friendship rings

Ёнджун привык к хаосу. В конце концов, он воспитывает четырёх биглей — или трёх биглей и кошку — и в их общежитии никогда не бывает по-настоящему тихо. Ёнджун заходит в гостиную и усмехается, видя, как Кай и Бомгю гоняются друг за другом, а Тэхён и Субин ссорятся. Для них хаос — это нормально. В каком-то смысле шум успокаивает, потому что это значит, что все счастливы. Вот почему, когда Ёнджун возвращается домой после своей сольной практики и видит, что все четверо остальных участников торжественно сидят за кухонным столом в полной тишине, у него сердце уходит в пятки. Тишина — это странно. Серьезность, охватившая всю группу сразу, — это странно. Такие напряженные обсуждения обычно происходят только наедине, один на один. Что бы ни происходило, это, должно быть, что-то серьёзное, потому что даже Кай не здоровается с ним, когда он входит и бросает куртку у двери. — Хм… — Садись, хён, — твердо говорит Субин, и Ёнджун чувствует, что у него нет другого выбора, кроме как послушать. Он садится рядом с Бомгю, который тут же встаёт, и Ёнджун вздрагивает. Ой. Очевидно, что-то случилось, поэтому он старается не принимать близко к сердцу то, что Бомгю его избегает. «Что такое—» — У Субина-хёна есть для нас новости, — Тэхён скрещивает руки на груди. — Но он настоял на том, чтобы дождаться твоего возвращения домой. — О. — Значит, они ещё ничего не обсудили. — Вы все выглядите так, будто кто-то умер, — шутит Ёнджун, пытаясь поднять настроение, но тут же жалеет об этом, когда никто не смеётся вместе с ним. — Дело не в этом, — фыркает Кай. Он барабанит пальцами по столешнице, глядя на Субина. — Дело в этих двоих. Он указывает двумя пальцами на Субина и Бомгю; Бомгю подошёл к Субину, нахмурив брови. — Они ведут себя странно. — Не я! — протестует Бомгю. — Это он ведёт себя странно. — Он хлопает Субина по плечу. — Это важная новость, понимаешь? Я, наверное, немного нервничаю, — ворчит Субин. Ёнджун навострил уши. Новости, касающиеся их всех? Или только Бомгю и Субина? Поскольку Бомгю, похоже, в курсе этой шутки или чего-то подобного. — Если ты не собираешься это говорить, то… — начинает Бомгю. — Нет, просто… ах, — Субин проводит пальцами по лицу и стонет. — Как бы это сказать? — Просто скажи им все как обычно, — говорит Бомгю. — Я не хочу всё усложнять, — возражает Субин. — Ты ставишь меня в неловкое положение прямо сейчас… — Ребята. — говорит Ёнджун, испытывая отчаяние из-за сильного беспокойства. Щеки Бомгю краснеют, а глаза расширяются, когда Ёнджун повышает голос, и Ёнджун отстранённо думает: «О, он такой милый», но, вероятно, ему не стоит сейчас об этом думать. — Верно. Хорошо. Что ж. — Субин делает глубокий вдох, массируя виски. — Новость в том, что мы с Бомгю встречаемся. Вот и всё. А теперь, пожалуйста, продолжайте жить своей жизнью… — Что?! — Кай визжит. Ёнджун определённо не должен сейчас думать о том, какой Бомгю милый. Ах, черт.

***

Если бы кто-нибудь спросил, заметил ли Ёнджун признаки, о которых он сейчас думает, он бы соврал сквозь зубы и сказал, что да. Он бы пошутил о том, какими очевидными были Субин и Бомгю и как он «поговорил» с ними обоими на случай, если они причинят друг другу боль. В конце концов, хороший хён — наблюдательная личность. Это полная чушь, и, по правде говоря, Ёнджун чувствует себя самым худшим другом на свете из-за того, что упустил это. Он вообще не ожидал, что такое произойдёт. На самом деле, он бы поставил крупную сумму денег на то, что эти двое — последние, кто мог бы оказаться вместе. Тэхён и Бомгю — странно, но для них это нормально, так что, может быть, у них получится. Кай и Бомгю — их симпатия друг к другу очевидна, так что это не было бы таким уж удивительным. Но Субин? Отношения Субина и Бомгю до боли нормальные. Что такого есть у Субина, чего нет у него? Разве Ёнджун не объективно более интересный хён? Тогда он чувствует себя ещё хуже из-за этих мыслей, потому что Субин не заслуживает такого отношения, каким бы ревнивым ни был Ёнджун, и начинается цикл ненависти к себе. Субин объясняет, что их компания узнала об их отношениях и впоследствии захотела раскрыть их отношения всему миру — к большому огорчению Субина и Бомгю, — поэтому они договорились сообщить об этом участникам до того, как планы вступят в силу. — Как долго? — с благоговением спрашивает Тэхён, а Бомгю и Субин стараются не встречаться ни с кем взглядом. — Один год, — отвечает Субин одновременно с тем, как Бомгю говорит: — Шесть месяцев. Тишина, которая наступает после, приводит к поражению. — …Шесть месяцев, — поправляет Субин, кашляя в кулак. — Как может пройти всего шесть месяцев, если вы, ребята, даже не можете договориться о дате годовщины, — шутит Тэхён. — Может быть, следующим объявлением станет их расставание. — Ёнджун лишь наполовину шутит. А наполовину молится. — Вы, ребята, злые, — ворчит Субин. — Ладно, это всё, ничего больше. Давайте вернёмся к нормальной жизни. Легче сказать, чем сделать, — думает Ёнджун, а Бомгю истерически хихикает. — Нормально, — бормочет Бомгю, затем потягивается. — Верно.

***

Кажется, все участники, включая Ёнджуна (особенно Ёнджуна), стараются дать этим двоим немного личного пространства. Потому что кто захочет видеть, как его лучший друг целуется с другим лучшим другом, в которого он влюблён? Ёнджун не хочет. Поэтому он изо всех сил старается избегать их, когда они вместе. Проблема в том, что Субин и Бомгю, кажется, делают всё возможное, чтобы не оставаться наедине, и тащат всех участников на то, что можно было бы назвать свиданием… если бы они были одни, но они отказываются быть одни. Бомгю втискивается между Ёнджуном и Субином на диване, закутавшись в кокон из одеял, пока Субин листает каталог фильмов. — Почему я снова здесь? — вслух удивляется Ёнджун. Бомгю ёрзает рядом с ним, пытаясь дотянуться до попкорна, который лежит у Ёнджуна на коленях, но не получается. Ёнджун, не задумываясь, высыпает немного попкорна ему на ладонь. — Потому что. — Бомгю съедает каждое зёрнышко попкорна по отдельности. В этом он до смешного милый. — Мы знаем, что тебе одиноко в твоей комнате, хён. — Поверь мне, я бы с удовольствием перетерпел это, — сухо говорит Ёнджун. — Ужасно! Субин выбирает «Достать ножи», который, кажется, ему не очень нравится, но Бомгю полностью погружается в просмотр. Ёнджун тоже обычно любит такие фильмы, но он слишком занят переживаниями из-за того, что Бомгю положил руку ему на бедро, чтобы обращать внимание на телевизор. Субин каждые пять минут ставит фильм на паузу, потому что не может следить за сюжетом (Ёнджун тоже не может, но он не собирается признаваться в этом вслух), к большому раздражению Бомгю. Какой же Субин хороший парень. Смотрит фильм, который ему не нравится, ради Бомгю. Ёнджун тоже так может, с горечью думает он. Он так и делает. Однако Бомгю больше интересуется фильмом, чем кем-либо из них, так что Ёнджун не чувствует себя третьим лишним. Если уж на то пошло, то лишний он в тройке из Бомгю, Ёнджуна и Криса Эванса. Ёнджун продолжает кормить Бомгю попкорном, а тот механически жуёт и глотает, не отрывая взгляда от экрана. К концу фильма Субин уже почти спит, Бомгю бодрствует как никогда, а Ёнджун больше смотрит на профиль Бомгю, чем на фильм. — Хен… — скулит Бомгю, когда видит, что Субин прислонился к спинке дивана, а очки сползли у него с носа. Он щёлкает его по носу, и Ёнджун выдавливает из себя смешок, когда Субин подпрыгивает, проснувшись. — Чт… — Ты худший. Это был действительно хороший фильм! Верно, Ёнджун-хён? Ёнджун, просмотревший примерно пять процентов фильма, запинается: —Эм-м, да. Субин фыркает, не убеждённый, а Бомгю надувает щёки. — Хорошо, в следующий раз мы посмотрим твой выбор, — говорит Бомгю. — Мой? — Ёнджун указывает на себя. —Конечно. — А как же… — твой парень, хочет сказать Ёнджун, но Субин уже встаёт, зевая и бормоча что-то о том, что собирается спать. Бомгю молча отмахивается от него, и Ёнджун переводит взгляд с него на удаляющуюся спину Субина. — Что насчёт чего? Субина-хёна? — заканчивает за него Бомгю, наклонив голову. С его новыми, более пушистыми каштановыми волосами он выглядит ещё больше похожим на щенка, чем когда-либо. — Не думаю, что ему очень нравится смотреть со мной фильмы. Он ненавидит, когда я разговариваю во время фильма, но я ненавижу, когда мы останавливаемся посреди сеанса, так что… это не очень хорошая комбинация. — Хм, — вот и всё, что говорит Ёнджун. И всё же, несмотря на слова Бомгю, он позволил Субину ставить фильм на паузу по меньшей мере раз десять. Какой хороший парень, — думает Ёнджун во второй раз за эту ночь и впадает в ещё большее отчаяние. — С тобой мне больше нравится смотреть фильмы, — дерзко продолжает Бомгю. Он пытается встать, но его ноги запутались в одеяле, и ему приходится выпутываться из него. Ёнджун помогает ему, откидывая одно из одеял. — Хен? — А? — снова невпопад говорит Ёнджун, когда Бомгю встаёт с дивана. Он уже сидел, когда Ёнджун вошёл в гостиную, поэтому Ёнджун понятия не имел, что на нём надето под одеялом. Спойлер: на нём шорты. Бомгю приподнимает бровь и медленно переводит взгляд с Ёнджуна на свои ноги. Ёнджун поспешно пытается скрыть свой интерес, делая вид, что тянется за пультом, но он почти уверен, что Бомгю видит его насквозь. — Я сказал, что мне больше нравится смотреть фильмы с тобой, — фыркает Бомгю. — Но только если ты действительно обращаешь внимание на фильм. Я не самое интересное, что есть в этой комнате. Онемев от ужаса, Ёнджун может только смотреть, как Бомгю уходит, напевая себе под нос, а его отвратительно короткие шорты задираются на бёдрах, отнимая у Ёнджуна по меньшей мере десять лет жизни. Ему требуется некоторое время, чтобы собраться с силами и вернуться в свою комнату, потому что его мозг зациклился на том, чтобы представлять улыбку Бомгю и его смех, пока он рассказывает о фильме. Боже, иногда Ёнджун ненавидит себя.

