ самого Синя... Но его это не волновало... Внутренне хотелось повалить Му Цина на землю, прямо на снег и потрогать его всего до пояса... Но Синь не мог этого сделать. Отстранившись, парень стыдливо потер переносицу, смотря на Цина перед ним. А тот насмешливо спросил: – Мне не нужно извиняться, верно? Фэн Синь просто кивнул. Они вернулись на свои привычные места, сидя на платформе. Синь посмотрел на часы на телефоне, показывало около трёх часов ночи... Он неловко начал: – Что ты там говорил о смерти?.. Му Цин посмотрел на небо: – Я думаю, я не умру. – Он замолчал на немного: – Было глупо об этом даже думать, невозможно умереть в рождественскую ночь. Он повернул голову к Фэн Синю: – Католики же говорят об этом? – Нет, но я думаю, что это правда... Далее было разговаривать до боли неловко, но это чувство прошло. Му Цин смог по-настоящему открыться, все-таки атмосфера тёмного Рождества наедине с парнем рядом с ним заставила его начать рассказывать о его семье более подробно, чем мог узнать обычный незнакомец. Оказалось, что всë было так, как предполагал Фэн Синь: Му Цин старательно избегал своего отца, что был равен по своей конченности хахалю его сестры. Цин добавил, что скорее всего это из-за своего отца она выбрала «такого ублюдка». Но почему именно они «чёртовы мудаки», Синю узнать не удалось, потому что Му Цин молчал. Небо светлело, но рассвет ещё не наступал. Около четырёх часов утра Фэн Синь поднялся с края платформы, оглянулся по сторонам, нашёл глазами свой чемодан. Он хотел уже уйти, бросив шепотом прощание, но Му Цин схватил его за запястье. Он встал, всё ещё сжимая его руку, точно не хотя отпускать. Глаза Цина невольно забегали по его лицу, без возможности остановиться. Он вдруг прикоснулся к нему, оставив лёгкий поцелуй. Его грубые губы непонятно ощутились, но они остались горячим следом. Фэн Синь хотел снова рвануть куда-то в сторону, вырваться, но к его губами снова припали. С такой нежностью и будто чистотой... То, что должно было ощущаться грязно для Синя, чувствовалось лёгкими облаком, самой лёгкостью и нежностью... Фэн Синь невольно подумал о том, что поцелуй, будто со вкусом рождественского чуда... Так странно, ведь подобные мысли приходили ему только в самые романтичные моменты: во время заката, рассвета или где-нибудь в горах... Но сейчас... Город тускло горел, вокруг стояло посветлевшее серое небо, звёзд не было видно из-за расплывчатых облаков. Даже фонари на вокзале не давали большого освещения, не падали на них двоих, как бывает в фильмах... Разве можно назвать это романтичным моментом? Единственное, что было романтикой, был сам Му Цин, который с нежностью продолжал всë прикасаться и отстраняться от губ парня... Оставив последний поцелуй, Цин ослабил хватку и отпустил парня. Фэн Синь медленно пошёл, ожидая того, что парень пойдёт за ним, но нет. Он спустился с платформы и отправился по пустым рельсам. Оглянувшись, Синь увидел поднятую руку. Цин прокричал: – Счастливого Рождества! И он снова развернулся, уходя и постепенно пропадая в тумане раннего утра. *** В 5:30 утра поезд Фэн Синя отправился в Шэньян. До этого, на платформе Синь стоял и мерз. Его пальцы уже были готовы задеверенеть от холода, поэтому он полез в карманы пальто, в надежде их согреть. Случайно он обнаружил там какую-то бумажку, достал ее. Она оказалась его билетом, который тогда поднял с земли Му Цин.. На нем было написано: «Счастливого Рождества, ветер*» Синь посмотрел на неё, сжал сильнее и вернул в карман.