***

Ёнджун не хочет хвастаться, но он думает, что они с Бомгю вполне совместимы. В любом случае, они более совместимы, чем Субин и Бомгю — конечно, у них есть преимущество в том, что они оба наслаждаются видеоиграми, но во всем остальном у Ёнджуна преимущество. По крайней мере, ему хотелось бы так думать. Это доказывает тот факт, что между ним и Бомгю ничего не меняется; Ёнджун продолжает флиртовать, и ни Бомгю, ни Субина, похоже, это не раздражает. Это просто то, что они делают. Так они подходят друг другу, и так было всегда. Вот почему на самом деле для них с Бомгю было бы логичнее быть вместе, чем для Бомгю и Субина, верно? Субин редко флиртует с Бомгю, если вообще флиртует. Так что Ёнджун всегда имел и продолжает иметь больше прав на сердце Бомгю в этом смысле. Это странно только потому, что Бомгю теперь занят, а его парень всё время рядом, и его совершенно не беспокоит, что Бомгю флиртует с кем-то прямо у него на глазах. И это даже не «странная новая норма» для них. Это просто странно. По-другому и не скажешь. Ёнджун может смириться со срывом свиданий Бомгю и Субина, потому что все они живут в одной квартире, и для них двоих было бы невозможно когда-либо по-настоящему побыть наедине. Но необходимость иметь дело с чувством вины из-за продолжения отношений с Бомгю, как будто все нормально, может быть непосильной даже для него. Он просто не понимает этого. Если бы он был Субином, то взбесился бы при виде Бомгю, пристающего к кому-то другому. Чёрт, он почти оскорблён за Субина — и за Бомгю. Субин держит в своих руках надежды и мечты Ёнджуна, но почти ничего не делает! Например, они ждут за кулисами музыкального шоу, идёт вторая неделя их промоушена. Прошёл целый месяц с тех пор, как Субин и Бомгю объявили о своих отношениях, и ничего не произошло. Ни объявления, ни изменений в их групповой динамике, ничего. Единственный признак того, что они не расстались, — это то, что в последнее время они всегда держатся за руки, хотя не сейчас. Не прямо сейчас, потому что в данный момент Бомгю заснул, положив голову на плечо Ёнджуна, размазывая блеск для губ по своему подбородку. Ёнджун остается неподвижным, как доска, в ужасе от того, что Субин в любой момент подойдет и спросит, почему Ёнджун позволяет чужому парню обниматься с собой. Но Субин бросает на них один взгляд, моргает, как будто смотрит на что-то не важное, а затем поворачивается и продолжает болтать с Каем. Типо, чего? Ёнджун не собирается кусать руку, которая его кормит. Если Бомгю хочет продолжать флиртовать с ним, дразнить его, цепляться за него и позволять Ёнджуну цепляться за него в ответ, что ж, это его право. Но это точно не помешает Ёнджуну переживать из-за этого и всё обдумывать. Его телефон вибрирует, и он достаёт его из кармана, чтобы прочитать сообщение от Субина: Мы выезжаем через десять минут. Тебе стоит разбудить Бомгю. Ёнджун быстро печатает в ответ: Почему я? Просто подойди сюда и разбуди его. Он твой парень. Субин отвечает: Не думаю, что он хочет, чтобы я был первым, кого он увидит, когда проснётся. Из-за этого Ёнджун думает, что они с Бомгю поссорились. Когда Бомгю просыпается, он мило зевает, потягиваясь, как кот, а его глаза опухают от сна. Он ожидает, что Субин будет неловко игнорировать его, когда он подойдёт. Но Бомгю естественным образом берёт Субина за руку, пока тот разговаривает с персоналом а визажист ругает его за то, что он заснул прямо перед шоу. И Ёнджун красноречиво думает: какого чёрта? Потому что, серьёзно, эти смешанные сигналы от них обоих — это не смешно. К сожалению, паника Ёнджуна не позволяет ему игнорировать их, и в итоге он ведёт напряжённую, кровавую внутреннюю борьбу с самим собой, пытаясь смотреть в камеры во время выступления, а не на Бомгю в его шёлковой белой рубашке. Большую часть времени он побеждает, но в остальное время он проигрывает. На следующее утро он просыпается и видит в ленте множество фотографий и видео, на которых он откровенно пялится на Бомгю. Одно из видео становится вирусным на theqoo, набирая более ста тысяч просмотров всего за несколько часов, и Ёнджун всерьёз задумывается о том, чтобы уволиться. И всё же Субин не говорит с ним об этом, как и Бомгю, если уж на то пошло, так что жизнь идёт своим чередом, к ужасу Ёнджуна.

***

У Ёнджуна есть секрет, который он хранит уже год, и это не было чем-то важным, пока Субин и Бомгю не начали встречаться. Теперь это всё, о чём он может думать, лёжа без сна ночью и считая маленькие цветные точки и линии, плывущие перед глазами из-за недосыпа, пока он отчаянно пытается думать о чём угодно, только не о нём. Самая сокровенная, самая тёмная тайна Ёнджуна впервые всплыла поздним влажным летним вечером в разгар их промоушена 0X1=LOVESONG. Бомгю отрастил волосы, и Ёнджун переживал из-за этого несколько месяцев подряд (и продолжал бы переживать, если бы он не подстригся). Это привело к тому, что Ёнджун избегал Бомгю, а Бомгю вынуждал Ёнджуна проводить с ним время из-за неуместного чувства злобы. По словам Бомгю: — То, что ты избегаешь меня, только усиливает моё любопытство: почему ты ведёшь себя так странно, хён? Как будто ты хочешь, чтобы я за тобой побегал. — Я правда-правда не знаю, — невозмутимо ответил Ёнджун, и Бомгю хихикнул, держась за его руку. Тем не менее, если Ёнджун к чему-то и неравнодушен, так это к счастью Бомгю. Поэтому, когда Бомгю спросил его, не хочет ли он выпить в его комнате, Ёнджун мог только согласиться. Они затащили тяжёлую упаковку пива под кровать Бомгю и открыли две банки. Не прошло и часа, как Ёнджун повалил Бомгю на кровать, запустив пальцы в его волосы. Бомгю тихо стонал в губы Ёнджуна, приоткрыв их и предлагая себя, а у Ёнджуна закружилась голова от осознания того, насколько неопытен Бомгю. Как он ждал, что Ёнджун будет направлять его в каждом из их поцелуев. Но чем дольше они целовались, тем больше алкоголя выветривалось из крови Ёнджуна, и к тому времени, когда Бомгю попытался снять с Ёнджуна ремень, тот пришёл в себя и вскочил с кровати. Бомгю, лежащий на кровати с задранной рубашкой и распухшими от поцелуев губами, продолжает преследовать его во снах и кошмарах по сей день. Ёнджун придумал какое-то оправдание, сказав, что ему нужно отправить электронное письмо — в час ночи, в воскресенье, — и выбежал из комнаты, прежде чем Бомгю успел что-то сказать. Сердце бешено колотилось, на висках выступил пот, он забрался в свою кровать и тут же отключился. На следующее утро он не выходил из комнаты, пока Субин не начал стучать в дверь, требуя, чтобы он позавтракал. Он несколько раз ударил себя по щекам, чтобы набраться смелости, а затем заставил себя выйти. Бомгю, сидевший в одиночестве на диване с телефоном на коленях, улыбнулся ему, когда тот вошёл, выглядя таким же невозмутимым, как всегда. — Доброе утро, хён, — поздоровался он. — Эм, доброе утро, — ошеломлённо ответил Ёнджун и посмотрел на затылок Бомгю, пока тот наливал себе хлопья. Он сел рядом с ним на диван и немного подождал, прежде чем заговорить: — Насчет прошлой ночи… — Мм? — Бомгю промычал, не поднимая глаз. — Я мало что помню, так что… прости, если меня стошнило на твой ковёр или что-то в этом роде, — рассмеялся Ёнджун, изо всех сил стараясь изобразить нервозность человека, который беспокоится о чём угодно, но только не о том, что целовался со своим возлюбленным. Бомгю вскинул голову, а затем тоже усмехнулся. — Я думал, ты собираешься сказать, что мы сделали что-то постыдное, хён, — сказал он, подталкивая Ёнджуна в плечо. — Ах, нет-нет, — Ёнджун замахал руками. — Не волнуйся. — И Бомгю не волновался, так что Ёнджун тоже старался не волноваться, но продержался всего пять минут, после чего запаниковал и убежал в свою комнату, чтобы понервничать из-за того, что прошлой ночью Бомгю был в шаге от того, чтобы потрогать его член. Итак, секрет Ёнджуна — он уже чувствовал губы Бомгю на своих, ощущал сладость на своём языке, упивался звуком его стонов. И игнорировать эти факты становится в разы сложнее, когда он узнаёт, что Субин и Бомгю встречаются, потому что всё, о чём он может думать, — это «Субин тоже чувствовал губы Бомгю, Субин тоже пробовал Бомгю на вкус, Субин тоже слышал стоны Бомгю». — Эй, хён, — говорит Бомгю, останавливаясь и пятясь назад. Ёнджун моргает. Он поклялся, что закрыл дверь. — Что тебе сделала эта бумага? — А? Эм… — Ёнджун опускает взгляд на свои руки, которыми он что-то рассеянно писал в блокноте, и на смятую бумагу рядом с ним. А затем на дюжину скомканных листов, которые он выбросил. Он даже не заметил, что вырывал их. — Я пытаюсь написать текст. — О! — Бомгю без приглашения врывается в комнату Ёнджуна и садится рядом с ним. Ёнджун едва успевает отодвинуть в сторону бумагу, на которой он нарисовал мультяшных медведей, прежде чем Бомгю успеет их увидеть. — Можно посмотреть? —Ну… Улыбка Бомгю слегка угасает, и он медленно произносит: — Я имею в виду, если ты не хочешь никому показывать, конечно, я понимаю, но если у тебя возникли проблемы, может, я мог бы… — Нет, дело не в этом, — быстро успокаивает его Ёнджун. — Просто у меня… ничего нет? Бомгью наклоняет голову. — Ничего? —Ты спрашиваешь меня или намекаешь мне на что-то? Ухмыляясь, Бомгю прикрывает рот рукой. — Я возьму свою гитару, может, музыка поможет, — говорит он. — Всё в порядке… Конечно, Бомгю уходит прежде, чем Ёнджун успевает закончить говорить. Вернувшись с гитарой в руках, он садится на приличном расстоянии от Ёнджуна по другую сторону кровати и начинает проверять струны. — Какую песню хочешь? Или ты ещё не знаешь? — Песню о любви? Наверное. — Ёнджун пожимает плечами. — Я никогда раньше не писал таких песен, так что… Бомгю отрывает взгляд от своей гитары, с которой он возится, и в таком виде, с падающей на глаза чёлкой и закатным солнцем, проникающим из окна, он похож на ангела. Ёнджун на мгновение перестаёт дышать и заставляет себя выровнять дыхание, прежде чем он задохнётся. Подняв уголки губ, Бомгю говорит: — Думаю, я могу помочь с этим.

***

В итоге они записывают всю песню за один вечер, одержимые каким-то демоническим повелителем текстов, и Ёнджун понимает, насколько всё это дерьмово, только когда смотрит на готовый продукт. — Это, конечно… — Ёнджун замолкает, переводя взгляд с одного слова на другое. Одна из частей, написанных Бомгю, определённо худшая: ты подарил мне огненный поцелуй, когда прижался своими губами к моим. Неужели Бомгю думает об этом, когда целует Субина? — …романтично. Бомгю прихорашивается рядом с ним, кладя подбородок на плечо Ёнджуна, чтобы тоже почитать. — Хорошо. Думаю, они это примут. — Ну, это довольно обычный текст песни. Не совсем прорывной, — поспешно говорит Ёнджун, потому что он не может допустить, чтобы это было опубликовано. Как их хён, он не может допустить, чтобы песня о любви Субина была выпущена на всеобщее обозрение — что, если они расстанутся? Не то чтобы он думал, что они расстанутся, но что если? — О, не скромничай, хен. Мы проделали хорошую работу. — И тут Ёнджун инстинктивно чуть не рвет бумагу пополам, потому что Бомгю подмигивает ему. — Это из опыта, верно? — Хм. — Листок с текстом падает на колени Ёнджуна. — Ха-ха, точно. Опыт. Я встречался с несколькими девушками, когда был стажёром. Что ж, мне нужно в душ, так что… — Он никогда не слышал, чтобы его голос звучал так глухо. Бомгю замолкает, улыбка сходит с его лица, и он начинает спрашивать: — Что-то не так? — Прости, я просто очень вспотел, — бормочет Ёнджун и осторожно сталкивает Бомгю с кровати, протягивая ему гитару. — Спасибо за помощь, я ещё немного поработаю над ней и отправлю тебе. — О, хорошо. — Бомгю наклоняет голову в его сторону. — Мы можем просмотреть его вместе позже, если… — Извини, я очень вспотел, мне нужно в душ, — повторяет Ёнджун и, как только Бомгю оказывается за пределами его комнаты, закрывает дверь перед его лицом. Его прекрасным, безнадежно наивным лицом, которое, вероятно, сейчас пойдет и будет целовать лицо Субина. Ёнджун забирает написанные ими тексты и кладёт их рядом с ноутбуком, чтобы разобраться с ними позже. Это проблема Ёнджуна в будущем. А пока ему нужно сходить в душ, потому что он на самом деле чертовски вспотел. (Оказывается, написание песен о любви с человеком, в которого ты влюблён, приводит к такому результату.)

***

— Так что ты подаришь Бомгю на день рождения? — спрашивает Субин несколько недель спустя, когда они вместе моют посуду. Тарелка в руках Ёнджуна выскальзывает, и он едва успевает её поймать, прежде чем она разобьется. — Я ещё не знаю, — отвечает Ёнджун, переводя дыхание и снова принимаясь яростно вытирать посуду, чтобы как можно скорее закончить этот разговор. — А что? Субин пожимает плечами. — Просто любопытно. Я не знаю, что ему подарить. Я подумал, может быть, у тебя есть какие-нибудь идеи. Ёнджун бросает на него косой взгляд. Конечно, с Бомгю бывает трудно договориться, но Субин — его парень. Наверняка Субин знает его достаточно хорошо, чтобы купить ему один-единственный подарок. — Даже если бы я это сделал, я бы тебе не сказал. Я должен приберечь их на будущие дни рождения, — надменно говорит он. Смеясь, Субин откладывает миску, которую чистил, и берёт другую. — Я так и думал, что ты это скажешь. Что ж, думаю, подарки, которые мы ему подарим, всё равно будут разными… — размышляет он. Вбей себе это, Субин. Вбей это. — Верно. — Если ты правда не знаешь, ты мог бы подарить ему, например, кольца или что-то в этом роде. — У нас уже есть подходящие кольца. — Разве вы, ребята, не купили их в прошлом году? Или это было позапрошлой осенью? — бормочет Субин. — Кажется, пришло время обновить их. Ёнджун прищуривается, пытаясь уловить подвох в словах Субина, потому что Субин не может всерьёз предлагать Ёнджуну подарить его парню кольцо, верно? Или Субин чувствует… угрозу из-за того, что у них с Бомгю одинаковые кольца? Он никогда не считал Субина ревнивым — он ни разу не видел, чтобы тот ревновал Бомгю за все полтора месяца их отношений, — но Субин тоже довольно сдержанный человек. Если бы он ревновал, то, скорее всего, выражал бы это завуалированно. Как сейчас. — Это просто кольца дружбы… — осторожно говорит Енджун. Субин закатывает глаза. — Да, я знаю. Не волнуйся. — Я обещаю. — …Отлично. В любом случае. — Субин расправляет плечи. — Передай мне последнюю тарелку, чтобы я мог вернуться в свою комнату. Я вот-вот впаду в пищевую кому. Ёнджун краем глаза поглядывает на Субина, пока они моют посуду, но Субин либо не замечает этого, либо ему всё равно. Ёнджун не может понять, притворяется он или нет. Когда они заканчивают, он развязывает фартук, машет Ёнджуну, берёт из холодильника апельсин и возвращается в свою комнату. Ёнджун возвращается в свою комнату, включает свет и видит, что на его кровати кто-то лежит. — Какого чёрта… — ругается он, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Фигура поворачивается, открывая взор на Бомгю, который смотрел на него затуманенным взглядом. — Зачем ты включил свет?.. — Это… это моя комната? — говорит Ёнджун. Он не знает, почему это прозвучало как вопрос. — Это моя комната, — повторяет он более твёрдо. — Твоя кровать мне нравится больше, чем моя, — бормочет Бомгю, словно едва проснувшись, и переворачивается на бок, отвернувшись от Ёнджуна. — Дай мне поспать. — Бомгю, ты не можешь… — вздыхает Ёнджун. Та часть его мозга, которая обожает заботиться о Бомгю, хочет оставить его, потому что, видит Бог, Бомгю не высыпается, но та часть его мозга, в которой ещё осталось подобие инстинкта выживания, кричит ему, чтобы он не позволял самому красивому парню, которого он когда-либо встречал, и объекту его привязанности и обожания засыпать в его постели. — Ты не можешь спать в моей постели, ну же. Бомгю скулит, пытаясь стряхнуть руку Ёнджуна, которая тянет его за плечо. Он переворачивается на спину, и он выглядит как… Енджун проглатывает комок в горле. — …Пожалуйста? — умоляет Бомгю, приоткрыв глаза и надув губы. Ёнджун отшатывается, как от ожога, и делает шаг назад. — Х-хорошо, — запинается он, ругая себя за то, что оказался таким слабым. Но он также не может заставить себя выгнать Бомгю, когда тот одним словом пробудил в Ёнджуне все чувства, которые тот когда-либо испытывал к нему. — Тогда я буду в гостиной, — неуверенно говорит он. Бомгю зевает и прижимается к подушке Ёнджуна, под одеялом Ёнджуна, в постели Ёнджуна, выглядя так, будто он здесь и должен быть. Ёнджун вбегает в гостиную, где Тэхён подключил свой ноутбук к телевизору. Он бросает взгляд на Ёнджуна и спрашивает: — Что с тобой случилось? — Ничего, — говорит Ёнджун, садясь на другой конец дивана. Он запоздало понимает, что его телефон в комнате, но ни за что на свете не вернётся туда, пока Бомгю не уйдёт. — Ты что-то делаешь? В моей комнате становится душно. — Я как раз собирался посмотреть этот фильм о «Принцессе Диане», — говорит Тэхён, что очень в его духе. — …Полагаю, ты хочешь присоединиться ко мне? — Да, пожалуйста. — Хорошо, но тогда пойдешь за закусками. Ёнджун только что устроился поудобнее, но достать еду из кладовки — небольшая плата за то, чтобы какое то время игнорировать свои проблемы, поэтому он подчиняется. К сожалению, даже взлёты и падения британской королевской семьи не могут отвлечь его от настоящей принцессы, которую он знает, — спящей красавицы, всё ещё свернувшейся калачиком в его постели. И Ёнджун продолжает думать о том, как написать электронное письмо с увольнением для Хайба.

***

За два дня до дня рождения Бомгю Субин снова спрашивает Ёнджуна, что он подарит Бомгю, и Ёнджун приходит в ужас, осознав, что был настолько погружён в отрицание, что забыл подарить Бомгю подарок. Как только они заканчивают тренировку, он бежит обратно в общежитие, забирает свой кошелёк и все кредитные карты, а затем едет на автобусе в COEX. Он понимает, что это плохая идея, как только ступает на второй этаж, и группа девушек, выкрикивающих его имя, достаёт телефоны, чтобы снять его на видео… идущего по торговому центру, как обычный человек. Он опускает шляпу, чтобы скрыть лицо, и плотнее натягивает маску; обычно он не возражал бы против такого внимания, но сегодня у него миссия. Основная задача, конечно же, состоит в том, чтобы понять, что на самом деле подарить Бомгю. Он мог бы подарить ему что-то простое, например, плюшевого мишку или ещё одни кроссовки. Но потом он думает о том, что Субин, скорее всего, подарит Бомгю, и его охватывает дух соперничества, который он должен подавить, но не подавляет, потому что он мелочный и хочет быть тем, кто заставит Бомгю улыбаться чаще всего. Эта мысль приводит его в самый дорогой ювелирный магазин в торговом центре. С каждым шагом он испытывает всё больший страх, но, увидев в витрине пару элегантных колец, и он просто понимает. — Здраствуйте, извините, — здоровается Ёнджун, постукивая пальцем по стеклу. — Сколько они стоят? — Шесть миллионов, — отвечает мужчина. Он одет в хорошо сидящий на нём костюм и рассеянно полирует один и тот же браслет с тех пор, как вошёл Ёнджун. — Вы заинтересованы? — А, я просто… я просто смотрю, но да, — говорит он. — Можно мне посмотреть на них поближе? Мужчина кивает и наклоняется, чтобы вытащить из футляра коробку с двумя кольцами. — За небольшую плату мы можем выгравировать имена на внутренней стороне ремешка, — говорит он и протягивает коробку Енджуну. —Сколько бы это могло стоить? — Дополнительные двести пятьдесят тысяч. Чёрт, это место вот-вот его разорит. Ему придётся положить это дерьмо на три разные кредитные карты и, вероятно, превысить лимит своего расчётного счёта. Он берёт одно из колец и крутит его между пальцами. Свет падает на него, и оно сияет чистым голубым светом. Шесть миллионов вон. Умножаем на два. Плюс ещё пятьсот тысяч за гравировку. Ёнджун не тратил столько на все подарки, которые он купил для всех участников за пять или шесть лет знакомства. Тот факт, что он вообще об этом думает, означает, что он проиграл битву, поэтому, оплакивая свои следующие несколько зарплат, он кивает этому человеку. К чести этого человека, ему удаётся сохранять невозмутимый вид, несмотря на то, что он, вероятно, только что заработал месячную зарплату одним Ёнджуном. — Вам нужна гравировка? — Ты можешь сделать это прямо сейчас? Ёнджун кладёт кольцо обратно в коробочку. — Это займёт несколько часов. — Мужчина делает паузу. — У меня накопилось много дел. Если вы вернётесь завтра… Завтра — единственный день недели, когда они полностью заняты. — А если я заплачу дополнительно? Мужчина улыбается ему: —Я думаю, мы сможем что-нибудь придумать.

***

Ёнджун так боится потерять кольца в течение сорока восьми часов между покупкой и передачей Бомгю, что оставляет их под подушкой. Вечером, перед тем как Бомгю проведёт прямую трансляцию в честь своего дня рождения, они устраивают для Бомгю небольшую вечеринку в общежитии. Ёнджун наблюдает, как участники один за другим дарят Бомгю свои подарки. Кай дарит ему именную университетскую куртку и письмо, от которого Бомгю расплакался; Тэхён дарит ему пожизненную лицензию на одну из программ, которые он использует для создания музыки; а Субин дарит ему… — Кружку? — Озадаченно спрашивает Ёнджун. — Это не просто кружка. — Субин переворачивает её. На ней написано «Худший парень в мире». У Ёнджуна кружится голова. — Видишь? — Ха-ха-ха, — механически смеётся Бомгю, выхватывая его из рук Субина. — Ты такой забавный, хён. — О, и я принёс тебе это, — Субин достаёт из кармана маленький игровой картридж. — Я подумал, что мы могли бы поиграть вместе. Игра, в которую они могут играть вместе. Чёрт. Это не только то, что явно нравится Бомгю, но и то, что помогает снять напряжение и что они могут делать вместе. Ёнджун сдерживает хмурый взгляд, когда лицо Бомгю озаряется улыбкой и он хихикает. — Я бы убил тебя, если бы ты принёс мне только кружку, — говорит он и крепко обнимает Субина. — Спасибо, хён. Мы можем поиграть завтра. — Мм, — Субин похлопывает Бомгю по спине и крепко обнимает его в ответ. Ёнджун смотрит себе под ноги. Должно быть, это один из первых случаев, когда он чувствует себя не в своей тарелке рядом с ними. Тэхён, должно быть, чувствует то же самое, потому что он громко свистит, чтобы они разошлись. — Прости, — смущённо говорит Субин. — А что насчет тебя, хён? Ёнджуну требуется мгновение, чтобы понять, что Субин обращается к нему. — А что насчёт меня? —… Твой подарок? — Субин подсказывает. — Ох. — Да. Его подарок. — Я, эм, отдам его тебе позже. — Он улыбается Бомгю. Бомгю моргает, глядя на него широко раскрытыми глазами, но неуверенно улыбается в ответ. — Конечно, — легко отвечает он. — Отвратительно, — бормочет Субин, и Бомгю хлопает его по плечу. — Не волнуйся, я не собираюсь уводить твоего парня, — сухо говорит Ёнджун, чтобы подстраховаться и не дать Субину неправильных представлений. — Это ещё более отвратительно. — Субин отталкивает Бомгю. — Пожалуйста, можем мы сейчас поесть торт? — Спрашивает Тэхен. Ёнджун вызывается разрезать торт, чтобы не стоять и не смотреть, как Субин и Бомгю строят друг другу глазки. Флирт — это его и Бомгю дело. Но на самом деле это не так, потому что Бомгю встречается не с ним, а с кем-то другим, так что, сколько бы Бомгю ни флиртовал с ним, он не тот, с кем Бомгю играет в видеоигры, обнимается в своей комнате, целуется или делает что-то ещё, что Ёнджун хотел бы делать на месте Субина. Остальная часть вечера проходит без происшествий. Ёнджун смеётся, когда это уместно, рассказывает свою неловкую историю о Бомгю из их стажировки, пока они доедают торт, а позже обязательно появляется в прямом эфире Бомгю. Когда ночь заканчивается и Ёнджун возвращается в свою комнату, просматривая всякую ерунду на ноутбуке, в дверь стучат, и он, не задумываясь, кричит: —Входите. — Привет. — Бомгю улыбается ему, и в уголках его глаз появляются морщинки. — Я подумал что ты, наверное, заснул, раз не пришёл за мной после того, как я закончил лайв, но, наверное, ты просто потерял счёт времени… — О, я… — На ноутбуке Ёнджуна время показывает полночь. — Чёрт, прости. Я отвлекся. — Всё в порядке. — Бомгю садится на кровать Ёнджуна, скрестив ноги. — Мне просто было интересно, что ты мне подаришь. На плече Ёнджуна сидит дьявол, который советует ему взять что-нибудь из своей комнаты и сказать, что это подарок Бомгю, но он почти в отчаянии, потому что хочет увидеть, как на мизинце Бомгю будет красоваться новое кольцо, которое Ёнджун ему подарил, поэтому, несмотря на беспокойство, он садится рядом с Бомгю. Бомгю освобождает для него место, пока Ёнджун достаёт из-под подушки маленькую бархатную коробочку. — Вот, — бормочет Ёнджун, протягивая ему коробку. Боже, как жалко это прозвучало. Он откашливается и ждет, пока Бомгю щелкнет застежкой на коробке и откроет ее. — Они одинаковые, так что… — О, — тихо говорит Бомгю. — Так вот почему ты так странно себя вёл. — Я не вёл себя странно, — слабо защищается Ёнджун, и Бомгю качает головой, смеясь. Он берёт одно из колец — то, что предназначалось Ёнджуну, — и ахает, когда на нём отражается свет. — Это моё. Хм… Вот, это твоё, — говорит Ёнджун и меняет кольцо, которое держит Бомгю, на нужное. — Если посмотреть изнутри… — Ёнджун, 2022, — читает Бомгю. Лицо Ёнджуна вспыхивает, и ему приходится заглянуть вглубь себя, чтобы найти в себе силы кивнуть в ответ на слова Бомгю. — Это значит, что на твоём написано… — Ёнджун поднимает кольцо, чтобы Бомгю мог прищуриться и прочитать: — Бомгю, 2022. — Что, ты думал, там будет чьё-то другое имя? — фыркает Ёнджун. — Даже не шути так, — говорит Бомгю, наполовину надув губы, наполовину смеясь. — Я бы расплакался, и не в хорошем смысле. Он задерживает дыхание, когда Бомгю надевает его на средний палец, на то же место, где он носит кольца, которые Ёнджун подарил ему в прошлом году. Ёнджун притворяется, что вытирает ресницу, сдерживая — что-то. Что-то тяжёлое, болезненное и разрывающееся от любви в его груди. Он делает глубокий вдох и сдерживает слёзы, наблюдая, как на лице Бомгю появляется небольшая тёплая улыбка. К его удивлению, глаза Бомгю такие же блестящие, как и у него. — Спасибо, хён. Это действительно красиво. И, эм… это, должно быть, стоило целое состояние, так что… — Цена не имеет значения, — быстро говорит Ёнджун. — Не беспокойся об этом. Бомгю прикусывает нижнюю губу, снова встречаясь взглядом с Ёнджуном. У Бомгю самые красивые глаза, которые Ёнджун когда-либо видел, глубокие и тёмные, но в них есть что-то такое, когда они вот-вот наполнятся слезами из-за Ёнджуна, что заставляет его чувствовать себя так, будто его ударили под дых. — Думаю, в этом году я подарю тебе что-нибудь получше на день рождения, — усмехается Бомгю. — Хотя я не знаю, что может превзойти это. — Он водит пальцами другой руки по кольцу взад-вперёд, словно в благоговении. — Надень и своё тоже, хён. Ёнджун, восхищаясь красотой Бомгю, совершенно забыл, что у него есть такое же кольцо. Он надевает его на тот же палец, что и Бомгю. — Прости, я знаю, что это не так практично, как подарки других, но… — Ты шутишь? — выдыхает Бомгю. — Ты сумасшедший. Просто заткнись. Это… это идеально, — говорит он, и Ёнджун замечает, как дрожит его голос. Бомгю отодвигает коробку в сторону и придвигается всё ближе и ближе, пока не обнимает Ёнджуна. — Спасибо, хён. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — хрипло произносит Ёнджун и обнимает Бомгю за талию. Бомгю крепче прижимает его к себе, и Ёнджун зарывается лицом в волосы Бомгю, вдыхая аромат его шампуня, чистый и свежий, как и он сам. Он почти думает, что Бомгю заснул у него на руках, пока тот не садится на пятки и не говорит тихо: — Хён, можно спросить, это… это ведь не то, о чем я думаю, да? Не… Ёнджун с восхищением наблюдает, как щёки Бомгю постепенно краснеют, и сглатывает. Он уверен, что если Бомгю раньше и не знал о его чувствах, то теперь знает, но он слишком добр, чтобы что-то сказать, слишком потрясён подарком Ёнджуна и шатким положением их дружбы, чтобы заговорить. — Да, — говорит он. — Не волнуйся. Он очень, очень сильно хочет, чтобы Бомгю волновался. Даже вполовину меньше, чем Ёнджун. Но Бомгю лишь слегка вздыхает, и его плечи опускаются от облегчения. — Хорошо, — говорит он, кажется, самому себе, а затем громче, обращаясь к Ёнджуну: — Я счастлив, хён. — Я тоже, — говорит Ёнджун, и он говорит правду, глядя на Бомгю — на его румяные щёки, лёгкую улыбку, пальцы, теребящие кольцо на пальце. Потому что ему не нужно думать о мире за пределами его комнаты, о том, как он только что солгал сквозь зубы о значении этих колец, или о том, что Бомгю ему не принадлежит. — Я тоже, — повторяет Ёнджун про себя позже, когда Бомгю уже вернулся в свою комнату, а Ёнджун начинает сходить с ума, как он и ожидал. — Я тоже счастлив. Я счастлив, — снова и снова говорит он себе, уставившись в потолок и думая о том же, о чём и всегда: о губах Бомгю, его вкусе, его стонах. Если Бомгю счастлив, то и он счастлив. Так устроена любовь. Он счастлив, когда счастлив тот, кого он любит, думает он и кричит в подушку, пока не начинает болеть горло и он не проваливается в сон.

***

Ёнджун следит за Бомгю как ястреб в течение следующих нескольких дней, ожидая, что Бомгю сделает что-то подозрительное, например, снимет кольцо в присутствии Субина, или что-то, что будет символизировать его недовольство жестом Ёнджуна. Но Бомгю, как и Субин, не обращает внимания и даже надевает кольцо на сольный концерт. Ёнджун, к своему стыду, сохраняет все фотографии, которые находит в интернете, где Бомгю с кольцом. Впервые за долгое время он думает, что, возможно, сможет по-настоящему быть счастливым. Если он не может завоевать сердце Бомгю так, как ему хочется, это нормально. Он всё равно особенный для Бомгю, и кто-то должен быть проигравшим в этой ситуации. Они лучшие друзья. Он сможет справиться с этим, если сможет оставаться рядом с Бомгю. Ему всё ещё приходится сдерживать непонятные эмоции, когда он видит, как Субин и Бомгю держатся за руки, но это нормально. В жизни есть вещи похуже, чем тоска. По крайней мере, он так думает, пока Бомгю не врывается в его комнату в какой-то нечестивый час, разбудив Ёнджуна тем, как громко он открывает дверь. — Какого чёрта, — стонет Ёнджун. — Гю? Бомгю с грохотом захлопывает дверь и плюхается на кровать Ёнджуна рядом с ним, сворачиваясь в клубок и обнимая Ёнджуна за грудь. — Я хочу спать здесь, — бормочет Бомгю, уткнувшись в плечо Ёнджуна. — Хм…— Как бы Ёнджуну ни хотелось этого, он не может оставить всё как есть, не сказав ни слова. Он стряхивает с себя Бомгю и садится, включает лампу рядом с кроватью и морщится от света, который режет ему глаза. — Что… что случилось? Тебе приснился кошмар? — Я бы хотел, чтобы это был сон, — говорит Бомгю и хватается за бёдра Ёнджуна, а не за его грудь, потому что так ему уже неудобно. — Хорошо, и…? — Подсказывает Ёнджун. У него отвисает челюсть, когда зрение перефокусируется и он видит, в каком состоянии Бомгю. Волосы растрепаны, глаза налиты кровью, плечи слегка трясутся. — Гю? — спрашивает он более настойчиво, обеспокоенно. — Мы с Субином-хёном поссорились, — выпаливает Бомгю. — Я не хочу об этом говорить. — Ох, Бомгю… — Ёнджун вздыхает и кладёт ладонь на голову Бомгю, приглаживая его непослушные волосы. — Это было… плохо? — Мхм… Ёнджун делает глубокий судорожный вдох и на мгновение закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. Он не может позволить себе нервничать, когда Бомгю явно нуждается в нём. — Насколько все плохо? — …Я не знаю, как всё сложится, — бормочет Бомгю едва слышным шепотом. — Я… я не хочу никого подводить, я знаю, что это моя работа, я знаю, что согласился на это, но я… — Эй, эй, не торопись, — успокаивает Ёнджун, отводя чёлку Бомгю назад. Бомгю скулит и пытается спрятать лицо и отвернуться, но Ёнджун не даёт ему этого сделать. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Гю. Бомгю шмыгает носом, ёрзая ногами под одеялом, а затем расслабляется в руках Ёнджуна, как котёнок. — Я больше не хочу этого делать, — говорит он. — Что делать? — неуверенно спрашивает Ёнджун, обдумывая слова Бомгю. Его мысли сразу же устремились к худшему сценарию: Бомгю уволится, покинет их группу или… — Встречаться с ним. — говорит Бомгю, что почему-то даже хуже, чем то, что представлял Ёнджун. — Субином-хёном. Я хочу расстаться. Но… ты же знаешь, все полагаются на нас, и… Ёнджун широко открывает рот и смотрит на Бомгю так долго, что Бомгю начинает нервничать и слегка приоткрывает глаза, чтобы взглянуть на него. Слезы в его глазах снова приводят Ёнджуна в чувство, и он торопливо говорит: — Если вы, ребята, только что поссорились, может… не стоит принимать таких поспешных решений, пока не проспитесь? — Нет, — фыркает Бомгю. — Я знаю, чего хочу. Я давно этого хочу, просто он… он такой упрямый! — Руки Бомгю сжимаются в кулаки у бедра Ёнджуна. — И он продолжает говорить о том, что компания возненавидит нас, если мы расстанемся, и другим участникам будет некомфортно, и… — Это не повод не расставаться, — перебивает Ёнджун. И он говорит это не просто так. — Мнение других людей… Я имею в виду, может, это будет неловко, и может, наша компания какое-то время будет вас ненавидеть, если они уже подготовили какое-то грандиозное разоблачение. Но вы не должны оставаться или не оставаться вместе из-за этого. Он и не подозревал, что в последнее время между Субином и Бомгю всё так сложно. На его взгляд стороннего наблюдателя, они были такими же болезненно нормальными, как и всегда. Подумать только, что всё это время они оба скрывали это… Ёнджун вздыхает, проводя пальцами по волосам Бомгю. Ему тоже придётся поговорить с Субином или, по крайней мере, попросить кого-нибудь из остальных поговорить с ним. Ёнджун не уверен, что он сможет дать объективный совет. — Я знаю, хён. Я просто… — лицо Бомгю искажается, что для него нехарактерно. — Я больше не хочу иметь с этим дело. Ёнджун облизывает нижнюю губу. — Я не уверен, что должен… Я имею в виду, Субин-и — мой друг, я не хочу…— Бомгю пытается подобрать правильные слова, но Ёнджун осторожно перебивает его. —…Думаю, тебе стоит подумать об этом, прежде чем говорить о нём прямо сейчас. Это лучше, чем случайно сказать что-то, о чём ты потом пожалеешь. Молчание между ними длится, кажется, целую вечность, и единственным звуком, который слышит Ёнджун, является неровное биение его сердца, пока Бомгю начинает тихо говорить: — Да. Ты прав. Прости, я не хотел ставить тебя в такое неловкое положение, я… я не подумал, и после того, как я вышел из его комнаты, я собирался вернуться в свою, но вместо этого оказался здесь… — Всё хорошо. — Ёнджун проводит большим пальцем по лбу Бомгю, чувствуя влажность его кожи, а затем отстраняется. — …Могу я переночевать здесь сегодня? — Спрашивает Бомгю. Ёнджун должен сказать «нет». Он действительно, действительно должен сказать «нет» — он не может позволить, чтобы сон Бомгю в его постели стал привычкой, особенно когда он так взволнован и не может ясно мыслить. Но он не думает, что на свете есть хоть один человек, который смог бы устоять перед влажными ресницами Бомгю и тем, как он цепляется за футболку Ёнджуна, так что… — Хорошо, — выдыхает Ёнджун, вопреки здравому смыслу. —…Только на эту ночь. Бомгю тихо вздыхает и кивает в знак согласия, крепче обнимая Ёнджуна. Ёнджун неловко тянется, чтобы выключить лампу, и они снова погружаются в темноту. Лёжа на спине, Ёнджун поворачивается на бок, стараясь не сильно ворочать Бомгю, и обнимает его. — Спокойной ночи, — бормочет Ёнджун. — Не волнуйся, я уверен, что всё наладится. — Спокойной ночи, — невнятно бормочет Бомгю, и вскоре их обоих одолевает сон.

***

На следующее утро Ёнджун просыпается в пустой постели. То, что он этого ожидал, совершенно не делает боль меньше. Он выбирается из постели, пока Субин не пришёл и не накричал на Ёнджуна, и заглядывает в кухню, чтобы убедиться, что не идёт в зону боевых действий. Субин и Тэхён готовят завтрак — Тэхён даёт указания, а Субин неловко топчется на месте, торопясь их выполнить, — пока Бомгю и Кай болтают на диване. Кажется, всё идёт хорошо. — Хен! — Кай кричит, когда видит Ёнджуна. Ёнджун вздрагивает и отшатывается, несколько раз проводя руками по волосам, как будто это поможет скрыть то, как ужасно он выглядит. — Мы всё гадали, когда ты встанешь. — Эй, — Ёнджун встречается взглядом с Бомгю, и тот показывает ему большой палец вверх. Ёнджун натянуто улыбается, его сердце сжимается так сильно, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Он рад, что они всё уладили. Видеть, как Бомгю плачет, было душераздирающе, и хотя это душераздирающе в другом смысле, по крайней мере, Бомгю снова веселится. — Итак, сегодня у нас выходной, — говорит Субин с кухни. Ёнджун усаживается на один из табуретов. — Я собираюсь отвести Кая и Тэхён-и в кино. Хм. Ёнджун смотрит на Бомгю, но тот, кажется, не расстроен и не обеспокоен. Может, они договорились… провести какое-то время раздельно? Может, Субин запланировал эту ночь с Каем и Тэхёном и не смог отменить. Ёнджун не может представить, как можно катать Бомгю на эмоциональных горках, как, очевидно, делал Субин. Так что Бомгю вряд-ли захочет проводить следующие сутки рядом с ним. — Круто, — говорит Ёнджун намеренно расплывчато. — Мы вернёмся не раньше полуночи, — продолжает Субин. — Так что… Ёнджун поворачивает к нему голову, но видит только отвратительно широкую спину Субина, выражение лица которого скрыто волосами и углом, под которым он стоит. — Круто…? — повторяет Ёнджун, пытаясь понять, что пытается донести до него Субин. Когда Субин и Тэхён ставят тарелки с завтраком на стол, Субин наклоняется и шепчет Ёнджуну на ухо: — Не волнуйся, мы всё уладили. Так что сегодня можешь просто расслабиться. — Эм… — Эти слова не вызывают у него желания расслабиться. — Я всё равно собирался расслабиться. — Отлично! — радостно говорит Субин, и Ёнджун начинает подозревать, что один из них или они оба сошли с ума. Ёнджун словно выходит из своего тела во время завтрака, наблюдая за тем, как остальные четверо спорят друг с другом. Субин и Бомгю непринуждённо разговаривают, как будто они и не ссорились прошлой ночью, а Субин вовсе и не говорил Ёнджуну ничего, что он на самом деле сказал. Угрожал ему? Успокаивал его? Он в буквальном смысле без понятия. Он едва притрагивается к своему завтраку и вынужден отбиваться от пристальных и обеспокоенных взглядов остальных. —…Я разогрею себе что-нибудь попозже, — говорит он. — Я просто все еще немного устал. Я, наверное, вернусь в постель. Бомгю вскидывает голову от его слов и зовет его: — Хён… — Но Ёнджун уже трусливо бежит обратно в свою комнату.

***

Ёнджун проводит остаток дня, обдумывая слова Субина и Бомгю, сказанные прошлой ночью. Но его мозг не может понять, почему они ведут себя так… так, как они себя ведут. Он бы не так сильно переживал, если бы Субин не подошёл к нему и не сказал «расслабиться». Субин может быть рассеянным, но он не настолько рассеян; он должен понимать, что если он скажет Ёнджуну расслабиться, то получит прямо противоположный результат. Так зачем же он это сказал? Он тянет себя за волосы и какое-то время ворочается в постели, не находя себе места, прежде чем заставить себя заняться чем-то полезным. Он работает над песней, которую они с Бомгю написали несколько месяцев назад, и почти не замечает, как проходит время, пока не слышит стук в дверь и громкий голос Кая: — Мы уходим! — Пока, — говорит Ёнджун, бросая наушники на стол. Он ждет, пока не услышит, как закрывается входная дверь, затем крадется за угол, чтобы посмотреть, как эти трое выходят из общежития, оставляя его и Бомгю, по необъяснимой причине, одних. Ему весь чёртов день хотелось в туалет, но он терпел, потому что не хотел ни с кем столкнуться в коридоре. Теперь, когда они с Бомгю остались одни, и Бомгю, скорее всего, играет в видеоигры, он наконец-то может сходить в туалет. Сделав это, он чувствует себя чуть менее несчастным. Совсем чуть-чуть, но всё же. Он выключает свет в ванной и тут же сталкивается с чем-то твёрдым. Он не помнит, чтобы прямо за дверью ванной была стена. — Ай, — скулит Бомгю, отступая назад. — Ты что, только что врезался в меня? Алло? Земля вызывает Ёнджун-и? Ёнджун несколько раз моргает. — Почему ты просто стоял у двери в эту ванную? Там, в конце коридора, буквально есть ещё одна. — Я ждал тебя! — воскликнул Бомгю. Он что-то держал в правой руке. — …Давай выпьем вместе. — Он трясёт банкой пива. — Эм… — Ёнджун замечает кольцо на пальце Бомгю, и его пульс учащается. Он не может вспомнить, было ли оно на Бомгю этим утром или он надел его только сейчас, когда Субин ушёл. Он не знает, что может означать любой из этих вариантов, но… — Ну же, хён. Возможно, сегодня тебе удалось избежать встречи со всеми остальными, но ты не сможешь избежать встречи со мной. Если Бомгю наконец-то осознаёт, какой властью он обладает над Ёнджуном, то Ёнджун в заднице. Он глубоко вздыхает и поднимается на ноги, побеждённый. — Только ненадолго, — уступает он, потому что знает, что Бомгю будет доставать его всю ночь, если он не сдастся. А он просто не может отказать Бомгю, как он уже давно решил. Он выпьет одну-две рюмки, а потом придумает какое-нибудь оправдание, что не смог вздремнуть днём, и уйдёт в свою комнату, как делал каждый вечер в последние несколько недель. Бомгю радуется и бежит в гостиную, крича: — Подожди на диване, я принесу напитки! Десять минут спустя Ёнджун уже выпил полбанки пива, и Бомгю запоздало признаётся, что уже выпил одну банку до того, как попросил Ёнджуна выпить с ним. Потирая виски, Ёнджун считает дни, потому что Бомгю, несомненно, станет его погибелью. Бомгю, кажется, не обращает внимания на тишину, пока листает свой телефон, время от времени что-то говоря, но Ёнджун не такой. И поскольку он всё равно скоро умрёт, он может с таким же успехом спросить: — Ну, как всё прошло? — Когда Бомгю лишь смотрит на него, не понимая его слов, Ёнджун уточняет: — С Субином. Бомгю делает большой глоток пива, высовывая язык, чтобы поймать каплю, которая вытекает с его губ. — Мы всё уладили. — Он улыбается, его щёки круглые и красные, как яблоки. — Именно это он и сказал мне раньше, — говорит Ёнджун, в основном самому себе. — О, ты с ним поговорил? Это хорошо. — Бомгю хлопает в ладоши. — Сейчас мне не хочется о нём говорить. Ёнджун хочет возразить, потому что эти слова ничего не объясняют в контексте того, о чём говорили Субин и Бомгю. Но Бомгю подходит всё ближе и ближе, пока не оказывается наполовину на коленях у Ёнджуна. — ...Ах, — резко выдыхает Ёнджун. — Бомгю, ты… — Что, пьян? Нет, я не пьян. — Бомгю надувает губы. — Ты выпил столько же, сколько и я. Ёнджун скользит языком по внутренней стороне своего рта. Он чувствует только вкус дерьмового пива, которое они пьют. — Ладно, — говорит он, не найдя лучшего ответа. — Хочешь что-нибудь посмотреть? Бомгю пожимает плечами, что Ёнджун воспринимает как согласие. Единственная проблема в том, что Бомгю, кажется, невероятно сопротивляется тому, чтобы слезть с него. Он обвивает руками шею Ёнджуна и хныкает каждый раз, когда Ёнджун пытается его оттолкнуть, так что Ёнджуну приходится довольствоваться единственным пультом в пределах досягаемости. — Ты такой вредный, — ворчит Ёнджун. — Ты такой грозный, — насмехается Бомгю, и Ёнджун закатывает глаза. Сейчас по всем каналам идут только корейские фильмы, так что они оказываются на каком-то сомнительном кабельном канале, который Ёнджун за всю свою жизнь смотрел всего пару раз. К тому времени, как Ёнджун открывает третью банку пива, он почти уверен, что никто из них не смотрит фильм. — Хен. — Бомгю садится на Ёнджуна, закрывая ему обзор на экран. — Ёнджунни-хен. — Гю, — Ёнджун слегка толкает его, но Бомгю не двигается. — Ты тяжёлый. Бомгю хмурится. — Перестань менять тему. — Как я могу… — раздосадованный Ёнджун щёлкает Бомгю по носу. — Мы даже не разговаривали, как я могу сменить тему? — В последнее время ты ведёшь себя странно, — обвиняет Бомгю. Он дуется, как побитый щенок, но Ёнджун слышит искреннюю боль в его голосе. — Не только на этой неделе, но и… Ёнджун прикрывает рот рукой, чувствуя жжение на губах, и ставит пиво на стол. — Да, я знаю, — тихо говорит он. — Я просто… отвлекся. — Отвлекся, — эхом отзывается Бомгю. Жидкость в его банке плещется, когда он взмахивает рукой, и Ёнджун вырывает её из его рук и откладывает в сторону. — Отвлекся на что? Или на кого? — На кого? — глаза Ёнджуна расширяются. Бомгю спрашивает, потому что знает или думает, что Ёнджун отвлекся на что-то, или… на кого-то другого? Как будто Ёнджун когда-либо смотрел на кого-то другого. То, как Бомгю явно пытается контролировать выражение своего лица, вонзает нож в сердце Ёнджуна. — Я не знаю, я… я думал, что всё в порядке, потому что, ну, знаешь, — Бомгю играет с кольцом на своём пальце, — но потом... сегодня ты снова вёл себя странно, и… — Я–… — Ёнджун запинается, не зная, что сказать. Не понимая, о чем говорит Бомгю. — У меня много забот, Гю. Дело не в тебе, поверь мне. Бомгю хмурит брови и опускает плечи, хватаясь руками за свитер Ёнджуна. — ...Мне кажется, что это из-за меня. — Это не так, — успокаивает его Ёнджун. — Прости, если я заставил тебя так думать, я… знаешь, всё было непросто, — неуверенно говорит он. Бомгю кивает. — И мы не могли проводить столько времени вместе по очевидным причинам, но это не твоя вина. — Ты… — Бомгю замолкает, его голос звучит мягко и ровно. — Ты ревновал меня к Субину-хёну? У Ёнджуна пересыхает в горле. Его руки безвольно опускаются на колени. — Бомгю… — Ты не должен, — перебивает его Бомгю, более настойчиво. — Неважно, что мы с Субином-хёном говорим или делаем, когда… — Бомгю крепче сжимает свитер Ёнджуна, слегка подтягивая его на себя. — Я знаю, что всё сложно и странно из-за… из-за неопределённости, но тебе не нужно ревновать, хён. Одна из рук Бомгю находит руку Ёнджуна и тянет её ближе, пока они оба могут смотреть друг другу в глаза, с одинаковыми кольцами на их пальцах. — Это кольцо подарил мне ты, а не он, — добавляет Бомгю. Он сплетает их пальцы. — Так что не волнуйся. Ёнджун может быть рассеянным в присутствии Бомгю, но он не настолько глуп, чтобы не понимать скрытого смысла в словах Бомгю. — Гю… Бомгю смотрит на пространство между их пальцами, на то, как их кольца соприкасаются, пока не начинает шевелиться и не садится повыше на коленях у Ёнджуна. Ёнджун откинулся на спинку дивана, и Бомгю заслоняет Ёнджуну все, но только не его самого. На его лице смесь страха и решимости — губы дрожат, но взгляд твёрд, и у Ёнджуна от этого зрелища перехватывает дыхание. Боже, он так прекрасен, что Ёнджун иногда с трудом может на него смотреть. — Хен, — шепчет Бомгю и наклоняется ближе. Губы Бомгю горькие, как пиво, которое они пили, и очень, очень горячие... Он не теряет времени, раздвигая губы Ёнджуна, и Ёнджун задыхается, слишком ошеломлённый, чтобы делать что-то, кроме как сидеть и пытаться осознать происходящее. Рука, лежащая на свитере Ёнджуна, перемещается на его волосы и слегка дёргает, пока Ёнджун инстинктивно не отвечает на поцелуй. Когда его язык скользит по нижней губе Бомгю, Бомгю всхлипывает — тот самый звук, который преследовал Ёнджуна весь прошлый год, — и Ёнджун внезапно обезумивает. — Хен, — снова говорит Бомгю, когда Ёнджун хватает его под бёдра и приподнимает, пока Бомгю не приходится раздвинуть ноги, чтобы сесть на бёдра Ёнджуна. — Хен–ах… Ёнджун вздрагивает, когда зубы Бомгю скользят по его губе, сминая чувствительную кожу, которую он успел прокусить за этот вечер. — Чёрт, — ругается он, уже задыхаясь, и отстраняется, когда его зрение начинает расплываться от недостатка воздуха. Он моргает, чтобы прогнать мутность в глазах, и ахает, приоткрыв рот, когда видит, как выглядит Бомгю. «Идеально», — подсказывает ему разум, и Ёнджун вынужден согласиться. Бомгю лениво облизывает губы, и с растрёпанными волосами, тяжело и быстро дыша, он выглядит безумно. Он, наверное, бредит. Они пьяны — или, по крайней мере, навеселе, — и Ёнджун отшатывается, задыхаясь. — Подожди, — говорит он, отбиваясь от попыток Бомгю снова его поцеловать. Бомгю издаёт жалобный и растерянный звук, когда его отталкивают. — Подожди, Гю… —...Что? — Спрашивает Бомгью, затаив дыхание. — Субин... — Ты что, серьёзно сейчас думаешь о Субине? — резко спрашивает Бомгю, и Ёнджун в шоке замирает. — Почему ты так зациклен на нём? — Потому что вы, ребята–... — Как ты можешь думать о нём, когда я здесь? — продолжает Бомгю, впиваясь ногтями в обнажённое плечо Ёнджуна, оголённое, потому что свитер слегка сполз вниз. — Тебе нужно, чтобы я прямо сейчас позвонил ему и попросил его благословения? Разговаривать с Субином — последнее, чего хочет Ёнджун прямо сейчас. — Нет, но… — Тогда что? В чём твоя проблема? — Хватка Бомгю ослабевает. — Ты… ты вообще этого хочешь? — Да! — отвечает Ёнджун так быстро, что начинает задыхаться. Чёрт, он не думает, что когда-либо в жизни хотел чего-то больше. Ёнджун привык получать то, что хочет, если приложит к этому усилия, но Бомгю всегда был чем-то недосягаемым, ускользающим из рук Ёнджуна. После того, как они впервые поцеловались и Бомгю ничего не помнил, он списал это на случайность. Но во второй раз? Неужели вселенная действительно настолько жестока, чтобы держать перед ним то, чего он хочет больше всего на свете, вот так, еще ближе, чем раньше? — Тогда… — Бомгю подносит руку Ёнджуна к своей щеке. Ёнджун проводит большим пальцем по нежной коже под глазом Бомгю, и он чувствует себя беспомощным, когда Бомгю закрывает глаза и расслабляется под его прикосновением. — Перестань беспокоиться о Субине. Мы собираемся покончить со всем этим. Мы уже говорили об этом. Так что просто… — Ёнджун не понимает и хочет сказать об этом, но тут Бомгю скулит: — Пожалуйста, хён...— И Ёнджун сдаётся. На этот раз, когда их губы соприкасаются, Ёнджун придерживает голову Бомгю рукой, и Бомгю, кажется, с удовольствием прижимается к нему. Каждый раз, когда их языки скользят по губам друг друга, Бомгю издаёт низкий, сдавленный стон; с каждым звуком когти, которые Бомгю прочно вонзил в сердце Ёнджуна, все глубже вонзаются в его грудь, загоняя его в угол, пока он не перестает осознавать что-либо, кроме Бомгю. Теперь отступать некуда. Ёнджун целует его, пока Бомгю не начинает ёрзать, раскачиваясь на бедре Ёнджуна. Ёнджун прижимается к нему лбом, выравнивая дыхание, а затем встаёт, подхватывая Бомгю, когда тот неизбежно падает с его коленей. — Моя комната, — шепчет он, прижимаясь губами к губам Бомгю, и им каким-то образом удаётся добраться до комнаты Ёнджуна, не упав и не врезавшись в слишком много стен. Ёнджун осторожно разворачивает свой подарок, раздевая Бомгю слой за слоем, пока тот не оказывается обнажённым под ним. Бомгю скулит, пока Ёнджун делает то же самое, и вздрагивает, когда холодный воздух касается его обнажённой кожи. Он делает паузу, прежде чем нырнуть обратно, запечатывая в памяти открывшийся ему вид: Бомгю, окутанный лунным светом, проникающим из окна, его руки раскинуты над головой на подушке, его рот приоткрыт, умоляя о поцелуе. Его сильные руки, широкие плечи, узкая талия. Всё, о чём Ёнджун так долго мечтал, и даже больше того, о чём он не позволял себе думать раньше, боясь слишком сильно увлечься. Ёнджун любит его так сильно, что ему больно. Его руки скользят по бокам Бомгю, пальцы вырисовывают неровный узор на его коже, пока он не обхватывает его лицо и снова не целует. Бомгю отвечает ему, и меньше чем за час Ёнджун запоминает каждую точку во рту Бомгю, от которой тот извивается, — затем его шею, затем живот, затем бёдра. Субин тоже делает так с тобой? – хочет спросить Ёнджун, проводя языком по внутренней стороне бедра Бомгю. Его ногти оставляют тонкие красные линии на бёдрах Бомгю, пока он удерживает его. Ты и Субину позволял увидеть тебя таким? На его вопрос Бомгю отвечает, хватая Ёнджуна за запястье, прежде чем тот успевает дотянуться до смазки. — У меня это впервые... — говорит он, прикусывая губу. Ёнджуну приходится крепко держать равновесие, чтобы не улететь от неописуемых эмоций, разрывающих его сердце. — Хорошо, — шепчет Ёнджун, откидывая волосы Бомгю назад, чтобы поцеловать его в лоб. — Не волнуйся. — Я не волнуюсь, — говорит Бомгю, улыбаясь, и в течение следующего часа Ёнджун разбирает Бомгю по кусочкам, и он тоже не волнуется.

***

Головная боль, испытываемая Ёнджуном на следующее утро, почти невыносима, и он стонет, когда приходит в сознание, умоляя свой мозг позволить ему снова заснуть. Но жар, прилипший к его спине, и пульсирующая боль в его теле мало помогают, и в конце концов он заставляет себя открыть глаза одним усилием воли. А потом пришло осознание того, что они делали прошлой ночью. Задыхаясь, он садится, высвобождаясь из объятий Бомгю. Бомгю крепко спит рядом с ним, и как будто воспоминаний Ёнджуна недостаточно для подтверждения; красные отметины, расцветающие на коже Бомгю, ярко показывают, что произошло прошлой ночью. Ёнджун перелезает через тело Бомгю, находит где-то на полу свои боксеры и бежит в ванную к зеркалу. Он проводит пальцами по таким же синякам на своей шее, закрывает лицо руками и стонет. Неужели он только что помог Бомгю изменить Субину? Он знает, что Субин и Бомгю не могли расстаться, по крайней мере, не по-настоящему, иначе Бомгю дал бы ему прямой ответ прошлой ночью. Так что же, чёрт возьми, они делали прошлой ночью? Потому что остаётся только один вариант. Его тошнит, и он наклоняется над унитазом, чтобы его вырвало, пока у него не заболело горло и не заслезились глаза. Чёрт. Чёрт. — говорит он себе и останавливает себя, чтобы не разбить зеркало, в котором отражается его глупое, измученное лицо. Почистив зубы и запив таблетку от головной боли водой из-под крана, он надевает первую попавшуюся одежду, которую находит в своей комнате, и идёт к двери Субина. Ему требуется несколько минут, чтобы набраться смелости и постучать в дверь. — М-м, — доносится хриплый и явно не очень бодрый голос Субина. Вскоре дверь открывается, и Субин моргает, глядя на него. — Что? — Могу я войти? — Спрашивает Ёнджун. — Ты выглядишь дерьмово, — замечает Субин. Его взгляд скользит от лица Ёнджуна к его шее, выглядывающей из-под толстовки. —...Наверное, раз ты меня уже разбудил. — ответил Субин на вопрос Ёнджуна. Он шире открывает дверь, чтобы Ёнджун мог войти, и Ёнджун молча следует за ним. Он давно не был в комнате Субина; в последнее время он заходил сюда только для того, чтобы проверить или потискать Оди. Любимый ёжик Субина спит в углу своей клетки, и Субин подходит к нему, уперев руки в бока. — Полагаю, ты разбудил меня в пять утра не для того, чтобы посмотреть на Оди, — протягивает Субин. — Так что выкладывай. — Я… — Ёнджун глубоко вздыхает. Вдыхает, выдыхает. Заставляет воздух проходить через лёгкие, чтобы не забыть, как это делается. — Мне так чертовски жаль. — …Что? — Субин трёт глаза. — Боже, хён, я слишком устал, просто скажи мне, что случилось. — Я знаю… я знаю, что у вас с Бомгю были проблемы, но я… — Как только Ёнджун начинает говорить, он уже не может остановиться. — Я также знаю, что не прошло и дня с тех пор, как вы расстались, или что бы вы там ни решили, и если вы в итоге решите, что хотите остаться вместе, я просто всё испортил для вас, и… — Что? — снова говорит Субин, теперь уже более настороженно. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Помедленнее. Ёнджун не обращает на него внимания и продолжает на одном дыхании: — Мне следовало подождать, пока я не узнаю, что происходит с вами, ребята, прежде чем что-то делать, но я… я просто чертовски глуп, если честно, и как только мы начали, я совершенно забыл обо всём остальном мире, и… Субин закрывает рот Ёнджуна рукой. — Мммф... — говорит Ёнджун. — Ладно, — Субин прищуривается, глядя на него. — Ты говоришь о... Бомгю, верно? Вы с Бомгю переспали прошлой ночью или что-то в этом роде? — Мммффммффф. — Не нужно так грубо выражаться. Ёнджун кивает. Субин долго смотрит на него, а затем медленно произносит: —...Я отпущу тебя, потому что у меня болит рука, но ты не будешь говорить, пока я не закончу. Хорошо? Ёнджун снова печально кивает, и Субин опускает руку. — Отлично. В общем… — Субин взъерошивает волосы. — Я думаю, здесь произошло недоразумение. Ёнджун наклоняет голову. Неужели Бомгю уже поговорил с Субином? Неужели Ёнджун ничего не испортил? Можно ли ему быть таким наивным после того, как он, возможно, всё испортил? У него пересыхает во рту, пока он ждёт, что Субин продолжит. — Я и Бомгю? Мы не встречаемся, — говорит Субин, а затем машет рукой в сторону Ёнджуна. — Я думал, что это ты с ним встречаешься. — Эм... — Мозг Ёнджуна обрабатывает каждое слово по отдельности: Я думал, что это ты с ним встречаешься. Ты с ним. И это сказал Субин. Он и Бомгю? Он – Чхве Ёнджун и Бомгю? — Но, — запинается Ёнджун. — вы же буквально сказали нам, что встречаетесь! — И вы с Бомгю месяцами не отлипали друг от друга, так что я решил, что он уже сказал тебе правду! — стонет Субин, ударяя себя ладонью по лбу. — Правду? — Это не по-настоящему, это просто… просто пиар-отношения, чёрт возьми... — Губы Ёнджуна складываются в о. — Конечно, если бы мы действительно встречались, я бы не позволил тебе просто так ходить и пялиться на моего предполагаемого парня. Ёнджун ощетинивается: — Я не...– — Хен. — Субин указывает на шею Ёнджуна, и Ёнджун смущённо поправляет рубашку. — Ага, я так и подумал. — Ты хочешь сказать мне, что… что, Бомгю думает, что мы встречаемся? — Говорит Ёнджун, повышая голос от паники, потому что это не может быть правдой. Этого не может быть. Он отказывается допустить, чтобы эти слова были правдой, потому что это означало бы: а) он идиот, и б) он оставил своего предполагаемого парня в постели одного после того, как лишил его девственности. Подожди, черт, он лишил Бомгю девственности. Бомгю — самый сентиментальный человек из всех, кого он знает. Он как раз из тех, кто придаёт большое значение подобным социальным конструкциям. Это значит, что Бомгю думал, что это что-то значит, а это значит, что… —...О боже мой. — шепчет он. — Вы, ребята, заставляете меня чувствовать себя таким умным, — бормочет Субин. — Мы не встречаемся, хён. Это фальшивка, мы пытаемся выйти из этого, бла-бла-бла. А теперь пожалуйста, дай мне поспать. У Ёнджуна не было возможности заговорить, прежде чем Субин вытолкал его из комнаты и захлопнул дверь перед его носом. Он простоял там добрых шестьдесят секунд, прежде чем вспомнил, что оставил Бомгю одного, и помчался обратно, молясь, чтобы Бомгю не проснулся за то время, что его не было. Конечно, он это сделал. Когда Ёнджун заходит в свою комнату, он видит, как Бомгю сидит, поджав ноги, на его кровати, одной рукой расчёсывает волосы, а другой вытирает лицо. Дверь скрипит, когда он открывает её, и Бомгю резко поднимает голову. — Хён, — говорит он, выпрямляясь и впиваясь пальцами в простыни. — Я проснулся и… Ёнджун пинком закрывает дверь, а затем резко прижимает Бомгю к кровати. Бомгю падает с тихим охом и извивается, пока Ёнджун не слезает с него. Ёнджун хватает его за запястье, тяжело дыша, смотрит Бомгю в глаза и думает: чёрт возьми, он что, думает, что мы всё это время встречались? — Мы встречаемся? — неловко выпаливает Ёнджун. — Эм… — Бомгю хмурится. — Д-да? Почему ты… почему ты так удивлен? «Удивлен» — неверное слово. Скорее шокирован, думает он и опускает голову на плечо Бомгю. — О боже, чёрт возьми... — Что? — спрашивает Бомгю, проводя рукой по спине Ёнджуна. — Подожди, ты хочешь сказать, что не знал? Как ты мог не знать, что с кем-то встречаешься?! — Ты никогда не говорил мне! — Обвиняет Ёнджун. — Ты буквально пригласил меня на свидание! — Нет, я не делал этого? — спрашивает Ёнджун, но уверенность, с которой говорит Бомгю, заставляет его пересмотреть свои мысли. Неужели? Бомгю встряхивает их сцепленные ладони, демонстративно привлекая внимание Ёнджуна к их одинаковым кольцам. Черт. Он делал. — Я думал, ты просто притворяешься, потому что, — Бомгю сглатывает, опуская руку на кровать, — из-за меня и Субина-хёна, застрявших в этих дурацких фальшивых отношениях, ты боялся, что наша компания узнает об этом и у нас будут проблемы, а не потому что… Ёнджун прячет лицо на груди Бомгю. Он, должно быть, самый большой идиот на планете. Бомгю, очевидно, второй по величине идиот на планете. — Ты никогда не говорил, что они поддельные, — шипит Ёнджун. — Кажется, это довольно важная деталь, которую стоило упомянуть. — Мы ходили на свидания, ты подарил мне кольцо за шесть миллионов вон с выгравированным на нём твоим именем, ты позволил мне спать в твоей постели, — перечисляет Бомгю. — Ладно, но я сделал всё это с учетом того, что вы с Субином встречались. Я не знал, что это были свидания! — кричит Ёнджун, слишком смущённый, чтобы поднять голову и увидеть выражение лица Бомгю. До того момента, пока он не слышит дрожь в голосе Бомгю, когда тот спрашивает: — Ты хочешь сказать, что если бы ты знал, то не стал бы… — Чёрт возьми, ты что, смеешься? — Ёнджун отпускает руку Бомгю, чтобы взять его за лицо. Бомгю избегает его взгляда, прикусывая нижнюю губу, на которой Ёнджун оставил маленькую ранку прошлой ночью. — Если бы я знал, что они поддельные, я бы спросил это у тебя на несколько месяцев раньше. Он видит, как у Бомгю краснеют щёки, когда он пытается сдержать улыбку. — Правда? — Бомгю, — говорит Ёнджун и проводит руками по лицу Бомгю — по его округлым щекам, влажному от пота лбу и уголкам рта. — Ты знаешь, что я люблю тебя. Я влюблён в тебя. Верно? Он гордится собой за то, что сумел произнести эти слова без чувства сжатия в его груди. Бомгю ждет некоторое время, затем бормочет: — Да. — …Тогда ты должен знать ответ, — заканчивает Ёнджун и целует Бомгю в лоб. Бомгю скулит, хватает подушку, лежащую позади него, и шлёпает ею Ёнджуна по лицу. — Не могу поверить, что ты считал себя каким-то отбитым, — кричит Бомгю. — Глупый хён. — Он снова шлёпает Ёнджуна подушкой, на этот раз достаточно сильно, чтобы тот перевернулся на бок. — Я думаю, это скорее твоя вина в том, что ты… — Шлёп! — не объяснил мне толком, что происходило между тобой и… — Шлёп! — Субином, так еще и не сказал… — Перестань говорить о Субине! — кричит Бомгю и меняет стратегию, бросая подушку и садясь на Ёнджуна, чтобы вместо этого поцеловать его. — Глупый, глупый, глупый… — бормочет он, накрывая губы Ёнджуна своими, и все тревоги Ёнджуна рассеиваются, когда Бомгю целует его.

***

Много времени спустя, Ёнджун обнаруживает, что сидит на диване, а рядом с ним, свернувшись калачиком, лежит Бомгю — маленький комочек под их общим одеялом. Он играет в какую-то игру на телефоне, пока Ёнджун отвечает на комментарии фанатов, и они, должно быть, сидят так по меньшей мере час или два, прежде чем кто-то наконец заходит и застаёт их обнимающимися. — Доброе утро, — устало приветствует Тэхен, подходя к холодильнику. — Доброе утро, — приветствует Ёнджун. — Привет, Тэхён, — зовёт Бомгю. Тэхён мычит и наливает себе стакан молока. — Ты знал, что Ёнджун-хён не знал, что мы встречаемся? Тэхен выплевывает свое молоко. — Подожди, ты знал? — Ёнджун открывает рот от удивления. — Подожди, все знали, кроме меня? Тэхён, задыхаясь, ударяет кулаком по столу и быстро машет другой рукой, пока не может снова вдохнуть и вымолвить: — Пожалуйста, только не говори мне, что ты думал, что Субин-хён и Бомгю-хён на самом деле встречались. Ответ Ёнджуна «Ну…» говорит сам за себя, потому что кашель Тэхёна превращается в смех, как будто он не умирал две секунды назад. — О, чёрт возьми, боже мой, — говорит Тэхён, едва сдерживая истерику. — Почему ты сказал им, а не мне? — спрашивает Ёнджун у Бомгю. Бомгю что-то печатает в телефоне, игнорируя его. Ёнджун хватает его за плечи и трясет, пока тот не злится и не отталкивает Ёнджуна. — Я не говорил им, это сделал Субин-хён, — фыркает Бомгю, возвращаясь на своё место рядом с Ёнджуном. — И я не говорил тебе, потому что думал, что ты достаточно умный. — Я умнее тебя! — вскрикивает Ёнджун. — Спорный вопрос, — комментирует Тэхён. — Как единственный человек в этом общежитии, который не знал, что вы встречаетесь… — Ладно, да, хён, ты такой умный, что не понимаешь, как это выглядит, когда ты даришь мне набор колец, которые стоят половину моей годовой зарплаты, — протягивает Бомгю. — Ты это хотел услышать? —...Ты такой сопляк, — ворчит Ёнджун и щекочет Бомгю. Бомгю вскрикивает, вскакивает с дивана и уносит с собой одеяло, а телефон падает на подушку позади него.

***

Благодаря их совместным усилиям по оказанию давления на коллег и убедительной презентации, которую они проводят вместе с Субином, объясняя, почему разоблачение настоящей пары будет лучше, чем разоблачение фальшивой, им удаётся убедить свою компанию отказаться от всего этого скандала «Бомгю и Субин встречаются» в пользу объективно более выгодного скандала «Бомгю и Ёнджун встречаются». — Зачем они вообще выбрали Субина, — ворчит Ёнджун, рисуя каракули в блокноте, пока откладывает выполнение реальной работы. — Что у него есть такого, чего нет у меня? — Ну, он выше, у него много поклонников среди широкой публики, у него больше связей в индустрии, он… — Бомгю загибает пальцы, пока Ёнджун смотрит на него сердитым взглядом. Смеясь, Бомгю щиплет Ёнджуна за щёки: — Но у него нет меня! Именно это есть у тебя, а у него нет. — Да, да... — Ёнджун вырывается из объятий Бомгю, чтобы надуться. — Спасибо. — Он рисует на бумаге грустное маленькое солнышко. Мгновение спустя в поле его зрения появляется надувшаяся голова Бомгю. — Тебе нужно напоминание? — О чем? — О том, что есть у тебя и чего нет у него, — говорит Бомгю, выхватывая у него блокнот и отбрасывая его в сторону. — Потому что если это так… Рука Бомгю скользит от его плеча к бедру, затем к передней части брюк и замирает. Ёнджун задерживает дыхание в ожидании, но Бомгю лишь дьявольски ухмыляется. — Хорошо, — Ёнджун драматично вздыхает. — Думаю, ты можешь напомнить мне. Бомгю облизывает губы и опускается на колени перед кроватью. — Мне очень повезло, — саркастически говорит он, а затем начинает просветлять память Ёнджуна о том, что такого есть в нем, чего нет в Субине. И это, по его мнению, стоит намного больше, чем когда-либо могли бы стоить любые фанаты или связи в индустрии.